Отдел Особо Запущенных Случаев

Тобиас стоял на веранде учебного полигона в ожидании Эрика и от нечего делать листал вчерашние заметки, стараясь не обращать внимание на бесячий скрип кресла-качалки, в котором расселась Линн. Та лениво отталкивалась ногой от дощатого пола, наблюдая за Юрайей, который с любопытством тыкал палкой в здоровенного жука, пытающегося спастись от него в зарослях гортензий. Наконец, явился Эрик, какой-то заспанный и медлительный. Он поднялся на веранду, прошел к перилам, не глядя ни на кого, и облокотился на них. Тобиас оторвал взгляд от записей, посмотрел на него и заметил слабую улыбку на его лице. — Ты чего такой довольный? — с опаской спросил он Эрика. — Здесь так красиво, — отозвался Эрик. — Правда ведь? Тобиас осёкся и перевел взгляд на поросшие сорняками грядки перед домом. — Эм… Да, наверное… — он снова посмотрел на Эрика. — Так что у нас по плану на сегодня? Мы допрашиваем снова фермера или нет? Эрик апатично пожал плечами, не отрывая взгляда от горизонта. Тобиас нахмурился, откашлялся. Повернулся к бездельничающим Линн и Юрайе. — Ладно, план такой, — обратился он к ним. — Сегодня, пока мы с Эриком будем повторно допрашивать подозреваемых, вы двое будете проверять их вчерашние показания на несостыковки… Эрик оторвался от ограды, подошёл к Тобиасу и обвил его руку, прислонившись щекой к его плечу. Тобиас поперхнулся воздухом. Его позвоночник обдало холодком. Он скосил взгляд в сторону Юрайи, который оставил в покое жука и теперь с любопытством наблюдал развернувшуюся картину. Линн тоже перестала раскачиваться на кресле. Она задержала взгляд на Эрике, потом посмотрела прямо на Тобиаса, усмехнулась ему и снова оттолкнулась ногой от пола, заваливаясь назад. — Ты в порядке? — приглушённо спросил Тобиас у Эрика. — Ты такой классный, — пробормотал Эрик. Тобиас отстранил его от себя за плечи, посмотрел ему в лицо. У Эрика был смазанный взгляд, его зрачки были неестественно расширены. — Ты что, накурился? — в ужасе спросил его Тобиас. — Эрик, ты с ума сошёл?! Мы же на задании! Эрик рассмеялся и тепло на него посмотрел. — Эй, Эрик, — окликнула его подскочившая с кресла Линн, — а можно мы с Юрайей сходим в поля сегодня? Мы хотим устроить там пикник, насобирать ромашек, половить бабочек… Эрик оживился. — Да, конечно! — тут же отозвался он. — Это же замечательная идея! А мне можно с вами? Линн поджала губы и возвела к небу глаза, притворившись, что глубоко задумалась. — Нет, — она покачала головой. — Нет, боюсь, что не получится. Эрик как-то сразу сник. — Это вы с ним что-то сделали! — с негодованием воскликнул Тобиас. Его взгляд тут же метнулся к заносчивой Линн, затем к неловко отводящему глаза Юрайе. Тобиас остановился на нём. — Это всё Линн! — не выдержал Юрайя. Линн бросила на него раздраженный взгляд, в котором явно читалось «предатель», а потом невозмутимо обернулась на Тобиаса. — Всего лишь немного коронной микстуры Дружелюбных, — с усмешкой сказала она. — Хотела его слегка развеселить. — Так, стойте здесь, — раздраженно бросил им Тобиас, утягивая покорно следующего за ним Эрика в сторону общежития. — Я с вами потом разберусь.       Они спустились с веранды и направились прочь от дома. Тобиас, не оборачиваясь, тащил его куда-то вперёд, а Эрик, опустив глаза, смотрел на пальцы, стискивающие его предплечье. Тобиас отчего-то выглядел очень раздражённым — и Эрику вдруг стало тревожно. Предшествующая легкомысленная беззаботность медленно утекала из него. Почему Тобиас злится? Эрик что, снова сделал что-то не так? Тобиас завёл его в какое-то здание, отрезая от внешнего мира и солнечного света, поволок наверх по узкой лестнице и пустым коридорам. Наконец, завёл его в маленькую комнату и усадил на диван. Потом отошёл от него, остановился у единственного окна и принялся нервно барабанить пальцами по подоконнику, глядя куда-то наружу. Эрик не понимал, почему Тобиас так расстроен и почему продолжает молчать. Лучше бы уж он сказал ему что-то ужасное, повысил бы на него голос, ударил бы по лицу — это было бы куда лучше этого неведения. Ведь если он сейчас злится на Эрика и ничего из этого не делает, то это значит… Паника вцепилась Эрику в горло и начала медленно душить. Это значит, что он уйдёт? — Я что-то не так сделал? — тихо спросил Эрик. Тобиас отвлёкся от окна и рассеянно посмотрел на него. — С чего ты это решил? — спросил он. — Ты злишься, — ответил Эрик. — Я злюсь не на тебя, я злюсь на Линн и Юрайю. Нам нужно завершить наше задание сегодня, а тебе нельзя появляться на площадке, иначе нас просто снимут с экзамена… — Тобиас утомлённо провёл рукой по лицу. — Слушай, просто останься здесь, хорошо? Всё, что Тобиас ему сейчас говорил, почему-то доходило до Эрика с трудом. Его чувства обострились, а скорость мышления наоборот снизилась в разы. И теперь чужие слова обретали для него смысл с опозданием и терялись на полпути, а мысли текли медленно-медленно… Тобиас хотел, чтобы он остался здесь. Эрик рассеянно оглядел пространство вокруг себя. Оно отдавало смутным отголоском воспоминания, но не более чем. Оно было мёртвым и неподвижным — совсем не то, что мир снаружи. Эрику не хотелось здесь оставаться. Кроме того, он до сих пор не понял главного. — Ты уходишь? — спросил он Тобиаса дрогнувшим голосом. — Да, мне придётся, — ответил он. Перед глазами Эрика заплясали чёрные точки. Он почувствовал, что начинает задыхаться. Конечно, он уйдёт. Как Эрик вообще мог подумать, что это продлится долго? Тобиас наконец очнулся и вспомнил, что Эрик гадкий и хуже него во всём — зачем Тобиасу вообще с ним быть? Эрик сцепил руки в замок на коленях, чтобы не вцепиться ими же в Тобиаса. Он сейчас должен его отпустить, потому что это будет правильно. Он и так получил гораздо больше, чем заслуживал — куда больше, чем мог надеяться. Это вообще была какая-то грандиозная ошибка мироздания, сбой в матрице. Но теперь Вселенная нашла его и исправила. Если бы Эрик только приложил чуть больше усилий, он бы, может, остался незамеченным Ею ещё чуть дольше — но он просто не мог не испортить всё как обычно. — Не уходи от меня… — выдавил он из себя. Тобиас переполошился. — Ох, нет, ты не так понял. Я вернусь, только позже, хорошо? — Я стараюсь стать лучше для тебя, — торопливо сказал Эрик, пока ещё мог говорить. — Может, это не заметно, и у меня не всегда это получается, но я правда пытаюсь. Диван рядом с ним прогнулся и Эрик почувствовал руки Тобиаса — на лице, в волосах, гладящие, успокаивающие, перетекающие на спину, прижимающие к себе. — Тише-тише, эй… Я что-то не то сказал? Почему ты решил, что я уйду? Эрик подумал. — Хуан так делал. — Хуан полный мудак, не сравнивай меня с ним, пожалуйста. Тобиас отстранился и встревоженно на него посмотрел. — Тебе нужно постараться уснуть, — сказал он Эрику, — мне кажется, что… — Я представлял тебя на его месте, — вдруг сказал Эрик. — Всегда представлял тебя. На мгновение во взгляде Тобиаса мелькнуло непонимание. А потом его лицо изменилось, когда он понял, о чем Эрик говорит. — Эрик… — Ты спросил меня недавно, почему я его выбрал. Когда мы только встретились, он мне напомнил тебя немного. Тобиас замолк. — Я не он, — сказал он наконец. — Я знаю, — быстро сказал Эрик. — Позже я понял, что вы с ним совсем не похожи, но… Не знаю. Наверное, это просто было лучше, чем ничего. — Эрик, я не он, — повторил Тобиас. — Я знаю, — сказал Эрик и вдруг понял, что это неправда. Что подсознательно он всегда судил о действиях Тобиаса и старался их предугадать с оглядкой на свой предыдущий опыт. Эрик посмотрел на свои руки, непроизвольно стискивающие Тобиаса за предплечье. Он медленно разжал пальцы, отпуская его, но Тобиас тут же перехватил одну из его ладоней, сжимая её в своих. Он погладил её тыльную сторону большим пальцем. — Я не он, — повторил Тобиас ещё раз. — И я не стану таким, как он. Я никогда не буду вести себя с тобой, как он. Он сжал его руку чуть сильнее. — Ты не уйдёшь? — снова спросил его Эрик. Тобиас вздохнул. — Нет, — сказал он. — Нет, не уйду. Не переживай, я всё время буду здесь, с тобой, правда. Обещаю.

***

Линн ещё раз нервно огляделась по сторонам, а затем, опустившись на землю, ползком пробралась под высокой металлической сеткой, обвитой спутанной лозой дикого винограда. Торчащая из забора проволока зацепилась за куртку и оставила прореху — но Линн едва ли обратила на это внимание. Её сердце колотилось где-то в горле, когда она оказалась по ту сторону, поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост. Перед ней простирались заброшенные поля, поросшие бурьяном и молодыми деревьями, где больше не действовали правила и законы фракций, где начиналась опасная неподконтрольная никому территория. Линн тотчас же поспешила скрыться в рощице среди деревьев от посторонних взглядов. По слухам, прямо за ней должна была находиться свалка старых машин, на которой обитали барыги. Линн вприпрыжку петляла между голых деревьев, а когда местность пошла под склон, не выдержала и побежала во весь опор. Земля под ногами постепенно превратилась в песок, который довольно быстро стал вязкой грязью. Деревья поредели, и наконец едва различимая тропинка вывела её к глубокой канаве, наполненной мутной застойной водой, через которую была перекинута старая разбухшая от влаги доска. Линн на секунду остановилась перед ней и брезгливо оглядела свои ботинки, заляпанные противными комками чёрной грязи. Она подняла взгляд. По ту сторону канавы раскинулась свалка из разобранных допотопных машин и искореженного металла. Ветер донёс до неё запах гари и жжёной резины. Линн перебралась через канаву, балансируя на хлипкой доске, неуверенно ступила на другой берег и поёжилась. На секунду в ней вспыхнул животный страх, заставивший её замешкаться и мысленно проклясть свою авантюру. Здесь она была совершенно беззащитна — если она тут сгинет, никто даже не будет знать, где её искать. Тем не менее, она переборола себя и ступила вглубь чужой территории, оборачиваясь на каждый шорох, гадая, как долго ей придётся здесь бродить в поисках людей. Здесь почти не было растительности. Разинутые пасти искорёженных машин застыли в неприветливом оскале. Это место резко контрастировало с радушной коммуной Дружелюбных — Линн даже казалось, что солнце здесь светило куда тусклее, словно не находя достаточно ярких поверхностей, чтобы отражать свой свет. Спустя несколько минут скитаний между мусорных гор Линн учуяла запах мяса и костра. Её слуха достигли обрывки приглушённого разговора. Она обошла сгоревший вагон, и её взгляду предстали двое изгоев, курившие у сложенного из старых покрышек костра. Один из них был здоровый, как медведь, а второй - тощий, как палка. Над костром на вертеле жарилась какая-то птица. Крупный — Линн сразу же мысленно окрестила его у себя в голове как Гризли — сидел на огромном колесе от трактора, зажав стеклянную трубку между зубов, а тощий согнулся рядом и переворачивал над костром их обед. Одежда обоих была сильно потрёпанной, лица и руки измазаны в саже — Линн даже приблизительно не смогла бы назвать их возраст. Рядом с ними лежал пёс на цепи, обмотанной вокруг металлического колышка. Он единственный, кто при её появлении поднял голову. Изгои тоже явно приметили её — но даже не пошевелились. Линн сделала глубокий вдох, расправила плечи и заставила себя подойти к ним медленной, небрежной походкой, брезгливо оглядывая местность вокруг себя. Богатая стерва, которую не стоит донимать по пустякам, — напомнила она себе. — Эй. — Она остановилась на почтенном расстоянии от изгоев, скрестив руки на груди. — Мне сказали, здесь можно найти поставщиков травы. Вы двое мне можете что-то предложить, или я зря сюда пёрлась? Парни у костра медленно повернулись к ней, взглянув на неё припухшими красными глазами. Гризли неприятно улыбнулся ей. — Тебе сколько лет, клоп? — насмешливо спросил он её. — Не ваше собачье дело, — надменно отозвалась Линн. — Меня зовут Линн, мне нужна Платиновая Вдова. Говорите сразу, есть она у вас или нет, не тратьте моё время. Тощий противно захихикал. — И откуда у тебя деньги на Вдову, малявка? — У меня богатый папочка, — огрызнулась Линн. Гризли скептически фыркнул, но в его глазах мелькнул интерес. — Сколько тебе надо? — А сколько есть? — скучающим тоном осведомилась она. Гризли бросил взгляд на тощего. Тот с неприятной ухмылочкой, обнажившей его гнилые зубы, сунул руку за пазуху и вытащил прозрачный пакетик, где на вид было граммов десять. Линн сглотнула. — И откуда мне знать, что это именно Вдова? — поинтересовалась она, вздёрнув одну бровь. — Может, вы мне решили подсунуть какой-нибудь обычной регги? — Напрашиваешься на дегустацию? — Гризли вытащил стеклянную трубку изо рта и протянул Линн с насмешкой. — Нет, спасибо, — Линн скривилась. — Лучше покажите, где вы её выращиваете, чтобы я поверила, что это именно она. — А ты у нас эксперт, значит? — ввернул тощий. Линн демонстративно проигнорировала его, продолжая в упор смотреть на Гризли — он явно был у них за главного. — Покажи сперва свою зелень, — сухо ответил ей он. — Деньги у меня не с собой, я же не дура, — отозвалась она. — Мало ли, вы окажетесь припадочными. Глаза Гризли сузились. — Деньги не проблема, — добавила Линн. — Если это действительно Вдова, куплю всё, что есть. Гризли задумался, медленно выпуская дым из ноздрей. Линн видела, что её наглость явно произвела на него впечатление. — Ладно, мелкая, — наконец выдохнул он. — Пойдём — покажу тебе нашу ферму. Но если выкинешь что-нибудь — руки тебе оторву. Гризли лениво кивнул в сторону металлической биты, небрежно прислонённой к деревянному ящику. Затем он поднялся с места, и Линн с достоинством последовала за ним, хотя ноги у неё и стали ватными. Гризли повёл её куда-то дальше, вглубь свалки, доро́гой, вымощенной затерявшимися гайками и осколками битого стекла. По обе стороны от них высились стены из спрессованных автомобильных кузовов, тут и там из них торчали шпили ржавых балок со свисающими с них клочьями уплотнительной резины. Редко-редко сквозь тонны мусора из земли робко пробивалась сорная трава и ростки деревьев. Взгляд Линн привлёк к себе пышный куст бугенвиллии — небывалая роскошь для такого места. Линн так засмотрелась на ярко-розовые цветы, что чуть не налетела на Гризли, когда он вдруг резко остановился. Он присел на корточки, принимаясь перекладывать кирпичи, прижимающие к земле край серого брезента, свисающего с пирамиды балок — Линн бы даже в голову не пришло обратить на него внимание, если бы она бродила здесь одна. — Вот. Любуйся, — проворчал Гризли, поднимаясь и приподнимая край брезента над головой. Воздух под брезентом оказался густым, отдающим смолисто-травяной сладостью. Под низким самодельным навесом в контейнерах из-под моторного масла и продырявленных вёдер росли десятки растений. Их резные листья скрывались под крупными кристаллами смолы, ослепительно-белыми, как пе зарвый снег, и создающими иллюзию инея, из-под которого проглядывали фиолетовые прожилки. У Линн от восторга дыхание перехватило. В животе завязался узел от эйфории преступления черты дозволенного. Она старалась не смотреть на плантацию со слишком уж очевидным восхищением в глазах, но Гризли явно заметил его и одобрительно усмехнулся. — Красиво, да? Один вдох — и ты в раю. Или в аду, — он многозначительно подмигнул ей. — Ладно. Вали обратно и возвращайся с деньгами, мисс Линн. Так уж и быть, отсыплю тебе немного. Линн ступила назад, и брезент упал на землю, словно тяжёлый театральный занавес. Она бросила ещё пару взглядов украдкой по сторонам, пока Гризли кряхтел, снова придавливая брезент осколками кирпичей. Она не смогла сдержать торжествующую улыбку. Она посмела! Она сделала это! Теперь всего-то и оставалось, что дождаться темноты, чтобы пробраться сюда снова. И пусть только попробуют её после этого в школе снова дразнить выскочкой, снова ни во что не ставить. Теперь-то она точно им всем покажет.

***

Эрик зашевелился под его боком. Все несколько последних часов он провёл в полудрёме, вцепившись в руку Тобиаса, прислонившись к его плечу, пока Тобиас в это же время пытался работать и с горем пополам завершить расследование на основе всей имеющейся у них информации. Эрик разжал хватку на его руке, выпрямился и сел ровнее, хмуро глядя в пространство перед собой. Тобиас скосил на него взгляд и подавил улыбку. — Тебе получше? — поинтересовался он. Эрик не ответил. — Который час? — хрипло осведомился он вместо этого. — Около трёх. Эрик сонно провёл рукой по лицу. — Ты что, так и не ходил на площадку? — спросил он Тобиаса. — Нет. — Почему? — Я ведь пообещал тебе, что останусь здесь, — Тобиас поднял брови. — Поэтому я и не пошёл. Эрик тяжело вздохнул. — Я был не в себе, господи. Я был под кайфом. Зачем ты вообще меня слушал? — Всё нормально, — поспешно заверил его Тобиас. — Я сверил все данные, что у нас были, и мне кажется, Линн была права насчёт дворецкого. Кажется, это действительно был он, осталось только понять его мотив… Эрик никак это не прокомментировал. Он поднялся, дошёл до графина с водой, стоящего на столе, и взял с подноса стакан. Он замер глазами на одной точке на какое-то время, рассеянно поглаживая собственную шею кончиками пальцев, периодически бросая на Тобиаса молчаливые недовольные взгляды. Тобиас решил его не трогать и вернулся к делу. У Эрика часто бывали периоды, когда он бродил вокруг, мрачный как туча — Тобиас уже научился просто оставлять его в покое в такие моменты и пережидать шторм. Как правило, Эрик отходил довольно быстро. Спустя какое-то время Эрик вернулся на прежнее место на диване с Тобиасом. Сел рядом, всё так же молча наблюдая за тем, как он перелистывал тетрадь с заметками. Потом двинулся ещё ближе, обвил его руку, возвращаясь в прежнее положение, и Тобиас ощутил сначала его губы на своей шее, затем язык, ненавязчиво выводящий щекотные узоры от ямки шеи до самого уха. А затем он вздрогнул, когда на коже сомкнулись чужие зубы. Тобиас бросил взгляд на дверь. — Эй, мы же в общей комнате, — осторожно напомнил Тобиас Эрику. — Что, если кто-то войдёт? В ответ на это Эрик лениво оторвался от него, отстранился, перекинул через него одну ногу и беспардонно взобрался к Тобиасу на колени. Тобиас от неожиданности выронил тетрадь и машинально схватился за бока Эрика, ощущая его тяжесть на себе. Эрик склонился к его уху. — Что такое? — донёсся до его слуха горячий шепот Эрика. — Боишься, что они увидят тебя со мной? Узнают, что такой как я запятнал их святого мальчика? Тобиас вздрогнул от пронёсшегося по позвоночнику возбуждения. — Эта микстура как-то странно действует на тебя, — пробормотал Тобиас, непроизвольно сминая Эрика сильнее. Эрик выпрямился и снял с себя его руки. — Я не разрешал тебе меня касаться, — строго сказал он, глядя на Тобиаса сверху вниз, и у Тобиаса пересохло в горле. Он лишь недавно заметил за собой, что просто обожает, когда Эрик становится таким во время их близости — требовательным и капризным. В такие моменты Тобиасу хотелось потакать ему во всех его недовольствах и дать ему все, что тот от него потребует. И, кажется, Эрик уже смекнул это, как Тобиас ни пытался от него это скрыть. Эрик же тем временем вернулся к его шее, попутно расстегивая рубашку Тобиаса, вытаскивая её из-за пояса, пробираясь под неё ладонями. Тобиас вцепился пальцами в обивку дивана, закусывая щёку изнутри, чтобы не издать ни звука, пока Эрик творил с ним что хотел, ёрзал на его коленях, кусал его и вплетал пальцы в его волосы. Постепенно Эрик слез с его колен, перемещаясь на пол, и взглянул на него оттуда с бесстыдным вожделением. Его ладони огладили бёдра Тобиаса, подбираясь к его ширинке. Их в любой момент могли застукать, но было уже слишком поздно одёргивать Эрика. Иногда Эрик становился стихией. Такой вот жуткой, прекрасной и неохватимой по своему масштабу, от которой дух замирал. С ней нельзя было бороться или идти ей наперекор — иначе она могла снести тебя с ног своей яростью. — Без рук, — напомнил ему Эрик, расстёгивая его пуговицу на джинсах, когда Тобиас снова машинально потянулся к нему — и тот послушно одёрнул себя. Он вздрогнул от холодка, который успел коснуться его горячей кожи, прежде чем тёплое дыхание Эрика снова обдало её невыносимым жаром. Эрик дразнил его и специально делал всё медлительно. Он не брал в рот, а лишь водил губами по его члену, скользил самым кончиком языка по головке. Тобиасу нестерпимо хотелось вцепиться в его волосы, направить его, подстроить под свой ритм, но он не осмеливался его ослушаться. Эрик ещё раз провёл языком по всей длине его члена, бросил на Тобиаса лукавый взгляд и поднялся на ноги, оставляя его, возбуждённого, с болезненным неутолённым желанием. Неспешно, будто ничего и не произошло, Эрик направился в их комнату, бросив Тобиасу через плечо: — Идём. Тобиас отдышался, посмотрел на разбросанные по дивану заметки, заправился и, поднявшись с дивана, на ватных ногах потянулся за ним. Эрик перехватил его у входа и сразу же повалил на кровать, забираясь сверху. Он уселся на его пах, потираясь о него, и в ожидании посмотрел на Тобиаса. Тобиас знал правила игры. Он облизал пересохшие губы. — Можно тебя коснуться? Эрик склонил голову, взял его руки в свои, приподнял свою футболку, останавливая ладони Тобиаса на своём животе, томно прикрывая глаза. На его лице дрогнула улыбка. — Эта микстура так обостряет чувства, — пробормотал он, с явным наслаждением перемещая одну из рук Тобиаса к своей груди. — Я никогда не ощущал ничего подобного. Все прикосновения такие яркие… — Правда? Сердце Тобиаса учащённо забилось. Эрика откровенно вело от одного ощущения его рук на своём теле, и Тобиас не мог оторвать взгляда от его лица — от бесстыдного удовольствия, написанного на нем. Он нежно гладил его кожу на животе, на спине. Пальцами скользнул под тугой пояс его джинсов, который он ещё не мог расстегнуть — Эрик ему не разрешал. — Чего ты хочешь? — спросил его Эрик, слегка приоткрывая глаза. — Хочу тебя раздеть, — произнёс Тобиас, останавливаясь пальцами на пряжке его ремня. Эрик приподнял бёдра, давая Тобиасу стянуть с себя джинсы. — Хочу тебя поцеловать, — Тобиас снова провёл самыми кончиками пальцев по его животу, — здесь. Эрик прижал его голову к себе ближе. Тобиас прикоснулся губами к его животу, одной рукой придерживая его за поясницу, сбивая Эрику дыхание своими прикосновениями. — Оставь на мне следы, — сказал ему Эрик, цепляясь за его волосы. Тобиас прикусил зубами его кожу, сначала слабо, вызывая в Эрике дрожь, потом сильнее, оставляя несколько засосов. Его окатило волной возбуждения, когда Эрик в ответ на это вскрикнул от удовольствия, сильнее стискивая его волосы на затылке. Тобиас оторвался и посмотрел на него с трепетом. — Хочу тебя. Эрик сладко улыбнулся ему. — Проси. Тобиас снова коснулся губами его живота. — Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста… Эрик был горячим и нетерпеливым, совершенно не заботился о собственном дискомфорте и боли, и Тобиаса уже вело от предвкушения. Эрик сам направил его в себя. У него был затуманенный взгляд, и когда Тобиас наконец вошёл в него, на лице Эрика вспыхнула судорожная улыбка, а глаза прикрылись от нахлынувшей волны ощущений. Его брови надломились в выражении чистейшего, болезненного блаженства. Тобиас закусил губу от непередаваемого ощущения горячей узости, когда Эрик сам начал двигаться, задавая ритм — неровный, нетерпеливый. Эрик был огнём. Он выгибался, извивался от прикосновений Тобиаса, его дыхание срывалось на высоких, прерывистых нотах. Он то хватал Тобиаса за плечи, то впивался в простыню позади себя, отклоняясь назад — и спустя лишь несколько толчков Тобиас понял, что уже сам находится на грани. Он потянулся к Эрику, чтобы поймать его губы своими, но Эрик увернулся и склонился к его уху. Его губы, все еще растянутые в напряжённой улыбке, коснулись мочки Тобиаса, и Эрик прошептал ему: — Я сейчас кончу. Тобиас гортанно выдохнул, стискивая его бока до синяков. Тело Эрика напряглось, крупно вздрагивая, и у Тобиаса перехватило дыхание и потемнело в глазах от его сладкого возгласа и того, как его ногти впились Тобиасу под лопатки. С минуту он приходил в себя, стараясь отдышаться. Затем он разжал хватку, и Эрик слез с него, упал на кровать рядом. На его лице застыло выражение блаженной, ленивой истомы. Он томно посмотрел на Тобиаса из-под ресниц взглядом, подёрнутым наслаждением, которое тот ему доставил, и подобрался к нему ближе. — Тебе тоже нужно попробовать эту микстуру, — пробормотал он сбитым голосом, устраиваясь у него на плече. — Напомни мне, надо будет обязательно взять ещё перед отъездом.

***

Линн удалось вырваться из заботливых лап Янис лишь спустя час после заката. На этот раз Юрайя дотащился с ней до самой ограды. К тому времени Линн уже поняла, что совершила ошибку: не в силах усидеть на месте от предвкушения, ну и чтобы хотя бы перед кем-нибудь прихвастнуть своей безбашенностью, она не удержалась и разболтала Юрайе свой план — и теперь жалела об этом, потому что Юрайе этот план совсем не понравился. — И где тебя искать, если вдруг что-то случится? — остановившись перед оградой, он взволнованно переступил с ноги на ногу. — Давай я пойду с тобой? — Это совсем рядом, сразу за рощей. А ты мне там только мешаться будешь, — надменно бросила ему Линн и ловко проскользнула под сеткой, уже приноровившись. — Мне нужно быть осторожной. Я уже всё распланировала, ничего не случится. — Но Линн, — заныл Юрайя, — скоро же ужин. Что мне сказать Четыре и Эрику? Линн закатила глаза. — Да они и не заметят, что меня нет, — буркнула она и против воли ощутила обиду от этой мысли. — Соври что-нибудь. — Мне это не нравится… — Юрайя надулся. — Давай ты не пойдёшь туда? У Дружелюбных сегодня будет еженедельный фестиваль. Давай лучше останемся, посмотрим? Там будет костёр, и жареный зефир на палке, и… и Марлен… Линн насмешливо показала ему средний палец из-за другой стороны ограды. — Никому ни слова, — бросила она напоследок, развернулась и поспешила к роще. Она проделала уже знакомый ей путь в темноте: прошлёпала по грязи, соскользнула со склона, перебежала через переправу. Стараясь не издавать ни звука, она вошла на территорию изгоев, прошла вдоль наваленных друг на друга контейнеров, подобралась к сгоревшему вагону, выглянула из-за него. Её приятели сидели на том же самом месте, что и несколько часов назад, с догорающим костром и в полном молчании. Гризли, опустив на глаза старую шляпу, дремал. Тощий лениво ворошил угли в костре. Их пёс тоже спал рядом. Линн поспешно отступила назад, отошла от них подальше, скрываясь в темноте, достала фонарик и огляделась по сторонам. Она уже прикинула в голове примерное местонахождение теплицы. Линн включила фонарик и направилась к тому месту в обход. Сперва ей это показалось плёвым делом — днём Гризли всё время вёл её на запад, к центру свалки, они почти никуда не сворачивали. На деле же всё оказалось совсем не так просто. Линн потратила чёртовых сорок минут, петляя между горами проржавевшего хлама. Мало того, что в темноте было ни зги не видно, а фонарик не сильно спасал положение, так ещё и на этой свалке всё выглядело одинаково — и в какой-то момент Линн поняла, что потерялась в лабиринтах из сломанных машин и искореженной техники. Проклиная всё на свете, она в оцепенении упала на багажник скрипучей тачки, пусто глядя в темноту. Она продрогла и устала. Какая же она была дура, когда думала, что без проблем сможет снова отыскать это место. Было обидно до слёз потраченных нервов и сил. Вдобавок ко всему, она уже похвасталась Юрайе, а он, в свою очередь, наверняка уже разболтал всё Марлен — Марлен! — и теперь, если Линн вернётся к ним ни с чем, то явно потеряет уважение в глазах обоих друзей. Глаза Линн постепенно свыклись с темнотой. Она оторвала взгляд от земли и вдруг заметила покачивающиеся на ветру ветки знакомого розового куста. Линн резко подскочила на ноги. Не веря своему счастью, она подошла ближе, и свет от фонаря выхватил из темноты серый брезент и нагромождение балок. Она бросилась на землю, сдвигая с места ряды кирпичей, и затаила дыхание, приподнимая над головой брезент. Листья канабиса зашевелились, встревоженные сквозняком с появлением Линн. Не помня себя от радости, Линн быстро вытащила из кармана перчатки, нацепила их на руки и поднырнула под навес. Сначала она рвала осторожно, по листику с каждого растения, чтобы было не так заметно. Но не прошло и пары минут, как она уже жадно хватала листья целыми охапками, поспешно пихая их в холщовый мешочек. Она так увлеклась, окрылённая собственной дерзостью, пробираясь всё глубже внутрь, что когда ощутила, что её капюшон вдруг зацепился за что-то, не придала этому никакого значения. Прикарманив ещё пару охапок, она с раздражением дёрнулась раз, второй — и вдруг подавилась воздухом, когда её рывком выдернули из-под навеса, и она лицом к лицу столкнулась с перекошенным от ярости Гризли. — Ты что здесь устроила, паршивка? Линн так перепугалась, что инстинктивно завопила во всю глотку, брыкаясь и пытаясь отбиться от изгоя острыми коленками. Гризли резко дал ей пощёчину — одну и вторую — и у Линн вся картинка перекувырнулась в голове, а в ушах противно зазвенело. Она уронила руки, лишившись голоса, а мир перед глазами тягуче поплыл куда-то в неизвестном направлении. Её пальцы ослабли, разжались, и мешочек упал прямо перед ногами Гризли, рассыпая листья марихуаны по всей земле. — Говорил тебе, Сойер, не ведись на малолеток, — донесся до её слуха голос тощего. — Ничего, зато теперь не отвертится, — задумчиво произнёс Гризли, разглядывая её. Он вытащил из зубов самокрутку и затушил её о воротник куртки Линн, едва не задев шею. — Я предупреждал, что руки тебе оторву, если решишь учудить что-либо? — сурово спросил он у неё. — Так вот, учти, я слово своё держу. — Натравим на неё Пушка? — хихикнул его приятель. — Можно, — ровно отозвался Гризли, — но только позже… Сейчас я оттащу твою тушку нашим приятелям — им нравятся такие малявки, как ты, вот они всласть поразвлекаются с тобой. — Гризли хищно усмехнулся и вдруг свободной рукой ущипнул Линн за тощую грудь. Она вскрикнула от боли, и её глаза защипало от обиды и унижения. — А знаешь, что будет потом? Он встряхнул её за шкирку, как котёнка. — Помнишь ту канаву перед свалкой? Ты даже не представляешь, сколько таких воришек, как ты, сгинуло там по какой-то нелепой случайности. Самое замечательное, что никто никогда не возьмётся тебя там искать. Найдут твой маленький модный сапожок где-нибудь на берегу и успокоятся. — Он осклабился в ответ на её побледневшее лицо. — Вот и нету нашей Линн… — Отпусти её. В любой другой момент этот голос заставил бы Линн покрыться мурашками с ног до головы, убежать подальше, забиться в какую-нибудь яму и свернуться там калачиком. Но в данной ситуации её сердце радостно подскочило к горлу, а разум метнулся на звук ледяного тона. В её душе вспыхнула надежда на то, что она всё-таки выберется отсюда живой. Она дёрнула головой. Эрик стоял от них на расстоянии в несколько метров, нахмурившись, кутаясь от ветра в свою джерси. Он явно ещё не до конца пришёл в себя — Линн заметила, что он будто бы неуверенно стоял на ногах, как после затяжного сна. Его поза была не такой твёрдой, как обычно. Линн тут же окатило волной стыда и раскаяния. — А ты у нас ещё кто? — раздраженно спросил Гризли. Ему явно не понравился его тон и взгляд, которым Эрик на него смотрел. — Твой ночной кошмар, — сухо ответил Эрик. — Я сказал — отпусти её. Гризли нахмурился и разжал хватку на воротнике Линн — та, правда, не успела даже дернуться — он сразу же больно толкнул её в грудь, и она буквально влетела спиной в его прихвостня, скуртившего ей руки за спиной. Гризли противно свистнул сквозь передние зубы и небрежно поднял с земли свою биту, лениво размахивая ею перед Эриком, явно рисуясь. — Ну давай, твинк, — весело сказал он. — Попробуй попросить ещё раз, только повежливее… Глаза Эрика потемнели. Гризли замахнулся на него битой, целясь в голову, а Эрик вдруг резко поднырнул под его рукой и без лишних движений с размаху заехал ему ногой в коленную чашечку. Гризли взвыл от боли и неожиданности, в то время как Эрик, не давая ему и мгновения на то, чтобы прийти себя, схватил его за воротник, пригибая к земле и впечатываясь коленом ему под дых. — Какой… я тебе твинк… кусок ты… дерьма?! — яростно выдыхал он при каждом ударе. — Следи за языком… мать твою! Бита вывалилась из рук Гризли и покатилась по земле. Линн ощутила, как тощий до боли вцепился в её руки, заставляя её испустить жалкий скулёж, и попятился, утаскивая её за собой. Впрочем, далеко он не успел уйти, резко затормозив так, словно налетел на какую-то преграду. — Далеко собрался? — донёсся до Линн голос Четыре. Тощий издал какой-то перепуганный птичий возглас и резко оттолкнул от себя Линн, бросаясь наутёк в темноту. Отлетев на пару метров в сторону, Линн запнулась обо что-то и рухнула на землю, всё ещё дезориентированная от шока. К ней, перепуганной, тут же подлетел Юрайя, заботливо подхватывая её под руку. — Всё хорошо? — взволнованно затараторил он. — Ты цела? Точно? Линн оцепенело кивала головой, стараясь прийти в себя. Около них на землю рухнуло тело Гризли и издало приглушённый стон. Стоящий над ним Эрик устало потёр костяшки пальцев, мрачно глядя на него сверху.

***

Гризли очнулся спустя пару минут. Он зашевелился, пытаясь выпрямиться на старом офисном кресле, с удивлением понимая, что связан по рукам. Он возмущённо вскинул голову, и его взгляд упал на Эрика, неподвижно стоявшего в паре метров от него. — Одно движение, которое мне не понравится, и ты эту свалку покинешь разве что по частям. Всё ясно? — голос Эрика был ровным и тихим. Жутким до мурашек. Он неспешно обошёл связанного Гризли по кругу и остановился прямо перед его носом, опираясь на его же биту, глядя на него так, будто он был на редкость неприятным насекомым. — Ах ты… — прохрипел Гризли, но тут же заткнулся, как только ему в кадык упёрся конец его же биты. Линн замерла, наблюдая за развернувшейся сценой. Юрайя сидел рядом с ней, накинув ей на плечи свою куртку. Четыре стоял чуть поодаль с невозмутимым лицом. — Ты посмел угрожать одной из наших, — констатировал Эрик, всё так же не повышая голоса. — Хватал её за руки, лапал её, планировал натравить на неё собак… И что теперь прикажешь нам с тобой делать, а? Гризли вскинулся и разразился потоком ругательств в его сторону, сотрясая воздух. Эрик сделал шаг назад, брезгливо отстраняясь. — Может, просто пристрелим его? — спросил Эрик у Четыре, скучающе разглядывая свои ногти, когда поток красноречия Гризли иссяк. Гризли тут же притих и в панике дёрнулся, скрипнув креслом. — Послушайте… вы чего? Она же сама полезла! Сама! — его голос сорвался. — Эта сучка решила нас обокрасть! Я что, должен был просто… — Успокойся уже, — миролюбиво перебил его Четыре. — Не станет никто в тебя стрелять. Гризли умолк, с надеждой взглянув на него. Четыре сделал пару шагов вперёд, вставая перед Гризли наравне с Эриком. — От тела избавиться будет целой морокой, — рассудительно продолжил Четыре, обращаясь к Эрику. — Но, кажется, он там что-то говорил про канаву неподалёку. По его же словам, едва ли кто-то будет искать его там, если он вдруг оступится и по неосторожности там утонет. Гризли посмотрел на Четыре непередаваемым взглядом. Он явно осознал, что совершил ошибку, на секунду приняв Четыре за хорошего полицейского в этом сценарии. Потому что в этом сценарии не было хороших полицейских. — Приготовить чёрные мешки? — с готовностью подскочил Юрайя. Губы Эрика едва заметно дрогнули в жуткой маниакальной усмешке. — Да вашу ж мать! — снова завопил Гризли, подлетая на месте напару со стулом. — Я же её просто припугнуть хотел! Что вам от меня надо-то?! Чёрт с вами, забирайте, всё что есть! Чего вам ещё, кислоты? Спидов подогнать? А?! Он отчаянно завертел головой по сторонам, смещая взгляд между Четыре и Эриком, а Линн вдруг с головы до ног накрыло неуместным приливом теплоты и чувством всепоглощающей признательности. Из-за того, что мальчишки спасли её шкуру, а теперь ещё и разыгрывали эту идиотскую сценку перед её обидчиком, за то, что он посмел ей угрожать — и это несмотря на то, что она вела себя с ними как последняя стерва, да и вообще была сама виновата в том, что накликала неприятности себе на голову. В её глазах снова защипало — но на этот раз от смеси вины и благодарности. Эрик лениво запрокинул голову, будто бы раздумывая над его предложением. Гризли застыл в ожидании приговора. — Ладно, — наконец протянул он. — Так уж и быть, на первый раз ты прощён. Но учти… Эрик подошёл к нему впритык, склоняясь над его лицом. — Если ещё раз посмеешь угрожать кому-то из Бесстрашия, — тихо произнёс он, — или ещё раз попробуешь толкнуть наркотики малолеткам — лёгким испугом ты уже не отделаешься. Он выпрямился, отбросил от себя биту куда-то в груду мусора и кивнул Линн с Юрайей, чтобы те следовали за ним. — А пока посиди здесь, подумай, — бросил Эрик ему через плечо, — и учти, я тебя ещё навещу как-нибудь. Так что сильно не расслабляйся. Четыре и Юрайя последовали за ним. Поднимаясь с места, Линн бросила последний взгляд на скрюченную на стуле фигуру, которая настороженно наблюдала за передвижениями Эрика, и поспешила за своей стаей.

***

Линн стыдливо выскользнула из корпуса общежития на улицу, подсвеченную весёлыми тёплыми фонариками. Она уже приняла душ и отпоила себя литрами горячего чая, чтобы согреться и прийти в себя. Несмотря на поздний час, на улицах Дружелюбия было не протолкнуться — в конце недели они явно любили гулять, как в последний раз. Линн казалось, что с момента захода солнца прошла уже целая вечность, а эта фракция будто бы и не заметила её отсутствия. Люди на площади продолжали распевать песни под гитару и тамбурины, дети водили хороводы вокруг костра — и никому из них было совершенно невдомёк, что чуть меньше часа назад Линн чудом избежала смерти. Она замерла посреди улицы, выдохнула и заметила вдалеке Марлен — смеющуюся Марлен, прекраснейшую Марлен — болтающую о чём-то с Юрайей около огня. Марлен тоже её заметила и радостно замахала ей рукой, подзывая к себе. Линн скованно улыбнулась ей, робко взмахнув ладонью. Притворившись, что хочет есть, она скользнула в маленькое самодельное кафе, по счастью оказавшееся рядом, где шаткий деревянный стол пытался разместить за собой гогочущих Бесстрашных. Линн протиснулась между стоек с выпечкой, едва на них взглянув, и выскользнула с другой стороны постройки, оказавшись на пустом заднем дворике, и наконец, сумела вдохнуть полной грудью. Здесь было тихо. До неё доносились приглушённые голоса и смех с главных улиц. Над двориком растянулась гирляндная подсветка, сквозь которую было видно ночное небо. Линн спустилась с лесенки, обошла кафешку вдоль деревянной стены и, свернув за угол, вышла к оградке, за которой открывался вид на фермерские поля, разбитые под холмом. Линн было направилась в её сторону, как вдруг заметила Эрика, облокотившегося на ограду и искоса глядящего на неё. Линн тут же опалило стыдом. Она замерла на месте и потупилась. По правде говоря, она невольно выглядывала его в толпе всё это время. Ей нужно было извиниться и покаяться. Поэтому она откашлялась, собралась, подошла к нему ближе и решила начать с главного. — Спасибо… — пробормотала она. — Ну, за то, что вы спасли мою шкуру сегодня. Эрик смерил её холодным взглядом и ничего не ответил. — И ещё это было очень круто, — смущённо добавила Линн, — то, как ты напугал этого мужика до усрачки, если честно… — Не думай, что я ради тебя это устроил, — оборвал её Эрик. — Я просто терпеть не могу таких, как он, меня от них наизнанку выворачивает. Линн скованно пожала плечами, вцепившись руками в верхнюю доску ограды. — Ну и ладно, — быстро сказала она. — Всё равно, спасибо. Она помешкала, а потом сунула руку в карман, вытащила её и разжала ладонь. Эрик посмотрел на то, что она ему протягивала, и на его лице промелькнуло недоумение. — Это ещё что? — спросил её Эрик. — Я тебе браслет сплела, — буркнула Линн, отчаянно краснея. — Это типа талисман, он приносит удачу или еще какую-то хрень… Между прочим, это было непросто. Это всё-таки Дружелюбие, чёрный цвет тут хрен найдёшь. Я со всех столов понатырила, всё что было… Повисла тишина, в кустах затрещали кузнечики. Линн поняла, что она выставляет себя перед Эриком последней дурой — снова. Она стиснула браслет, чтобы убрать его себе обратно в карман. — Да пофиг, — пробормотала она. — Не хочешь — не бери, я кому-нибудь другому подарю… Эрик перехватил её руку и вытянул из ладони феньку. — Тебе повезло, что он подходит к моим глазам, гремлин, — с усмешкой сказал он, оборачивая браслет вокруг запястья, и Линн ощутила захлёстывающую её восторженную радость. — Только не воображай, будто мы теперь с тобой друзья, — добавил Эрик. Линн просияла. — Конечно нет! Больно надо! Она отступила назад, показала Эрику язык и вприпрыжку понеслась обратно к кафе, чуть ли не налетев по пути на попавшегося ей навстречу Четыре. Её охватила глупая беззаботная лёгкость, и она опомнилась, лишь когда уже добралась до крыльца. А Четыре-то она так и не поблагодарила! Линн повернула назад, поспешив обратно к ограде, свернула за угол постройки и замерла на месте, будто налетев на невидимую стену. Сперва она даже растерялась от собственной реакции, не осознав, что именно её смутило. Четыре и Эрик стояли в десяти шагах от неё. Эрик что-то говорил Четыре, прислонившись к ограде спиной, а Четыре стоял к нему впритык, оперевшись об эту ограду одной рукой. Он слабо улыбался чему-то, слушая Эрика, опустив голову так, что его чёлка почти скрывала ему глаза. И в какой-то момент Эрик, не прерываясь, коротким привычным жестом вдруг отодвинул ему волосы со лба, а Четыре не отпрянул от этого прикосновения, словно это было для него чем-то совершенно обыденным. Потом Эрик замолчал. Скользнул по лицу Четыре незнакомым для Линн взглядом, слабо улыбнулся. Бросил ему одно единственное слово. Четыре рассмеялся, а затем вдруг наклонился и мимолётно дотронулся губами до его виска, заставив Эрика прикрыть веки. Линн с пару секунд ошарашенно наблюдала за ними, потом сделала шажок назад и тихонько направилась обратно к кафе. Она добралась до крыльца, поднялась по ступенькам, взялась за ручку двери и застыла на месте. Её глаза округлились. — Оу, — только и произнесла она.