А мы не ангелы, парень! Нет,мы не ....

      ✧*｡٩(๑˙╰╯˙๑)و✧*｡

      Крепко сжатые в кулак пальцы саднили от напряжения. Впившиеся в кожу ногти увеличивали дискомфорт и нервное напряжение от разговора. Выложив прямо и откровенно эти страшные для него три слова, Мин Юнги замер, боясь поднять глаза на хёна.              Сухое от волнения горло буквально протолкнуло тихим шёпотом:       — Я гей, хён.       — Эээ, — неверяще протянул Сокджин, ероша копну волос, — ну что же, это многое объясняет. И давно ты западаешь на мужиков, Шуга?       — Всегда, — столь же тихое и неуверенное в ответ. — Ещё в начальной школе я понимал, что округлые формы девчонок не затрагивают ни одно нервное окончание, но вот общая душевая после тренировки баскетболом была чистилищем. Сухие поджарые торсы, крепкие ягодицы и силуэты члена в обтягивающих боксерах, заставляли краснеть от притока крови и непонятных желаний. Хотя… Что именно мне желанно, я достаточно быстро понял. Но я, пожалуй, не буду озвучивать свои мысли, это пошло, хён, и тебе наверняка противно.       — Ты… Ты как-то пытался с этим бороться, Юнги? Ты же осознаешь, что эта тяга… она грешна? — голос Сокджина был суров, но глаза светились светом и теплом.       К сожалению, Юнги не видел любящих и переживающих глаз хёна, его глаза были плотно закрыты в волнении, и он, крепко сжав веки, ждал свой приговор. От хёна, друга, старшего.       — Я знал, что ты не поймешь. Зря я обещал рассказать тебе всё, что тревожит.       — Эээ, ребёнок, не спеши стыдить своего хена, — волнуясь повысил голос Джин, — не каждый день узнаешь инфу, которая способна разрушить множество жизней. Но ты не ответил, Шуга — ты обращался за помощью? Может всё гораздо проще, и твоя запретная тяга — только страх нормальных отношений?       В раздражении вскинув глаза, Юнги еще крепче, хотя это казалось невозможным, стиснул кулаки:       — Обращался, блять. Мой брат первым заметил странные переглядки с одноклассником, и то количество времени, которое мы проводим вместе, его насторожило. Мама была, конечно, в шоке но всё-таки потянула меня к психологу. Ничего не вышло, хён, я просто молчал, постоянно молчал, я не готов был признаться в своей слабости даже себе, не только миру.       — Тупица, а не психолог тебе попался, Шуга, — рыкнул Джин, ловя руками чужие сжатые кулаки. — Ну, а дальше-то что было, родители, небось, всю кукушку проели нотациями? — сострадая, спросил старший, неторопливо и нежно распрямляя сжатые до оттока крови пальцы, ранящие ладони ногтями.       — А потом, хён, в мою жизнь пришла музыка, и всё остальное отошло на задний план, я позволил себе утонуть в ней, раствориться и чувствовать отдачу. Она любила меня и радовала, стала отдушиной. Мама решила, что брату показалось, и не стала ничего рассказывать отцу, он бы просто убил меня, если бы заподозрил в подобном. Наш отец сторонник строгости в воспитании. Он много работает, чтобы содержать семью, и от близких ждëт слепого почитания и уважения.       — Но теперь-то что изменилось, Юнги? — поглаживая кисти репера, тихонечко спросил Джин. — Всё же нормально было? Что за срыв вчера случился?       Внимательно сканируя взглядом наполненные влагой тёмные глаза, Джин шокировано выдохнул:       — Да ладно?.. Ты вчера на ужине с родственниками выложил отцу правду о себе? Он, разумеется, не принял это и выгнал тебя? Нашёл время камин-аут совершать, бля. Нахера? Вот скажи мне, нахрена ты это сделал?       Глаза Юнги крепко сжались от внутренней боли и борьбы с самим собой: он должен — просто обязан — сказать правду хёну и лидеру, нет у него права так сильно подставлять их всех.       Не замечая жар слезы, побежавшей по его лицу, Юнги дрожащими губами выдавил:       — Я влюбился, хён, влюбился в одного из мемберов, и ничего не могу с этим поделать. Мой отец прав — я грязный и ничтожный. Такие никчёмные не должны рождаться.       Сердце Джина разрывалось при виде слёз родного, гениального мальчишки. Собрав в кулак всю свою волю, он попытался пошутить, снимая напряжение, так и витавшее в воздухе.       — Эээ, мальчишка, я знаю, что моё лицо настолько красиво, что его хотят и мужчины тоже, но влюбляться-то сразу зачем? Знаешь ведь прекрасно, какой прескверный у меня характер.       Едва слышно выдохнув, Юнги улыбнулся уголком губ:       — Спасибо, хён, что пытаешься поднять мне настроение, но, увы, тут ты бессилен, я, конечно, искренне прошу прощения, но мембер, которого выбрало сердце, вовсе не ты.       — В любом случае, Юнги-я, ты не должен падать духом и поддаваться депрессии, — уже не шутя, даже немного строго продолжил старший, — твоё вчерашнее поведение вышло за рамки. Помни, ребёнок, ты — часть одного большого целого под именем «Бантан Сонендан». Слишком много людей вовлечены в этот проект, я уж умолчу сколько неимоверных усилий и жертв принес каждый из нас, чтобы дебютировать. Упомяну лишь стафф, руководство и самих наших фанатов: сотне людей не безразлично будет ли существовать «ВТS». Пойдем-ка лучше, малыш, я сделаю горячего чая с ромашкой и будем укладываться на покой, нет ни одной проблемы, которую бы не разогнали трезвый ум, выверенные поступки и утро нового дня.       — Эээ, хён, то, что я открыл свою тайну, ещё не делает меня ребенком или малышом, как ты сказал, — возмутился Юнги ласковому прозвищу. — Ты всего лишь на три месяца меня старше.       Нажав на кончик носа рэпера, Джин скрипуче рассмеялся:       — Но ведь я всё же хён тебе, сладкий наш.

***

      Домыв пустые чашки из-под чая, Джин задумчиво уставился в окно. Сердце самого старшего мембера щемило болью. Глядя, как печально и отрешённо Юнги пьёт, не задумываясь о вкусе, Джин переполнялся непонятной, не поддающейся объяснению грустью. В груди пекло, как будто кто-то жестоко пробил огромную дыру, достав до души. Издалека доносился лёгкий шум множества ног, разучивающих новую хорягу, но в голове были только мысли о том, не потревожит ли репетиция парней тревожный сон разбитого откровениями гениального мальчишки.       Родившись залюбленным младшеньким в обеспеченной консервативной семье, где царила любовь к каждому члену семьи, Джин и представить не мог, что жизнь подкинет ему такой сложный ребус в виде «старшего хёна» в разновозрастной коалиции по интересам. Да, парню было прекрасно известно, что его лицо и тело были упомрачительно красивы, и он задумывался о карьере актёра или модели, но в душе никогда не предавал своим смутным желаниям ценности. Родители и брат настолько залюбили его своей трепетной любовью, что все разговоры о хобби были скорее милым чудачеством, не принимаемым в расчёт даже самим Джином. Состояние его семьи было достаточно стабильным, чтобы дать младшенькому неторопливо осознать, что же именно он хочет от жизни в дальнейшем и в какой сфере реализация его ждёт.        Но, как часто бывает, неожиданная случайность перевернула всю размеренную жизнь с ног на голову. Обаятельный мужчина, оглядывающий его восхищенным взглядом на центральной улице его города, решил всё. Слегка хмельной Джин, будучи в прекрасном настроении после встречи с друзьями в уютном кафе, игриво ляпнул в ответ на комплимент и протянутую визитку:       — А вы не мошенники? Что-то я даже и не слышал об агентстве «Бит Хит».       — Нет, — серьезным тоном ответил незнакомец, склонившись в уважительном поклоне, — мы небольшое и небогатое агентство, но, уверен, с таким бриллиантом, как вы, этот нюанс временен, вы настолько красивы, господин, что обязательно станете богаты и знамениты с нашей помощью.       Вот так и вышло, что Джину пришлось резко повзрослеть и стать старшим хёном для шести макне. Самое страшное, как оказалось, даже не изматывающие тренировки по хореографии и вокалу, парень, несмотря на некую избалованность, был весьма самолюбив, и, оказавшись среди гениальных музыкантов и танцоров, сцепив зубы доказывал всем изо дня в день, что тоже так-то чего-то может. Страшно, больно и некомфортно было, когда наваливалось бессилие от того, что он не мог найти верных решений, а ведь он старший — он обязан.       Сердце болело, когда плакал их макне, отчаянно скучающий по дому. Провожая мальчика в далекую и страшную Америку к известным хореографам, Джин боялся больше, чем этот испуганный ребенок. Но, сцепив зубы и навесив на лицо ободряющую улыбку, Джин ежедневно набирал паренька по видеозвонку и молол глупости, чтобы хоть немного развеселить и поднять настроение. Они с Чонгуком даже завели секретный календарик — у каждого свой — где ежедневно, желая спокойной ночи, вычёркивали прошедшие в разлуке дни. Когда Чонгук-и наконец-то прошёл стажировку и вернулся в Корею, именно старший настоял, чтобы в аэропорту его встретили не мемберы или менеджеры, а мама паренька, по которой малыш так сильно скучал, находясь вдали от родного дома.       Ситуаций, которые по кусочку надрывали сердце старшего, было не счесть, одна из них рваным незаживающим рубцом всё еще кровоточила — момент, когда садист с неограниченной властью, один из менеджеров стафф, позволил себе поднять руку на Тэхёна, который даже и не подумал сопротивляться. Джин был в ярости, увидев сие действо. Пламенеющий след ладони на лице девятнадцатилетнего мальчишки довёл до нервного срыва. Врываясь в кабинет руководителя агентства, Джин не думал о штрафах и неустойках. Мразь, которая, как оказалось, не впервые отвешивала пощёчины и подзатыльники, чувствовала себя безнаказанной из-за бесправия мемберов. Но скандал, который закатил Джин, угрожая всё придать огласке, всё же помог выкинуть из коллектива мерзкую особь.       А теперь вот Шуга, их гениальный рэпер и музыкант… И как теперь относиться к ситуации и к его признаниям? Как помочь? Где найти необходимые аргументы, чтобы облегчить боль разбитого сердца? Да и как вообще утешать, если не понимаешь? Что нужно говорить, если не доступна суть проблемы? Безответная любовь… Какая она? Что испытываешь, когда невозможно признаться и признать? Сам Джин не любил… Как-то не сложилось. Нет, разумеется, он любил свою семью, родных и близких, но никогда, никогда ни один человек не вызывал в нём страсти и сумасшествия от злополучных порхающих бабочек. Став старшим хёном, он полюбил каждого в новообретённой семье, но любовь эта была доброй, нежной, сострадательной. Родственной! Испытывая нежность к каждому из таких разных мальчишек, Джин всего лишь к одному из них испытывал что-то непонятое самому. Бодрящее и одновременно трепещущее, эмпатичное до боли и злости на самого себе. Ведь лидер их коллектива хоть и был слегка неуклюж, но бытовым инвалидом не являлся, так откуда эта постоянная ответственность и желание контроля? Намджун вовсе не являлся сопливой трёхлеткой нуждающейся в крепкой ладошке матери. Он, несмотря на скромность и воспитанность, был Лидером с большой буквы. Талантливым музыкантом и целеустремлённой личностью. И если Джин себя в коллективе считал жилеткой для слёз и обид, то РМ однозначно был тараном всех их свершений.       Но вот под силу ли их лидеру решить столь щекотливую ситуацию с запретной, грешной да еще и безответной любовью одного из их гениальных мальчишек, Джин не знал.       Гомон ворвавшихся парней отвлёк старшего от грустных мыслей. Первым, опережая лидера, в кухню ворвался Хосок.       — Хён, вы с Юнги не были на хореографии, ничего не случилось? Всё нормально? Где Шуга-хён?       — Я отправил его отдыхать, думаю, он ещё не совсем пришёл в себя после насыщенного приключения. А меня Сондык еще вчера освободил, мышцы на голени потянул.       — Понятно, — хватая со стола кусочек сыра, протарахтел Хосок. — Чур, я первый в душ.       — Намджун-и, а малыши где? — вопрошающе уставился на лидера Джин.       — Остались ещё на пару прогонов, — внимательно разглядывая старшего, сказал Намджун. — Ты как сам, хён? Достали мы тебя своими проёбами? Теперь вот с Юнги проблемы? Чё он там? Накосячил знатно? Надеюсь ты стойко выдержал его откровения? А то знаешь, у тебя такое лицо, как будто ты плакал.       Сочувствуя и сопереживая хёну, Намджун притиснулся вплотную к стоящему у окна Джину, пристально вглядываясь в его лицо. Не отрывая взгляда от скульптурных черт, лидер, как заколдованный, протянул кисть и указательным пальцем провел по залому задумчивой морщинки на лбу хёна.       Не в силах отпрянуть от приятного тепла и шершавой сухости пальца, Джин внезапно вздрогнул всем телом от фантомного ощущения кипящей лавы, рванувшей по его сосудам. Тело оторопевшего парня обдало кипятком от невинного прикосновения. Едва устояв на ногах, Джин только и мог, что охреневать от происходящего и мысленно орать в своих мыслях, беся самого себя:       — Это что ещё, щибаль, за реакция? Что со мной? Почему искренняя забота и нежный жест так сильно пробили моё тело. Может я болен? Да, точно, у меня температура. Ну не может здоровый парень так реагировать на невинное прикосновение другого мужика.

✧*｡٩(๑˙╰╯˙๑)و✧*｡