Влюбить тупого АДК

      Наконец подошёл день отчётного концерта.       Актовый зал будто вновь ожил, заполняясь разговорами, шумом и шелестом нотных листов в руках. Студенты, как один, одеты в официальные костюмы с повязанными галстуками. Кто-то подготавливался к выступлению, повторял ноты и слушал наставления преподавателей, а кто-то беззаботно болтал с сокурсниками, не поддаваясь всеобщему волнению.       Чу Ваньнин стоял за кулисами, взглядом ища Мо Жаня, но никак не мог найти, от чего тревога понемногу росла.       — Дурацкие галстуки! — наконец послышался знакомый голос.       Обернувшись, Чу Ваньнин увидел Мо Жаня, стоящего у зеркала. Пиджак выделял его широкие плечи, а белая рубашка подчёркивала загорелую кожу и обводила мышцы торса.       Сильные руки неуклюже пытались справиться с галстуком, снова и снова затягивая и ослабляя узел. Злость гитариста с каждой попыткой становилась всё выше. Ещё одна неудача, и он точно сдёрнет галстук, скомкает и бросит куда подальше, поклявшись больше не прикасаться к этой «штуке».       Глядя на Мо Жаня, Чу Ваньнин вздохнул, но не смог сдержать слабой улыбки.       — Господи, дай я тебе помогу, — подходя, сказал он.       Чу Ваньнин осторожно взялся за галстук и стал аккуратно распускать узел. Мо Жань был удивлен неожиданным заботливым жестом, глупо и озадаченно похлопав глазами пару раз. В непривычной близости он мог внимательнее рассмотреть внешний вид напарника, казавшийся ещё более строгим, чем обычно, из-за официального костюма. Сосредоточенный взгляд устремился на галстук, заставляя, спрятанные за оправой очков, длинные ресницы опуститься, а брови слегка нахмуриться. Движения пальцев, бледных и длинных, были неспешными, но под взглядом Мо Жаня становились более неловкими.       — Твой узел точно смог бы пережить конец света, — негромко буркнул Чу Ваньнин, наконец развязав галстук не с первой попытки.       Над ухом пианиста прозвучал негромкий низкий смешок, чуть ли не касаясь своим тёплым дыханием нежной кожи, посылая мурашки вдоль позвоночника Чу Ваньнина. Пальцы чуть напряглись, а на кончиках ушей выступил слабый румянец.       — Не смейся, иначе сам завязывать будешь, — пригрозил пианист, однако в его голосе не чувствовалось ни раздражения, ни строгости.       Затем он лёгкими прикосновениями поправил воротник, стараясь не коснуться чужой шеи, но всё же слегка задел, посылая табун мурашек вдоль позвоночника Мо Жаня.       Смешанный с тонкими нотками свежести от чистой ткани рубашки и запахом чужого тела, прянный парфюм наполнил нос Чу Ваньнина. Он был сильный, мужской, окутывающий своей едва уловимой кислинкой.       Будто полностью утонув в чужом запахе, Чу Ваньнин старался не делать каких-либо резких и глупых движений. Казалось, сам воздух вокруг него пропитался ароматом Мо Жаня. Чу Ваньнин ощущал лёгкую слабость, а взгляд опустился по подтянутому телу, запоминая контур ключицы, мышц и загорелую кожу. Глаза как бы сами по себе скользили по крепкой груди, прикрытой тонкой тканью рубашки.       Шум вокруг совсем померк и казалось, что единственный звук в этой комнате — собственное сердцебиение.       Вдыхая запах парфюма, Чу Ваньнин вдруг осознал, как же близко они стоят друг к другу сейчас.       Как бы он ни пытался завязать галстук аккуратно, но то и дело почти уловимо касался Мо Жаня. Каждое прикосновение словно било электрическим током. Чу Ваньнину казалось, что его пальцы слегка дёргаются от каждого касания. Сердце учащенно билось, а мысли спутались.       После мучительных попыток галстук наконец-то был завязан. Чу Ваньнин тяжело вздохнул, стараясь игнорировать то напряжение, что царило в воздухе. Он сделал пару шагов назад, пытаясь восстановить собственное сердцебиение.       Расстояние помогло немного восстановить дыхание, но ни чуть не помогло с быстрым сердцебиением. Чу Ваньнин поспешно отвернулся, пряча за челкой покрасневшие кончики ушей.       Взгляд Мо Жаня остановился на лице Чу Ваньнина, но руки почему-то застыли, так и не отпуская галстук.       Его голос звучал тихо и хрипло, словно он тоже прятал внутри себя волнение.       — Спасибо, — негромко произнёс Мо Жань, изучая взглядом человека напротив.       Чу Ваньнин, услышав тихую благодарность, ещё больше смутился. Он чуть нахмурился и отвёл взгляд, переводя внимание на тусклый свет закулисья и скрещивая руки на груди. Воздух вокруг него казался наэлектизированным.       Мо Жань видел, как напряжены руки Чу Ваньнина, как взгляд постоянно ускальзывает и устремляется вниз, как дёргается кадык на горле... и как, несмотря на строгий взгляд, в очередной раз выступает слабый румянец.       Чу Ваньнин сел на стул рядом и взял в руки ноты в попытках отвлечься, нервно листая и пряча взгляд от напарника.       В это время Мо Жань, садясь рядом, принялся настраивать гитару, иногда бросая взгляд в сторону Чу Ваньнина. Пианист листал ноты, пытаясь игнорировать чужое присутствие рядом и собственное быстрое сердцебиение. Несколько раз взгляд неосознанно скользил на чужие пальцы, ловко скользящие по жёстким струнам.       Время шло. И когда гитара оказалась наконец настроенной, они молча сидели рядом.       Концерт уже начался, и скоро настанет их очередь выступать.       Мо Жань наблюдал, как руки Чу Ваньнина постукивали по коленкам, выдавая внутреннее волнение.       Непонятно, от чего сегодня пианист умрёт быстрее: укоренившийся страх ошибиться и провалиться или присутствие Мо Жаня.       Стук сердца гулко отдавался в ушах, заглушая все звуки вокруг. Чу Ваньнин пытался зацепить внимание на чём-либо: чужие разговоры, выступление других студентов или повторение нот своего. Но тревога никак не успокаивалась. Где-то внутри, под ребрами, всё будто сжалось.       Мо Жань, молча сидя рядом, бросал короткие взгляды в сторону напарника, стараясь понять, всё ли в порядке. Хоть чужое лицо не выдавало истинных эмоций, но Мо Жань не мог не почувствовать нервозность Чу Ваньнина.       В попытках отвлечь пианиста он легкомысленно потянул Чу Ваньнина за рукав и, словно случайно, повернул его голову в свою сторону.       Пианист молча вопросительно посмотрел на него.       — Всё будет в порядке. Мы хорошо репетировали, — негромко произнёс Мо Жань, стараясь придать уверенности.       Чу Ваньнин глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и кивнул.       — Выходим уже совсем скоро, — коротко ответил пианист, стараясь не выдать волнения.       Он посмотрел на Мо Жаня, тот подмигнул ему, а затем протянул Чу Ваньнину конфету. Простой жест, но он помог тревоге слегка отступить, наполняя ощущением безопасности. Пианист принял сладость, коротко поблагодарив.       Они одновременно встали, подойдя поближе к сцене.       — Следующими для нас сыграют Чу Ваньнин с третьего курса отделения фортепиано и Мо Жань со второго курса отделения гитара.       Услышав слова ведущего, они переглянулись, а затем наконец вышли на сцену. Чу Ваньнин сел за рояль, а Мо Жань расположился неподалёку, кладя гитару на колено.       Ведущий покинул сцену. Зал затих, и руки Чу Ваньнина аккуратно легли на клавиши.       Отточенные движения пальцев заставили рояль наполнить молчаливый зал своей мелодией.       Тревога не покидала разум, Чу Ваньнин мысленно проговаривал ноты.       Мо Жань наконец вступил, заскользив пальцами по струнам и вливаясь в игру пианиста.       Когда мелодия гитары коснулась ушей Чу Ваньнина, тот прикрыл глаза, а по его груди разлилось тёплое чувство. Казалось, будто мир за пределами зала исчез, а музыка заполонила всё вокруг. Пальцы двигалась автоматически, а сознание утонуло в мелодии.       С закрытыми глазами Чу Ваньнин представлял, что он плыл по бесконечной реке. Его пальцы продолжали играть, отражая каждую волну, каждый поворот реки.       В их музыке, казалось, была своя история. Каждая нота, каждая пауза говорили о чём-то, что невозможно выразить словами. Мелодия будто сама вела их. Чу Ваньнин и Мо Жань полностью растворились в ней: чувства словно смешались с нотами, а тело двигалось само собой по наитию. Музыка жила своей жизнью, окутывая собой всё вокруг.       Чу Ваньнин продолжал медленно, плавно, но уверенно двигать пальцами на клавишах. Он полностью погрузился в звучание инструментов, словно плыл по потоку воды и позволял музыке делать с собой всё, что только пожелает. Он забыл о зрителях, о музыке, играя по велению души, а не разума.       Чу Ваньнин, казалось, полностью утратил контроль над своими эмоциями в эту минуту.       И это не могло остаться незаметным для Мо Жаня. На силуэт Чу Ваньнина словно наложился образ его матери. И Мо Жань в эту секунду словно перенёсся на несколько лет назад.       Он не смог сдержать короткую улыбку, ведь вместо напряжённых идеальных движений пальцев он мог видеть его настоящие чувства. Мо Жань словно мог осязать каждую ноту, каждый извлечённый звук. Чу Ваньнин всегда стремился к идеалу, но в этот миг он смог довериться своим чувствам, отдаваясь во власть эмоций.       Чу Ваньнин не мог позволить себе расслабиться на сцене, но только не сегодня...       Мо Жань нежно улыбался, боковым зрением глядя на поглощённого музыкой напарника, и перебирал струны гитары.       Мелодия прекратилась, последний звук эхом пронёсся в зале. Зрители оживились, заполняя тишину аплодисментами.       Чу Ваньнин словно не сразу пришёл в себя, пытаясь справиться с потоком чувств, и звуки вокруг оказались слишком громкими. Пианист растерянно поднял взгляд. Казалось, что он забыл, где находится, музыка поглотила его с головой.       Мо Жань и Чу Ваньнин одновременно встали и поклонились.       Пианист поспешно отвёл взгляд в сторону, стараясь успокоить всё ещё слишком быстрое сердцебиение.       Вскоре они вдвоём покинули сцену, уходя за кулисы. Позади себя они слышали звуки аплодисментов, смешанные с разговорами зрителей. Чу Ваньнин молча шёл вперёд, не издавая ни звука, полностью погружённый в свои мысли. За кулисами уже готовились выходить следующие студенты. Мо Жань и Чу Ваньнин аккуратно обошли их.       Гитарист шёл позади и спросил:       — Мы молодцы? Мы молодцы?       Чу Ваньнин обернулся и встретился с выжидающим взглядом Мо Жаня, точно собачий. Он тяжело вздохнул, а потом коротко кивнул.        — Да. Можешь быть спокоен: я тебя не убью, — выдохнул Чу Ваньнин.       Он поправил очки, пытаясь спокойным жестом скрыть яркие эмоции после выступления, но лёгкий тремор в руке его выдавал.       Этот уже привычный жест заставил Мо Жаня по-доброму улыбнуться. Он прекрасно знал, что Чу Ваньнин пытался казаться спокойным и непробиваемым, но после выступления тот буквально светился эмоциями.       Сердце Мо Жаня кольнуло нежностью по отношению к напарнику.       Гитарист неожиданно притянул Чу Ваньнина в объятия, не совладав с эмоциями.       Пианист, ещё не успевший отойти от выступления, был застат в располох. Он замер от неожиданного объятия, чувствуя, как горячие руки крепко обхватили его талию. В голову стало поступать слишком много крови. Чу Ваньнин не знал, что делать: оттолкнуть или расслабиться? Но тело будто само отреагировало на близость горячего тела напарника, и он позволил чужим рукам обнимать себя.       Чу Ваньнин чувствовал тепло чужого тела, как грудь Мо Жаня касается его собственной. Его охватила лёгкая тревога, ведь сердце с новой силой начало быстрее биться. Шея, казалось, покалывала от нежного дыхания, а сознание наплывало туманом чувств. Он ощущал сильное биение сердца напарника. Оно словно звучало в унисон с его собственным.       Чу Ваньнин впервые позволил обнять себя, не сопротивляясь. Он уткнулся в широкую грудь напарника и закрыл глаза. Лёгкий запах мужского парфюма щекотал нос. Он позволил себе уткнуться ещё сильнее в чужую грудь, чувствуя приятное тепло тела Мо Жаня. Казалось, что его голова полностью утопала в ощущении комфорта и безопасности. Он будто полностью утратил контроль над своим телом. Пальцы непроизвольно сжимали ткань чужого пиджака. Глаза до сих пор оставались закрыты. Тихо в голове звучало сердцебиение, и легкое тепло тела напарника словно окутало его. Он ощущал, как сильные руки крепко держат его талию, и кожа под тканью жжёт огнём. Казалось, что сознание медленно утопает в тёплом тумане чувств.       Затем неожиданно в голову отдалось осознанием происходящего, и Чу Ваньнин слегка отодвинулся от Мо Жаня, неловко покашляв.       — Пошли, там скоро очередь Сюэ Мэна.       И обернулся, выходя из-за кулис.       Мо Жань застыл на месте, смотря как чужой силуэт поспешно покинул комнату. Он по-глупому улыбался, сам не понимая почему, а сердце не могло успокоить свой бег.

***

      Вечером того же дня Чу Ваньнин сидел за компьютером. Монитор своим свечением мягко обводил черты лица.       Выдалась тяжёлая неделя, за которую Чу Ваньнин не мог найти время расслабиться и сыграть в Лигу Легенд!       Слишком много эмоций бурлило в нём за прошедший день, начиная с концерта и заканчивая... Мо Жанем.       Одной мысли о непривычной близости и тактильности заставляли сердце Чу Ваньнина биться сильнее, и он не знал куда деть свои чувства. Сознание снова и снова рисовало образ Мо Жаня... его запах... тепло его тела.       — Хватит! — похлопал себя по щекам Чу Ваньнин.       Взяв в руки мышку, он навёл курсор на баннер с временным событием. Взгляд проскользил по тексту задания.       Появился новый временный игровой режим: «Все за одного», в котором в процессе голосования выбирается случайный персонаж, которого предложили участники. Затем вся команда автоматически принимает одного из указанных персонажей.       Чу Ваньнин хмыкнул и зашёл в комнату, созданную гильдей. Не убирая готовность к игре, он потянулся за кружкой чая.       Тем временем, Мо Жань также состоял в этой комнате. Весь интерес к Лиге Лигенд у него держался на совместной игре с Ши Мэем, но сегодня он решил сыграть без него.       Кто знает, может, он наконец научиться играть самостоятельно, и Ши Мэю не придётся за него краснеть и колебаться между «остаться друзьями» и «заблокировать игрока».       Правильным решением было бы сперва ознакомиться с правилами нового режима, но Мо Жань не глядя начал игру.       Вскоре началось голосование за выбор персонажа.       Мо Жань почесал голову, не понимая, что от него требуется.       Он выбрал Юми.       Союзник мгновенно среагировал на неожиданное решение Мо Жаня, тут же написав в чат: whitecat: «?????? Юми???».       Ник напарника уже был давно известен Мо Жаню из-за многочисленных жалоб в свою сторону.       — Что я снова сделал не так? — озадаченно вслух спросил он, почесав голову.       Остальные союзники выбрали таких персонажей, как Мисс Фортуна, Люкс, Мастер Йи.       Но выпала... Юми. whitecat: «нам конец».       Вражеская команда взяла персонажа Мисс Фортуну. whitecat: «зачем ты выбрал Юми?».       Мо Жань наконец за свой игровой опыт смог разобраться, как пользоваться чатом. Он быстро набрал ответное сообщение: husky: «что не так с Юми? она же миленькая».              Мо Жань не знал, что Юми была целителем, поэтому обладала слабым уроном и здоровьем. Это был крайне неудачный выбор для данного игрового режима. Вражеский персонаж обладал более полезными навыками и большим уроном.       Взглянув на экран, Мо Жань наконец осознал, что вся команда... превратилась в Юми!!!       Он немного ошарашенно смотрел на результат своего выбора. husky: «почему мы все Юми???». whitecat: «всё потому, что один идиот её выбрал».       Начался осчёт. Мо Жань не успел набрать ответное сообщение, как началась игра.       Игрок whitecat и husky двигались на одной линии, пытаясь защитить башню.       Противники не спешили атаковать, а растерялись, не понимая странного выбора персонажа.       whitecat находился на безопасном расстоянии от противников, а husky побежал напролом... и, конечно же, умер. whitecat: «какого чёрта ты побежал???».       Мо Жань озадаченно почесал голову.       Какое-то время игра продолжалась более-менее спокойно. Но в один момент Мо Жань зачем-то ушёл в чужой лес, пока вся команда пыталась убить Барона. Хоть там и было четыре игрока, но урон Юми был недостаточен, поэтому попытка убить эпического монстра затрачивала большее время.       В сторону Мо Жаня надвигалось несколько противников, но, конечно же, он не смотрел на карту и не заметил своего опасного положения. whitecat: «уходи оттуда! тебя убьют!!!».       За Мо Жанем устремились соперники, и он выбежал из леса, следуя совету союзника.       В этот момент, как казалось Мо Жаню, его голову посетила умная мысль: нужно помочь союзникам с убийством Барона!!!       Он побежал к ним. но... со всей командой противника позади.       На экране высветилось предупреждения от союзников с надписью: «Отступаем!», но Мо Жань не понял, что эти вослицания были адресованы ему, поэтому не останавливался.       И, конечно же, в считанные минуты союзная команда была убита, а Барон украден врагами. Все бонусные эффекты наложились на противников.       whitecat на этот раз молчал. Видимо, он утратил остатки терпения и надежду на наличие интеллекта у союзника.       Вверху высветилось окно с надписью: «Ваша команда предложила сдаться».       Мо Жань не успел проголосовать, как вся союзная команда мгновенно согласилась.       Игра закончилась проигрышем. Мо Жань тяжело вздохнул, глядя на экран.       — Да почему мы проиграли? Я не понимаю... — расстроенно выдохнул он.       Мо Жань снял наушники и встал из-за стола. Подойдя к кровати, он устало на неё рухнул.       Сегодня был очень эмоциональный день. Концерт выжал из него соки, а тело будто всё ещё помнило объятия с Чу Ваньнином.       Он прикрыл веки и тяжело вздохнул. Не нужно было слишком долго думать, чтобы сердце начало учащённо биться, возвращая в реальность память о прикосновениях. Казалось, что все чувства острыми иголочками пронзают кожу, а руки будто бы до сих пор помнили ощущение талии и спины Чу Ваньнина под пальцами.       Мо Жань посмотрел на календарь, стоящий на прикроватной тумбочке.       Гитарист вспомнил о том, что у него есть ещё одно важное событие на этой неделе.       Мо Жань потянулся за телефоном, открывая чат с Чу Ваньнином. Какое-то время он молча смотрел в экран, листая переписку и глупо улыбаясь, отвлёкшись на фотографии с дня рождения Сюэ Мэна.       Пальцы Мо Жаня застучали по клавиатуре телефона. Он быстро набрал сообщение, но почему-то не решался отправить. Мо Жань перечитал сообщение снова и снова, исправляя набранный текст. Поймав себя на этих действиях, он понял, что ведёт себя слишком странно: то без капли стыда и угрызения совести шутит над Чу Ваньнином, то стыдиться отправить какое-то глупое сообщение.       Наконец решившись, он быстро послал сообщение, тут же отбрасывая телефон на кровать.       Сердце забилось сильнее, на душе стало слишком волнительно.       На включенном экране горел чат с Чу Ваньнином и последнее сообщение: «Я знаю, тебя особо не интересует. Но... не хочешь придти посмотреть на мою игру в пятницу?».       Через пару секунд Мо Жань неуверенно заглянул в экран, но нового сообщения ещё не было.       Он выжидающе смотрел в телефон, но ответ так и не приходил. Мо Жань разочаровано вздохнул и вышел из комнаты.       Телефон так и остался на кровати, небрежно валяясь на скомканной постели. Экран нетерпеливого хозяина засветился, отображая сообщение: «Приду.».