Полюби меня в ноябре

      Синоптики ещё никогда настолько тонко не чувствовали своих же сограждан, которые вместе с ними ахуевали из-за совсем не зимней погоды. Жгучий мороз, оседавший холодной лужей на дне лёгких, совершенно непредсказуемо сменялся плюсовой температурой и звоном капели за окном. На носу был Новый год и январские — законные и всеми долгожданные — выходные, которые, казалось, являлись глотком свежего воздуха для всех уставших и в край задолбавшихся людей.       Студенты особенно чутко подходили к вопросу выбора места и компании для отдыха, однако многим хотелось тупо запереться у себя дома и остаться там в одиночестве, зарываясь с головой в сон и просмотр глупеньких фильмов. Конец года и день рождения — это всеми признанные дни страданий и апатии, которая беспричинно душила каждого уважающего себя человека.       Но Пабо Рача не рассматривала план одиночества, потому что каждый из них находился под действием эндорфинов и дофаминов, которые дарила им любовь. Они были взбудоражены — и не только курсовой работой — предстоящими праздничными днями и, в особенности, друг другом. Студенты уже позабыли о семьях, которым они обещали приехать накануне Нового года, о копилке добрых дел, которая забирала слишком много сил и времени, ведь реализовать все свои проекты было действительно сложно — минусы творчества и неоправданно затраченной энергии. Когда на горизонте появляется нужный человек, то трудно сконцентрироваться на чем-то другом помимо него.       Зачётная неделя успешно завершилась и её празднованием в этом году стал обеденный сон. Джисон лежал на груди Минхо, прислонившись ухом. Он размеренно сопел, пока сочившееся сквозь шторы солнце оставляло прощальный поцелуй перед стремительным наступлением заката. Минхо что-то читал в телефоне, хмурясь и вздыхая. Он всё пытался найти себе занятие на ближайшие десять дней, но никак не мог отделаться от желания провести эти дни с Джисоном. Хан же должен был поехать к своим родителям на пару дней, а затем вернуться обратно в общежитие. Но для Минхо, который даже предположить не мог, что он оказывается был липучкой, было одиноко уже сейчас. Тоска его постепенно съедала, стоило подумать о недолгой разлуке.       Он отвлёкся от телефона на Джисона, который шевелил губами, силясь что-то сказать. Минхо хотел бы оказаться в его сне и подразнить его ещё и там, как Том Джерри.       — Какой же ты милый, видел бы ты себя со стороны, — не заметил за собой Минхо своего признания.       В целом, с тех пор, как они вдвоём начали встречаться, он не мог заткнуться. Поток слов всегда смущал Джисона, но ему было приятно слушать старшего. С каждым днём Минхо открывал в себе всё больше неизвестных сторон, иногда пугался этого, а иногда ему это даже льстило. Он осознал, что ему нравилось готовить для Джисона, а не только покупать напитки, что вошло в привычку, как чистка зубов на ночь, нравилось глазеть на него на публике, заставляя того смущаться. Минхо даже полюбил чтение книг вслух, если это делал для него Джисон.       — На себя посмотри, — хрипло ответил Джисон, отрывая голову от своей подушки в виде груди парня. Он потёр один глаз кулаком, пока другой сощурил. Минхо тепло улыбнулся, смотря на младшего.       — Из нас двоих милым можешь быть только ты. Это голые факты, Сони, — Минхо закинул руку на плечо Джисона, болтая в разные стороны свисающей с него кистью.       — Может мне напомнить тебе о том, как ты сделал два хвостика и надел очки с Hello Kitty? — Джисон поджал губы, пристально смотря на Минхо, который, казалось, редко смущался, но ему нравилось практиковаться в этом занятии. Один раз он ворвался в ванную, пока Ли принимал душ, чтобы преуспеть в развитии стеснения у Минхо. Он тихо перекинул ногу через бортик ванны и обнял парня за талию, сомкнув руки в замок. Ему хватило пары вульгарных фраз, брошенных в ухо Минхо, чтобы тот покраснел и раскрыл рот. И дело было далеко не в душе, ведь вода была прохладной. До шока и жара его довёл Джисон. — Думаю, ты был ещё более милым, если бы надел хвостик не только для фото.       Хан с энтузиазмом перебросил ногу через торс Ли, усаживаясь на область паха поудобнее. Он уперся ладонями в грудь, и от его сонливости не осталось и следа.       — Боюсь, что без помощи я не справлюсь, — выдавил из себя Минхо, немного теряясь и задерживая дыхание. Он всё ещё не мог поверить, что он был не один и его парень был наиболее подходящим для него человеком. Ему постоянно хотелось слышать подтверждение любви, но он не думал о том, зачем ему эти слова, если любовь витала в воздухе без них.       — Ты знаешь, где находится смазка, — подмигнул Хан, наклоняясь к лицу Минхо так, чтобы тот ощутил его дыхание на своих губах.       — Хочешь поменяться со мной местами?       — Всегда мечтал, — кивнул Хан. Он приоткрыл рот и вытащил язык, проведя кончиком по верхней губе Минхо, смотря то на его лицо, то в его глаза с расширенными зрачками и ухмыляясь с этого. Парень чувствовал, насколько он нравился Минхо и являлся его слабостью, а он его силой.       Руки старшего покоились на талии Джисона. Он плавно и осторожно водил ими по сбившейся футболке, ощущая пальцами напряжённый торс. Он ощущал себя точным объективом Чонина, который сужал весь фоновый хаос до самого важного, до небольшого пространства, которое включало в себя детали главной модели. Его моделью и предметом обожания был Джисон.       — Не хочешь немного помочь мне? — спросил шёпотом Хан, выгибаясь в пояснице и давя на тело Минхо. Он растянул влажную дорожку от верхней губы парня до кончика его носа, делая это с каким-то неизвестным пристрастием.       Минхо лишь улыбался, ничего не говоря в ответ, но не успел Хан возразить, как он перехватил зубами его язык, что немедленно перетекло в поцелуй. Минхо приподнялся с кровати, поддерживая парня за спину и усаживая его на свои бёдра. Хан всегда целовал его с чувством, закрывая глаза и слабо улыбаясь, а он же всегда оставлял глаза открытыми, чтобы видеть его, будто он мог исчезнуть.       Казалось, что воздух застыл, а пространство вокруг остановилось, всё замерло, даже пылинки, подсвеченные уходящим солнцем, перестали размеренно летать. И всё бы ничего — только звуки поцелуя и дыхания — если бы не настойчивый, невероятно бесячий стук в дверь и истошные крики.       — Хватит заниматься непотребщиной! Хан-а, надень жёлтое, если он тебя затрахал уже! — орал в дверь Чонин, стуча по ней ладонями, не жалея их. Рядом с ним стоял Хёнджин и смеялся в кулак. Он гордился тем, что являлся почётным членом Пабо Рачи, но больше всего ему нравилось, что Чонин перестал отрицать, что он самый спокойный, сдержанный и воспитанный среди них всех, потому что ему просто требовалось больше времени, чтобы раскрыться и показать своего внутреннего клоуна, который в нём прятался.       Джисон тяжело вздохнул и уронил голову на грудь Минхо, вжимаясь в него. Он чуть ли не заскулил от злости и обиды, которые вытеснили возбуждение. Ли лишь улыбнулся, поцеловал его в лоб, сунул ноги в тапки и вышел навстречу беспардонным друзьям.       — У вас есть три секунды, чтобы убедить меня впустить вас внутрь, — холодно сказал Минхо, стоя на пороге, не пуская друзей к себе. В прошлый раз, когда Чонин и Хёнджин, расставшись после свидания со своими парнями, набросились на его дверь, он взял их на слабо и заставил проделать целый спортивный комплекс упражнений на укрепление мышц кора. Идею он позаимствовал у Чанбина, который подобным образом издевался над ним в школьные годы.       Хёнджин спохватился с ответом.       — Нам надо сделать новогодний плакат. Прошла середина конкурса и нам нужно подвести промежуточные результаты, привлечь аудиторию неокрепших перваков-       — И всё это в моей комнате? — спросил Минхо, сложив руки на груди. Он услышал быстрые шаги за своей спиной, но не успел обернуться, как голова Джисона просунулась между проёмом и его плечом.       — А в чьей ещё? — задал вопрос Чонин, шепча Джисону, чтобы тот их впустил, иначе снова придётся делать приседания, после которых болели ноги и зад. Даже сидеть на стуле было больно.       — Вы разводите у меня бардак, а я после этого убираюсь, — спокойно объяснил Минхо, натянуто улыбаясь.       — Не ты, а вы. Вы вдвоём убираетесь за всеми нами, так что не жалуйся, — поправил Хёнджин, вызывающе сверкая глазами, чтобы показать, что он не боялся гнева хозяина комнаты.       Минхо прищурился на него и сжал губы, отчего Хёнджин скорчился, будто его ударили. Он не видел Минхо в гневе, но чувствовал, что это был бы кошмар наяву.       — Ладно, мы знаем, отчего мы вас оторвали, но общее дело не терпит отлагательств, — важно вставил Чонин, делая шаг вперёд к двери, но Ли преградил путь рукой.       Джисон покраснел и вопросительно взглянул на друга.       — Стены тонкие, да и по шее Минхо, — Чонин указал на круглый синяк на шее парня, — всё понятно.       Ладонь Джисона встретилась со лбом, звонко шлёпнув по нему. Он всегда сначала делал, а потом думал. С засосами, разбросанными на открытых участках Минхо работало всё то же правило. Ли улыбнулся, его раззадорила мысль о том, что весь этаж мог их прекрасно слышать и знать, что и когда они делали.       — Че лыбишься? — кинул косой взгляд Джисон, краснея ещё сильнее, когда столкнулся с пошлым взглядом своего парня.       — Да так, ничего. Думаю, что и без бинго соседние комнаты знают о твоих предпочтениях, — беззаботно подмигнул Минхо.       — Эй, ку-ку, алло, мы тоже тут, — Чонин помахал двумя ладонями перед лицом друзей. Не хватало ему ещё увидеть, как они флиртовали, ему было достаточно видеть их влюблённые взгляды. Он не ханжа, но глядя на них испытывал тоску по своему Чану, с которым каждый день находил несколько часов на вечерние прогулки и переписки, потому что каждый из них был занят. Он чуть ли печально не вздохнул, таращась на любовь друзей.       — Зависть — ужасное чувство, — снисходительно сказал Минхо. Он потрепал Чонина по волосам, проделывая с ним такое впервые. Чонин застыл, раскрыв глаза.       — Смотрите, ему понравилось, — рассмеялся Хёнджин, тыкая пальцем в щёку друга. — Тоже хочу попробовать.       К Джину присоединился Джисон, они по очереди трепали друга по волосам, щипали за щёку, а потом принялись целовать его в лоб, брови и глаза, вытаскивая из Чонина детский неконтролируемый смех. Он ощутил себя маленьким мальчиком, который находился под опекой хёнов.       — Хватит, перестаньте, — Чонин закрыл лицо руками, скрывая своё вселенское смущение.       — Не будем больше любить тебя так открыто, а то Чан не простит нас за покушение на тебя, — ответил Минхо, забросив руку на плечо Чонина и уводя его в комнату.       Он впустил парней в свою комнату, добровольно достал холодные напитки из холодильника, которые предназначались им, и уселся по привычки на пол, наказав Джисону занять место рядом, но сесть на подушку, чтобы было мягче и удобнее. Для каждого нашлось своё дело.       — Хватит грызть всё подряд. Тебя мама в детстве грудью не кормила? Что бы сказал Фрейд, глядя на тебя? — возмутился Минхо, которому надоело слушать постукивание зубов о карандаш, которым орудовал Джисон, задумавшись о чём-то.       — Хочешь сказать, что я неудачно прошёл анальную стадию развития? — Джисон прекрасно справлялся со всеми намёками и тонкостями старшего.        — Именно. Но я могу оказать тебе помощь с этим с помощью одной вещи…       — У кого что болит, тот о том и говорит, — дразнился Джисон, скрестив руки на груди. Опять эти шутки про члены от Минхо!!        — Да, болит, и я не скрываю, а говорю об этом прямо. Кстати, а ты знал, что слюни антибактериальны? Может, вылечишь? — состроил глазки старший, моргая ими и отдалённо напоминая рыжего кота из «Шрека».       — Ты веришь в альтернативную медицину?       — Да! А ты разве нет? Хочешь сказать, что мне станет только хуже и мой маленький Хо простудится, если на него попадут твои слюни? — воскликнул Минхо, явно перебарщивая с затянувшейся шуткой.        — Господи, закрой рот, нас услышат и выгонят из твоей же комнаты, — Джисон прикрыл рот ладонью, чтобы не задохнуться от смеха.        Давно ли они так свободно шутят друг на другом, не видя в этом проблему и не чувствуя скованности? У каждого был или есть человек, с которым ты чувствуешь себя не просто комфортно, а свободно. Мозг не напрягает язык своими установками, он самостоятельно мелет всякий бред, а тот этому и рад. Так вот подобное Джисон чувствовал с Минхо, отдалённо находя в нём своё отражение.        — Так это же хорошо, сможем уединиться в другом месте, — игриво ответил Минхо. Он тёрся плечом о плечо Джисона, который уже стал задыхаться от смеха и косых взглядов парней. Чонин раздраженно закатывал глаза, а Джин улыбался.        — Тебе сколько лет, неуёмный подросток?! — напустил подобие строгой серьёзности Хан, хватая старшего за локоть.        — Я сильный взрослый мужчина с такой же сильной неуёмной сексуальной энергией, что в этом плохого, детка?        Чонин не выдержал. Минхо и Джисон перегибали палку своим приглушенным разговором, который всё равно хочешь не хочешь, но сквозь музыку услышишь и покраснеешь за них двоих. А вот Хвану это нравилось, он и не скрывал это, поэтому иногда его осторожные взгляды переходили в откровенное наблюдение за этими двумя. Вообще, ему нравились яркие и сильные эмоции, которых ему иногда самому и не доставало, но Феликс уже активно помогал ему с этим.       — Вы думаете, что ваш шёпот нам не доступен и мы его не понимаем? Может вы, два пубертатных мальчика, перестанете этот разговор? — огрызнулся Чонин, будто полчаса назад не он плыл от поцелуев друзей, посылая все предрассудки далеко-далеко.       — Не нравится — не слушай. Сам небось к своему парню зачастил, — подмигнул Минхо и показал красный от газировки язык. — Кстати, как у вас дела проходят? Ты всё сливаешь Хёнджину, а мы ничего не знаем о твоей личной жизни, — он надул губы и обиженно отвернулся в сторону. Ему искренне было интересно узнать об успехах парней, потому что он желал им удачи, но те не особо охотно делились информацией. Хоть они с Чонином не были близки, но их конфликт при знакомстве, если это можно так назвать, был решён ещё в бассейне, поэтому к нему он испытывал только тепло и желание подставить плечо при необходимости. У Минхо никогда не было младших и старших братьев или сестёр, но Чонин, несмотря на лёгкую грубость, был идеальным кандидатом. Тем более Джисон его так расхвалил, что у него сложилось очень хорошее мнение.       Джисон поднялся с пола и направился в сторону ванной комнаты, игнорируя рассказ Чонина, который даже ещё не успел начаться. Он не хотел слышать о Бан Чане ни-че-го. Он сам в этом виноват, но не знал, что поделать с чувством вины и злости.       — Эй, ты куда? Я тебе не буду пересказывать, — строго сказал Минхо вслед Хану. Тот высунул язык и скрылся за дверью комнаты.       И так повторялось несколько раз, как только Чонин говорил о Чане. Джисон ускользал в туалет или уходил на кухню, чтобы взять еду, напитки, да что угодно, повод находился всегда.       — Хватит бегать туда-сюда, сядь уже, нам есть, что сказать, — уверял Хёнджин, прикрикнув на Джисона, который снова собрался исчезнуть.       Минхо взглянул на ладонь Хвана, которая лежала на бедре Чонина, и двусмысленно усмехнулся, сузив глаза.       — Вы хотите в чем-то признаться? — спросил Ли, смутив обоих. Джисон тоже заметил, как парни оробели, и рассмеялся.       — Мы примем вас такими, какие вы есть, даже если вы мутите вчетвером без нас, — сердечно произнёс Джисон, положа руку на грудь. Минхо подсел к нему ближе и положил его голову на своё плечо. Из них получилась бы хорошая пара родителей.       Хёнджин вздохнул и звонко лязгнул языком по нёбу, но затем взял себя в руки, чтобы проигнорировать явный намёк на возможную шуточную перепалку. В его голове был только Феликс и никто больше!!       — Давайте после нового года отдохнем большой компанией где-нибудь за городом?       Минхо загорелся этой идеей, хоть он не особо любил выходить из дома без надобности, но загородный дом зимой — новогодняя сказка. Джисон же напротив ничего не ответил.       — Подробности, мне нужны подробности! — затребовал Минхо, стуча ладонями по полу, таким образом радуя Джина и Чонина, которые не были уверены на все сто процентов, что эта парочка согласится покинуть своё любовное гнездо на сутки.       — А ты про Чанбина не забыл? — встрял Джисон, дав Минхо лёгкий бодрящий подзатыльник. — Ты вроде хотел с ним встретиться на новогодних.       — А ты про Чанбина не забыл, — передразнил тот и снова получил по затылку только сильнее. — С ним я встречусь после нашей встречи, как раз тебя познакомлю с ним и его щенком.       — Какой щенок? — заинтересованно спросил Чонин, любивший собак и всё, что было с ними связано.       — Это парень Чанбина. Хо говорит, что он похож на щенка, — пояснил Джисон, цокнув.       — Тоже слюни пускает? — усмехнулся Хёнджин.       — На Чанбина — вероятно, — прямо ответил Минхо и на него все покосились, а он не понимал, в чём заключалась такая реакция отвращения. Он всего лишь сказал правду, не вдаваясь в подробности. Он же не сказал, в какие моменты Сынмин пускал слюни, хотя мог бы, но воздержался из-за этих «неженок».       — В общем, предлагаю снять дом, пожарить рёбрышки на костре и отдохнуть, не думая о курсовой, — речь из уст Чонина звучала сладко, так что не согласиться с ним было нереально.       — А кого звать вы хотите? — спросил Джисон, снова думая о том, с кем не хотел встречаться, однако избежать столкновение в одном доме практически невозможно.       — Какой ты недогадливый, Сони, — сказал Минхо и потрепал парня по голове, чтобы заставить его перестать хмурить брови.        Как только Чонин и Хёнджин пришли в их комнату, Джисон стал взвинченным, на всё огрызался и не находил себе физического покоя, что волновало Минхо. Возможно, такая смена произошла из-за неслучившегося секса. За их недолгое, но, как можно было заметить, довольно продуктивное общение он ещё не замечал по истине плохое настроение младшего, только в ту ночь, когда он плакал. Однако эмоции и чувства были разными — в ту ночь его съедали страх и боль, а сегодня — злость. Он решил дать ему время и пространство, чтобы Джисон сам рассказал, что его раздражало, если вообще была причина на это, ведь не всегда она есть.        — Ну правда, кого звать? Мы можем собраться где-нибудь в другом месте, а не снимать дом для небольшой компании, — фыркнул Хан, покладисто положив голову на плечо Минхо. Он знал ответ, но всё равно старался сбить настрой парней на встречу.        — Пабо Рача, Феликс, Чан, — Джин загибал пальцы, считая людей вслух. — Шесть человек, один дом, несколько килограмм еды и природа.        — Минхо, может, пригласишь и своих друзей? Чанбина и его щенка, — неуверенно предложил Чонин, забыв имя последнего.        — Сынмин, — любезно подсказал Минхо, пуская смешок. — Ты как? Сможешь после родителей приехать сюда, к нам? — обратился он к Джисону, смотря сверху вниз. Хан смотрел перед собой, куда-то в стену между Джином и Чонином, терзая свои губы. Внезапно он приподнялся и посмотрел на Минхо загоревшимися глазами.        — Да, смогу. Чем больше, тем веселее, да?        — Вот именно, мне нравится твой настрой, — широко улыбнулся Чонин, радостно шлёпнув Джисона по колену.        Всё же даже после того, как скромный плакат на ватмане был завершён, а стрелки часов перешагнули за полночь, животы разрывались из-за газировок, Джисон всё ещё был не в настроении, что ясно видел Минхо, хоть и пытался навязать себе мысль, что ему казалось.        — Хватит отнимать мою работу, — непринужденно сказал он и плюхнулся на кровать к Хану, который читал свеженькую мангу. Он подскочил на упругом матрасе и недовольно покосился на Минхо.       — Какую работу?        — Такую.       Минхо живо наклонился к парню, укусил его за губу и замер, прислушиваясь к Джисону и его реакции. Не встретив сопротивления, он забрал из рук Хана мангу и положил куда-то позади себя.        — Хо, не сейчас, голова болит, — процедил Джисон, поморщив нос.        — Секс помогает убрать головную боль, это тебе не просто слова, а факт, Сони, — строго и горячо ответил Минхо. Он сверлил Джисона взглядом, наполненным непониманием. — Либо я продолжаю, либо ты говоришь, что тебя тревожит.        Джисон размяк. Забота и внимание Минхо не были навязчивыми, наоборот, он проявлял их всегда вовремя и уместно. Он закинул руки на плечи старшего, отодвигая его от себя и теряясь в своих мыслях.       — Я не хочу ехать домой.        Минхо взял ладонь младшего в свою, потому что физическая близость позволяла ему почувствовать себя в безопасности. Джисон хоть и не говорил об этом напрямую, но его бинго давало возможность сделать такой вывод.        — В чём проблема? — спросил Ли. — Я могу как-то помочь тебе?        — Я не хочу ехать к родным, потому что они начнут сравнивать меня с моим старшем братом. Он уже женился, работает в какой-то адвокатской фирме, а я, — Хан вздохнул и пожал плечами, рывком опустив их вниз, будто какой-то груз тянул их, — а я просто студент с одним единственным лучшим другом, со средней успеваемостью, самый обычный среднестатистический человек, во мне нет ничего, чем они могли бы гордиться. Я даже не могу рассказать им о тебе.       Джисон виновато взглянул на Минхо, боязливо глотая слюни.        — О последнем можешь не беспокоиться.        — Разве это не унизительно для тебя, что я не могу сказать, что у меня есть парень? — спросил Джисон, подняв брови домиком. Он хотел говорить о Минхо часами и со всеми подряд, просто потому что хотелось с кем-то поделиться чувствами. Он даже готов был дождаться, пока растает снег, чтобы написать мелом на асфальте какое-нибудь двусмысленное признание Минхо, чтоб все видели. Но Хёнджин его отговорил, вовремя поставив голову на плечи.       — Вину должны чувствовать твои родители, а не ты, — непринужденно ответил Минхо на немой вопрос Джисона. — Я знаю, что слова не всегда решают проблему, но я бы хотел поднять тебе настроением хотя бы тем, что могу выслушать тебя.        Джисон вот-вот готов был взорваться от переизбытка чувств. Он не любил доставлять дискомфорт собой, но с Минхо работало иначе — если он будет отмалчиваться и носить всё в себе, то именно этим он и сделает ему неприятно.        — Тебе кто-нибудь говорил, что ты не парень, а настоящий мужчина? — искренне спросил Джисон, улыбаясь и шмыгая носом. Минхо скромно усмехнулся и поцеловал его в лоб, прижав губы на целую минуту, которая казалась вечной. Минхо тёплый и нежный, неожиданно понимающий, что было важно для Джисона.        — Да, одна маленькая язва, которая повесила нос, — наконец ответил старший, вновь оказавшись перед Джисоном. — И зачем только родные сравнивают детей в семье? — задал он риторический вопрос. — Тебе не кажется, что если ты будешь радоваться за брата и мысленно выстроишь преграду между собой и родителями, то их слова не будут долетать до тебя?        — В каком смысле «преграду»? — Хан несколько раз моргнул.        — Представь, что у тебя есть стена или щит, которые отталкивают ненужные слова. Или надень реальные беруши, вот они удивятся тому, что тебе глубоко безразличны их слова. Ты ведь не считаешь себя неудачником, милый, ведь правда?        Минхо прищурился, а Джисон стыдливо опустил взгляд, покраснев. Ли понял, что тот был частично согласен со словами родителей.        — Сам посуди. У меня нет ни-че-го. Учусь я средне, иногда подрабатываю, нахожу шабашки.       — Неужели ты хочешь успешный успех? — слова Минхо могли показаться саркастичными, но он говорил серьёзно. — Они навязывают тебе образ брата, но ты ведь не он, детка. Ты сам выбираешь, что тебе хотеть, как жить и кого любить. Хочешь найти работу — ищи, пока не наткнёшься на нужную вакансию, хочешь улучшить успеваемость — проявляй активность на парах.        Джисон молчал, а Минхо рассматривал его брови, которые иногда двигались на его лице, придавая ему разные эмоции. Брови и глаза были главными в Хане при откровенных разговорах.        — Но ты ведь не хочешь этого, да?        Щёки Джисона горели.        — Да. Я не хочу быть кем-то, кем не могу быть. Я не могу дать им другого сына. Почему они просто не могут принять меня таким, какой я есть? Когда я был маленьким, то думал, что взрослые самые умные и рассудительные люди на земле. Им известно так много, что я никогда не смогу до них дотянуться, но вот я вырос, в следующем году я стану выпускником, но я в корне не понимаю многих из них. Хо, может со мной что-то не так? — глаза парня наполнились слезами отчаяния. Он думал об этом уже не один день, возможно, и не один месяц.       — С тобой всё так, родной. Если тебя не понимают, это не значит, что проблема в тебе. Но если ты чувствуешь, что можешь что-то поменять, то стоит задуматься об этом. Не загоняйся, пожалуйста.       Джисон кивнул. Его губы дрожали, он не пытался их остановить, как и свои слёзы. Он прижался щекой к груди Минхо, закрывая уставшие глаза.        — Иногда мне кажется, что ничего вокруг не изменится. Люди буду продолжать ненавидеть друг друга и презирать за то, что мы все разные. Даже наши мирные добрые дела лишь капля в море на пути к взаимопониманию.        — Ого, вот это ты завернул, — ласково усмехнулся Минхо. Он гладил парня по спине, грея его не только словами, но и прикосновениями. — Все мы разные, но каждый об одном и том же. Тяжело избегать свою семью, я сам знаю это, но необязательно быть с ними близкими. Они не всё, что у тебя есть, но они могут отнять всё, что ты хочешь иметь. Иди сюда.        Минхо постучал по своим бёдрам, прося Джисона сесть на них. Они крепко-крепко обняли друг друга, словно оба были спасательными жилетами.        — Просто звони мне каждый день, что будешь дома, хорошо?        Минхо взял обещание с Джисона, только после этого они смогли лечь спать, ещё какое-то время болтая обо всём подряд, наслаждаясь грядущими выходными. 

*** 

      Настали дни, когда Минхо снова вспомнил о том, каково это просыпаться и видеть перед собой пустую комнату, вместо того, чтобы ещё несколько минут посмотреть на спящего Джисона. Они созванивались каждый вечер, подолгу разговаривая, а в иные моменты, когда снег лениво спускался с неба на землю, они просто молчали и дышали в трубку телефона, будто лежали в одной постели и наблюдали за происходящим за окном.        Ни разу голос Джисон не намекнул на то, что ему было дискомфортно в кругу семьи. После их разговора он взял себя в руки и попытался не заморачиваться. Мама всё восхищалась старшим сыном, а папа его успехом на работе. Младший же воздерживался от комментариев по совету Минхо. В этом году, на его удивление, на него обращали внимания чуть меньше обычного. Только дважды спросили, не прятал ли он свою девушку в Сеуле, и каждый раз Джисон отвечал, что не заинтересован в отношениях. Один раз он чуть ли случайно не проболтался, что его «незаинтересованность» в отношениях распространялась только на девушек, но он вовремя сделал вид, что подавился слюнями, закашлявшись.        Пит, так Джисон называл своего брата, который напоминал своей улыбкой и ушами Питер Пэна, довольно быстро понял, что его брат что-то недоговаривал. Джисон не был конфликтным с родителями и многое терпел, всегда покорно кивал им, но с прошлой встречи что-то изменилось в нём. Не то блуждающий взгляд, который никак не мог зацепиться за что-то одно, не то разочарование в улыбке. Питу всегда было обидно слышать, как родители ставят их на разные места, что было в корне неправильно. Они всегда говорили, что любят обоих одинаково, но говоря это, смотрели на Пита. Старший решил поговорить с братом и вывести его на чистую воду.       В последний вечер Пит подловил Джисона около магазина, тот упорно делал вид, что не замечал его, потому что разговаривал по телефону.        — Передавай привет, — дружелюбно прошептал Пит, наклоняясь к лицу брата, ведь он был выше его на десять сантиметров. Джисон прикрыл динамик телефона ладонью, обводя его злым взглядом.        — Кому? — также шепотом ответил младший, хмурясь.        — А с кем ты каждый день часами болтаешь?        — Ни с кем, — отмахнулся Джисон, собираясь уже закончить разговор с Минхо, который немного затянулся, но Пит выкрикнул своё приветствие, заставив Минхо начать расспрос.        — Да познакомь ты уже нас, — затребовал Пит и вцепился в плечо брата. Джисон рассердился, но не успел отослать Пита в дальний путь, как тот выхватил телефон из его рук и принялся знакомиться без его помощи. Без его разрешения, что наиболее важно! — Алло, я Пит, старший брат Джисон-и, а ты?.. А? Друг, который звонит ему каждый вечер? — усмехнулся он. — Я знал, что Джисон-и болтун, но даже Чонин столько слушать не способен, тебе определенно нужно установить памятник за терпение.        Пит отчего-то рассмеялся и взглянул на Джисона, который нервничал, кусая уже не губы, а ногти. Холод казался не такой уж и раздражающей вещью, как брат, забравший его телефон с его Минхо.       — Тебе жены мало? — наконец огрызнулся он, силясь выхватить телефон, но дылда брат увернулся.       — Мало, решил забрать и твоего парня.       Повисла непонятная, совершенно нелепая и никому ненужная пауза. Один лишь Пит наслаждался этим мгновением, смакуя триумф на морозе. Он внезапно рассмеялся низким голосом, глотая воздух и выдыхая пар, как локомотив.       — Минхо, ты там жив? — спросил он в трубку. — Джисон уставился на меня, точно мумия.       Пит дважды тыкнул брата в щёку и только на третий раз это сработало.       — Какой парень? — процедил Джисон, снова планируя украсть свой телефон.       — Минхо, слышишь? Джисон-и спрашивает, какой парень, говорит, что у него нет никакого парня. И как ты его терпишь? — вздохнул старший брат, глумился же он подобным образом с самого рождения Джисона. — Я знаю, дорогой мой братец, что тебя девочки никогда особо не интересовали, как парни. Расслабься, я вас не выдам, но если ты удосужишься всё рассказать мне. Минхо, приятно было познакомиться! Не парься, мелкий не пострадает, пока я буду дома. Спасибо, что присматриваешь за ним в Сеуле!       С этими словами Пит повесил трубку, не успев услышать вздох облегчения на конце. Джисон же опасливо смотрел на него, не понимая, что ему следовало делать — бить, бежать или выжидать. Они уже давно не были теми близкими братьями, которые когда-то в детстве принимали ванную и устраивали целое морское сражение, которое затапливало соседей снизу. Со временем они нашли себе других близких людей, которыми были заняты по сей день. Откровенность куда-то испарилась, забирая за собой напарницу честность.       — Не бойся, я не расскажу об этом родителям, я же не маленький, да и ты тоже уже взрослый парень.       Пит положил одну руку на плечо Джисона, заглядывая в его мрачные глаза, которые выражали недоверие. Самое страшное для сестёр и братьев — потерять доверие. Будто чувствуешь себя растоптанным, пустым и недостойным. Пит и Джисон не дошли до этой стадии, потому что оба уважали друг друга, но в их отношениях действительно стало меньше желания, а может нехватка времени сыграла роль в их отдалении.       — Да, у меня есть парень, его зовут Ли Минхо, мы учимся на одном курсе, но в разных группах. И встречаемся мы меньше месяца, но знаемся чуть дольше, — протараторил Джисон. Он поправил воротник на куртке, касаясь влажными губами заледеневшей молнии, которая тут же оттаяла.       Пит не удивился. Он будто всё это знал и без признания младшего.       — Ты его любишь? — почему-то спросил он, выглядя совершенно серьёзно.       — О любви говорить рано, но, думаю, что да, — кивнул Джисон, робко улыбнувшись. Конечно, он уже успел потерять голову рядом со стабильным и горячим Минхо, который умел гореть и поджигать его, не давая им двоим остыть.       — Перестань думать о маме с папой, — сказал Пит. Он убрал ладонь с плеча брата и выпрямился, кратко оглядевшись по сторонам. Никого. Даже машины не ездили, не трещал снег под колёсами и не выли двигатели.        — Ты не считаешь меня ненормальным? — потупил взгляд в белое чистое пространство Джисон. Его подбородок слегка намок из-за его горячего дыхания в воротник.       — Нет, с чего бы? Я же говорю, что знал о твоих предпочтениях давно, точнее догадывался. Для меня ты как был младшим братом, так и остался, несмотря на возраст. Судя по разговору с Минхо, он совершенно нормальный парень, а если ты так трясёшься из-за моего мнения на его счёт, пропускаешь замечания родителей мимо ушей, то ты влюблён. Я могу лишь порадоваться за тебя, мелкий.        Пит тепло улыбнулся, а Джисону стало несколько легче от поддержки брата.        — Хочешь скрывать дальше или пока ещё не уверен в Минхо?        Джисон скукожился от подувшего ветра и накинул капюшон на голову.       — В нём я полностью уверен, — ответил он.        — Пойдём-ка лучше в твою комнату. Я заварю нам с тобой чай, украду в шкафчике для сладостей твои любимые печенья и ты распахнёшь мне душу, — вдохновение настигло Пита. Он снова одобрительно улыбнулся Джисону, взял его под руку и напористо повёл обратно в дом. Раньше они часто прятались в комнате младшего.       — Только и ты мне расскажи что-то в ответ.       — Наш мопс вчера-       — Лучше молчи, — тут же перебил Джисон старшего, предугадывая, что он хотел сказать.

*** 

      Джисон ехал на поезде обратно в город, чувствуя лёгкое волнение от предвкушения встречи с Минхо. Они договорились забросить вещи младшего в комнату общежития и сразу же поехать в загородный дом, где их будут ждать друзья. Компания в последний момент расширилась, в доме оказалась чуть ли не половина всего третьего курса. Джисона это радовало, лучше находиться в компании огромного количества людей, где можно слиться с толпой и никто не будет мешать ему наслаждаться этим днём. Однако пока он испытывал тревогу от предстоящей встречи с Чаном, о котором много трещал Чонин.        Он слушал его уважительно и максимально терпеливо, постоянно стараясь выпытать из него какую-нибудь информацию о намерениях Чана, о его чувствах, даже довольно дотошно относился ко всем словам, которые тот говорил Чонину, чтобы понять, точно ли старший был достоин его друга, не водил ли он его за нос. Однако Чонин убеждал его, что Чан не просто хороший человек, но и идеальный партнёр, который относился к нему осторожно, заботливо настаивал на каких-то вещах по типу надеть шапку в мороз, сменить обувь в слякоть, лечь пораньше спать, чтобы утром не болела голова от недосыпа.       «Он замечательный!» — восклицал Чонин, а Джисон чувствовал себя родителем девочки-подростка, за которой нужен был глаз да глаз, хотя Чонин довольно разборчив в людях, но Чан не давал покоя.        Задремав на часик, Джисон не заметил, как поезд постепенно стал замедлять ход, колёса перестали звучать фоном, слышен был каждый удар тяжелого состава о новые рельсы, шум от пассажиров, их рутинные разговоры о прошедшем Новом годе, о многочисленных подарках и дальнейших планах на месяц. Джисон спал.        Если отмотать дни назад, задолго до начала отношений, Минхо бы выбрал иной способ разбудить Джисона, выкрикнув на весь вагон его имя и громко смеясь, наблюдая за испугом и смятением младшего. Но сейчас это было бы лишним.        — Вставай, Сони, ты дома, — прошептал Минхо в щёку младшего. Тот отозвался не сразу, лишь повернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее, насколько это было возможно в нешироком кресле. — Сони, поезд поедет дальше и мы не попадем к ребятам.        Джисон нехотя открыл глаза, мыча и вытягиваясь руками вверх, отчего хрустнула пара позвонков. Во рту всё пересохло, не хватало воздуха в лёгких из-за душного воздуха поезда, где на полную мощность работал обогреватель.       — Хо? — Джисон не сразу смог сфокусироваться на окружающих объектах, особенно на улыбке парня, который всё это время молча наблюдал за ним.        — Ты удивлен или рад? — усмехнулся Минхо. Он взял с верхней полки сумку младшего, забросил её себе на плечо и подал ему руку.        — Рад, — тут же ответил Джисон, всё ещё часто моргая, смаргивая сонные слезинки. — Это что? — он указал пальцем на небольшой букет цветов, обёрнутый в зелёную крафтовую бумагу.        — Не подкидывай мне идеи для шуток, Сони, — усмехнулся Минхо. Он по-прежнему стоял с протянутой рукой, ожидая, пока Хан вложит в неё свою, но тот всё тупил и растеряно смотрел на него. Минхо цокнул и направился к выходу, и только тогда Джисон быстро подскочил с места, догоняя парня.        — Подожди меня, Хо! До свидания, — Хан успел напоследок попрощаться с проводником, который даже не пытался скрыть свой накатывающий смех.        — Может всё-таки застегнешься, а то не очень-то тепло, знаешь, — Минхо посмотрел на Джисона через плечо, тот уже стоял позади него и смело глазел на цветы.        — Может поторопимся, а то цветам холодно. Кстати, красивые, — улыбнулся он одними губами. Минхо надёжный человек, ему это очень нравилось, становилось тепло и комфортно от одной мысли о нём.        — Я подбирал под человека, которому дарю их.        — И кому же? Говори прямо, что влюбился в меня по уши, — Джисон вытянул губы вперёд, провоцируя Минхо на поцелуй, но тот молча смотрел на него со слишком серьёзным взглядом, будто хотел отругать его.        — Так и есть, Сони. Это мои цветы тебе, красивому человеку, в которого я по уши влюблён, — ответил Минхо, ни один мускул не дрогнул.        Он протянул букет цветов и поцеловал в лоб замершего Джисона, который спрятал взгляд в розах. Минхо снова подумал о том, что Джисон мог быть милым, когда даже не пытался казаться быть таковым.        — Наше такси ждёт, пойдём, — Минхо схватил парня за запястье и потащил в серую машину, поджидавшую их уже более пятнадцати минут. Придётся переплачивать за ожидание.        Джисон очнулся только в тёплом салоне, когда с ним поздоровался водитель, который был немного раздражен задержкой, но парней это не волновало.        — Блять, Минхо, как ты это делаешь? — вознегодовал Хан, зарываясь носом в холодные, но пахнущие бутоны нежного розового цвета. Ли вопросительно взглянул на него, подмечая его радостный блеск в глазах. — На той неделе я хотел трахнуть тебя, а на этой чувствую себя потёкшей девчонкой из-за тебя!        Минхо негромко смеялся.        — Разве тебе это не нравится? Может, ещё хочешь сказать, что тебе не нравится, когда я-       Джисон не дал договорить Минхо его пошлую мысль, которая читалась в его карих глазах, вместо этого он поцеловал его, прикрываясь букетом от водителя.        Комната общежития ещё не казалась такой родной, какой Хан представлял её себе. Здесь нет никого лишнего, он не чувствовал себя стесненно и неуверенно, не приходилось прислушиваться к шагах, надевать наушники, чтобы не мешать музыкой родителям. В этих небольших просторах были только он и Минхо, который стал частью его жизни.       — Вишня или слива? — невзначай спросил Минхо, копошась около стола Джисона.       — Вишня. А ты про что?       — Да так, не заморачивайся, — махнул рукой Ли, убирая в карман джинсов один квадратик презерватива. Два.       — Пошляк, — снова закатил глаза Джисон, но затем не сдержался и засмеялся. Он обнял Минхо со спины, прижимаясь щекой и закрывая глаза. Снова родной запах парфюма и ласковое внимание. — Я скучал по тебе.       — Я тоже, родной. Ты уверен, что дома тебя приняли хорошо?       — Да. Пит помог мне откреститься от предков, когда те хотели меня познакомить с какой-то девушкой. Я сказал, что пока сосредоточен на учебе и поиске работы, Пит убедил, что это куда важнее раннего брака, а родители после такого расхвалили меня. Говорят, что я подхожу на роль руководителя, — усмехнулся Джисон. Он был рад, что от него отстали, но не был полностью удовлетворен этим, потому что ему приходилось врать им. — А ты когда планируешь поехать к своим?       — После практики. Мы обменялись подарками по почте. Мама прислала мне альбом со всеми нашими фотографиями и какую-то цепочку в качестве подарка, а я им с папой отправил какой-то набор посуды с рисунком гор в Хоккайдо.       — Зачем тебе альбом? — заинтересовался Хан, не выпуская парня из рук.       — Мне нужно найти одну фотографии Чанбина, где он сидит у туалета и улыбается. Ему тогда исполнилось 19 лет, но желудок не ожидал, что в него вольют всё спиртное, которое было в доме.       — Зачем тебе эта фотография? — пустил смешок Джисон.       — Я сделал футболку с принтом, пусть носят с щенком.       — А ты коварный, Ли Минхо.       — И тебе никуда не деться от меня, — Минхо резво развернулся лицом к Джисону и заключил его в свои объятия, уткнувшись носом в его волосы.

***

      День шёл размеренно, неторопливо, что даже не хотелось следить за временем, куда-то бежать и думать. Джисона и Минхо встретил запах копченного мяса, в лицо ударил густой дым мангала, а уши ласкала дружеская ссора Чонина и Феликса, которые спорили, какой соус лучше подойдёт к куриным крылышкам. Один отстаивал терияки, называя его классикой, другой отдавал предпочтение сырному, потому что он был насыщенным. Чан же молчал, потому что любил кисло-сладкий, а Хёнджин его поддерживал, хоть хотел есть без какого-либо соуса.       — Я прям чувствую эту дружескую атмосферу, — саркастично встрял в диалог Минхо, осматриваясь вокруг.       — И не говори. Приятные песни, шутки друзей, вкусная еда с непонятными соусами, — подхватил Джисон.       Своим появлением они обратили на себя внимание Пабо Рачи, Феликса и Чана. Споры на время прекратились, Чан убедил парней, что у всех свои вкусы, а соус каждый добавит сам в свою тарелку, не стоит поливать им пожаренную курицу. Чонин замолк и кивнул, а Феликс ещё успел фыркнуть, добавив, что он разбирался в курице, как в своих пяти пальцах.       Дом гудел, буквально стоял на ушах, но не из-за ссор и песен, а из-за того, что некоторые студенты слишком громко пели в караоке, а другие с них смеялись, снимали видео, чтобы на следующий день отправить их в общий чат. Кто не пил, тот наслаждался чужим позором, тот, кто пил, не замечал за собой ничего постыдного.       Хёнджин заприметил Джея и Нила, он поспешил подозвать двоих парней, чтобы познакомить их с Феликсом, который немного замкнулся из-за большого количества людей. Те с радостью вступили в беседу, активно расспрашивая их об отношениях.       — Так всё же, как вы называете друг друга? — задал волнующий его вопрос Джин, обращаясь к Джею. Хёнджин сидел на диване с расставленными ногами, между коленями сидел Феликс и потягивал сидр из стакана, а рядом с ним сидел Нил, периодически подливая ему и что-то обсуждая. Они оба метили на научную конференцию, которая должна была пройти в марте, но готовиться нужно было уже в январе.       — Чаще всего по именам, иногда используем «дорогой, милый», но не более. А почему тебя это волнует?       — Не знаю. Иногда думаю, не прозвучит ли это как оскорбление, будто я умаляю Феликса в его размерах или подчеркиваю роль принимающего, — пожал плечами Хёнджин, запустив пятерню в длинные волосы Феликса. Тот улыбнулся, но не вслушивался в их с Джеем разговор, потому что был занят своим общением с Нилом.       — Спроси прямо.       — Да, ты прав, но не могу, — Хёнджин стыдливо улыбнулся, чувствуя скованность.       — Вы только недавно вместе, да? — понял Джей, наклоняясь к Хёнджину ближе, чтобы их тайны не услышали уши любимых. — Когда мы только начали встречаться с Нилом, я тоже многое не знал, хоть и хотел что-то сделать, поцеловать, как-то ласково назвать его, подарить, накормить, ну, ты понял.       Хёнджин живо кивнул. Он испытывал желание быть нужным каждый день, стоило ему открыть глаза, первой мыслью был Феликс.       — Нил вовремя заметил, что я вёл себя как-то замкнуто, неуверенно, хоть его жесты и слова я не отталкивал, а охотно принимал, но дать в ответ будто не мог.       Хёнджин удивился, задрав брови.       — Ты можешь побыть скромным? — он хихикнул.       — Эй, да! За кого ты меня принимаешь? — безобидно ругался Джей, делая глоток безалкогольного пива. — Мы с Нилом поговорили, я открыто сказал, что чувствую по отношению к нему намного больше, нежели я могу показать или произнести, а он ответил, что давно заметил это за мной. Я учился постепенно, шаг за шагом показывать свою любовь ему. Теперь же ему не нужно чуть больше пространства, иногда его уши краснеют похуже флага для быков, — он усмехнулся и покосился на макушку своего парня. Хёнджин проследил за его взглядом и улыбнулся. Ему нравилось подмечать между людьми доверительную нежность.       — То есть, — мягко прервал любование Джин, — твой совет — просто поговорить начистоту?       — Звучит просто, да? Но это так и есть. Феликс, может, сам никогда не сделает первый шаг, пока ты не подтолкнешь его и не покажешь свой пример, — Джей ткнул Хвана в грудь указательным пальцем и пристально посмотрел в его глаза.       — Понял, я, понял, — покраснел тот, отворачиваясь. — Снова спасибо.       — Не благодари, а лучше позовите нас на совместное свидание. Нил всё давно мечтал о таком, а наши друзья наоборот не любят такие посиделки, — Джей выкатил нижнюю губу, напоминая ребёнка. Всё-таки Хёнджин был рад, что Пабо Рача устроила ту акцию добра, которая познакомила его с Нилом и Джеем. Если бы Минхо не пришла эта идея в голову, то он потерял бы пинок под зад, подтолкнувший его сделать первый шаг к Феликсу.       — Хорошо, я напишу кому-то из вас, — согласился Хван.       — Пиши Нилу, он будет рад этому, — Джей снова взглянул на своего парня, но одного взгляда ему не хватило, поэтому он наклонился к нему и поцеловал в шею, оставляя небольшое пятно, которое быстро рассосется.       Феликс, чувствуя себя не в своей тарелки от этого зрелища, поднялся с пола и сел на колени Хёнджина.       — Я успел заскучать без тебя, — сказал он прямо, что зажгло сердце Джина.       — Как тебе Нил? Может нам стоит позвать ребят на свидание вчетвером?       — Только после того, как ты позовёшь меня на наше свидание вдвоём, — подмигнул Феликс, укладывая голову на плечо Хёнджина. Его привлекала их разница в теле и росте, потому что ему было комфортно в его руках.       — Я готов устраивать их тебе каждый день, — вполголоса сказал Хёнджин, путая свой поцелуй в густые волосы парня.       Чонин, азартно игравший в карты, совершенно случайно заметил, что Чан охотно болтал с Минхо, отчего оба выглядели расслабленно и раскрепощенно. Ему страсть как захотелось подслушать их, но из-за шелеста карт, общей сосредоточенности на игре он услышал лишь небольшую часть, которая заметно привлекла его внимание. Чан спросил у Минхо, как давно они с Джисоном вместе и не чувствует ли он себя одиноким, как это было на протяжении более чем двух лет. На что Ли уверенно помотал головой, говоря, что он счастлив. Чонин думал, что отстраненное поведение Минхо в университете никак не связано с его одиночеством, он всегда полагал, что тот просто не был заинтересован в поиске друзей и в общении с однокурсниками, а оказалось, что он не мог найти себе подходящего человека. Чонину захотелось отыскать Джисона и рассказать ему об услышанной части диалога, поблагодарить и похватать за то, что он сумел зажечь в Минхо уверенность в себе. Он только вдруг понял, что рядом друг с другом они выглядели невероятно счастливыми, даже усталость и синяки под глазами выглядели иначе, отдавая место безмятежности.       — Я давно хотел познакомить вас, — сказал Чан Минхо.       — Я до сих пор не узнал, как вы с ним познакомились, — проговорил Минхо, бросая косой взгляд на Джисона, который сидел рядом с Чанбином и Сынмином. Они что-то бурно обсуждали и Хан вечно смеялся. По небольшим наблюдениям, которые Минхо умел делать из-за своего характера, он заметил, что Сони нравился его друзьям. Хороший знак.       — А, — вяло махнул ладонью Чан, поморщив губы, — ничего интересного. Мы хорошие знакомые, давненько общаемся, но у обоих нет времени друг на друга. Как только ты сказал, что чувствуешь себя хреново, я стал перебирать в голове всех знакомых мне людей, которые могли бы тебе подойти, ну или хоть как-то развеселить.       — Только не говори, что подослал Джисона, — прищурился Минхо, схватил Чана за воротник футболки.       Чан рассмеялся, его взгляд скользнул на Джисона, тот мигом почувствовал неладное и, вежливо отклонившись, занял место около Хо.       — О чём болтаете? — непринужденно, как бы невзначай, спросил Джисон. Он исподлобья посматривал на Чана, который ни капли не терялся от его взгляда.       — О тебе. Чан говорит, что ты идеальная пара для меня, — ответил Минхо, опуская ладонь на талию парня.       — У тебя такое выражение лица, будто ты не согласен, — Джисон дал небольшую затрещину старшему, тот ойкнул и выпятил губу.       — Чани-хён, Джисон-и меня обижает, — фальцетом заныл Минхо, сверкая большими глазами.       Чан лишь рассмеялся. Чонин быстро подоспел и влился в компанию, забирая внимание Чана себе.       — Сейчас бы прыгнуть в май, а не вот это вот всё — то снег, то дождь, то мороз, то потепление, — мечтательно произнёс Чан, подходя со спины к Джисону, который складывал мангал. Минхо принимал душ, ожидая его в их комнате, которую он заранее занял. Ночь стекала по небу, притягивая за собой густые серые тучи.       Хан промолчал. Он отвёл взгляд в сторону, упираясь им в чёрно-серые комки снега, сформированные ботинками. Ему захотелось остаться на улице подольше, потому что в доме было душно.       — Как дела с Минхо?       — А как у тебя с Чонином? — тут же спросил Хан, сбрасывая со своего плеча руку знакомого.       — О нём можешь не беспокоиться. Он мне очень нравится, надеюсь, что он разделяет мои чувства.       — Хочешь сказать, что ты с ним из чистых побуждений?       Дружелюбная улыбка Чана спала с лица, после чего оно ожесточилось.       — Слушай, дорогой мой друг, ты выполнил мою просьбу и убедил Минхо, что он способен любить. Ты развеял его сомнения по поводу его страхов, теперь ты свободен, можешь расставаться с ним.