Ночь, руки, два крыла

Полутёмный коридор эхом отдавал стучащие в ритм каблуки. Ленивый свет потолочных ламп еле-еле добирался до гладкой поверхности лакированных мужских туфель, отпечатываясь на них лишь маленьким желтоватым бликом. Белые, но в приглушённой обстановке цвета сероватого кофе с молоком стены провожали взволнованного парня. Он твёрдо ступал по деревянному полу коридора. Губы были плотно, напряжённо сжаты, фактурные волоски уложенной причёски подрагивали со стуком каблуков, аккуратные чёткие брови сердито свелись к переносице. Руки были сложены в карманы брюк, а взгляд опущен вниз, явно что-то обдумывая. Туфли негромко, но звучно оттачивали каждый шаг, отбивая неспешный ритм. Пройдя несколько шагов по узкому пустому длинному коридору, человек остановился у двери, над которой угрожающе висела единственная вяло светящая лампа. Тревожащиеся глаза обогнули контур двери, оглядев достаточной простой дизайн. Коридор разветвлялся направо и налево, но парню нужно было место, которое скрывалось именно за этой деревянной преградой. Брови дернулись вверх, глаза пугливо забегали по узору дерева, вскоре остановившись на одной точке. Волнение наступило раньше, чем это должно было бы произойти. Рука неторопливо легла на железную ручку и крепко схватилась за неё. Стоит ли ему туда заходить? А выбора больше и не остаётся. Он выпрямился, медленно вдохнул, сосредоточенно прикрыл глаза, сдвинул брови, поджал пухлые губы, но выдох вышел резким, а плечи и голова опустились, мышцы лица расслабились, а рука не отпускала тонкую изящную ручку. Волна тревоги вновь нахлынула на тело, заставляя желать только одного: упасть и провалиться под землю с головой. Однако за дверью уже шумели голоса, ожидая только его. Парень достал серебряные карманные часы. Минутная стрелка почти дошла до девяти утра. Тяжело вздохнув, он убрал часы в карман, ручка двери опустилась, и парень уверенно переступил порог. Большая комната была наполнена галдежом и разговорами. Тёмно-шоколадные стены неплохо сочетались с чуть более светлым и слегка рыжим паркетом. Широкое окно раскинулось чуть ли не на всю соседнюю левую стену, запуская солнечный свет внутрь, отражая световые квадраты на гладком полу. Посередине комнаты расположился огромный прямоугольный непримечательный деталями стол со множеством таких же простых стульев. К противоположней стене спинами прилепились пара небольших дубовых шкафов, а вдоль остальных стен солдатиками стояли тумбочки, в которых парень никогда не знал, что хранилось. На поверхности шкафчиков стояли фрукты, пакетики с чаем и кофе, статуэтки и даже лежали чьи-то важные бумаги. Эта комната являлась чем-то вроде комнаты отдыха, куда можно было прийти, заварить себе напиток, отвлечься от работы на полчаса, поговорить с коллегами, а потом, набравшись сил, вновь пойти трудится. Когда парень приходил сюда в течение дня, тут часто собирались странные сотрудники, которых он даже не мог назвать знакомыми. Эта комната была забита всегда, в разное время разными компаниями людей. Однако данное просторное помещение начинало привлекать нежелающих работать только с десяти часов утра, когда силы угасают и загорается желание пойти домой. Некоторые из сотрудников только приходят к этому времени, и после полудня сидят тут, пока в комнату не заглянет руководитель корпуса и не расшвыряет всех халявщиков по рабочим местам. Свободными двумя утренними часами умело пользовалась только одна компания ребят. С восьми утра и до самых десяти, а порой даже и одиннадцати, это пространство принадлежало только им. Парень оглядел комнату. Шесть парней и девушка что-то с заядлым интересом обсуждали. Они столпились у огромного стола в центре. Кто-то оперся руками о деревянную поверхность, удивлённо выпучивая глаза на рассказчика, а кто-то взмахивал руками, и собеседники изумлённо открывали рты. Белобрысая макушка активно кивала слушателям, яро подтверждая какие-то слова, которые парень не услышал из-за позднего прихода и галдежа. В стороне стоял один из парней. Короткие смольные волосы красиво переливались на солнечном свету. Он всегда носил одно и то же выражение лица: безразличное, спокойное. Аккуратные большие губы его уверенно смыкались друг с другом, ровный нос с небольшой, едва заметной горбинкой утончённо перетекал в губы, а потом и в подбородок, завершая профиль головы острым краем челюсти. На его широких плечах идеально сидел свободный чёрный пиджак, а широкие такого же материала прямые брюки составляли вместе с ним отменный костюм. Большие ладони часто были спрятаны в карманах, однако вошедший в комнату парень знал, что там всегда найдется пара серебряных колец, одно из которых он ловко украл на одной из предыдущих миссий, а другое было куплено на деньги, которые подарил ему парень на день рождения. Узкие глаза с длинными чёткими бровями, охватывающие жертвы цепями сомнения, с помощью которых он сковывает своих жертв, не оставляя шанса на побег, перевели взор с шумной компании на только что вошедшего парня. — Ребят, Крис пришёл, — сказал он своим приятным, сладким, как сахарное печенье, голосом, совершенно не подходящим ему под внешность. Все разом обернулись на дверь, а с дальней стороны стола выглянули ещё одна мужская и одна женская головы. — Крис! Крис! Кто у тебя? — крикнул один, подбегая к парню и хватая его за локоть. Все в ожидании вытаращились на вошедшего, названным Крисом. Он ответно уставился на группу заинтересованных ребят. Короткие волосы цвета пыльной розы были аккуратно уложены, что не раз подмечали кокетливые девушки-коллеги, но Крис никогда не обращал на их комментарии внимание, а только лишь коротко благодарил их, догадываясь, что такие комплименты от девушек подобного рода делаются не просто так. Большой ровный нос утонченно сочетался с чёткой формой лица и пухлыми розовыми губами, чем-то напоминающими сердце. На его теле сидела белоснежная рубашка с подвернутыми рукавами и жилет, который удачно подчёркивал крепкое тело парня. На шее, под выглаженным воротником крепко сидел чёрный галстук. Однако сейчас его чёткие брови испуганно приподнялись, а сильные руки вяло повисли. Он вновь оглядел присутствующих, подмечая заинтересованность каждого члена команды. Язык онемел. Он тревожился, боялся. Боялся озвучить вновь позорное задание вслух, ожидая новых шуток со стороны друзей. Боялся, что, по сравнению с друзьями, ему не доверяют серьёзные миссии. Боялся причины, по которой ему опять дали детское задание. — Девушка... — огорчённо произнёс он, опустив пристыженно голову. И как он с такой лёгкостью смог сказать, фактически, "позор мне"? Толпа замолкла. Девушки недоуменно сдвинув брови, а парни ошарашено раскрыли рты. — Пф, так это же легкотня! — выкрикнул чей-то голос. Местный красавчик, которого все звали Хван Хёнджином, фыркнул. Его идеальные гладкие, блестящие под светом лучей солнца волосы, подстриженные в уже отросший маллет, красиво вились. Пухлые прекрасной овальной формы, без явного треугольничка под носом губы, к сожалению Криса, порой говорили не самые приятные на слух слова. Эти узкие глаза, пожалуй, можно было назвать самыми угрожающими и очаровывающими одновременно. Они вместе с таинственной аурой парня могли околдовать любую девушку, заставляя делать её буквально всё, о чём попросит хозяин завораживающего взгляда, чем он иногда умело пользовался, смеша и себя, и друзей. За этим красавцем можно было составить хвост из сотни следуемых за ним глупых женщин, которые порой сами попадали в ловушку его обаяния. Вот кому стоило дать девушку в качестве жертвы. Крис никогда не считал себя таким же привлекательным. Столько раз сопоставлял портрет хорошего друга со своим и столько раз убеждался, что красавец из него, как лошадь из свиньи. Большой нос никогда не стоял рядом с красотой аккуратного носа друга, а неказистые огромные губы никогда не стояли рядом с пухлыми утончёнными губами товарища. Что уж и говорить про глаза: хищные, способные устрашить любого кошачьи глаза друга очень помогали в профессии, в которой они работали. А что уж и говорить про добрые, мягкие глаза Криса? Они тут совершенно были не нужны. Парень тренировался, пытался добиться хоть чуть-чуть похожего эффекта, но его мягкосердечные глаза максимум могли только вызвать у жертвы толпу испуганных мурашек и уважительное отношение к парню, но никак не оцепенение, страх или проклятье. — И скучно! Рядом к нему припрыгнул щекастый парень. Крис повернул к нему взор. Его от природы большие блестящие глаза хорошо смотрелись с маленькими гибкими губами. Отросшие волосы вместе с умением шедеврально играть на электрогитаре делали его похожим на рок звезду в парадной форме. Ему не так шёл деловой прикид, как тому же Хенджину, однако всю ситуацию исправляли чёрные мягкие потёртые кеды вместо твёрдых лакированных туфель. Заросший вьющийся волос, смугловатая кожа вместе с пухлыми щёчками делали парня необыкновенно похожим на белку. За это его очень любили маленькие дети. Все они, столкнувшись с этим парнем, которого все называли Хан Джисон, желали потрогать его щёчки, но только он уж больно не любил, когда до его лица дотрагивались чужие пальцы, и безжалостно отказывал детям в просьбе. Это было его большим комплексом, насколько помнил Крис, и старался как можно меньше напоминать ему о них, но не мог не умиляться, когда Джисон нарочно поджимал губки, тем самым заставляя щёки приподняться и сделать его личико более округлым, которое так и хочется затискать. И Хан умело пользовался данной фишкой, когда Крис ему делал замечание или что-то запрещал, прекрасно зная, как друг отреагирует на жест, смеясь с его умилённой реакции. — Ну ты даёшь! Столько лет, а до сих пор бегаешь только за жалкими людишками? Со Чанбин, прекрасный товарищ, который не раз поддерживал Криса в беде, конечно, порой тоже не мог не постебаться над неудачным положением друга. Несмотря на относительно небольшой рост по сравнению с другими парнями, телосложением он мог переплюнуть всех своих друзей. Под широкой толстовкой на замке его крепкие руки нельзя было заметить, но если однажды увидеть его в футболке или водолазке, то тут даже слепой не сможет не согласиться с тем, насколько сильно этот человек влюблён в спорт и здоровое тело, и регулярные тренировки три раза в неделю этому яркое доказательство. На работе, пока все поголовно носили белые рубашки, этот парень предпочитал практичность и никогда не разлучался со своей любимой толстовкой на замке. На его ногах зачастую можно было заметить удобные джинсы вместо официальных брюк и гибкие ботинки вместо туфель. Обсидиановые волосы чуть закрывали ему смольные брови, делая взгляд ещё устрашающей. Маленькие припухлые губки умели рассмешить своими шутками ребят, а интересный плоский профиль Крис считал его изюминкой, ибо в жизни своей он пока ещё не встретил ни одного человека с похожим плавным контуром лица. — Но я же не виноват, что мне дают только таких, — замялся Крис, разведя руками. — А вот как раз и виноват. Действуешь как лошок, за то и получаешь только лёгкую добычу. Коротко стриженный Сынмин, который до этого незаметно стоял в стороне, остановился рядом с Джисоном, непоколебимо сложив руки в карманы и выпрямившись. У этого человека, как ни у кого другого, всегда найдутся колкости для членов одной большой команды. Сынмин за словом в карман не полезет, с ним надо быть осторожней, и все это прекрасно знали. — Не слушай ты их. Всякий бред несут. Впрочем, как всегда. Со спины подошёл парень и мягко положил ладонь на плечо Криса. Веснушчатый блондин, чьи губы расплывались в самую прекрасную и солнечную улыбку на свете, имел не только самые светлые волосы в команде, но и самый светлый костюм. Твидовый молочный короткий пиджак прекрасно сочетался с такого же цвета брюками, чем привлекал к себе первые взгляды. Они с Крисом оба были рождены в перевернутой вверх ногами стране — Австралии. Один из первых, с кем сблизился парень, был именно он. Почуяв с самого начала в нём родную душу, они сдружились и не один раз выручали друг друга. Однако порой искрящиеся добром глаза застилались непроглядным туманом, пробирая до мозга костей вместе с низким бархатным голосом. Чем был недоволен Крис, так это тем, что даже поцелованного солнцем прекрасного жизнерадостного парнишку жизнь завела именно сюда, потому что когда-то он под влиянием судьбы и слабости забросил университет. Крис поджал губы. Позор, который пришлось так или иначе озвучить, теперь больно бил по сердцу. "Девушка! Всего лишь девушка! За одиннадцать лет работы! Всего лишь де-вуш-ка!!!" — таранили слова по лбу, ярко намекая на плохую работу и совершённые глупые в предыдущих миссиях ошибки. — Почему мне до сих пор не могут доверить кого-то посильнее?.. — через внутренние терзания процедил Крис. — Да фиг его знает, чувак. Холодно, даже отчасти насмешливо, подал голос единственный кошатник. Острые черты лица с приятными рыжими волосами по-настоящему придавали его портрету присущую кошкам утончённость. На шею вместо галстука он каждый день нацеплял цепочку с пятнистым котом, без которой представить его было уже невозможно. Она настолько врезалась с портретом друга в память Криса, что казалось, что на украшение наложили проклятье несъёмности и парень никогда больше не сможет его снять со своей шеи. На плечах, как и у Сынмина, пафосно сидел пиджак, составляя пару в виде костюма с брюками. Он слегка запрокинув голову, не отрывая хищных глаз от позорника. Его же глаза обладали отталкивающим предупреждением. Каждая жертва, встречавшаяся с таким взором, через секунды рвала прочь, сверкая пятками. Эти тёмные глаза умели искриться в темноте янтарным блеском, молча сообщая, что стоит бежать, иначе ты рискуешь быть проткнутым не только взглядом. Сидя на стуле и закинув надменно ногу на ногу, он ехидно ухмыльнулся, сверкнув на парня, кому поневоле досталась лёгкая добыча. Такие хищные глаза означали только одно: этот парень явно что-то задумал. И Крис идеально знал этот знак. — Говори, что на уме, Минхо, — выдохнул Крис, понимая, что сейчас товарищ определённо что-нибудь сморозит. Кошатник, которого назвали по имени, слегка наклонил голову набок, продолжая глядеть на Криса, но губы изогнулись в ещё более заметной ухмылке. А Крис ждал, пока чудной друг выкинет мысль, потому что без его подтверждения понять, что у него творится в голове, было практически нереально. — Тебе двадцать шесть, не так ли? Крис сдвинул брови, скосив глаза в сторону. — В октябре будет. А что? Такой вопрос застал Криса врасплох. Он ожидал услышать что-то наподобие "тебе решили найти парочку" или "ты никогда не сможешь убить девушку", но точно не про свой возраст. — Ну так вот... — протянул Минхо, посмотрев под ноги. Ну началось, закатил глаза Крис. — Тебе, — Минхо поднял взгляд. — Боже, я не понимаю, о чём ты, — раскусив мысли друга, Крис приподнял голову, зацепив глаза за очень интересный, видимо, потолок. — Босс тебя сильно любит, — уверенно и несокрушимо продолжал Минхо, чуть наклонившись в сторону парня. — Минхо... — протянул Крис, не переводя взгляд с потолка на друга. — И он сильно беспокоится... — прервал фразу парень, наклоняясь к другу ещё сильнее. — Боже, хватит, — не выдержал Крис, добро фыркнув и тряхнув головой. — За твою жизнь. — Ты сейчас пошутил? — усмехнулся Крис. — Ну так вот, к чему это я... — Минхо свёл ладони, уткнув локти в колени, переведя взгляд на них, как бы делая заключение. — Минхо-о, а ну прекрати, — улыбнулся Крис, наклоняясь в ответ. — Он... — А ну закрой ро-от. — Решил... — Минхо-о, ты нарываешься... — Подыскать... — Котик. — Фу! Крис победно хохотнул, а Минхо выпрямился и скукурузил в отвращении лицо. Вот как-как, а знал он каждого своего товарища как свои пять пальцев, и знал, каким образом их всех можно было бы заставить замолчать. — Я тебя просил так не называть! — капризно проговорил Минхо, приподнимая верхнюю губу, открывая вид на белые передние зубки. Крис обожал эту привычку. — Ты не затыкался. Как я мог ещё сделать так, чтоб ты перестал нести всякий бред! — оправдывался парень, поджав плечи и наклонив голову набок в ожидании оправданий. — Это не бред, я тебе отвечаю! — Минхо вскочил со стула, на котором только пару секунд назад грел место. — Да, да, да, прямо я тебе так и поверю, — помотал головой Крис, улыбаясь от поведения парня. — Да я клянусь! Он решил тебе найти пару! Минхо прижал кулак к груди, пламенно доказывая правоту своих слов, что было заметно по активному движению его аккуратных губ. А Крис лишь любя посмеивался. Уж больно любил он огромную фантазию сокомандника, которая, пусть и придумывала порой всякую чушь, забавляла его, а иногда создавала такие идеальные планы, в которых даже не к чему было и придраться. — Если быть честным, это очень даже возможная версия, — встрял Хёнджин, достав откуда-то карамельную конфету и засунув её за щёку. Глаза Криса чуть не выпали из орбит, а смех резко перехватило. Он, вопросительно изогнув бровь, повернулся к товарищу, жаждя объяснений с его стороны. — Я, пожалуй, присоединюсь к этому сборищу любителей сводить всех с кем попало, — ровно проговорил Сынмин, пафосно оперевшись бёдрами о край стола, переведя задумчивый взгляд с пустоты прямо на изумленные глаза парня. Крис замер. Он перевёл взгляд на неподалёку стоявших девушек. Одна из них выпрямилась рядом с красавчиком Хваном. Её взгляд был такой же уверенный, как и взгляд рядом находящегося парня. Каштановые прямые волосы сегодня были завиты, а слегка загорелая кожа носила на себе светлое родимое пятно на левом предплечье. Стройную фигуру отлично подчёркивали смольные скинни-джинсы и чёрная майка, скрывавшаяся под большим пиджаком, который благодушно нацепил на плечи девушки Хёнджин. На её пальцах и запястьях никогда не обходилось без, конечно же, сворованных по случаю украшений. Золотые кольца, серёжки, браслеты и пряжка ремня подчёркивали акценты на лице, руках и талии. Небольшие губки, всегда накрашенные подходящей нюдовой помадой, сейчас были плотно сжаты, а брови свелись к переносице в задумчивости. Рядом с ней, скрестив руки на груди, твёрдо стояла худая, в отличие от своей соседки, бледная девушка. Её золотисто-русый волос обожал Феликс: не было и дня, когда парень не дотронулся бы до длинной перламутровой гривы, наматывая на пальцы волнистые пряди и наслаждаясь их мягкостью. Её по-детски пухлые и красно-коралловые от помады губки с тонким маленьким носиком и выразительными светлыми глазами со светлыми ресницами скрывали в душе много страшных тайн, про которые даже и мысль не придёт, если увидишь её в первый раз. На её худом теле (которое Крис мог запросто назвать мешком с костями) висела белоснежная майка, из-под которой выглядывали чёрные толстые лямки топика, а на талии на верёвочке держались дымчатые штаны-карго. Крис перевёл глаза на самого тихого участника. Милый с виду парень, самый младший в группе, сидел за столом и уплетал яблочко. Его очаровательная тонкая улыбка могла сразить наповал и от милоты, заставляя руки чесаться от желания затискать парня, и от паники, вынуждая сомневаться во всех своих прошлых действиях и в своей жизни в целом. Вместе с голосом, звучащим звонко и твёрдо, как железо, на противника будто нападала совесть, из-за чего парень часто на своих заданиях видел бьющихся в сомнениях людей, которые во весь голос кричали просьбы о прощении и клятвы больше не совершать подобных ошибок в своей жалкой жизни. На его худом, но крепком теле ровно сидела белая рубашка с укороченным пиджаком и чёрным галстуком. Угольные волосы ровно лежали на голове, составляя типичную причёску, в которую был подстрижен и другой товарищ — Минхо, а узкие глаза-щёлки распахнулись, когда Крис уставил ошарашенный взор на друга. Тот лишь продолжил спокойно дожёвывать яблоко, сцепив взгляд своих тёмных глянцевых глаз с изумлёнными глазами растерянного парня. — Ребята, вы чего? — он ошеломлённо оглядел всех присутствующих, пройдясь недоумённым взглядом по каждому. — Ты чё, серьёзно подумал, что босс решит тебе предоставить такой подарок? — усмехнулся Минхо, ехидно приподняв уголок губ. Крис задумчиво уставился в пол, в пустоту. Хорошо сыграли, ничего не скажешь. Порой парня настигало такое чувство, что у всех этих ребят были какие-то невидимые каналы, по которым они могли за секунды передавать мысли друг другу, общаться, и к которому Крис не был подключён. Они частенько постёбывались над самым старшим участником, громко и открыто угарая над его постоянно появлявшемся невдуплённым лицом. Сколько бы не старался успокоить их Крис, до сих пор не повзрослевшие бушующие чертята в их душах иногда брали вверх над разумом, заставляя их творить непонятные вещи. Однако Крис не мог их назвать глупыми. Они всегда действовали очень даже тактично, правильно и умно, однако детская беззаботность временами мешала им не переходить границы и оставаться сдержанными. И Криса это не раздражало. Он любил их за безбашенность, которую сам не имел. — Ну мало ли чего вы там надумали, — нервно хихикнул Крис, пожав плечами. — Рыбка снова попалась на удочку, — проконстатировал Сынмин, доставая пачку сигарет из кармана своих брюк, пока все задорно смеялись над удавшейся шалостью. Лицо парня покрыла неодобрительная ошарашенность. — Ты что, куришь?! — изумился Крис, уставившись на небольшую коробочку с бело-красной расцветкой. — Это Райан попросил меня подержать его пачку. Я спрятал её в карман, а Райан даже не вспомнил про неё. Сынмин безжалостно пульнул упаковку в мусорное ведро. — Пусть тратит ещё деньги на свой гадкий дым, придурок. Уголки губ Криса одобрительно приподнялись. В его компании даже самые саркастичные и колкие не имели плохих привычек. И он гордился ими. Ими всеми. — Ладно, разбирайтесь тут дальше, а я пошла, — сказала девушка с кошачьими глазами, звякнув золотыми браслетами. — Милая, ты уже уходишь? — спросил Хёнджин, жалобно выгнув брови. — Да, милый, уже ухожу, — ответила она, передразнив парня, скривив в таком же жесте брови. — Ну-у-у, останься ещё, — проскулил красавчик, как кот вцепляясь в пиджак рядом стоящей девушки. — Котик, я не могу, мне надо идти, — она приблизилась к лицу парня, наклоняя голову. Тот же миг он нахмурился, опустив печально голову. Девушка ловко сняла пиджак, повесив его на плечи Хёнджина, и, пригладив пиджак и подтянув чёрный галстук, вяло висевший на шее парня, кротко чмокнула огорчённого в щёку и направилась к двери, вскоре скрываясь за нею. Крис улыбнулся. Хёнджин с этой девушкой составляли идеальную пару. Они настолько сильно походили друг на друга, что сперва бы показалось, что это родные брат и сестра. Похожие кошачьи глаза, хищный, но в доброе время прелестный взгляд, стройное, но крепкое тело, любовь к чёрному и белому, обожание искусства и быть причастным к нему — многие черты совпадали в этой паре. Не менее схожее было их любимое место — кафе "Горькая роза", продающая разного вида кофе со сладкой выпечкой. Именно там они и познакомились, удивились, когда узнали, что оба работают в одной и той же компании, только в разных корпусах. Спустя неделю после первой встречи девушка, названная Жасмин, перевелась в корпус к Хёнджину. Крис отчётливо помнил, как друг тогда прыгал по всей комнате парня, воодушевлённо рассказывая о девушке и не отрицая, что хочет быть её верным мужем, но жутко побаиваясь её отказа даже от первого свидания. И Крис стал действовать. Он часто общался с товарищем по душам, подталкивая его к маленьким безобидным, но приятным действиям, с помощью которых девушка могла бы его заметить, а с первого разговора тет-а-тет с Жасмин дал понять новенькой, что она может на него полностью положиться, если что-то в жизни пойдёт не так. Дальше всё пошло как по маслу: Хёнджин, хоть и со страхом, который хорошо ощущал даже с расстояния Крис, делал малые шажки к цели, а Жасмин попадалась на его удочку, что было видно по её заворожённому взору и периодическим рассказам о пробуждающихся тёплых чувствах к парню, которые она просила Криса сохранять в тайне. Парень хранил секреты, однако не мог не воспользоваться идеальным случаем. Для этого он даже потратил свои драгоценные полтора часа на то, чтоб уговорить Хёнджина пригласить девушку на свидание. После удавшейся на ура встречи, о которой красавчик страстно повествовал целый час растянутыми в довольной улыбке пухлыми губами с размазанным следом на углу от клубнично-красной помады, Крис счастливо пометил в голове галочкой выполненную цель и оставил пару, больше не мешая строить им их идеальную жизнь. — Так-с, парни, а у вас-то кто? — спросил Крис, проходясь взглядом по вставшим в круг товарищам. — У меня перехват грузовика вместе с Чонином, — молниеносно проговорил Сынмин, повернув взгляд на самого младшего в этой компании, в руках которого магическим образом появился бутерброд. — Ты откуда его взял? — спросил недоуменно Сынмин, сохраняя ровный сахарный тон голоса. — Из сумки Минхо, — честно признался Чонин, указав большим пальцем в сторону кожаной мужской сумки. — Ты чё, мой бутерброд жуёшь?! — изумился Минхо, ошеломлённо уставившись на мелкого, недовольно искривив губы в форме буквы "о". — Я кушать хотел! — оправдался парнишка, и лисьи глаза округлились. — Мало ли чего ты там хотел. А ну возвращай! — обиженно, однако игриво провыл кошатник. — Минхо, я тебе свой дам, — встрял Крис, усмехнувшись. — Мне не нужен твой, мне нужен свой, — кинул Минхо, подходя к Чонину, который при виде приближения конкурента успешно запихнул оставшуюся половину бутерброда за щёки, крепко сомкнув губы, и уставился невинными блестящими глазами на друга. Рыжеволосый остановился рядом, замерев от неожиданного трюка. Сынмин прыснул. — Вернёшь с процентами, — бросил Минхо и вернулся на место. Крис посмеялся. Он любил смотреть на такие перепалки, понимая, что Чонин ни в жизни не вернёт этот глупый бутерброд, а Минхо в месть просто защекочет младшего до тех пор, пока у того не польют слёзы от смеха и лицо не раскраснеется, как спелый помидор. Приятную обстановку с вьющимися хихикающими голосами в воздухе нарушил вошедший без стука тощий мужчина со взъерошенными светло-ореховыми волосами и черной жилеткой на теле. Серые стальные глаза нервно пробежались по лицам присутствующих и остановились на Крисе. Парень почуял неладное, взглянув только на дрожащие худые ноги и тяжёлое дыхание, срывающееся с тонких бледных губ. — Крис, тебя босс зовет, — запыханно проговорил он, облокачиваясь о косяк двери. Крис недоуменно сдвинул брови. Хотелось бы ему сказать "повтори ещё раз", но только человек, несмотря на сбившееся дыхание, чётко проговорил слова, а мозг прекрасно уловил переданный указ. Только вот что он такого мог натворить, что босс ждал бы его у себя? — Я уже иду, — проговорил холодно Крис, подходя к выходу. Одарив таких же озадаченных парней кивком в знак того, что они ещё встретятся, парень покинул комнату.

***

Ноги через силу двигались по освещённому коридору. Каждый шаг давался трудней обычного. Невидимые кандалы крепко сжимали голени, оттягивая цепь назад и не позволяя Крису двигаться быстрее. Парень будто шёл навстречу сильному ветру, который то и дело сдувал его, не давая сделать и сантиметра легко. Ноги ослабли, желая как можно дольше оттянуть момент встречи с грозным начальником, с которым вчерашним глубоким вечером имел серьёзный разговор. Крис повернул направо, обдумывая, что он такого мог натворить, чтоб его был звал сам босс. Опоздать на работу? Нет, сегодня он пришёл вовремя, как и всегда. Совершил ошибку? Ну, на камеры он уже попался, и за это ещё вчера получил громкий выговор. Но что ещё могло такого произойти, чтоб его звал начальник? Пройдя ещё пару шагов, он свернул налево, чуть не столкнувшись с высоким тощим мужчиной с чёрными волосами и перевязанным глазом. Крис рефлекторно выставил ладони вперёд, покачивая ими и извиняясь. Получив в ответ только молчаливый грозный взгляд, парень направился дальше по коридору, где стены с грязного молочного оттенка плавно сменялись кремовым, бежево-розовым. Спустя минуты три ноги дошли до нужной двери. Парень выпрямился, подняв голову. Сердце встало, и Крис нервно сглотнул. Кофейные радужки затряслись от предупреждающей позолоченной таблички, на которой печатными буквами чётко была выгравирована надпись "Кабинет 23. Кабинет начальника". Внутри множество невидимых рук хватали сердце, лёгкие, противно сжимали их, не давали сделать и вдоха без натянутой боли, словно ребро вот-вот готово было проткнуть лёгочный мешок где-то справа. Пухлые губы приоткрылись, а брови поднялись. Боязно. Человек, что сидит там, мог прикопаться к чему угодно, такая уж у него была трепетная натура. Страшно. Ладони в карманах брюк нервно сжались в кулаки. Крис вздрогнул, тяжесть с тела сняло напряжённым током. Его плечи опустились, и он, прикрыв глаза, запрокинул голову, глубоко вдохнув, заполняя воздухом пространство в груди. Пора. Он постучал пару раз по кожаной поверхности. Приглушённый звук раздался под костяшками. Из кабинета послышалось глухое "войдите". Внутри перехватило, замерло, и ослабленной рукой парень опустил ручку, отворяя тяжёлую дверь. Внутри кабинет был покрашен морским синим цветом. На полу аккуратно выложен рыжеватый паркет, на котором без единой складочки лежал огненно-красный ковер с позолоченными краями, а на потолку висела хрустальная, сверкающая в свете лучей утреннего солнца люстра. К стенам прижались три больших шкафа и тумбочка со стоящей на ней фарфоровой вазой, облепленная со всех сторон голубыми волнами орнамента, над которой висело узорное блестящее от вылизанной чистоты зеркало. Посередине комнаты солдатом стоял тёмный стол. На правом краю расположилась квадратная пожелтевшая железная коробка, называемая компьютером. На другой же аккуратно лежала небольшая стопка бумаг, а рядом в своих поставках мирно стояли золотые перьевые ручки. Из окна позади стола плавно вылетал ветер, покачивая белую тонкую тюль и лазуритовые бархатистые шторы. За столом устроился мужчина пятидесяти лет. На его толстом теле уже давно не сходился пиджак, поэтому начальника последние лет десять никогда и не видели в застёгнутом жакете. Его округлое от жира лицо легко можно было спутать со свиньим. Нос его скрючился пятачком, а обрывистые приглаженные светлые волосы походили на общипанную солому у чучела на огороде. Пухлые неказистые губы его недовольно выпятились, а мохнатые, как гусеницы, брови сердито свелись к центру. Он всегда смотрел на людей блестящими синими глазами, которые, вопреки их прекрасному глубокому цвету, излучали хитрость, лицемерие и желание поиздеваться над каждым из рабочих. Например, над Крисом, не выплачивая ему единственному из всей команды корпуса премии. Да ладно бы эти премии, и без них бы он прожил, только часто он лишался зарплаты из-за своей недостаточно "уважительной" миссии. Ведь кого он убивал? Обычных продавцов или охранников. Если жертва не важная личность, то ты, тот, кто его убивает, фактически, никто. Ты тот, кто не имеет достойного уважения среди членов банды. Ты тот, кто является жалким щенком, который максимум, что может, это только покусать жертву. Ты тот, кого бы из волчьей стаи давно бы выпнули, но появившийся среди человеческого народа когда-то несколько веков назад гуманизм не позволял открыто прогнать неудачника из команды. Хотя вины парня тут вовсе и не было. Миссии назначаются людьми, стоящими повыше самого начальника, и Крис никогда не понимал, почему ему, давно работающему в профессии, до сих пор ставят что-то простое, подходящее для начинающих, а тому же Чонину, парню младше Криса на четыре года и вошедшему в профессию всего лишь каких-то два года назад, уже выдают такие интересные операции, которые Крису даже и не снились. Он ни разу не совершал никаких грубых ошибок. Самая большая и единственная была в его карьере только раз, и то случилась она пару дней назад. Парень замер у прохода. Начальник заворожённо наблюдал за фигуркой балерины на столе, оперев щёку о кулак и дотрагиваясь своими убогими пальцами-сардельками до её спичечно-узеньких позолоченных зависших в воздухе ручек. — Ну, здравствуй, Крис, — криво улыбнулся мужчина, поднимая свой прожорливый взгляд от изящной статуэтки на столе на вошедшего перепуганного парня. Крис чуть поклонился в знак уважения. Или в знак унижения? — Здравствуйте, Мистер Фрайт, — сдержанно проговорил он, крепко сцепив напряжённые ладони друг с другом. Начальник усмехнулся. Ему понравился этот жест, а Крису не очень. — Присаживайся, — мужчина указал на стул по другую сторону стола. Крис сел ровно, выпрямляя спину и плечи, однако те норовили с лёгкостью прогнуться под масляным тяжёлым взглядом маленьких противных глаз. — Я хотел с тобой кое о чём поговорить. Роковые слова, которых Крис и ждал. Начал мистер Фрайт достаточно серьёзно, что на секунду удивило парня, но потом начальник всё равно улыбнулся своей свинской ухмылкой. Крис даже выдохнул в душе. Но парень и не мог расслабиться полностью. О чём он хотел поговорить с ним? О чём? "Ну не томи!" — бегало и кричало внутри с ума сошедшее сердце. А начальник только молчаливо подвигал губами из стороны в сторону, скрепив плотно свои ладони в замок, всматриваясь куда-то в стол. Ещё чуть-чуть, и он бы прожёг в нём дыру. — Я назначил тебе девушку, видел? — поднял взор мистер Фрайт. Крис отвёл глаза и неуверенно кивнул, а через пару секунд втащил себе мысленный подзатыльник за мальчишескую робость. — Неожиданно, верно? С учётом того, что тебе я ни разу в жизни девушек не доверял. Уж невольно не твоё это занятие, — усмехнулся начальник, потянувшись за пером. Крис готов был прям тут сморщить нос от неприятных слов, но совесть решила не рисковать открыто показывать эмоции. Мистер Фрайт взял перо, прокручивая его в своих руках. Парень уставил глаза на вращающуюся в чужих руках письменную принадлежность. Мужчина томил. Сильно томил. Игрался с нервами невинных людей и сжимал внутри все органы одним лишь молчанием. Но наблюдение за движениями хрупкого пера вытаскивало сознание из пресса паники, переключая внимание на что-то безобидное, бесконечно повторяющееся, медитативное. — Но это не просто девушка. Крис недоумённо сдвинул брови, вздрогнув от внезапного возвращения в реальность. — Это дочь нашего главного начальника, главы всей этой мафии. Крис удивился, однако выдал это только лёгким поднятием бровей, а не отвисшей челюстью и округлившимися глазами. Вмиг он задумчиво сузил глаза. Противоречивая мысль взбрела в голову. — Но... он же умер несколько лет назад, — проговорил Крис, переместив взгляд на солдатиком стоявшие на полках тёмно-шоколадных шкафов книги и папки. — Нет, он не умер. Просто мастерски скрывается, — сказал мистер Фрайт, положив измученное вращениями перо на бархатистый морского сине-зелёного цвета настольный коврик. Крис не понял. — Как это Артур Андерсон не умер? — спросил он, озадаченно уставившись на мистер Фрайта. Начальник потёр руками лицо. Нет, скорее жирную морду, под челюстью которой ошейником висел слой не просто второго подбородка, а, наверное, целого их десятка. — А вот так. В той аварии была ложная смерть. Он сымитировал свою смерть. — Но зачем? — сдержанно недоумевал Крис, приподняв плечи. Мужчина вздохнул. — Мы не знаем. — признался мистер Фрайт, — но то, что он это сделал — факт. Начальник немного помолчал, недовольно уставившись на золотое перо, а потом поднял голову, продолжил. — Ты же пришёл работать, когда он был ещё жив. Ты его не помнишь? — спросил он парня. Крис засомневался и задумчиво отвёл взгляд в сторону. Помнил ли он его? Артур Андерсон... Каким его запомнила память Криса? — Н-нет, не помню... — тихо проговорил он, не вспомнив даже силуэта названного человека. Невидимая оплеуха прилетела в щёку. — Ну такого, высокого, в шляпе с красным пером, — начальник стал изображать шляпу, рисуя указательным пальцем окружность вокруг своей головы. Мыльные картины стали всплывать в сознании парня. Человек в длинном пальто ледяного серого цвета, с огромной дорогой шляпой и большим покачивающимся от ветра острым вишнёвым пером, а также серебрящиеся от возраста пряди, которые идеально сочетались с его пыльными волосами и янтарными глазами. Да, это был он. Только этот человек носил дымчатую шляпу с красным, как кровавые розы, длинным пером. — Да, да, помню, помню, — покивал головой парень, сцепив руки в замок на своих сдвинутых коленях, сжимая пальцы и впячиваясь ногтями в кожу на тыльной стороне. — Во время своей поездки в другой город он сымитировал утопление, при этом убив несколько матросов, которые с ним были на корабле. — Как это? Он сломал корабль? — Не совсем, — проговорил мистер Фрайт, опустив голову. — Он повернул корабль в место шторма, и при этом корабль затопило, а сам он выжил. Крис озадаченно приподнял губу. — Что за глупости? Как он смог выжить в шторм? — изумился парень, раскинув руками. — Это Артур. Он всегда был необычной личностью. Мистер Фрайт задумчиво посмотрел на потолок, проведя глазами по тёмно-синей поверхности и хрустальной узорной люстре, отбрасывающей бледные рассеянные блики. Крис неслышно вздохнул, уставившись на бедное золотое перо, мирно устроившееся на столе, под неказистыми руками-колбасами. — С учётом того, что он сымитировал свою смерть, то да, это необычно, — усмехнулся парень, почесав затылок. — Нет, ты не понимаешь! — начальник вскинул голову и гневно стукнул по поверхности стола. Громкий звук разразился молниями по всему кабинету. Крис и золотое перо одновременно подпрыгнули, а начальник приподнялся на руках, нависая над столом. Свиная рожа обидчиво сдвинула толстые мохнатые светлые брови. Крис чуть отклонился назад, уткнувшись спиной в твёрдую спинку стула. — Это очень необычный человек! — воскликнул начальник, всплеснув руками и чуть было не упав на стол своим большим телом, — Он величайший! Никто пока не смог его переплюнуть! Никто! Парень сдвинул брови. — Его уважали все. Никто не мог и подумать о нём плохо, ибо его уши и глаза были везде-е-е, — начальник поддался вперёд и поводил пальцев в воздухе, очерчивая круг перед глазами парня. В этот момент Крис сдержал порыв полностью вжаться спиной в стул и только слегка жмурил глаза, когда плотный указательный палец с широким уродливым ногтём, огибая круговую трассу, приближался к лицу. — Что же в нём было такого, что его считают великим? — спросил парень, всё ещё не укладывая в голове полную картину про "погибшего" главу. — Это сложно объяснить, — помотал головой мистер Фрайт. — Он был великолепным! Он умел ловко прогинать ситуацию под себя и выводить из неё максимальную выгоду. Внук нашего знаменитого основателя, Аластора Андерсона, который вытянул нашу банду из кризиса, который затащил нашу банду на второе место в рейтинге, который... Мистер Фрайт замолчал, поджав губы. — Который просто волшебник в прямом смысле слова. Крис глядел на мужчину, оперев локоть о стол и подперев щёку кулаком. Но после скудных восхищённых слов мистер Фрайт резко выдохнул через раздутые ноздри пятачка. На миг показалось, что из них вышел горячий дым. — Но он изобразил свою смерть, после чего наш статус как банды сильно упал в глазах других банд, — процедил сквозь зубы начальник, вжав ладони в поверхность стола. Парень задумчиво опустил глаза, шевеля шестерёнками внутри черепа. — Потому что только из-за Артура нашу банду уважали, — вслух подумал Крис. Начальник согласно кивнул. — Но он не умер. Он просто сбежал от нас... — проскрипел мистер Фрайт, яростно поджав свои несуразные маленькие губы. Крис вяло кивнул. — Поэтому я поручаю тебе убить его единственную дочь. Крис задумался. Радостная мысль проскакивала по всему мозгу, отдаваясь приятным напряжением в теле. Ура, впервые достойное задание, за столько лет! Она прыгала, повторяя одни и те же слова заново и заново, как заевшая пластинка, как маленький зверёк, бесконечно пищащий от счастья. Но вместе с ней, неугомонным попрыгунчиком, в центр мозга присела тяжёлая дума, не умолкающая об Артуре Андерсоне. Она неторопливо собирала пазл воедино, выкладывая общую картину. Однако кое-каких деталей не хватало. Парень мешкался. "Спросить или не спросить?" — пульсирующей болью отдавался в голове вопрос. И ответ был очевиден. Думе нужны детальки пазла, чтоб собрать полную картину. — Эта банда передавалась из поколения в поколение, верно? — спросил Крис, приподняв голову. Мистер Фрайт кивнул, утвердительно промычав. — Но почему Артур не передал своей дочери банду? Разве она не должна была стать... — Крис взмахнул руками в воздухе, подбирая подходящие слова, — главой мафии? Мистер Фрайт вздохнул, усаживаясь на стуле поудобнее и переплетая свои пальцы в замке, потопав задумчиво носком о пол, уставив взор куда-то в дымчатую клавиатуру. — Дочь родилась ангелом, что непривычно для нашего поколения, — наклонил голову мужчина, перестав топать туфлей. Крис помолчал пару секунд. — Что значит "ангелом"? — задумчиво проговорил Крис. Начальник вздохнул, выпрямился. — Когда она родилась, то упала звезда, — медленно и серьёзно начал он. — К тому же, она никогда не кричала в детстве, но и спала совсем немного, что детям вовсе не характерно. "Какие глупости. Как такое возможно?" — усмехнулся про себя парень, находя забавным каждое сказанное важным тоном слово. Почему же люди верят в простые совпадения? Это же так смешно. — Но, сам понимаешь, такой девчонке нечего делать тут, в банде. Крис кивнул. Душа была спокойна. С плеч слетели тяжёлые булыжники острой тревоги. Хорошо, что жизнь оберегла её от этой кровавой участи. Хорошо, что жизнь вообще хоть кого-то смогла уберечь от этого места, засасывающего всех, как огромный непобедимый ураган, попадающих людей. — Они как только не старались её заляпать. — мистер Фрайт замахал руками то в одну сторону, то в другую, — и старались приучать её к тому, что смерть это нормально, и давали ей в качестве игрушек пистолеты, и били по рукам, когда та делала что-нибудь хорошее. Да даже в отчаянии прибегали к помощи самого дьявола, да та только его отгоняла, вызывая сильный ветер на улице, — махнул рукой начальник. Крису хотелось смеяться. Как такой серьёзный взрослый человек может нести такие сказки? Парень давно был знаком с мистером Фрайтом. Начальник, конечно, не отличался умом и хорошими качествами, всегда вёл себя по-свински, хрюкая над своими несмешными шутками и жадно зацеплялся глазами за каждую купюру в чужих руках или монетку, но такого бреда он ещё не нёс в своей жизни никогда. Может, невыспался? Хотя выглядит он очень даже хорошо, как и всегда. Даже на распухшем от жира теле с иголочки всегда смотрелись каждый шовчик и ниточка, но запах странных духов, которые, казалось, были куплены в ларьке напротив дома, портили всю его идеальную картину, отвратительно сочетаясь с выглаженным воротничком и гладким галстуком. Это Крис тут не спит ночами и выглядит на утро как задолбавшаяся от жизни панда, что даже порой приходится замазывать чёрные пятна тональным кремом, дабы не напугать ими своих коллег. А мистер Фрайт всегда спит хорошо и крепко, тут даже сомневаться не надо. Парень ещё немного помолчал, пробежавшись глазами по краю стола, пока начальник наблюдал за его задумчивым лицом. — К какому сроку я должен от неё избавиться? — выдал холодно Крис. — Чем скорее это произойдёт, тем будет лучше для всех нас, — выдохнул мистер Фрайт. Крис кивнул, уставившись на застывшее золотое перо. Брови сосредоточенно сдвинулись. Внутри в ожесточённой схватке сцепились между собой овечья доброта и волчья обязанность выполнения работы под угрозой расстрела. Но парень будет действовать как привык, как и делал во все свои года работы. — На этом всё, Крис. Можешь идти, — слова начальника прозвучали как гром в дождливую погоду. Крис стремительно встал, желая как можно скорее покинуть пропитанный масляным гадством кабинет. — До свидания, мистер Фрайт. Задание будет выполнено в кратчайшие сроки, — кинул напоследок парень, поскорее дотронувшись до сверкающей ручки и нечаянно порывисто открывая дверь, манящий путь на свободу. — Ты лучший работник, Крис, — заботливо проворковал начальник. Крис только поморщил нос, тихо фыркнув, стряхивая с себя отвращение и пропитанное масляной ложью чириканье начальника, когда дверь закрылась, отделяя парня и мужчину друг от друга деревянной стеной.

***

В кабинете, где к стенам прилипли еловые фактурные обои, и только ажурная настольная лампа озаряла комнату, сидел парень лет двадцати-девяти. Смольные пряди выпадали из чёлки наклоненного над бумагами человека. Пером он старательно выписывал буквы, которые складывались в слова, а слова — в предложения. Сосредоточенные узкие лисьи глаза проходились по каждому миллиметру бумаги, заполняя чернильным текстом всю её поверхность. Он сидел за тёмным столом, опершись лбом о костяшки пальцев, внимательно заполняя лист. Его небольшие, но аккуратные губы с пухлой нижней и утончённой верхней сосредоточенно напряглись, чуть приоткрылись. Верхняя пуговица его атласной угольной рубашки была расстёгнута, открывая вид на гладкую чистую кожу у основания шеи. Парень скрестил ноги в чёрных брюках, согнув их в коленях. В дверь постучали, и парень поднял голову, немного вскинув прямые аккуратные брови. Дверь проскрипела, и через порог перешагнул парень с волосами цвета пыльной розы. Только что горбившийся за столом человек выпрямился, а губы растянулись в широкую улыбку. — Привет, Крис, — доброжелательно протянул он, протягивая к вошедшему руки. Крис озарил комнату своей радостной улыбкой, подошёл, обогнул стол, приблизившись к парню в обсидиановой рубашке и легонько обнял его за плечи, в то время как тот обхватил талию Криса, прижимая его к себе и щекой упираясь в живот. Приятное тепло разлилось из центра соприкосновения по всем конечностям и органам. Крис прижал свои ладони к широким плечам друга чуть сильнее, слегка наклонив голову и уткнувшись носом в макушку гладких, идеальных, пахнущих мужским шампунем волос, прикрыв глаза. Мягкая волна расслабления проплыла по телу, и вся напряжённость мигом улетучилась. — Что делаешь? — спросил Крис, приподнимая голову и пробегаясь глазами по желтоватой поверхности бумаги, на которой поселились чернильные каллиграфические буквы. — Письмо пишу, — потёр глаза парень, выпуская Криса из объятий. Стало как-то холодно. — Опять поддельное? — Так Хёнджину назначили встречу с каким-то важным человеком, и он должен будет передать это письмо ему, — проговорил парень, задрав голову вверх, сверкающими в свете единственной настольной лампы глазами смотря на своего товарища. — Да? — изумился Крис. — Да, — утвердительно кивнул парень. На парня нахлынула волна обиды. Встреча с важным человеком и передача поддельного письма. Один из ключевых моментов на пути к цели, которую поставил временный глава. А у него всего лишь девушка погибшего главы... Ну как погибший? Мистер Фрайт яро утверждает, что живой и странствующий где-то по бескрайнему необъятному миру, но Крис в это не верит. Не может человек выжить в шторм. Не может. — Вот мне бы так... — мечтательно вздохнул Крис, оперевшись руками о стол с еловым бархатным ковриком на его поверхности, понурив голову. — А у тебя что? Опять мимо? — спросил товарищ, вставляя перо в своё законное место и отодвигая важную бумагу в сторону. — Ну-у... я не понимаю, пролёт ли это опять или нет, — пожал плечами Крис. Товарищ сдвинул брови. Сердце Криса на секунду перестало работать. — Кто у тебя? — спросил он, дёрнув головой вверх. Невидимая верёвка перевязала лёгкие, закрепив неразвязным узлом. — Девушка... Парень прыснул, резко опустив голову, зажмурившись. — Это не смешно, Ёнхён! — возмущённо посмеялся Крис, подняв огорчённо брови. Парень, названный Ёнхёном, с трудом поднял голову, зажимая рот рукой и стараясь не рассмеяться в голос. Он попытался как-то прокомментировать новость, начиная выговаривать буквы, но останавливаясь, когда смех мог вот-вот прорваться наружу, и даже осилился посмотрел на Криса, постарался опять разжать угловатые губы, но не смог, и снова молчаливо попалился, чуть не съезжая со стула на пол. — Да смейся ты уже, я всё понял, — посмеялся Крис, махнув на товарища рукой. Ёнхён громко рассмеялся. Его прекрасный слуху смех разбежался по комнате. Так смеются именно звёзды. Вот товарищу смешно, а Крису не очень, хоть парень и не мог не посмеиваться рядом с другом, с которым просто невозможно грустить! Ёнхёна он знал очень давно. Знал ещё до того, как попал в смутный круговорот преступлений. Знал ещё до того, как познакомился со всеми остальными. Знал ещё до того, как обрёл тут семью, которую создал сам Ёнхён. — Но она, как я понял, необычная что ли... Дочь Артура Андерсона как-никак, — проговорил полушепотом Крис, взмахнув в раздумьях рукой. И старший товарищ всё услышал. Смех перестал звучать из его уст. На смену пришло молчание, жмурившиеся от забавы очерченные азиатским веком глаза чуть не выпали из орбит, а лицо вытянулось, сдерживая готовую вот-вот упасть нижнюю челюсть. Молчание опустилось между этими двумя. И Крис не мог понять, хорошо ли это или плохо. Он никогда раньше не видел товарища настолько удивлённым. Он смотрел на друга, чертыхаясь внутри от неизвестности. Но чертыхание почему-то не было больным. Душа не стукалась изо всей силы о внутренние стены, не получала трещины от столкновений и ток не пробегался шипами по всей груди и конечностям. Что-то приятное сидело там, внутри. Что-то обнадеживающе, что-то счастливое. — Ты серьёзно?.. — с трудом подал голос Ёнхен, прикрывая рот рукой, чтобы челюсть точно не отлетела. — Да, серьёзно, — кивнул Крис, поджав пухлые губы. Ёнхён отклонился назад. На его лице застыла ошарашенность. — Сузь глаза, а то, чувствую, они скоро выкатятся на пол. Ёнхён похихикал, зажмурив глаза. Крис мягко посмеялся. Успокоившись, друг уставился на парня. Он помолчал пару секунд перед тем, как сказать своё слово, но эти секунды длились вечность, успев перевернуть внутри души всё с ног на голову и навести бардак. — Крис, ты хоть понимаешь, какое важное дело тебе досталось? — спросил серьёзно Ёнхён, приподняв немного уголки губ в легкой улыбке. — Понимаю, — покивал головой Крис, переведя глаза на бархатную часть стола, медленно проведя но ней двумя пальцами, наслаждаясь приятной мягкостью материала. "Но какой смысл в том, чтобы убивать дочь умершего главы?" — спросил себя Крис. — Что-то не так? — озабоченно спохватился Ёнхён, заглядывая в туманные задумчивой пеленой глаза друга. Крис переметнул взгляд на друга, а потом вернулся к разглядыванию бархатного коврика. — Какой смысл убивать дочь умершего человека? — сказал вслух он. Ёнхён задумчиво хмыкнул. — Наверное в том, что этот "умерший" выйдет на свет, если у него отберут его самое драгоценное, — подумал друг. — Но он не мог выжить в шторм в море! — возмутился сдержанно Крис, дернув головой. — Ну а мало ли мог, мы же его не знаем, — пожал плечами Ёнхён. Крис оторвался от стола, переводя взгляд на товарища. — И вообще, откуда ты знаешь про это? — спросил парень. — А ты думал, что я не знаю? — добро ухмыльнулся товарищ. Крис махнул на него рукой, закатывая глаза, а Ёнхён расхохотался. — Научи меня тоже всё слышать и видеть, — усмехнулся парень. — Это приходит с опытом, брат. Тишина окутала комнату. Крис посмотрел на письмо, которое Хёнджину придется передать в своей миссии. Иголка давящего непонимания и радости за друга кольнула в тонкую стенку сердца. — Впервые в жизни ты не лох! — радостно всплеснул руками Ёнхён, посмеиваясь, обхватив талию друга и крепко прижимая к себе. Крис только смущённо посмеялся. Однако на душу выплеснули стакан яда, состоявший из гадкой горечи и ноющей обиды. Столько лет ему назначали такие простые задачи в роде убийства кассира или отвлечки охраны. И каждый раз ему становилось не по себе, когда ребята в полыме интереса задавали один и тот же вопрос, который звоном могучего колокола позора противно бил по ушам: "Кто у тебя?" Крис мешкался, сомневался, готов был хоть сейчас провалиться под землю или спрыгнуть с окна, сгорая от жгучего пламени стыда, но каждый раз только произносил позорную миссию вслух, раздирая душу внутри острыми когтями досады, непонимания и ненависти не то к себе, не то к тому, кто распределяет эти дурацкие задания между работниками. — Я тебя поздравляю, брат! — радостно похлопал его по спине Ёнхён. Крис улыбнулся. Может, всё не так уж и плохо? — Спасибо, Брайан, — благодарно проговорил парень. — О боже, только не это! — закатил глаза Ёнхён, переместив ладонь со спины на бок, пощекотав друга. Крис мигом сжался, жмурясь от смеха и хватая запястье товарища. — Обожаю это имя, — похихикал Крис, крепче сжимая руку друга, чтобы та не успела ещё что-нибудь пощекотать и заставить Криса хныкать от смеха. — Ненавижу это имя, — усмехнулся Ёнхён, хватая запястье товарища в ответ. — Ой, ой, ой, какие страсти, — чей-то голос заговорил одновременно со скрипом. Из другой двери, расположившейся рядом с деревянным стеллажом, заполненным разноцветными книгами и папками, вышел парень. Чёрные волосы, подстриженные в маллет, лежали ровной уложенной причёской. Его чуть округлое с пухлыми щеками лицо, небольшие гибкие губы, большеватый закруглённый носик и с виду мягкое, но на самом деле крепкое тело заставляли окружающих видеть в нём медвежонка, чем часто пользовался Ёнхён. Крис любил видеть, как друг закатывает глаза, но смущённо улыбается, когда Ёнхён называет его "медвежонок", "мишка" или "мишутка". Сегодня они оба, кажется, сговорились, потому что вошедший парень лет тридцати был одет точно также, как и его друг: похожая фасоном угольная рубашка с закатанными наполовину рукавами и такого же цвета брюки. В кабинет он вошёл с нежно-лимонной электрогитарой, висевшей у него на плече благодаря чёрному кожаному ремню. — Сонджин, хаюшки! — широко улыбнулся Ёнхён, расправляя теперь руки в сторону другого товарища. — О не-ет, не-ет, без обнимашек, — отмахнулся Сонджин, брякнув железными браслетами. — Ну Сонджи-и-ин, — протянул парень, наклоняясь к нему, но не желая отрывать задницу от стула с мягким тёмно-зелёным сиденьем. — Ну ми-и-ишка. — Крис, как ты? — спросил гитарист и подбочился, переместив взор блестящих добрых глаз на младшего друга, проигнорировав слова Ёнхёна, но всё-таки не сумев не улыбнуться уголком губ. Его голос успокаивал. Голос гитариста Крис считал голосом своей надежды, спокойствия. Тон Сонджина почти что никогда не поднимался, даже если парень очень сильно злился или удивлялся. Под него Крис даже пару раз засыпал, проваливаясь в крепкий сон. Об этой слабости парень не хотел рассказывать им, но ребята и сами знали эту особенность их младшего друга, и иногда, когда им всем приходилось ночевать в одной комнате, умело этим пользовались: Сонджин что-то бесконечно рассказывал, убаюкивая льющимися нитями голоса сознание товарища, а Крис не сопротивлялся, погружался с головой в мир снов, не открывая глаз до самого рассвета. — Да ему тут такую даму назначили! — всплеснул руками Ёнхён, подпрыгнув на стуле. — Да ну! — сдержанно проговорил Сонджин, наклонившись вперёд к угольноволосому другу. — Да-да-да! Я тебе серьёзно говорю! — энергично закивал товарищ в обсидиановой рубашке. — А что с ней, что она такая необычная? — спокойно спросил Сонджин, подхватив гитару за гриф. — Она... а что с ней? — Ёнхен повернулся к Крису, скукурузив задумчивое лицо. Крис прыснул. — Она- — А, вспомнил! — воскликнул парень и повернулся вновь к гитаристу, — Она дочь Артура Андерсона! Глаза Сонджина резко округлились, а губы сжались в изумлении. — Чего?! — удивился он, приоткрыв губы. — Да-а-а, — гордо проговорил Ёнхён, надменно приподняв голову и прикрыв глаза. — Вау, Крис, я тебя поздравля-яю, поздравля-яю, — протянул гитарист с довольной улыбкой, шагнув к парню, потрепав того по голове. Крис довольно зажмурился, хихикнул. Всё не так уж и плохо. И это подтвердили старшие товарищи. — А наш-то дружище растё-ё-ёт! — по-родительски гордо проговорил Сонджин, выпрямившись и положив руки на пояс. — Да-а, — протянул таким же тоном Ёнхён, переметнув взгляд на младшего друга. Крис счастливо улыбнулся. Из той же двери, откуда появился Сонджин, вышел ещё один парень. Этого человека невнимательные коллеги часто путали с Сынмином. Шоколадные короткие волосы были немного взлохмачены, однако смотрелись прекрасно с расстёгнутой дымчатой жилеткой и свежей белой рубашкой. Несмотря на его слегка скошенные к центру глаза, они смотрели проницательно, умея проникать иногда даже в самые недры души. Невзирая на диагноз "эзотропное зрение", который ему поставили в самом детстве, они не смотрелись уродливо. Эту особенность замечали только самые глазастые, или те, кому парень рассказывал о своих изюминках. Но для Криса они были родными. Тёплый глубокий коричневый, почти чёрный, цвет радужек, выразительные брови, широкий, но аккуратный подбородок и утонченный, как маленькие серебряные колокольчики, голос, идеально переплетающийся со струнами вьющихся в воздухе мелодий из пианино — вот каким он его запомнил. Он вошёл в комнату, пробежал глазами по окружающим предметам и зацепился взглядом за Сонджина. — А чё с гитарой? — выгнул бровь парень, скрестив руки. — А чё без синтезатора? — гитарист зеркально выгнул бровь и скрестил руки, сжав губы уточкой. Вошедший пианист прыснул. — А я-то думал, куда это твоя гитара пропала, а ты, оказывается, так боишься за неё, что аж с собой потащил, — посмеялся он своим звонким голосом, прикрыв веки. Крис мягко улыбнулся. — Привет, Вонпиль, — негромко поздоровался он. Парень перевёл взгляд с улыбающегося гитариста на скромно устроившегося в сторонке парня. — Привет, волчонок, — приветливо улыбнулся он, помахав большой ладонью. У Вонпиля была интересная особенность, которая очень нравилась Крису: называть всех дорогих людей животными. Именно ему пришло в голову, что Ёнхён похож на рыжего хитрого, но верного лиса, Сонджин — на пушистого милого мишку, а Крис — на серого умного волка, но называл он всегда младшего друга ласково "волчонок".  — А ты знал, что нашему младшенькому дали наконец престижное задание? — сразу вспыхнул Ёнхён, спрыгнув со стула на ноги. — Да-а, у него жертва — девуш- — У него дочь мафии! — перебил гитариста Ёнхён, радостно подпрыгивая на месте, крепко хватая пианиста за руку. — Что-о-о?! — вытянул лицо Вонпиль и прикрыл рот рукой, переметнув взор на Криса. — Да-а-а, представь! — широко улыбнулся Ёнхён, жмуря глаза, стиснув зубы от радости. — Обалде-е-еть, поздравляю! — улыбнулся до ушей пианист, подзывая ладонью Криса к себе. Парень, поняв знак, сделал три шага вперёд, оказавшись в крепких объятиях Вонпиля и прижимаемым со спины радостным Ёнхёном и правого боку довольным Сонджином. Крис облегчённо выдохнул, свалив с души валун негодования. Напряжённое тело окутало тепло, расслабляя мышцы. В душу взобрались нежные нити любви, развязывая сковавший лёгкие крепкий канат, постепенно растворяя его и освобождая грудь от неприятной тесноты. Эти парни являлись неотъемлемой его частью. Они его семья, его опора. Они те, кто помогли парню прижиться в профессии. Они те, кто никогда не бросит. Они те, кто развеселят даже в самый грустный день. Они музыканты группы Day6, выступающие в кафе "Четвёрка воронов". Они его друзья, превратившиеся в старших любимых братьев. Они часть его драгоценностей. Они его юношество. Они его всё. — Кстати, как ты так облажался? — внезапно спросил Вонпиль, приподняв голову. — Ты про что? — недоумевал Крис, столкнувшись с глядящими на него горько-шоколадными блестящими глазами. — Про камеру. — А... Крис опустил взор и пожал плечами. Он не хотел вспоминать этот случай, за который получил вчера по шапке, хоть и не считал эту оплошность позорищем, который не стоит упоминать. — Ну ничего. В следующий раз мы тебя так замаскируем, что тебя даже родная мать не узнает. Крис хихикнул, а пианист отцепился от групповых объятий и достал из-за спины три аккуратные кисти для макияжа. — Ты что, их в заднице таскаешь? — изумился Сонджин, тоже отпуская Криса и прицепившегося к младшему Ёнхёна. Пианист перевёл спокойный взгляд на парня. — Ага, конечно, прям так с ними и хожу, — сатирически проговорил Вонпиль, помахав гитаристу кистями. Пианист повернулся к Крису, смотря на младшего уже не насмехающимися, какими смотрел на товарища, а тёплыми, обволакивающими тело приятным расслаблением радужками глаз. — Ну, Вонпиль, твори! — энергично проговорил Ёнхён, стиснув зубы в ожидании начала покраса, отпустив парня. Крис присел на стул, на котором сидел десять минут назад старший товарищ, и прикрыл веки. Ёнхён одним взмахом раскрыл шторы, впуская жаркие лимонные лучи солнца внутрь комнаты. Они отскакивали от тёмных обоев, прыгали по полкам с книгами и папками, присаживались на щёки, лоб, скулы, волосы и глаза друзей. Вонпиль повернул лицо Криса на себя, а Сонджин достал из шкафа деревянный тёмно-мятный ящик и поставил его на стол, рядом с важными бумагами, на которых недавно старательно чертил слова Ёнхён. Когда Вонпиль откинул крышку сундука, на свет показались разные косметические средства: тональные крема разнообразных оттенков, две пудры, ещё больше оттенков помад, одна коробочка румян, три палетки теней (блестящая, матовая и яркая), консилер и три туши с разными насадками. Сонджин присвистнул. — Девочки увидели, обалдели бы, — усмехнулся он. — Хах, они бы обзавидовались до посинения, — поддержал мнение друга пианист. Ёнхён посмеялся, выключив настольную ажурную лампу. Вонпиль достал влажную салфетку из деревянной, украшенной маленьким павлином квадратной шкатулки, провёл ею под глазами Криса и нахмурился. — Ты опять ночью не спал? — строго спросил он, уткнувшись недовольным взглядом в показавшиеся синие пятна. Крис проскулил, надув губы уточкой. — Эх, вот как тебя заставить спать, а, вот скажи? — пробурчал пианист, помотав недовольно головой, стирая слой косметики и под вторым глазом. — Не знаю... — виновато проговорил парень. Вонпиль огорчённо вздохнул, положив вымазанную салфетку на стол и набирая свой тональный крем на специальную кисть с чёрной, как уголь, рукояткой. Он мягко провёл ею под одним глазом, равномерно распределяя косметическое средство по коже, а потом перешёл на вторую сторону, проделывая те же самые операции. Убедившись в том, что вся усталая синева скрылась под кремом, пианист достал из сундука круглую пудру, раскрыл её и похлопал мягкой подушечкой по свеженанесённому тональному крему. Сдув остатки, Вонпиль дотронулся кончиками длинных изящных пальцев до скул и края челюсти Криса, повернул голову парня сначала направо, а потом налево, всматриваясь в область, где под слоем маскировки молчаливо сидели так сильно ненавистные им мешки. Особенно сильно он злился, если они были у младшего друга. — Так-то лучше, — довольно сказал Вонпиль, выпрямляясь и складывая косметические средства на свои места, в позеленевший сундук. Крис открыл глаза и посмотрелся в маленькое зеркальце, которое протянул ему Ёнхён. Синие пятна бесследно пропали. — Вонпиль, ты волшебник, — заворожённо проговорил парень, любуясь отсутствием последствий недосыпа. — Нет, я просто умею делать макияж, — отмахнулся пианист, складывая закрытый сундук обратно в шкаф. Дверь у шкафа открылась, и из неё выглянул четвёртый участник музыкальной группы. Барабанщик (судя по крепкой хватке светлых барабанных палочек в руке) выглядел моложе всех, несмотря на то, что этому парню через четыре месяца должно стукнуть двадцать восемь. Его пухлые щёчки, небольшие губки, похожие на бантик, и торчащие ушки отнимали от его настоящего возраста лет семь, однако вытянутое лицо немного улучшало ситуацию, и не давало милым чертам лица уменьшать его настоящий возраст лет на десять. Добрый и отзывчивый, как щеночек, он скромно выглянул из проёма двери, и, убедившись, что в кабинете среди людей только свои, смело зашёл в комнату. Сегодня он надел белый пушистый свитер, к которому Крис обожал прижиматься, и белоснежные прямые джинсы. — Доун, ну ты сегодня как снежок! — хохотнул Сонджин, в первые секунды положив ладони на приятную текстуру кофты. За ним следом подошёл Крис, поздоровавшись с улыбкой и обхватив руками барабанщика, зарываясь носом в пушистое плечо, поглаживая ладонями мягкую спину. — И тебе привет, Крис, — проговорил низким голосом парень, названный Доуном. Барабанщик потрепал волосы Криса, но тот его не собирался отпускать, а только промурлыкал, крепче обнимая парня и глубже зарываясь носом в мягкую на ощупь пушистую ткань кофты. — О-о-ой, зря ты надел этот свитер, — протянул Ёнхён, подбочившись. Доун только добро посмеялся, погладив Криса по спине. Парню пришлось всё-таки отпустить своего друга, потому что вся группа собиралась на главную репетицию перед выступлением с новым альбомом, о чём и напомнил Доун, а Ёнхён схватился за голову, Вонпиль вытянул в удивлении рот, а Сонджин забегал глазами по потолку, засуетился. Доун поджал губы, раскусив их игру, а игроки задорно засмеялись. — Помним мы, помним, — сказал сквозь смех Сонджин, приобнимая товарища за плечи. Все четверо развернулись к двери, заведя беседу, где из слов Крис выхватывал только названия музыкальных инструментов, что-то связанное с песнями и забавными людьми, которые посещали кафе, где выступали парни. Один за другим коридор по ту сторону деревянной преграды высасывал друзей из комнаты. Напоследок в проёме двери остановился Вонпиль и повернулся к одиноко стоявшему парню. Он уставил на него указательный палец, сцепившись взглядом своих больших суженных глаз с блистающим белыми звёздами счастья глазами Криса. — Когда надумаешь идти на миссию, звони, — пианист одновременно согнул указательный, средний и безымянный пальцы, поднося руку к уху, изображая телефон. — Я тебе самую идеальную маскировку сделаю. Крис кивнул, озарив старшего друга белоснежной стеснительной улыбкой с выступившими ямочками. Вонпиль растянул губы в сияющей улыбке и скрылся за дверью. Парень остался в комнате один, и решил, что сегодня вечером пианист вновь воспользуется своими навыками макияжа.