А мы не ангелы, парень! Нет,мы не ....

✧*｡٩(๑˙╰╯˙๑)و✧*｡

      — Ну и что это вчера было, Шуга? С чего у тебя голову-то снесло? Ты же перед концертом был такой вдохновлённый, да и наши армии принимали нас суперпозитивно, — как можно мягче допрашивал Намджун репера, ободряюще закинув руку на плечо друга.       — С отцом сцепился, ничего нового, — из-под надвинутой на глаза кепки зыркнул Мин. — Подобного больше не повторится, извини, Джун.       — Ты так уверен в своих словах? — испытывающе сканировал его внимательный взгляд. — Ты вчера всех заставил волноваться, хён. Что было бы с нами, если бы информация о твоём исчезновении дошла до стаффа и директора?       — И донес бы на меня, как я понимаю, именно ты. Дисциплина прежде всего, да, лидер? — пренебрежительно фыркнул репер, поводя плечом и сбрасывая чужие объятия. — Ну прости, что я всё ещё способен чувствовать. Прости, что мечта о бесчувственности камня пока что так и не сбылась. Ну, не могу я, щибаль, делать вид, что всё зашибись, когда мне хреново.       — Э, э-э-э, не заводись, бро! В отличие от твоего родителя, я хочу лишь помочь. Только одного понять не могу: если из раза в раз ты получаешь одну и ту же реакцию, почему как дурак ступаешь по тем же граблям? Твой отец всегда был против твоего увлечения музыкой, ты сам говорил, что он достаточно жёсткий и прагматичный человек. И пока ты отрабатываешь вложения компании в себя и не получаешь реального дохода, все твои усилия не будут ценными для него. Докажи, что твой талант не только восторженные крики арми. Уверен, когда твоя семья увидит, что произведения, написанные твоими талантливыми руками и гениальным мозгом, приносят доход, он сменит гнев на милость.       — А если нет? Если ничего не выйдет? Если эта коварная сука-муза навсегда от меня свалила?! — сорвался на крик Юнги. — Месяц, долбанный месяц, всё, что я пишу, отправляется в мусор. Подобную хуйню я даже в четырнадцать не писал, Джун.       На шум выскочил Хосок, на ходу вытирая мокрые после душа волосы.       — Айщь, парни, чего с утра сцепились-то? Намджун-и, умоляю, не дави на Юнги, неужели не видишь, на каком он взводе последние дни?       — Достали, — вбросил лидер, направляясь на выход. — Напоминаю: я не нянька, а лидер этого коллектива. Если кое-кому нужно сопельки подтереть, это к Джин-хёну. Он и обнимет, и пожалеет, и мой мозг ложечкой чайной выколупает за вас, за всех засранцев.       Сжав губы в тонкую линию, концы которой незамедлительно поползли вниз, Хосок, проводив взглядом лидера, тихонько буркнул:       — Намджун-и иногда бывает настоящим засранцем. Пойдем перекусим, бро, на сытый желудок и проблемы не такими страшными кажутся. Легким тычком плеча подпихнув друга, Хосок направился в сторону кухни.       Взгляд тёмных, как ночь, глаз полыхнул по изящной спине, сканируя капельки воды, стекавшие по шее, убегая под ворот растянутой футболки. Зачарованный этим незамысловатым действом, репер неосознанно облизал языком нижнюю губу. Спроси у Юнги, кто-либо в чем для него заключается магия и животное притяжение к этому парню, он бы и ответ сформулировать не смог. Засмущался бы, закрылся и спрятался за привычным ерничеством. Ну что уж поделать, вот таким он и был, ему всегда было сложно давать и принимать внимание, а восхищение кем-либо — это вообще была страшная пытка. Как давно репер поймал себя на странных для него ощущениях, он и припомнить не мог, просто как-то разом свалилось осознание всего того пиздеца, который разрывал его голову. В Хосоке влекло всё. Абсолютно. Острая линия скульптурной челюсти, светящиеся добротой глаза, звонкий, заливистый смех, его тактильность и обнимательность.       Юнги вообще по перву было дико, когда все, кому не лень, из этих гиперактивных младшеньких липли на него, как обезьяны на лиану. Очень уж сложно было принять, что какие-то, практически чужие люди, коими на тот момент были для него мемберы, так и норовят приобнять, заливисто рассмеяться, оглушая в шею или даже бесцеремонно плюхнуться на колени, делая совместное селфи. Но всегда, с самого первого объятия, руки Хосока ощущались по-другому от тесных зажималок тактильного Ви или шкодного, провоцировавшего Чимина. Ощущая каждой клеточкой тела тоненький стан, репер напитывался ощущением дома. Не того, в котором вырос, а того, который бы хотел создать для себя и своей семьи. Дом, где не бушуют страсти, где царит нежность улыбки, комфорт и предвкушение сытного уютного вечера. Дом, где властвует любовь, та самая, тихая и трепетная. Поделённая между всеми и спрятанная ото всех.       Встряхнувшись, как мокрый кот, Юнги рванул в комнату, из которой уже доносились вкусные запахи.       — Я подогрел тебе похмельный суп Джин-хёна, бро, — излишне радостно улыбался Хосок. — Вчера он тут не зря круги нарезал, пока успокоительное не свалило его на хрен. Наш «ома» прямо-таки предвидел, что похищенная тобой бутылка виски не вернётся в бар в целости и сохранности.       Не поднимая глаз, Юнги сел за стол и потянулся за ложкой.       — Походу, я вчера вас всех переполошил, да, Хосоки?       Твердо и серьёзно взглянув на друга, ловя его взгляд, Хосок жёстко ответил:       — Похер, единственное, что меня заботит — ты несчастлив. Я не знаю причину этого, не могу изменить это, и меня это убивает, Юнги-я. Если бы я только мог влезть в твою гениальную голову и найти причину твоей депрессии, триггер, который заставляет морально и эмоционально разрушать себя, я бы сделал это ценой своей жизни, клянусь. Но я, увы, всего лишь обычный человек и не в силах это совершить.       — Зато вот я сегодня точно не человек! — торопливо влетел на кухню самый старший хен, ощутимо приложившись подзатыльником к чужой макушке, Джин заверещал. — Шуга, блин, ты достал своими выебонами! Я зол, как тысяча демонов ада! Мало того что ты свалил и на звонки не отвечал, так ещё и эти кучка дебилов накачали меня успокоительными, от которых я чуть было не отбыл навечно к отцу небесному. Да мне же, щибаль, всю ночь ужасы снились, а проснуться не мог. Короче, моей ночи даже ты не позавидуешь. Нажрался, сволочь, и дрых в пьяном угаре, а я тут чуть по ошметкам тебя с асфальта не собирал: вот же дичь приснилась, как будто бы ты с крыши сиганул. А теперь сидишь себе, такой вполне бодренький, похмельный супчик поедаешь. Уф-ф-ф, прибить собственными руками охота.       Вздрогнув всем телом, Юнги молча уткнулся в тарелку, не глядя на парней. И лишь легкая дрожь пальцев, держащих ложку, выдавала волнение парня.       Отвернувшись к плите, Джин продолжил выволочку.       — Молчишь? Сказать нечего? Зато мне, поверь, есть! Засранец ты мелкий, Шуга. Привык по жизни один идти? Ну так отвыкай, мы команда, сукин ты сын, и если тебе на себя наплевать, так о парнях подумай. Хоуп вон вчера едва дыру в ковре не протоптал, от его кружений по комнате реально укачивало. Лидер за малым ирокез не выдернул от волнения, за мелких я вообще молчу, испуганные глазенки Чонгука я тебе ни в жизнь не прощу. Ничто, слышишь, Юнги, ничто не стоит слёз и переживаний людей, любящих тебя. Мы всё преодолеем, ты главное не молчи, не прячь свою боль, делись с нами. Мы поможем, вот увидишь, тяжесть сердца, разделенная с друзьями, уже не так весома.       — Я услышал тебя, хён, — взглянул на старшего репера. — Я, я расскажу, только не сейчас, ок? Давай вечером, найди пару часов для меня, договорились? А сейчас я хочу в студию, почему-то мне кажется, что сегодня у меня получится сотворить что-то толковое. Хосоки, ты составишь мне компанию? Да и последний трек доработать надо, мы с Намджуни решили слегка твою партию расширить. Пару строк лирики от тебя чудесно впишется в неё.       — Не вопрос, бро, — подхватился Хосок, солнечно улыбаясь. — Я с тобой за любой движ.       Соприкасаясь плечами на придвинутых вплотную допотопных табуретках, парни, надев наушники, из раза в раз слушали на повторе мелодию будущего хита.       Запах кожи и легкие порхающие движения длинных узловатых пальцев гениального музыканта, клацающего мышкой в специальном приложении для миксирования музыки, завораживали Хосока. Находясь так близко к Юнги, парень испытывал невообразимый спектр эмоций. Обида и боль от скрытности друга таяли, оставляя за собой лишь легкий флер разочарования. Ноздри невольно расширялись, делая более глубокие вдохи в желании пить, смакуя присущий только Мину запах. Находясь так близко, Хосок с трудом мог сконцентрироваться на действиях музыканта, его душа наполнялась пенящимся восторгом от тепла плеча и аромата, проникающего, казалось бы, прямо в сердце. Хотя… Хм. Кого он обманывал? Запах Юнги возбуждал его, хотелось уткнуться носом в ямку ключицы и вдыхать, вдыхать, собирая его по крупицам во все клетки организма. И, осознавая всю странность своих ощущений, Хосок готов был стонать в голос и биться головой об стол.       — Что за напасть? Почему это случилось? И почему именно с ним?       — Вот слушай внимательно, Хос, — повернулся к нему Мин. — В этой части мы с лидером хотим добавить пару строк лирики, я убеждён, что она в твоём исполнении будет потрясающей: неузнаваемой, нежной, не похожей ни на какую другую. Это будет бомба, Хо, мы разорвём всех на части, слушай, как мелодия меняет тональность, сохраняя стиль. Твой вокал лишь подтвердит её уникальность.       Застывший от блеска красивых каштановых глаз с лисьим прищуром, Хосок едва не отшатнувшись, громко сглотнул, не отрывая взгляда от одуряюще прекрасных радужек.       — А-а-а, понял, хён, поставь ещё раз этот переход, я немного не расслышал, — волнуясь, выдавил младший, облизнув пересохшие губы.       Взгляд Юнги испуганным зайцем метнулся от глаз друга к его слегка влажным губам, не контролируя себя, Мин, качнувшись, повернутым в полоборота телом, едва не прижался грудью к чужой, взволнованно дышащей от сладости и странности момента.       Губы Хосока, находящиеся всего лишь в сантиметре от рта Юнги, слегка разомкнулись, делая глубокий вдох, кадык дернулся, глотая пересохшим горлом.       Лаская взглядом лицо, острые скулы и изящную шею притягательного для себя человека, Мин Юнги осознавал только то, что готов отдать все годы и часы жизни ради прикосновения к красивым, распахнутым, как будто приглашающим к поцелуям губам. К губам прекрасной формы, к трещинкам на них, которые за доли секунды он умудрился пересчитать взглядом.       Поддавшись искушению, Юнги потянулся, преодолевая ничтожное расстояние между лицами, кисть репера соскользнула с мышки и зацепила кнопку профессиональной клавиатуры, запуская в наушники парней какофонию звуков. Резко отпрянув и приходя в себя, Мин резко двинув табурет, вскочил и побежал к дверям.       — Прости, Хос, я вдруг вспомнил, что обещал хёну помочь с обедом. Продолжим в другой раз, ок?       Очумело сверля взглядом захлопнувшуюся за Юнги дверь студии, Хосок резко покраснел и обхватил руками пламенеющее лицо.       — И что это, щибаль, было? Юнги что, реально хотел поцеловать его? Да ладно! Не может такого быть, нет, ну правда, Юнги и поцелуи с парнем?! Да быть не может! Никогда! Никогда до этого момента Юнги ни жестом, ни словом, ни взглядом не давал понять, что у него может быть симпатия к парням. Да, ну, на фиг! Что за бред? Брутальный, жесткий, закрытый Мин и разноцветье радуги? А уж предположить, вернее, допустить мысль, что вот такой худой, несуразный, ломаный он, которого даже их фанаты или антифанаты прозвали лошадью, мог быть привлекательным для него? Хосок ещё помнил, как больно ему было и как ещё ярче улыбнулся он, заливисто рассмеявшись на предложение менеджера надеть шипастую маску на лицо. Компания всегда отслеживала подобные слухи и ассоциации, и парень прекрасно понимал, почему именно ему выбрали подобный аксессуар. И вот на фоне всего этого, информация о том, что Юнги практически поцеловал его, нежил взглядом черных глаз и ласкал теплым дыханием, совершенно не укладывалась в разрываемой мыслями и эмоциями голове.       — Сука! — экспрессивно в полный голос выругался Хосок. — Долбаная кнопка, так бы и вырвал её на хер к ебеням. Если бы не она, возможно, поцелуй бы и случился, и я бы смог открыть всё то тайное, что хранит моё сердце.

✧*｡٩(๑˙╰╯˙๑)و✧*｡