Влюбить тупого АДК

      Тусклый свет ламп освещал длинный коридор университета. Слышался редкий топот, эхом отдаваясь от светлых стен. Стоило прозвенеть звонку, и от былой тишины ничего не осталось. Множество студентов наконец покинули свои аудитории. Тут же раздался топот, голоса.       Чу Ваньнин вышел из кабинета. Погрузившись в свои мысли, он не обращал внимания на шум вокруг, мысленно прокручивая сегодняшнее расписание.       Неожиданно кто-то пристроился рядом, идя сбоку от Чу Ваньнина. Он тут же обернулся на нарушителя спокойствия.       — Привет ещё раз, — улыбнулся Мо Жань. — Придёшь ко мне после пар? — состроил невинное лицо гитарист, умоляюще смотря на напарника.       Чу Ваньнин закатил глаза. В последнее время у Мо Жаня появилась новая навязчивая идея — притащить Чу Ваньнина в гости. Однако второй не так радушно на неё реагировал.       — Ты постоянно зовёшь меня к себе! — раздражался он. — Совсем нечем заняться? Иди готовься к соревнованиям!       Мо Жань хихикнул, а затем грустно продолжил:       — Из-за этих тренировок я всё никак не могу встретиться с тобой, — наигранно жалобно сказал Мо Жань. — Скучаю, — прильнул он.       Ощутив прикосновение, Чу Ваньнин не мог не почувствовать, как сердце забилось чаще.       — Мо Жань!!! — разозлённо прикрикнул он, выдёргивая руку.       Тем временем, Сюэ Мэн и братья Мэй Ханьсюэ молча стояли около кабинета.       Мимо прошла группа первокурсниц. Они неожиданно остановились и начали перешёптываться, хихикая.       Сюэ Мэн недовольно сказал братьям:       — Вот дети пошли: смеются над старшим курсом.       Мэй Ханьсюэ переглянулись.       — Ты всего лишь на курс старше их.       Сюэ Мэн закатил глаза. Он хотел было что-то сказать, но неожиданно из той компании подошли две девушки.       — О, ты же в студсовете? Сюэ Мэн, да? — начала одна из них.       Трио переглянулось.       Сюэ Мэн мгновенно состроил самодовольный вид, гордо убрав волосы назад.       — Да, — сделав свой голос намеренно грубее и ниже, ответил он. А затем прошептал одному из братьев: — Ох уж эти фанатки.       Но после следующей фразы его лицо мгновенно покривилось:       — Можешь передать это Чу Ваньнину? — хихикнула вторая девочка и протянула листок, а затем они вдвоём убежали.       Сюэ Мэн глупо моргнул несколько раз, осмысливая происходящее.       Братья Мэй Ханьсюэ изо всех сил пытались сдержать смех, а тот начал закипать от злости, даже не посмотрев на полученную бумагу.       Неожиданно кто-то сзади подошёл, со спины глядя в руки Сюэ Мэна.       Он обернулся и встретился взглядом с Чу Ваньнином. Однако находился тот явно не в лучшем расположении духа. Чу Ваньнин метал молнии глазами.       Позади него послышался голос:       — Что там такое? — спросил Мо Жань, подходя ближе.       Сюэ Мэн тоже взглянул на свои руки. Чего же Чу Ваньнин там увидел?       На бумаге был карикатурно нарисован злой Чу Ваньнин в образе кота, кричащий «Мо Жань!!!» и довольный хаски рядом, глупо влияющий хвостом.       — Это..! — начал оправдываться Сюэ Мэн. — Это честно не моё! Меня подставили!!!       Мо Жань разразился хохотом.       — А ведь похоже!       — Мо Жань!!! — крикнул Чу Ваньнин.       — Вот-вот! О чём я и говорю, — ещё сильнее рассмеялся гитарист.

***

      Незаметно пролетело пару дней.       Ночь. В комнате, утонувшей в темноте, царила тишина, которую нарушало лишь тиканье часов. На кровати лежало множество тетрадей и прочего хлама, оставляя мало свободного места, из-за чего Чу Ваньнину пришлось свернуться калачиком. Он было уже заснул, но неожиданно пришло осознание...       Соревнование Мо Жаня!       Чу Ваньнин схватил телефон с тумбочки. Время перевалило за полночь, уже наступила пятница.       Он вскочил от осознания, что ничего не знает о волейболе. Даже правил игры, счёта. И как он собирается поддержать Мо Жаня? Стоп... а кто вообще сказал, что он должен поддерживать? Он же пообещал просто придти...       — Но ведь Мо Жань так старается... — прошептал Чу Ваньнин.       За неделю им удавалось видеться лишь на переменах из-за подготовки к соревнованию. Встречаясь в коридорах между парами, они слабо улыбались друг другу и молча кивали, не всегда получалось обменяться даже парой фраз. Как только заканчивались занятия, Мо Жань быстро покидал университет и бежал на тренировки, а Чу Ваньнин молча провожал его взглядом.       Секунду обдумав, он нажал на синюю иконку с лапой. Пальцы застучали по экрану телефона, набирая в графу поиска: «правила волейбола».       Усталые глаза внимательно изучали статьи, не замечая, как пролетало время. Правила, позиции, счёт... Чу Ваньнин бы солгал, если сказал, что запомнил всё или, хотя бы, понял половину информации.       Слабый свет экрана очерчивал строгие черты лица и хмурые брови, пестря различными цветами от видео.       Чу Ваньнин уже начал засыпать, но губы шёпотом продолжали повторять термины из волейбола:       — Связующий, нападающий... блок, пас, подача, аут, розыгрыш мяча...       Голова обессиленно рухнула на подушку. Как бы Чу Ваньнин не старался противиться усталости, он заснул. Телефон так и остался у него в руке.       Видео продолжало воспроизводиться. Игроки на экране бегали по залу. Мяч упал на одну из сторон, и противоположная команда резко радостно закричала.       Чу Ваньнин вскочил, испугавшись неожиданного шума. А затем, даже не открыв глаза, он выключил телефон и отвернулся, вновь погружаясь в сон.

***

      Утро встретило противной мелодией будильника. Чу Ваньнин недовольно промычал, явно не радуясь раннему пробуждению. Не глядя он нащупал телефон, что неожиданно оказался под подушкой.       Чу Ваньнин тяжело хмыкнул, увидев низкий заряд телефона, а затем лениво поднялся с постели.       Сегодняшнее утро потребовало большего времени на сборы. Чу Ваньнин долго подбирал наряд, перемеряв чуть ли не весь шкаф, но ни одним нарядом он не остался доволен. Наконец Чу Ваньнин остановился на белом объёмном свитере и чёрных брюках.       Стоя у зеркала, Чу Ваньнин размышлял над причёской. Попробовал собрать хвост, как и всегда — нет. Пучок — нет. Распустил — задумался, но... нет. Решил пока оставить так, как есть, и вернулся к своему наряду — снял свитер, вместо него надел белую водолазку и накинул светло-бежевый пиджак.       — Теперь брюки ни к месту... — расстроился он. Затем поменял на светло-бежевые. — Кажется, это не мой цвет... — произнёс Чу Ваньнин задумчиво и повертелся несколько раз. — Или мой?..       Он некоторое время молча смотрел в зеркало, а затем сменил водолазку на белую свободную рубашку.       — Стоп... — резко притормозил Чу Ваньнин, наконец заметив странность своих действий. — И чего я вообще волнуюсь? — тихо произнёс он и встретился взглядом со своим отражением. Перед глазами предстал образ Мо Жаня. Непослушные волнистые волосы, загорелая кожа и улыбка с ямочками на щеках... Сердце пропустило удар. Помотав головой, Чу Ваньнин отсёк эти мысли. — Но с рубашкой действительно выглядит лучше, — и вновь собрал волосы в пучок.

***

      Чу Ваньнин добрался до спортзала, однако заходить не спешил. Подступало волнение, и сердце забилось быстрее. «И зачем я так нарядился?..» — подумал Чу Ваньнин, почувствовав себя до ужаса глупо и неловко.       В сотый раз поправив одежду и пучок, он резко выдохнул и наконец зашёл.       Яркие лампы освещали просторный спортивный зал. Оживлённые громкие голоса слышались с трибун. На скамьях по разные стороны площадки расположились команды, пестря цветами спортивной формы.       Сев на свободное место, Чу Ваньнин неосознано заскользил взглядом по помещению в попытках найти Мо Жаня.       Тот стоял около своей команды, поставив руки на пояс, и внимательно слушал сокомандников и тренера. Небрежной россыпью волос причёска слегка спадала на лицо. Спортивные шорты не были короткими, но заметно оголяли сильные ноги, что обычно были скрыты за длинными штанинами.       Чу Ваньнин старался отстранить взгляд, рассматривая что-то вдали, но внимание снова и снова возвращалось к фигуре внизу: сильные руки, что активно жестикулировали, сосредоточенные глаза и губы, которые то переставали двигаться, то не могли остановиться говорить.       Волнение и тревога не утихали, как бы Чу Ваньнин не пытался успокоить сердцебиение. Мо Жань, слушая напарника, посмотрел вдаль. Неожиданно он встретился взглядом с пианистом. На лице Мо Жаня отобразилось неподдельное удивление, а затем его черты тут же посветлели, и он мягко улыбнулся. Чу Ваньнин застыл, не зная как реагировать. Мо Жань сказал что-то тренеру и, помахав пианисту, поспешил к трибунам.       Чу Ваньнин не знал что ему делать: встать? пойти навстречу? сидеть? Что ему делать?       Подступало всё большее волнение, руки заёрзали, вновь и вновь поправляя рубашку и пиджак. Чу Ваньнин морально готовился к подшучиваниям от Мо Жаня за свой слишком уж нарядный вид.       Пока он обдумывал, гитарист уже оказался рядом, улыбка не сходила с его лица.       Чу Ваньнин не заметил, как слегка приподнялись уголки и его губ. Вовремя совладав с эмоциями, он вернул спокойное выражение лица.       Какое-то время они молчали, взглядом изучая друг друга.       Наконец Мо Жань произнёс:       — Ты пришёл, — и улыбнулся ещё шире, заставляя ямочки выступить на щеках. Чу Ваньнин скрестил руки и отвёл взгляд в сторону. Пианист чувствовал себя ужасно глупо, прекрасно зная, что Мо Жань обязательно подшутит над его внешним видом.       Но... он молчал. Чу Ваньнин вернул взгляд на Мо Жаня. Взгляд неосознано заскользил по загорелым сильным рукам.       — Раз ты пришёл посмотреть, эту победу я посвещаю тебе, — подмигнул Мо Жань.       — Не зазнавайся, — ответил тот и поправил очки.       Мо Жань присел на корточки перед Чу Ваньнином и посмотрел на него снизу-вверх.       Для него приход пианиста на соревнование значил намного больше, чем могло показаться. Он всегда мечтал увидеть на трибунах кого-то близкого, свою семью, но до сегодняшнего дня это казалось несбыточной мечтой.       — Спасибо, что пришёл. Правда, — сказал Мо Жань негромко. А затем ещё тише добавил: — Красиво выглядишь, — и, положив голову на колени Чу Ваньнина, закрыл глаза, чувствуя своё слишком быстрое сердцебиение.       Пианист застыл, не успев среагировать ни на неожиданный комплимент, ни на тяжесть чужой головы на своих коленях. Он не смог пошевелиться, не говоря о том, чтобы оттолкнуть. Кожа вспыхнула нежным покалыванием, а руки не могли найти место. Чу Ваньнин почувствовал себя ещё более уязвимым, понимая, что пучок никак не скрывает покрасневшие уши.       Чу Ваньнину казалось, что его сердцебиение настолько быстрое, что сердце совсем скоро не справиться и точно остановиться.       Пианист оглядел безмятежное лицо Мо Жаня, что казалось удивительно спокойным, словно в происходящем не было ничего необычного. Длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень на загорелой коже. Взгляд скользнул на губы гитариста, что сложились в нежно-мягкую улыбку. Волосы небрежными волнами покоились на коленях Чу Ваньнина.       Руки пианиста сжимали ткань рукава пиджака в попытках подавить яркие эмоции.       Хотелось коснуться Мо Жаня.       Пальцы отпустили рукав и слегка двинулись в сторону напарника, но резко остановились, застыв над чужой макушкой. В нерешительности рука едва заметно задрожала, но спустя какое-то время осторожно легла на голову. Длинные пальцы едва утонули в мягких волнистых волосах. Сердце забилось ещё сильнее, хотя казалось, что быстрее некуда. Легонько пальцы начали перебирать чужие пряди.       Тревога отступала. Происходящее казалось настолько правильным, что сердцебиение постепенно успокаивалось.       Они молчали. Но это не было тяжёлым молчанием, а заряжающим, спокойным. Лёгкая усталость и нежные прикосновения пальцев буквально утопили сознание Мо Жаня в тумане. Он заметно расслабился, словно вот-вот был готов заснуть.       Команда Мо Жаня начала собираться. Чу Ваньнин, заметив это, негромко сказал:       — Тебе пора, — и последний раз провёл пальцами по волосам. — Удачи.       Мо Жань мягко развернул голову в сторону голоса рядом и посмотрел вверх, встречаясь взглядом. До последней секунды он наслаждался лёгкими прикосновениями, совсем не было желания уходить.       Мо Жань приподнялся, нехотя отрывая голову от колен Чу Ваньнина.       — Спасибо, — улыбнулся гитарист мягко и в последний раз посмотрел на Чу Ваньнина, а затем направился к сокомандникам.       Пианист взглядом провожал Мо Жаня. Губы Чу Ваньнина расползлись в нежной улыбке. Руки поспешили коснуться собственных коленей, что по-прежнему сохраняли тепло чужой головы.       Вскоре обе команды заняли свои места на площадке.       Шум и волнение наполнили воздух в зале. Крики игроков, свист судьи, скрип обуви и звонкие отскоки эхом отдавались от высоких стен, словно создавая свою мелодию.       Чу Ваньнин не был особо заинтересован в игре. Его внимание было сконцентрировано лишь на одном игроке.               Взгляд Мо Жаня был прикован к мячу. Мир вокруг словно перестал для него существовать. Мышцы, как струны, натянуты и напряжены.       Мяч просвистел, пролетая мимо сокомандника, что не успел его отбить. Команда соперника тут же разразилась радостными восклицаниями, предвкушая победу.       Счёт идёт вровень, в воздухе висит напряжение. Остался решающий мяч.       Соперник готовился совершить подачу. Все взгляды были прикованы к нему в предвкушении исхода игры.       Мяч перелетел сетку. Мо Жань тут же побежал в его сторону и отбил, направляя в сторону союзника.       Сокомандник принял мяч, со всей силы отправляя на сторону противника.       Чу Ваньнин не заметил, как сам начал переживать за исход игры.       Несколько соперников побежало в сторону мяча, не предупредив другого. И одновременно замерли, встречаясь взглядом друг с другом. В итоге, противники не смогли вовремя определиться, кто отобьёт, и мяч пролетел мимо.       Команда Мо Жаня радостно воскликнула.       Чу Ваньнин встал с трибуны, подходя ближе к площадке и молча наблюдая за радостным Мо Жанем.       Игроки выстроились для награждения. Наконец получив приз, команда Мо Жаня продолжила эмоционально разговаривать, выражая свои чувства насчёт победы. Мо Жань то и дело кивал, улыбался и смеялся.       Трибуны постепенно пустели, а Чу Ваньнин молча стоял и слегка улыбался, глядя на Мо Жаня и его экспрессивное жестикулирование.       Затем гитарист наконец взглянул на Чу Ваньнина и, кинув что-то напоследок сокомандникам, радостно подбежал к нему.       Мо Жань ярко улыбался и пересказывал моменты из прошедшей игры. Чу Ваньнин, хоть и готовился ночь, мало что понял из его рассказала, поэтому молча слушал и кивал.       Мо Жань лишь сильнее улыбнулся, а затем крепко обнял Чу Ваньнина. Тот застыл, явно не ожидав такого исхода, но не оттолкнул, а лишь сказал:       — Ты потный, не подходи ко мне.       Мо Жань неловко улыбнулся, отлипнув от чужого тела.

***

      На улице уже темнело. Снег совсем расстаял, проезжали редкие машины. Две фигуры молча шли по голому асфальту.       Чу Ваньнин был погружён в свои мысли, и Мо Жань не мог не заметить его тревоги, внимательно изучая нахмуренное лицо напарника.       — Что-то случилось? — спросил он уже, наверное, в третий раз.       Чу Ваньнин метнул на него короткий взгляд, а затем вновь посмотрел перед собой. Какое-то время он молчал, и Мо Жань совсем потерял надежду выпытать ответ.       Спустя какое-то время пианист спросил:       — Мо Жань, ты не хотел бы перевестись?       Гитарист опешил от такого вопроса. Он резко остановился, озадаченно моргая глазами.       — А? — всё что смог выдавить Мо Жань. Чу Ваньнин наконец остановился и обернулся на него. — Боже, золотце, неужели я так плохо выступил?       Чу Ваньнин озадаченно посмотрел на Мо Жаня.       — Нет же, — закатил глаза он. — Ты молодец... правда. Но, — Чу Ваньнин скрестил руки и слегка кашлянул. — Ты ведь знаешь, что это не то, чего на самом деле хочешь.       Мо Жань продолжал молча смотреть на Чу Ваньнина. Он не успел ничего ответить, ведь тот тут же продолжил:       — Ты же можешь перепоступить. Да, ты потеряешь два года, но...       — Оу?       Чу Ваньнин говорил так серьёзно, что сердце Мо Жаня не могло не уколоть нежностью по отношению к нему. Гитарист совсем не понимал, как ему реагировать на слова Чу Ваньнина. Пианист недоверчиво покосился на напарника.       — Ты что, заботишься обо мне? — наконец спросил Мо Жань. Он слегка игриво улыбался, но его настроение было не задорным, а скорее озадаченным и крайне удивлённым. Сердце вновь билось быстрее, а взгляд сам по себе становился теплее.       Услышав слова Мо Жаня, пианист почувствовал себя до ужаса неловко. Лицо тут же вспыхнуло румянцем. И правда... какое право он имел говорить такое Мо Жаню?       Чу Ваньнин молчал какое-то время не в силах произнести ни слова. Мо Жань продолжал внимательно смотреть на него, отчего сердце вновь забилось быстрее.       — Отстань ты от меня! Делай, что хочешь вообще! — воскликнул Чу Ваньнин, наконец придя в себя.       Мо Жань в этот раз не спешил продолжить подшучивания над напарником. Вместо этого молча стоял, по-глупому мягко улыбаясь, пытаясь справиться со всей этой нежностью по отношению к человеку напротив, что так и хотела вырваться из него. Но, кажется, подобная реакция лишь сильнее уколола Чу Ваньнина, заставив почувствовать себя ужасно неловко.       — Перестань уже улыбаться!!!       Мо Жань хмыкнул и подошёл к напарнику, положив руку ему на плечо.       — За твою заботу я тебя накормлю, — сказал он, чувствуя.       Чу Ваньнин воскликнул:       — Это! Не! Забота!       Мо Жань мягко усмехнулся и пошёл вперёд. Чу Ваньнин какое-то время стоял, пытаясь подавить свои чувства, а затем нагнал Мо Жаня.       Пианист совсем утонул в смущении, но наконец вновь взглянул на напарника. Странно... на улице не так уж и холодно, и толстокожий Мо Жань явно с лёгкостью переживал низкие температуры. Тогда почему на его лице выступил румянец?