Carolina allspice

      Сегодня годовщина похорон Ким Джунсо, Ким Ëнми и Ким Наëн. И сегодня, впервые за всё время, что их не стало, на годовщину Тэхён и Харин пришли на кладбище. Сегодня они их вспоминают без слез. По разным причинам, но они смотрят на каменные плиты с грустной улыбкой. К этой улыбке Тэ и Харин шли долго и болезненно, но сегодня у них в душе светло. Они рассказывают родным людям о мелочах, своих планах, о том, кто чего достиг. Харин же в мыслях передаёт им, что они отомщены и теперь могут спать спокойно. Робко, с немного боязливой улыбкой она так же в мыслях говорит им, что Чонгук хороший. И что она была бы рада, если бы они с Тэ смогли отпустить прошлое и наконец быть счастливыми.       Спустя около получаса, когда они уже собираются покинуть это место, Тэхён замечает шествие немного поодаль. Он лишь на пару секунд отвлекается, окидывая людей, одетых в чёрное, что пришли проводить кого-то в последний путь. А в мыслях проносится мельком лишь то, что его родителей и сестру провожал лишь он один.       - Цветочек, пойдём. Нам пора, - ещё через некоторое время Тэхён берёт за руку племянницу. - Чимин, наверное, уже приехал за нами.       Утром, когда они все вместе приехали на кладбище, Пак сказал, что у него есть небольшие дела и он их заберёт чуть позже. Конечно, он ускользнул от вопроса друга о том, что за дела уже могут быть у того, ведь он здесь всего несколько дней. Ушёл от ответа ловко. Ведь не скажет Чимин Тэхёну, что Юнги позвал на короткую встречу. Хотя и сам даже не предполагал, что за срочный разговор ему необходим в такой полный дел для того день.       Да. Вот же как удивительно получилось. Сегодня в годовщину похорон семьи Ким на этом кладбище будет похоронен Чон Вонги. И то самое шествие, что видел Тэхён было именно по этому поводу.       Тэхён и Харин дождались пока неширокая тропа из брусчатки опустеет и пройдут последние отставшие от шествия. Сейчас они неторопливо и не оглядываясь назад выходят на эту самую тропу по направлению к выходу. Тихо переговариваются о планах на день.       - Предлагаю нам сегодня хорошенько отдохнуть, мой цветочек, - легко улыбается Тэхён, приобнимая девушку за плечи. - А поедем сегодня на аттракционы? - Он не на шутку загорается идеей и улыбается так открыто и искренне, что Харин смеётся, прикрывая рот ладонью, наблюдая за тем, как дядя даже на эмоциях жестикулирует в упорном старании развеселить девушку. - Вот увидишь, наш Чимин сдастся после первых же!       Ким идёт впереди Харин, шагая назад, чтобы быть лицом к ней. Он увлечённо говорит о том, как хорошо они втроём проведут время, а потом он сам приготовит самый вкусный ужин. И прямо сейчас он как-будто снова превратился в того открытого и весёлого паренька, в которого шесть лет назад так быстро и бесповоротно влюбился Чонгук.       Харин лишь на миг отвлекается от лица дяди и взгляд ускользает за его плечо. Её шаг замедляется, а улыбка сползает с лица. Тэхён наблюдает за изменениями на её лице и понимает, что она кого-то там увидела и узнала. С той же беспечной улыбкой он поворачивает голову. Взъерошенные волосы немного мешают обзору, где в нескольких шагах от него стоит застывший человек в чёрном костюме. Он уже поворачивается всем корпусом, пальцами зачесывая непослушную тёмную чёлку назад и... Тэхёна сердце пропускает лишь один стук сердца, в котором он на всю оставшуюся жизнь выжигает под кожей его лицо. Совсем не то, которое он помнил до сегодняшнего дня. Изменился. Чонгук настолько изменился, что со следующим ударом сердца внутри разливается отравляющая ядом, пожирающая лавой боль. Его черты заострились, ушли такие любимые в прошлом щеки, об скулы можно порезаться, а по теням под глазами и вовсе заплутать в лабиринте из синего тумана. Чунгук похудел. Тэхён скользит взглядом от ног до лица и видит насколько тот будто высушен пустынными ветрами. Подрагивающие поджатые губы, опустившиеся уголки губ, морщинка между бровями - чтобы разгладить её потребуется немало усилий. И глаза - потухшие, утерявшие даже намёк на прежний блеск, глубокие, в которых отражается многолетняя усталость и отчаяние.       Весь мир встал на паузу. Кажется даже ветер застрял в кронах деревьев, не желая отвлекать их друг от друга хоть малейшим дуновением. И в звенящей тишине тот самый ветерок успевает подхватить рванное, пропитанное скорбью и болью, шипящее "Тэ" с потрескавшихся сухих губ и донести до его слуха. И как только Тэхён слышит это надломленное "Тэ", он будто выныривает из-под толщи воды, а с первым вдохом на него снова обрушивается всё то, через что пришлось пройти по вине этого человека. По вине этого любимого, но ненавистного в то же время, человека.       Вот если бы в этот же день, но шесть лет назад Чонгук так же предстал бы перед ним. Вот если бы это "Тэ", полное мольбы до него донеслось тогда... Вот бы... Не сейчас... Сейчас поздно.       Тэхён резким движением хватает сзади стоящую, кажется, до сих пор не дышащую Харин за запястье и идёт вперёд не сводя взгляда с Чонгука. Девушка, кладёт вторую ладонь на сжимающие её пальцы.       - Тэ, - тихо шепчет она, но её, по всему видимому, не слышат. - Тэ, - повторяет она снова, но её лишь тянут ближе к себе ещё больше.       Тэхён до последнего удерживает умоляющий взгляд Чонгука, а когда они равняются переводит его вперёд, не планируя даже остановится на секунду. Харин с сожалением смотрит на Чона, когда тот так же, как и секундами ранее Тэхен, хватает его за запястье и мягко удерживает.       - Тэ, пожалуйста, - выдыхает Чонгук, глядя на любимый профиль, что застыл перед ним. - Прошу тебя, не уходи. Нам ведь есть о чем поговорить.       - Нам, - сквозь сжатые зубы почти рычит, - с Вами не о чем говорить, господин Чон, - выплёвывает в лицо, повернув голову. - Вы уже всё сказали шесть лет назад. Так что, - опускает красноречивый взгляд на его побелевшие костяшки на своём запястье, - уберите свои руки от меня. Вы не имеете никакого права на подобные действия.       - Тэ, - тихое снова от Харин, стоя в стороне, на что получает впервые в жизни настолько строгий, не терпящий возражений взгляд, что замолкает и опускает взгляд. А Тэхён мельком замечает, как осторожно и с какой-то опаской к ним приближаются Чимин и Юнги. На долю секунды задерживает на них взгляд, но этого достаточно, чтобы заметить с какой заботой и нежностью Юнги касается руки его друга.       - Тэхён, - Чонгук предпринимает ещё одну попытку, заглядывая в глаза, и в эту секунду почему-то Киму начинает казаться, что все присутствующие чего-то от него ждут. Причём кажется, что ждут именно того, чтобы он выслушал. Он снова оглядывает всех по кругу и убеждается в этом, что приводит в ещё больший гнев. Все с ума, что ли, посходили? - Нам правда есть о чем поговорить, пожалуйста.       - Что ты здесь делаешь? - Вдруг неожиданно даже для себя выпаливает Ким, но смотрит так же гневно. - Да отпусти меня наконец! - Вырывается из цепкой хватки.       - Я, - Чон смотрит, как тот потирает запястье, отпустив в свою очередь Харин и подтолкнув её зачем-то к Чимину, - прости, Тэ, показывает подбородком на его руку.       - О, это мелочи, по сравнению с тем, что ты можешь, ведь так, Чонгук? - Скалится, хочет ранить, задеть как можно больнее.       - Я хороню, - Чонгук запинается, ему даже противно произносить это слово, но оно обозначает то, кто именно хоронится, ведь по имени отца своего он не называл при Тэхëне никогда. - Хороню отца, - лицо искажается от того, как противно.       Тэхён молчит. На секунду ему стало жаль. Жаль, что некогда любимый человек переживает горе. Но лишь на секунду.       - Какая судьба все же странная штука, да, Чонгук? - Немного с сомнением, но всё же продолжает ковырять его душу тупым ножом. - Ровно в этот день шесть лет назад я тоже похоронил здесь отца. Не наводит ни на какие мысли, господин Чон? - Выплёвывает напоследок и разворачивается. Оглядывает Чимина с Юнги и сморщившись кидает: - Я даже спрашивать ни о чем не буду. Нам пора.       И он не обращает внимания на прилетевшее в спину "Я больше не отпущу тебя, Тэ" любимым голосом. Как бы он этого не отрицал, но любимым по сей день.       И конечно никто и не заметил, как за ними наблюдала со слезами на глазах мать. Ли Суа сама назвала себя матерью их обоих. Вот бы знать ещё примут ли они ее.       - Какого чёрта, ты делал рядом с Мин Юнги? - Тэхён всё больше распаляется, прокручивая вновь и вновь эту встречу, сидя за рулём. А Чимин думает лишь о том, что пора бы задуматься над тем, чтобы не пускать Кима за руль в подобном настроении. Потому что, как и в прошлый раз он несётся по дороге так, будто Чонгук с Юнги через секунду их настигнут.       - Я не думаю, что сейчас эта тема необходима для обсуждения, Тэхён.       И это были последние слова, произнесённые за весь путь до съемной квартиры. Конечно, ни о каких аттракционах уже и речи не было. Чон Чонгук испортил и этот день.       Но кто бы спросил Чон Чонгука о том, как протекают его дни.       Сейчас он жалел лишь об одном - что не застал своего "дорогого" отца живым. И видит Бог - скорее всего, если бы и застал, то взял бы без толики сомнений этот грех на душу, стал бы убийцей собственного отца. Ненавистный взгляд, ни единого прощального слова, ни единой слезинки и молчаливый уход с первой горсткой земли, что кинули в уже опущенный гроб. Плевать на осуждающие шепотки окружающих людей, что столпились там уж точно не из искренних чувств.       В палате с уже остывшим телом на больничной койке, он вырвался из рук друзей и остервенело тряс за грудки это тело, требуя, чтобы тот открыл глаза и ответил на его вопрос: "За что?!". Чонгук не сдерживал ярости, не сдерживал слез. Он разрывал спокойствие всей клиники своим отчаянным воплем и словами, кромсающими душу тех, что уже и не пытался ему помешать. И закончилось это всё сиплым и тяжёлым, пропитанным яростью и ненавистью "Гореть тебе вечно в аду, папочка".       Больше он не говорил ни слова ровно до того самого момента, как не увидел на кладбище Тэхёна. Не пил, не плакал, ничего не было на его лице. Но в противовес этому внешнему спокойствию внутри всё жгло, и огонь этот кричал о том, что всю жизнь он положит на то, чтобы вымолить прощения у любимого мальчика. До конца своих дней будет идти по пятам и молить простить. Может это и эгоистично, но молить и о том, чтобы принял тоже будет. Ведь отпускают не от большой любви, а от трусости.       "Если любит - не отпустит", - вот как должно звучать пресловутое выражение, которое люди искаверкали своим больным воображением. "Не отпустит ни за что!".       Остаток дня был полон тяжелой, разрывающей, молчаливой атмосферы. Причём во всех известных нам домах. И как бы ужасно это не было, но после похорон ни один из них даже не думал об умершем. " Что делать дальше?" - вот вопрос, над которым замерли мысли всех.       У Тэхëна в голове роилось множество вопросов как к племяннице, так и к другу. Чувство, будто они на кладбище были на стороне Чона не покидало и всё больше въедалось под кожу, разнося по венам раздражающее непонимание. Но на разговор он, всё же, не решился. Ведь мысли о том, что он может быть не готов к ответам тоже были. Нет, Сеул со своими тайнами и секретами явно не для Тэ. Ему жилось намного спокойнее в Тэгу... Наверное.       Чуть встало солнце, беспокойный сон Тэхëна прервал телефонный звонок, что не хотел замолкать совсем. С тяжёлым выдохом и не менее тяжёлой головой, он присел на кровати и потянулся к телефону на тумбе.       - Черт, - тихое и отчаянное разлетелось по комнате, когда он увидел имя звонившего. Со всей этой драмой, он совсем забыл о делах и работе. - Алло, - прочистив горло, подносит трубку к уху, - да, госпожа Суа, доброе утро. Тэхён старается вплести в утренний осипший голос немного бодрости и улыбки, но откровенно говоря, он самому себе ставит кол за эти старания.       - Тэхён, сынок, - а вот на той стороне линии женщина уж точно бодра и уже активна. - Доброе утро, - хорошее настроение прямо таки сочится из динамиков, чему Тэ даже немного улыбается одними уголками губ. - Прости, что так рано тебя беспокою, но я хотела опередить все твои сегодняшние дела.       - Что Вы, госпожа Суа, - Тэхён медленно встаёт на ноги и подходит к окну, чтобы одернуть шторы и впустить дневной свет в спальню. - Вы совсем не потревожили меня, и срочных дел у меня нет.       - Мой дорогой Тэхён, - женщина тихонько хихикает в ответ на вежливость. - Сынок, не мог бы ты приехать к нам? У меня есть к тебе разговор, и он уже не терпит отлагательств.       Выходил из дома Тэхён в полной тишине. Харин и Чимин ещё спали, чему он был наверное больше рад, чем не. Головная боль, что грозилась сопровождать его весь день, ничуть не утихала и выбор в пользу своего же руля, нежели такси, был сделан исключительно только потому, что не хотелось ждать. Мешки под глазами были спрятаны под тёмными очками как и покрасневшие глаза. Вода в бутылке закончилась ещё на половине пути и сейчас, когда он уже заезжал через ворота во двор, что не менее красив и прекрасно устроен, чем в особняке в Тэгу, он мечтал лишь о стакане холодной воды.       Тэхён вышел из машины со своим рабочим ноутбуком и скетчбуком для записей, будучи совершенно уверенным, что разговор будет нести исключительно деловой характер. Но, как и всегда, сдержанно, но стильно одетая женщина с широкой улыбкой на лице, что встретила его и проводила к уже накрытому для завтрака столу в саду, прервала его и так не сильно стойкий порыв к работе.       - Отложи всё, что ты сейчас держишь в руках в сторону, Тэхён, - мягко улыбнулась она ему. - Я хочу поговорить с тобой совсем не о работе. Тем более, что она у нас уже налажена, насколько мне отчитываются мои помощники.       - Да, госпожа Суа, - чуть опускает голову Ким и даже находит в себе силы натянуть улыбку на бледное лицо. - Мы уже в процессе. Так о чем тогда Вы хотели поговорить?       Ли Суа заглядывает в уставшие глаза напротив и ему кажется, что её улыбка вдруг становится грустной.       - Ты позавтракай для начала, сынок, - Тэхён на это последнее слово снова реагирует и замирает, но его губы растягиваются шире, а в груди разливается теплота, что немного отгоняет мрачные мысли.       - Мне только воды, - тихо отвечает он, опустив взгляд на наполненный стакан на столе, - спасибо.       А то, что он услышит после того, как сделает пару глотков, заставит на несколько секунд потерять связь с миром и замереть с так и повисшей рукой, которая ставила опустошенный стакан на стол.       - Чонгук не делал этого всего, Тэхён.       Эти несколько слов сначала хлестко ударили по слуху, а потом ещё некоторое время эхом отзывались в голове Кима. Весь его мир на миг пошатнулся немного от неожиданности. Ведь от этой женщины можно было бы услышать многое, но никак ничего, что могло касаться Чонгука. А может речь о каком-то другом Чонгуке? Но по воле судьбы в жизни Тэхëна не встречался ни один другой. Он моргнул медленно, как-то заторможенно разок, не поднимая головы и более никак не шевелясь. Затем аккуратно поставил несчастный стакан на поверхность стола и убрал руки на свои колени, поскольку боялся, что они вдруг задрожат вслед за сердцем, а собеседница это заметит. А может, ему просто они послышались? Потому что после тех слов по сию секунду тишину больше ничего не нарушает. Тэхён так же медлительно поднимает голову и озадаченный взгляд на женщину.       - Что простите?       - П-прости, сынок, - как-то нервно и сбивчивчиво протараторила она, - прости, наверное надо было начать не с этих слов, но я так спешу, так уже невыносимо наблюдать за вашими страданиями, - Суа действительно взволнована, это видно по выражению лица и по одновременно нетерпеливому и просящему взгляду.       - Что-что, простите?! - Кажется словарный запас и мыслительная деятельность Кима сузились мгновенно, но его ведь можно понять. Потому что каждое слово, что продолжает говорить эта женщина, чужой абсолютно человек, просто его клиент, никоем образом не вяжется с её ролью в его жизни.       - Я-я начну с самого главного, - она шумно выдыхает и прикладывает ладонь к груди, видимо желая успокоить собственное дыхание и сердцебиение. - Главное - это то, что Чонгук не делал ничего из того, что ты думаешь все эти шесть лет. Это был не он. - Тэхён немного щурится и хмурит брови, чуть приоткрывая рот. Что-то в груди начинает неумолимо тянуть, грозя и вовсе разорвать. Он смотрит на женщину, что вознамерилась перевернуть его жизнь с ног на голову и совсем не может понять ни причин, ни того, о чем она толкует. - Это был не Чонгук, Тэхён, - продолжает Суа, наблюдая за шокированным, ещё больше бледнеющим лицом Кима. - Это был Чон Вонги, мой бывший муж и, - чуть притихшим голосом, - его отчим, который был похоронен вчера.       И всё, что он услышит после, кажется, не будет восприниматься им в полной мере. Сначала он даже не поймёт о ком и какой давности истории ему рассказываются. Но перебивать и тем более задавать вопросов не посмеет. Будет слушать длинную историю семейства Чон, застыв и даже не отводя ни на секунду взгляда с мокрых глаз Ли Суа. Иногда он будет на мгновенье прикрывать глаза, не находя в себе сил видеть ту боль, что будет плескаться на дне её зрачков. Иногда к горлу будет подкатывать тошнота, а головная боль, что ни на минуту не прекращала возрастать, будет простреливать виски, перекрывая дыхание. Будет и момент, когда он совершенно не сможет контролировать поток слез, что будут литься по обеим щекам. Суа расскажет всё, не утаивая ни о чем, кроме последних событий, связанных с Харин. Посчитает, что это не имеет никакого уже значения и отношения к этой истории. И ведь она могла бы сказать, что искренне благодарна этой девочке за пусть и не спланированную, но "помощь" всем им. А Тэхён после Тихого "Спасибо. Я, пожалуй, поеду" и рассеянного поклона женщине, каким-то образом сядет в свою машину и поедет обратно в центр Сеула.       "Чонгук не родной сын Вонги", "Шантажом заставил покинуть дом в ту же ночь, как я его родила", "Он мой единственный ребёнок", "Деспот, тиран", "Вонги вас выследил", "Сам всё подстроил", "Звонил твоему отцу тогда он", "Обманул Чонгука", "Разлучил вас", "Было какое-то письмо якобы от тебя", "Намджун не успел, не смог ничего сделать", "Если бы я объявилась раньше, он бы убил сына", "Прости нас, сынок"...       Все эти обрывки из рассказа женщины перекрывали воздух, затмевали взор и тянули во мрак. Тэхён дышал часто, сбивчиво и шумно. Запоздалые эмоции и истерика накрыла на пути к дому. Он совсем не успевал стирать слезы ладонями, а потом и вовсе перестал с ними бороться. Кое как добравшись до автостоянки возле многоэтажки, совершенно потеряв контроль над собой, он кричал, сидя в машине так отчаянно и громко, что горло уже саднило. Костяшки были сбиты от частых и упорных ударов о панель и руль машины. В груди всё кромсалось на ошмётки. Тэхён не понимал. Он столько всего узнал, но в этом во всём не нашлось ответа на вопрос "За что?!". До сих пор нет ответа. Что теперь ему делать со всей этой информацией он тоже не знал.       Неизвестно сколько времени он потратил на дорогу, а потом ещё пробыл на стоянке, но когда он кое-как пришёл в себя и более-менее осознанно посмотрел через окно авто, понял, что уже смеркается. А трель звонка становится всё отчётливее. Совершенно разобранный и дезориентированный, он отвечает на звонок, не глядя на дисплей.       - Алло! Тэхён, черт бы тебя побрал! Где ты? - Чимин разбушевавшийся не на шутку не скупится на гневные ноты. - Мы с Харин чуть с ума не сошли!       Тэхён моргнул раз, два... И ему внезапно вспомнилась реакция этих троих - Чимина, Харин и Юнги вчера на кладбище. И совершенно точно он был уверен, что и им есть что рассказать. Ну что ж! Сейчас как никогда будет уместным раскрыть все карты.       - Вы в квартире? - Подозрительно спокойно, проигнорировав вопросы и нападки друга.       - Конечно в квартире! Где же нам быть-то? Я спрашиваю где ты?! - Пак и не думал отступать.       - Я сейчас поднимусь.       Встревоженная Харин и мечущийся нервно Чимин в небольшой гостинной, что было кинулись ко входу, услышав звук открывшейся двери, замерли на месте как только встретились с опустошённым, ничего не выражающим лицом Кима. Он оглядел их по очереди и, молча разувшись, прошёл мимо них в комнату.       - Сядьте, - тихое, но стальное, не терпящее возражений и пререканий после того, как сам уселся в кресло лицом к ним. - А теперь я спрошу только раз, - смотрит то на друга, то на племянницу строгим холодным взглядом после того, как те уселись рядом на диване. - И вы мне ответите. - Рядом сидящие переводят встревоженные взгляды друг на друга, а потом снова смотрят на Тэхëна. - Вам есть что мне рассказать?       После минутного напряжённого молчания и прямых взглядов, первым сдаётся Чимин. Он вдруг шумно выдыхает и валится на спинку, расслабляется.       - Я влюбился в Юнги, - махом выпаливает он, решив начать с самого безобидного.       - Это я уже и сам понял, - спокойно отвечает, Ким. - Ещё?       - И кажется это взаимно, - продолжает Пак, немного уже даже с лёгкой, но осторожной улыбкой.       - Это я уже тоже понял. Ещё?       - Чонгук думал, что ты сам от него ушёл, - поджимает губы и с опаской смотрит на реакцию друга.       - Ещё? - Совершенно спокойно, отчего Чимин как-то приободряется и расправляет плечи.       - Он не писал того сообщения, не звонил твоему отцу и не перечислял те деньги на твой счёт. - Пак уже даже не осторожничает, а наоборот - всё выстреливает информацией в друга, удивляясь почему тот ещё не бесится.       - Это ты от Юнги узнал? - Не повышает голос, не винит. Просто уточняет.       - Сначала от него, а потом и от Чонгука.       - Значит ты с ними встречался тайком? Когда это началось?       - Юнги сунул мне свою визитку тогда, на стоянке возле университета. Попросив, чтобы я обязательно связался с ним. - Чимину уже не кажется спокойствие друга хорошим знаком. Но по всему видимому не стоит больше что-то утаивать.       - И ты связался с ним сразу, поскольку влюбился с первого взгляда? - Чуть наклоняет голову вбок, буравя взглядом друга.       - Н-не совсем, - запинается Чимин, не зная, как именно преподнести Тэхëну ту самую причину, по которой он связался с Мином изначально.       - Я убила Чон Вонги! - Но Харин решает избавить его от этой задачи, разом отрубая всё на корню.       Тишина. Та, которая абсолютная, на пару секунд накрывает небольшую комнату. Кажется никто из них уже не дышит. Тэхён медленно переводит взгляд на сжавшуюся племянницу, а потом зажмуривается. Пытается абстрагироваться от услышанного, молится, о том, чтобы эти слова не были произнесены. Но нет.       - Я его отравила таблетками, Тэ, - подтверждает она ранее произнесённое, гляда прямо на него. И тем самым закапывает родного человека, лишает всякой надежды на что-то хорошее.       - Ч-что... Что ты такое говоришь? - С ужасом, шёпотом от Кима, который подаётся вперёд и глядит потерянно. Если он думал несколько часов назад, что весь его мир тогда перевернулся, то он ошибался. Его мир разрушается именно сейчас.       - Тэ, - встревает Чимин в диалог, находясь не в лучшем состоянии от того, как жестоко и прямолинейно Харин преподнесла эту информацию дяде.       - Замолчи, - сквозь зубы, даже не глядя на друга. И Чимин затихает, снова проваливается спиной назад и закрывает лицо ладонью. - Как? Как вообще ты до этого додумалась? Как ты это сделала, Харин? Чего ради? - Тэхён не кричит, не может больше. Нет на это больше сил.       - Нас ради! - Зато голос девушки срывается на крик. - Нашей семьи, которой больше нет! Тебя ради, который столько лет не живёт, а будто существует и смиренно доживает свой век! - Голос её дрожит, срывается, но она, вскочив с места выплескивает наконец всю боль, что столько времени старалась удержать.       - Хариин, - Тэхён, совершенно растерявшись от накатывающих волн чужой истерики, шепчет, глядя на неё округлившимся глазами.       - Нет, Тэ! - Прерывает она его, мотая головой. - Я все эти годы наблюдала за тем, как ты угасаешь, за твоей болью. Мы латали друг другу искалеченные души как могли, но это не помогало. Мы оба тонули в тоске и боли! Но твоя боль душила даже меня! Твоё чувство вины, с которым ты смотрел на меня из года в год причиняло боль и мне. Но ведь ты не был виноват! Не был, Тэ! - Харин уже рыдает, кричит и задыхается в своей огонии, а мужчины смотрят на неё, не смея даже шевелиться. Они подумать бы не могли, что боль их девочки, их маленького нежного цветочка настолько велика. - Я ненавидела! - Она всхлипывает и будто, разом лишённая сил и опоры, грузно садится обратно на диван, попадая в объятия Чимина. - Ненавидела, Тэ, - уже почти шёпотом. - Я ничего не знала. Я мстила не ему, а Чонгуку. Я планировала этими таблетками затуманить сознание старика и лишить Чонгука всего наследства, чтобы он остался без гроша, без связей и без возможностей. Ведь мы всё это время думали, что деньги и репутация для него важнее всего.       - Боже правый, Харин, - Тэхён отмирает и выдыхает, прикрывая лицо обеими ладонями.       - Получилось случайно, - девушка из последних сил договаривает, - но я отомстила всё же за всех нас.       Горячие упруги струи не в силах расслабить тело, которое подрагивает, находясь в плену водоворота страшных мыслей. В груди, где-то там под рёбрами непрестанно тянет что-то, что никак не может разорваться. Слезы закончились, силы тоже. Некоторое время назад и ноги отказались держать его. И вот уже неизвестно сколько Тэхён сидит на мраморном кафеле душевой, поджав колени к груди. В сотый, тысячный раз прокручиваются в голове фразы, произнесённые Харин, а потом и госпожой Ли, причиняя однозначно уже физическую боль. Да, Чимин, уведя Харин после истерики в её комнату и уложив ее, успокоил и его, если так можно выразиться в этом случае, что племянница в безопасности и ей ничего не грозит. Он рассказал все. От начала и до вчерашнего дня всё пошагово и дословно. И, да, Тэхён не боится, что ее могут забрать и, не дай Бог, лишить свободы, но... Как же так вышло? Когда эти мысли закрались в голову его милой, нежной девочки? В какой момент её душа очернилась и как он мог упустить тот самый миг? Или может это пришло не в миг? Может она постепенно приходила к этому своему плану? Как он мог не заметить?       Ким бесконечно благодарен другу за то, что тот заметил. И мало того - предпринял всё необходимое, чтобы спасти. И сейчас, сидя в душевой уставившись невидимым взглядом на струйку воды, что стекает с его волос прямо перед носом, он думает о том, что хотел бы послушать всю эту историю с другой стороны, с ЕГО стороны. Но это вряд ли уже случится. Тэхён горько усмехается этой мысли. Ведь теперь уж точно им не суждено ничего. Видимо им изначально не было суждено ничего. Чем дальше, тем больше и глубже пропасть между ними. А теперь ещё вот смерть и его, пусть и не родного, отца.       Тэхён знает, быть вместе им не дано. Знает, что не может разделить с ним ни "завтра", ни жизнь. Но вот... Черт! Мысль прорезается в голове сквозь всё остальное, рассекая яркой стрелой, и он медленно, но уверенно поднимается на ноги. "Завтра" он с ним разделить не сможет, но ведь "сегодня" ещё не закончилось. Ведь может он сбежать от всего и подарить, в последний раз, но подарить это "сегодня" и себе и ему.       Сегодня ещё не закончилось.