Carolina allspice

      Чонгук сидит в кабинете, некогда принадлежавшем отцу, а теперь являющимся его, в котором он не поменял наверное только окно. Когда-то бывший тёмный во всех смыслах, он приобрёл светлые тона сейчас как в стенах, так и в мебели. Как будто владелец пытался этим скрыть свою потерявшую свет душу. Как будто эти светлые тона могут осветить ту холодную мглу внутри Чонгука, с которой он живёт вот уже шесть долгих лет.       С того самого дня, который он так отчаянно хотел бы забыть. Единственного дня в своей жизни, который он помнит практически поминутно.       Чонгук оттягивает узел галстука, расстегивает верхнюю пуговицу белой рубашки и с тяжёлым выдохом откидывает голову на кожанную спинку кресла коричневого цвета. Прикрывает глаза и между пальцами сжимает лист бумаги. То заключение экспертизы, заказанной им лично пару дней назад его буквально сбило с толку. И вот прямо сейчас он ожидает своего помощника с результатами второй, которую он заказал уже у второй лаборатории. И если они совпадут с первыми, Чонгук… Нет, он не сдастся. Но придётся искать дальше и это займет больше времени. А временем, судя по состоянию отца во время последней встречи несколько дней назад, он особо не располагал.       Чон вскидывает резко голову, когда после двух коротких стуков, дверь кабинета открывается и входит помощник.       — Готово? — Спрашивает он у мужчины, выпрямляясь и опуская приветствие. — Что там?       Помощник лишь коротко кивает, расстегивает пуговицу на пиджаке и садится напротив в кресло за столом. Кладёт белый конверт на стол и двумя пальцами тянет его по поверхности в сторону Чонгука, который перехватывает его своими.       — Готово, — отвечает спокойно и чуть кивает головой. Зачесывает длинные чёрные волосы пальцами и смотрит в глаза. — Не смотри на меня. Открой и почитай.       — Мог бы просто на словах сказать, Мин. — Чонгук недовольно хмурится и раскрывает конверт. Не любит он, когда ему молча и загадочно протягивают бумагу с просьбой прочитать самому. Ох, не любит. Ничего хорошего это не означает.       — Мне вот интересно, — Юнги закидывает одну ногу на колено второй и наблюдает за выражением лица напротив. — Нет, я, конечно, понимаю — он твой отец и…       — Дело не в сыновьей безграничной любви, — обрывает Чон давнего друга и помощника. — Раз уж в этой жизни у меня есть лишь эта фирма и деньги, значит я буду защищать это от чужих тонких пальчиков, которые могут потянуться на чужое имущество. А это имущество, — он делает паузу, вчитываясь в текст на развёрнутой бумаге, — ещё мне не передано по наследству… Черт бы побрал это всё! — Чонгук откидывает бумаги и снова падает назад, растирая лицо ладонями. — Сука!       — Всё то же самое, Чонгук, — подтверждает Юнги только что прочитанное другом заключение. — Препараты чисты и соответствуют прописанному. — Юнги делает глубокий вдох. Ему не хочется произносить то, что он собирается, но он должен уточнить и убедиться. — Может быть, тебе всё же показалось?       Чонгук смотрит в ответ серьёзным взглядом. Нет, его не задевает этот вопрос. Сейчас он вновь прокручивает тот так и не состоявшийся ужин с отцом. Снова рассматривает лицо отца и анализирует его поведение. Да и не только его. Эта Мин Джу слишком уверенно и бесстрашно ему отвечала. Почти прямым текстом дала понять Чонгуку, что он там лишний и его слова ничего не значат в том доме. Слишком… Всё её поведение и она сама — это… Слишком.       — Нет, Юнги, — отвечает тихо, беззлобно, но уверенно. — Мне не показалось. Эта девчонка перешла все границы. Она не просто так стала такой уверенной и смелой. Ликование от безнаказанности — вот, что плескалось в её взгляде, когда я покидал этот дом. А Чон Вонги стал безвольной куклой в её руках. — Чонгук встаёт с кресла и подходит к окну, засовывая руки в карманы брюк. — Его глупая улыбка, с которой он смотрел на меня была единственной за всю мою сознательную жизнь, Юнги. — Он смотрит в безоблачное небо, за затемненными стёклами. — И я бы был спокойнее, если бы его лицо было сердитым и недовольным, как и было всю жизнь в моём присутствии.       — Хорошо, Чонгук, — Мин встаёт с кресла и мельком замечает под папками смятую, а потом тщательно разглаженную бумагу, выглядывающую из-под папки на столе. Он видел и ранее этот угол листа и почерк, и обрывки текста. Юнги переводит взгляд на уже опущенную голову Чонгука и поджимает губы. Не хочет и не станет что-либо говорить по этому поводу сейчас. Не время да и не место. — Вечером можем встретиться с Хосоком. Думаю, он сможет нам помочь.       Чонгук поднимает голову, но не оборачивается. Конечно, Хосок поможет. Он давно оставил карьеру полицейского, но частная деятельность процветала. С жизнерадостным и постоянно улыбающимся Чон Хосоком они познакомились пару лет назад, когда эскизы нескольких изделий одного из их дизайнеров были украдены конкурентами. Хотя, какие уж там конкуренты? Жалкая кучка ничего из себя не представляющих воришек. Юнги тогда посоветовали Хосока как отличного детектива и ищейку. И первый, откровенно говоря, не особо доверяя, дал ему это задание. Но тот быстро во всём разобрался, воришек вычеслили, Чон Вонги после этого ушёл из бизнеса, а с Хосоком они подружились.       — Я буду в мастерской, — Чонгук так и стоит, глядя невидящим взглядом в даль. — Позвони, как договоритесь о времени.       — Ты всё ещё работаешь над ней, — Мин не спрашивает. Он как-то обречённо выдыхает эти слова и тянет уголок губ.       — Она ещё не столь прекрасна, — отвечает Чон как-то неопределённо и оборачивается на друга, что стоит ещё возле стола. — Скоро закончу.       — Я слышу это последние четыре года, — машет головой Юнги улыбаясь. — Мог бы хоть набросок показать.       — Покажу, когда она будет готова. — Чонгук берёт со стола телефон и взглядом цепляет тот самый угол мятой бумаги. — Ещё не время для неё. — Он вытягивает лист, аккуратно складывает его и сует во внутренний карман пиджака на ходу, игнорируя пристальный взгляд Юнги и его поджавшиеся губы. — Пойдём отсюда, мне сегодня здесь душно. Я буду ждать от тебя звонка к вечеру.              Она не видела никогда в жизни человека, который не имеет связи с реальностью, поэтому не могла точно знать, насколько старик близок к этому. Но она много читала и имела представление о некоторых моментах данного процесса — процесса лишения ума.       Некоторые симптомы уже проявлялись, поэтому ей было важно словить тот момент, когда не станет поздно, чтобы тот смог подписать нужные документы так, чтобы у нотариуса не возникло вопросов.       Мин Джу смотрела на Чон Вонги, который мирно пил вечерний чай и с трудом сдерживала отвращение и ненависть. А ненавидела она старика всеми фибрами души. Но ещё больше она ненавидела другого человека. С того она могла бы заживо содрать кожу собственными руками. Могла бы с улыбкой облегчения наблюдать за его мучениями и максимально их доставить ему. От плоти Чон Чонгука Мин Джу могла бы отрезать маленькие кусочки и упиваться его страданиями.       Чон Чонгук — истинная цель Мин Джу. А его отец — лишь средство к достижению цели.       Девушка тянет наигранно милую улыбку, когда Вонги переводит взгляд с экрана телевизора на нее и тянет ладонь к его лицу.       — Дорогой, пора принимать лекарства, — ласково проводит пальцами по морщинистой коже и позволяет его сухим губам припасть к коже на внутренней стороне ладони.       Чон лишь кивает в ответ и улыбается искренне. В недолгих промежутках ясности в голове он думает о том, что Бог подарил ему возможность на закате жизни почувствовать любовь и заботу такого прекрасного создания. И благодарит. Каждый миг осознанности он благодарит судьбу за этот прекрасный конец. Мин Джу для Чон Вонги как последний ласковый и тёплый луч солнца перед тем, как оно скроется, уступая власть вечной мгле.       Старик покорно принимает вложенные ему в ладонь таблетки и с благодарностью смотрит на единственный свет в своей жизни. Он знает, что скоро ему захочется спать и он уснёт до утра. И каждый вечер после приёма таблеток и до того самого момента, пока он не погружается в сон, Вонги молит Бога лишь об одном — чтобы, открыв глаза, он обнаружил рядом Мин Джу.       — Знаешь, — Вонги уже лежит в постели, а Мин Джу сидит на краю кровати, держа его за руку. — Я хочу успеть рассказать тебе, если ты позволишь, пока не усну. Ведь, — он улыбается с грустью девушке и сжимает её ладонь, — я засыпаю каждый раз не будучи уверенным, что проснусь.       — Вонги, дорогой, ну что ты такое говоришь? — Лепечет Мин Джу возмущённо. — Не пугай меня такими словами!       Старик на это лишь легко похлопывает пальцами по руке девушки и прикрывает глаза на несколько секунд. Может быть в силу возраста и опыта он понимает где-то глубоко в задворках сознания, что это лишь пустые слова, а может дело в том, что он действительно спешит рассказать хоть кому-то об этом. Но ему не хочется терять драгоценные минуты на бессмысленные слова о том, что кончина неизбежна, и он это принимает.       — Когда-то очень давно я встретил одну девушку, — начинает он тихо, открыв глаза и глядя в потолок. — Я влюбился тогда, ну или думал, что влюбился — уж не знаю. Тогда я только начинал свой путь и было тяжело. Мы с ней поженились и в начале всё было хорошо, но… — Чон тяжело вдыхает, ощущая уже тяжесть во всём теле. Нужно успеть. — Времена были трудные. Я работал днём и ночью. Видел, как угасает блеск в глазах жены, но отказывался её понимать и слушать. Мне было важно вырваться в круг элиты и богатых людей. Со временем это у меня получалось и довольно неплохо, а вот отношения с женой испортились совсем. — Речь его становится всё тише и Мин Джу приходится чуть наклонится, чтобы понять слова. — Помню тот вечер, когда я пришёл домой, а меня ждал красиво накрытый стол, свечи и вино. И жена — с улыбкой, которую я уже и не помню. Та ночь была прекрасной и я вдруг почувствовал себя снова нужным ей. Почувствовал, будто она меня простила за всё то время, что я не был с ней. За неуделенное ей внимание, за недостаток любви и заботы. — Вонги гулко сглатывает и снова прикрыаает глаза. — А через неделю она сообщила, что беременна. Я видел то счастье и блеск в глазах. Никогда не забуду её взгляд в тот момент, когда она сообщала о такой радостной новости. — Он снова открывает глаза, а в них… слезы. — Радостной новости для неё, — выдыхает он шумно, сжимая ладонь девушки, что уже, кажется, не дышит, погруженная в чужие тайны, и следящая за каплей влаги, что срывается с угла глаз. — Ведь у меня был секрет, который я так и не выдал ей, когда женился. Я ей не признался в том, что бесплоден… История длинная, но она в итоге продала мне сына за собственную жизнь и жизни своих родителей.       — Господи, — выдыхает Мин Джу искренне, находясь в какой-то прострации от услышанного. Она никак бы не смогла даже предположить подобное. И эта информация внесёт свои коррективы в её планы. Это неоспоримо и точно. Мин Джу бегает взглядом округлившихся глаз по лицу старика и ей даже страшно произносить те слова, что крутятся в голове. Она свободной рукой прикрывает рот и смотрит ошарашенно. — Значит…       — Да, дорогая, — Вонги чуть поворачивает голову и смотрит на девушку. — Чонгук мне не сын по крови. Но будь у меня родной сын, я бы воспитывал его так же, как и Чонгука. — Старик тяжело прикрывает веки, а дыхание становится глубоким. Выпускать впервые все эти слова на волю странно даже ему самому. — И поступил бы с родным так же, как поступил когда-то с Чонгуком, — совсем тихо, еле слышно добавляет он, окончательно погружаясь в крепкий сон.       А Мин Джу так и сидит возле него и не моргая смотрит на умиротворенное лицо. Такую информацию получить она и не надеялась. Чон Вонги уснул так же внезапно, как и начал изливать ей душу. Как будто вдруг на самом интересном месте фильма, что крутили по телевизору, отключили электричество. Мин Джу сейчас чувствует себя так же, как и в детстве, когда случалось подобное.       Первое, о чем она подумала — это о том, что Чонгук, получается, и не является истинным наследником всего того, что она собирается отнять у него. Эта мысль даже немного огорчила её. Ведь потерять то, что по праву принадлежало тебе намного больнее и тяжелее, нежели то, чем ты по сути-то и не владел. А боли она Чонгуку хотела причинить много, очень много. Знать бы сколько её испытает мужчина, узнав правду. Интересно.       А вторая мысль закралась осторожно и несмело после того, как она прокрутила в голове последние слова старика: «И поступил бы с родным так же, как поступил когда-то с Чонгуком». Что же такого сделал Чон Вонги с Чонгуком? Что он имел ввиду, говоря эти слова? Это предстоит ещё узнать. И что-то подсказывает ей, что именно эта информация и станет для неё той самой вишенкой.       Мин Джу достаёт из кармана несколько белых кругляшков и смотрит на них, думая о том, что, скорее всего, ей придётся поубавить дозировку на время.       Да и молодой доктор, которого прислал им сегодня наблюдающий Вонги, Мин Джу совсем не понравился.       Шум небольшого бара на окраине города уже привычен, да и музыка здесь отличается от той, что долбит по перепонкам в заведениях VIP — класса в центре. Ненавязчивый джаз и полумрак с туманными мазками дыма от сигарет даже может успокоить бьющуюся в запертой клетке душу. Здесь всегда не так много гостей, оттого и столиков всего с десяток, ведь бар находится достаточно далеко от центра, и любителей подобной музыки не сказать, что толпа.       Именно это и есть главная причина того, что старый бар с незамысловатым названием «Старина Луи» уже как несколько лет является излюбленным местом для вечерних встреч давних друзей. За ними уже давно закреплена отдельная комната на втором этаже, где громкость музыки из зала можно регулировать простым нажатием кнопки пульта от колонок. Угловой чёрный кожаный диван и небольшой столик из тёмного стекла — единственное, что находится в комнате. Этого вполне достаточно.       Трое мужчин уже осушили по паре стаканов виски за непринуждённой беседой о том, что у кого интересного — это так, по привычке. Ведь ни один из тех, у кого в душе того, что можно было бы рассказать друзьям — через край, ещё не находится в той степени опьянения для того, чтобы это сделать. Да и вряд ли эта степень легко достигнется.       Юнги безотрывно смотрит на недавно прибывшего Чонгука, что глядит только в свой стакан, который он крутит на колене, обтянутом тёмной джинсой. А Хосок, растянув свои в меру пухлые губы в лёгкой улыбке, уже немного покрасневший от выпитого, с прищуром смотрит то на одного, то на второго друга. Иногда вот в такие моменты ему хочется попросить Чонгука рассказать свою историю, поделиться, вылить всё то, что внутри уже гниёт и смердит, чтобы не погибнуть от заражения и интоксикации, но Хосок прекрасно понимает, что тот так легко этого не сделает. Поэтому смиренно ждёт того момента, когда друг сам решится. Ведь знает, что и Юнги не попросит его. А Мин знает того в разы больше Хосока.       — Хосок, — Чонгук вдруг выныривает из раздумий и вскидывает голову, зачесывая непослушные волосы назад. — Для тебя есть работа.       — Неужели? — Мужчина оживляется и выпрямляет спину, готовый слушать внимательно. — Снова что-то украли? — Тихо посмеивается, вспоминая прошлое и давнее дело.       — Ещё нет, но уверен, что планируют, — отвечает Чонгук, глядя из-под бровей. — В особняке отца поселилась некая особа, Мин Джу. Она совсем ещё молоденькая, но ей почему-то кажется, что сможет обхитрить меня. И я уверен, что планы у неё далеко идущие.       — Интересно, — Хосок чуть сводит брови и потирает пальцем над губой. — Есть ещё какая-нибудь информация, кроме имени?       — Ничего. Только имя. Всё остальное — на тебе.       — Сроки? — Уточняет друг о времени, что в его расположении.       — Ещё вчера, — обрубает Чонгук, ставя стакан на стол.       — Понял, будет сделано, — кивая головой делает заметку в телефоне. Он поджимает одну ногу под вторую, усаживаясь поудобнее, пока Юнги разливает по опустошенным стаканам янтарный напиток. — Есть ещё что-то, — Хосок переводит взгляд на Юнги, будто спрашивая не делает ли ошибку сейчас, но получив лишь короткое пожимание плечами, продолжает, — о чем бы ты хотел поговорить? Чонгук так же бросает короткий взгляд на Мина, сидящего рядом и возвращает внимание на Хосока.       — Вы это, — усмехается и делает глоток, снова откидываясь на спинку, — решили меня сейчас на разговоры по душам что ли вывести?       Интересно, какие критерии в первую очередь выставляют молодые девушки при выборе жилья? Тэхён вот ни разу в жизни ещё не имел возможности выбирать себе дом. Поэтому он сейчас и мается, просматривая варианты в объявлениях по продаже квартир на экране телефона. Кажется всю последнюю неделю каждую свободную минуту он тратит только на это. Было бы конечно на много проще, если бы он спросил саму Харин о том, что бы она предпочла. Но на то, чтобы этого не делать есть две веские причины. Первая — Харин громко и сердито начнёт противиться подарку, а Тэхён совсем не выносит таких выпадов со стороны племянницы. Вторая — она всё же единственный родной человек на всей планете, поэтому Тэхён искренне хочет удивить и порадовать её, вручив ключи только после того, как уже всё будет готово. И у той уже не будет возможности отказаться.       Племянница заслужила такой подарок. У Харин украли детство самым жестоким образом. Взяли и выбросили во взрослую жизнь будучи ещё ребёнком. Конечно Тэхён старался из-за всех сил и оберегал её, как мог. Но, если быть честным, в то время он и сам чувствовал себя так же — выброшенным в жизнь, полную ответственности и обязанностей, когда он совсем к этому не был готов. Хотя, как можно быть готовым к тому, что они пережили? Даже не смотря на то, что он уже некоторое время сам себя обеспечивал и помогал семье материально.       Сколько раз Харин недосыпала, предпочитая находиться рядом с ним на работе и помогать ему, чтобы они вместе быстрее вернулись домой. Сколько раз она встречала Тэхена с работы с уже готовым горячим ужином, хотя сама была ещё совсем ребёнком. Сколько раз она приходила к нему в комнату и обнимала со спины, когда он, не выдерживая и не удерживая боль внутри, плакал, заглушая вой подушкой. Сколько раз шептала ему, что они вместе со всеми справятся. И неменьшее количество раз он сам приходил к ней успокаивать и подставлять плечо под горькие слезы. Харин заставила его поверить в то, что он хороший человек, нормальный человек, и что любовь, к кому бы она не была — это не преступление. Они вдвоём спасли друг друга. И без Харин Тэхён бы точно не справился.       Именно об этом Тэхён думает сейчас, сидя за столом на кухне в их доме. Он блокирует телефон, тяжело выдыхая, когда замечает время на экране. Ему пора уже собираться на работу. Тэхён залпом выпивает уже остывший чай и жмурится от ярких и настырных лучей солнца, что прилипают к его лицу через окно. В мятой бежевой пижаме и босиком он плетётся в сторону ванной, когда телефон в руке коротко вибрирует, оповещая о сообщении в мессенджере.

~1- Убью суку. 2 — Твоя утренняя встреча с клиентом в их офисе отменяется, но нарисовалась другая встреча с новым клиентом у нас в офисе через сорок минут.

      Тэхён усмехается, читая сообщение от друга. Чимин никогда не изменится.

~ 1 — Тебе всё ещё некому носить передачки. 2 — Начинай без меня. Я постараюсь успеть.

      Под обычной утренней фотографией его сонного и взъерошенного, которую он выложил с утра просто сдуру, какая-то несчастная девочка так же сдуру написала, что «поглядела бы на такую сладкую булочку не через экран, а в живую». А вот под этим милым комментарием уже светится совсем далёкое от милого «Слышь, курица! Держи свои костлявые лапки при себе! Эта булочка может отодрать так, что я на следующий день не сажусь на задницу! Так что этот вид и всё, что ниже принадлежит только мне!»       И всё бы — ничего. Только вот главное фото и ник отправителя кричат о том, что это парень, и не какой-то там, а тот самый, черт бы его побрал, Джо, неимоверное количество аккаунтов которого уже переполняют чёрный список Чимина. Нет! Так продолжаться не может. Необходимо собрать в кучу все улики и материалы, что есть и направиться в ближайший участок полиции. Не хочет по-хорошему, засранец, значит будет по-чиминовскому. Вернее, по-тэхëновскому, но какая там уже разница!       Стук в дверь отвлекает Чимина от размышлений по поводу надоедливого бывшего, и он резко встаёт с кресла. Нет, не с кресла Тэхëна, а с того, что напротив. Он как раз успевает вдохнуть и разгладить ладонями брюки перед тем, как откроывается дверь и за секретарём в кабинет входит высокий широкоплечий мужчина с еле заметной проседью на висках короткостриженных тёмных волос. Его белая рубашка выглажена идеально, как и тёмно-синие брюки, сидящие на бёдрах.       — Господин Пак, — улыбается девушка, становясь в пол-оборота. — Господин Ким, — она чуть тянет ладонь к вошедшему за ней мужчине, представляя его Чимину. — Вам что-нибудь принести?       — Минеральную воду, пожалуйста, — отзывается гость, коротко улыбнувшись лишь уголками губ.       — А мне с лимоном, пожалуйста, — добавляет Пак и делает шаг навстречу мужчине. — Очень приятно с Вами познакомиться, — тянет руку для приветствия и пожимает чужую, — господин Ким.       — Это взаимно, — доброжелательное в ответ.       — Проходите, пожалуйста, располагайтесь. Господин Ким Тэхён подойдёт с минуты на минуту. Он приносит свои изизвинения. Встреча была назначена вне планов, поэтому вышла эта заминка. — Чимин садится на второе кресло, что стоит рядом с тем, куда сел гость, оставляя место руководителя за ним. — Но, если пожелаете, мы можем начать пока с общих вопросов.       — Ничего страшного, — Ким улыбается чуть шире, отчего на щеках появляются ямочки, на что Чимин обращает внимание сразу. — Я всё понимаю. Я попросил о встрече действительно поздно и срочно, поэтому не переживайте. И я благодарен, что вы согласились принять меня в срочном порядке.       Дверь снова открылась и за секретарём с маленьким подносом уже с тремя высокими стаканами с прохладительными напитками в кабинет входит и Тэхён. Он спешно пересекает кабинет и приветствует нового клиента.       — Добро пожаловать. Я Ким Тэхён, — жмёт протянутую руку и ловит на себе пристальный взгляд гостя.       — Рад встрече, — отвечает мужчина. — Ким, Ким Намджун, — представляется в ответ мужчина, так и не сводя глаз с лица напротив.