Выбор за тобой

Ки Хун всегда плохо спал, но на третий день пребывания в апартаментах Ин Хо ему удалось погрузиться в сон и несколько часов отдохнуть. В середине ночи его разбудил Ин Хо. Какой-то звук, похожий на сдавленный крик, вытащил Ки Хуна из сна и заставил испуганно вздрогнуть. Он поднял голову и посмотрел на Ин Хо, что тоже был выбит из дрему и сидел на кровати ссутулившись. — Ты чего? — спросил Ки Хун, пытаясь рассмотреть его лицо в тусклом свете ночного светильника. Ин Хо не ответил. Его дыхание было ровным, но при этом таким тяжелым, будто он задыхался. Ки Хун приподнялся на локтях и заглянул ему в лицо. Тогда он увидел, что Ин Хо прижимает обе дрожащие руки к своей груди и надавливает на нее при вздохе. Он контролировал беспокойное дыхание. Со лба его стекал пот, взгляд был остекленевшим, как у мертвеца. — Ин Хо? — Ки Хун коснулся его плеча связанными руками, но тот не мог отвлечься. — Ты принимаешь таблетки? — Ин Хо кивнул. — Они при тебе? — он мотает головой. Неудивительно. Ин Хо, вероятно, избавился в апартаментах от всего, что могло бы навредить Ки Хуну. А вопрос был задан потому, что Ки Хун прекрасно знал, что происходит. Его тоже мучали эти ночные терзания, и он тоже время от времени принимал снотворное или успокоительное. Ки Хун мог бы безразлично отвернуться от него и продолжить спать дальше, но ему было слишком неудобно так равнодушно бросать человека, даже такого. — Тебе что, приснился страшный сон? — Ки Хун сжал его плечо, и тот замычал, будто прикосновение обожгло его. Он убрал руку. Ки Хуна тоже преследовали кошмары. В первый год жить было невыносимо, и нормального сна ему было не видать. Со временем стало немного легче, потому что бессонница настолько истощила его организм, что сознание переутомилось, и больше не могло сжирать само себя. Кошмары снились ему периодически, но уже не изматывали так серьезно, как раньше. Больше, чем кошмаров, он боялся своих мыслей о том, чего он сделал и не сделал, о своей дочери, матери, первой игре, тех, кто умер там, и кто умирал сейчас. Ки Хун вдруг подумал, мучался ли Ин Хо от кошмаров? Страдал ли он от своих же мыслей? Ведь не мог он всегда быть таким жестоким и равнодушным ко всему живому, и к себе в том числе. Не мог человек, что так по-доброму улыбался на фото с женой, не иметь сердца вовсе. Ки Хун помнил, как он говорил о ней, и почему-то никогда не сомневался в искренности его рассказа. Ки Хун подумал, что, может, стоит надавить на эту тему, напомнить ему о ней, сыграть на его чувствах или попробовать вызвать вину. — Скучаете по жене? — спросил Ки Хун несмело. — Она давно умерла, — тут же ответил Ин Хо. Дыхание его сбилось. Он снова умолк и сосредоточился на своем состоянии. Ки Хун не чувствовал неловкости. Человек, сидевший сейчас перед ним, не заслужил его стесненности, но ему, все же, на какой-то миг стало его жаль. Взрослый мужчина, которого преследуют призраки прошлого, избавляя его от сна, и сейчас пытающийся тщетно взять себя в руки, отсчитывал секунды, когда ему стоит вздохнуть, задержать дыхание, а потом выдохнуть. — Ты в это время находился на играх? — Ки Хун, дайте мне время, — грубовато произнес Ин Хо, крепко зажав уши ладонями. — Пока ты смотрел, как умирают люди, умирала твоя жена. Ин Хо не отозвался, но Ки Хун заметил, как его голова слегка наклонилась в его сторону. Внутри нарастала тревога, и он напряженно ожидал ответа, готовый ко всему, что себе представлял. Глубокое молчание окутало комнату, как тяжелое одеяло, лишь неровное дыхание заполняло пространство. Ки Хун, слегка откинувшись на спинку кровати, стал внимательно наблюдать за Ин Хо, в надежде увидеть на его лице хотя бы тень эмоций. Но время тянулось медленно, и, казалось, пронзительная тишина не закончится никогда. Внезапно, словно поддавшись импульсу, Ин Хо резко бросился к нему. Ки Хун инстинктивно отшатнулся, настороженно отползая, но мужчина не оставив ему шансов, схватил его за плечи и, не раздумывая, уткнулся носом в его шею. Судорожно подняв связанные руки Ки Хуна, Ин Хо вжался в него ближе. Руки, обвившие Ин Хо, будто сами по себе начали медленно гладить его спину. В этом порыве было что-то необъяснимо трогательное и одновременно пугающее. — Я… — тихо пробормотал Ки Хун, стараясь произнести хоть что-то, но слова застревали на языке. Стеснение, все-таки, охватило его. Плечи Ин Хо слегка дрожали, а дыхание было неровным, но в этой близости он больше не мог уходить в себя и контролировать эмоции. — Я знал, что она умрет, — наконец произнес Ин Хо, его голос дрожал. — Но не думал, что так быстро. Я надеялся, что еще успею свидеться с ней и со своим ребенком, который должен был родиться совсем скоро… Но наши игры затянулись. Это были самые длинные игры за всю историю. Игр было больше. В самом начале, когда нам предоставили выбор, я нажал на кружок. Даже несмотря на неожиданный ужас первой игры, я хотел продолжать играть, веря, что одержу победу и вернусь с деньгами. Я даже не думал о том, что могу умереть и оставить семью, и не думал, что она оставит меня… Мне не хватило всего трех дней. Она умерла одна от страшных болей. Родители ее возненавидели меня. Меня ненавидели все. А я был спокоен. Я даже не плакал. Я вообще был не живым. Циничный компьютер, лишенный чувств. Никто не понимал, что со мной происходит. Ки Хун слушал в замешательстве и не мог поверить, что Ин Хо, как оказалось, не всегда был ведущим игры. Такой же игрок, как и он… Победитель, что лишился всего самого дорогого ему. — Никто и не спросил. Все были заняты смертью жены. А я видел сотню других смертей и на нее смотрел как на одну из тех, кто умирал в огромной толпе, тех, про кого все забывают. Это ужасно… Мне жаль… Она не заслуживала такого безразличия. Но я не мог ничего ощутить. Ничего, кроме ненависти. Я весь состою из нее. До сих пор. Я ненавидел всех. Я не мог жить среди людей. Казалось, все хотели мне навредить. Из своего бюджета я выплатил долги, но лишнего потратить не мог. Жил в тесном номере. Было невыносимо. Я вернулся в игры. Мне не предлагали. Я сам их нашел. Умолял забрать меня. Хотел продолжать игры. Хотел, чтобы люди, жестокие и циничные, умирали. Ки Хун не отвечал. Сложно было вставить слово, даже если бы он хотел. Ин Хо более не пытался успокоиться: говорил и говорил, не в силах остановиться. — Но не вы, Ки Хун. Вы заинтересовали создателя, что сделать не так просто, а затем и меня. Я не помню никого из игр, кроме вас. Вы и ваша наивная вера в людей… Я хотел сломить ее, доказать, что она ничего не стоит. Теперь я просто хочу быть рядом с вами и жить… Я впервые что-то начал снова ощущать. Ки Хун, я сделаю все, чтобы удержать вас рядом с собой. Я не упущу вас, как упустил жену, и больше не подведу, как сделал это недавно. Стоило ли напоминать ему о том, что он убил Чон Бэ? А то, что он много лет руководил играми, в которых умирали люди? А признался бы Ки Хун самому себе, что даже эти факты, по какой-то абсолютно неведомой причине, смягчались в сознании и отзывались в нем не так остро, как раньше? Противоречивые чувства разрывали его. Он уже не знал, как относиться к Ин Хо. Точнее, нет, понимание, что ему необходимо убить его, было всегда при нем, и при этом он не чувствовал той ненависти, которую должен был чувствовать на самом деле. Может, игры и из него начали делать бездушную машину? Так они и заснули. Связанные руки нехотя, но создавали иллюзию объятий, которых один из них не очень хотел. Ки Хун не знал, удалось ли Ин Хо уснуть или нет, потому что пока сам не провалился в сон: чувствовал лишь обеспокоенное дыхание и сильное сердцебиение. На утро все было как и вчера: совместная ванная процедура, завтрак, а затем Ин Хо вновь оставил его на весь день одного. Опять решал какие-то рабочие вопросы. Вот только какие? Что мог бы делать такой влиятельный человек, как он? Ки Хун мог предполагать многое, но все было слишком неустойчиво и маловероятно, так что он даже не знал, во что верить. Ин Хо сворачивал игры? Провожал випов? Рассылал деньги семьям погибших? Разрабатывал план своего дальнейшего существования? Что он, черт возьми, делал? В середине дня Ки Хуна неожиданно навестили сотрудники игр. Он в это время лежал на кровати и бесцельно пялился в потолок, не зная, чем же ему заняться. Сотрудники вошли в апартаменты и начали прибираться, заносить еду к обеду. Поручения выполняли одни и те же сотрудники, как понял Ки Хун. Два круга и один треугольник под номером 011. Похоже, Ин Хо все-таки не был легкомысленным и здраво осознавал, что за Ки Хуном нужно поручать слежку вооруженному охраннику. Эти сотрудники игр были обычными людьми, как и сами игроки, вероятно, даже такими же простыми и бедными. Вполне возможно было бы влиться к ним в доверие. — Прошу прощения, — сказал Ки Хун с плохо натянутой улыбкой, обращаясь к одному из кругов. — А вы не подскажете мне, что происходит снаружи? — Ему не ответили. — Я несколько переживаю за своих товарищей, понимаете? Скажите хотя бы, сколько игроков осталось в общем. — Молчание. — Эй, что такого, если я буду всего лишь знать количество? — Молчание. Ки Хун поворачивается к другому кругу. — Хорошо, тогда скажите, вас обещали в скором времени отправить домой? — Он тоже молчит. — Может, вы хотя бы кивнете? Не разговаривайте, если вам запрещено, но ответьте на вопрос хотя бы так. — Никто ему не отвечает. — Мать вашу, да что за принципиальность?! У вас внутри что, бомба сдетонирует, если вы заговорите?! Ответьте мне на вопросы! Скажите, когда это чертово место прикроют?! Чем занимается ведущий?! Ки Хун не заметил, как перешел на крик. Охранники смотрели на него, обращали внимание и впитывали каждое его слово, и все равно молчали. Это раздражало еще больше. Ки Хун разъяренно ударил ногой по кровати и случайно ударил пальцы о деревянную часть. Он согнулся и, с криком схватившись за ногу, закричал: — Проклятье! Сотрудники уже начали расходиться. Круги шли вперед к выходу, пока треугольник, направив оружие на Ки Хуна, следил за тем, чтобы он не натворил всякого. — Да ничего я не сделаю! Я связан, мать твою! Ты что, слепой?! Ки Хун отмахнулся от оружия. Номер 011 стоял напротив и молчал. Странно. Когда он толкнул оружие в сторону, оно больше не было направлено на него. Ки Хун поднял на него озадаченный взгляд. — Что еще? Охранник продолжал смотреть. Ки Хун на него. Вдруг он наклоняется и, грубоватым, но женским голосом, тихо произносит: — Основные участники восстания живы, кроме номер 390. Наказания для них не последует. — Что? — Ки Хун пораженно распахнул глаза. — Чшш… Она подставляет палец к маске. Ки Хун тут же замолкает. Охранница разворачивается и идет к выходу, даже не направляя на него оружие. Он провожает ее взглядом, размышляя об этом коротком, но таком обнадеживающем разговоре. Он вдруг чувствует прилив сил: таких невероятных, что, казалось, прямо сейчас он может разорвать веревки, победить всех, уничтожить Хван Ин Хо. Никто более не пострадал… как хорошо… Мысли об этом вдохновляли его. Еду, что была на столе, он почти полностью съел, хотя вчера даже кусок в глотку не лез. Хван Ин Хо вернулся поздно, наверное, глубокой ночью. Ки Хун в это время сидел в гардеробной, устраивая полный бардак. Не в поисках зеркал, потому что Ин Хо повторно запросил проверку в своих апартаментах из-за вчерашнего. Ки Хуну нечего было делать, и он решил сплести все костюмы, что были в гардеробе, просто ради того, чтобы Ин Хо наконец-то догадался, насколько невыносимо проводить дни в абсолютном безделье. Ки Хуну очень хотелось его удивить или даже позлить такой детскостью, но донести ему проблему стоило, потому что Ин Хо выглядел так, будто совсем не умеет развлекаться. Если самому не взять все под контроль, он так и не поймет, почему Ки Хун недоволен хоть спокойными, но бездельными днями. Ки Хун даже чувствовал азарт. Незнакомая ему охранница слишком подняла ему настроение, так что он даже веселился. Не смешно стало тогда, когда он услышал громкий хлопок, заставивший его вздрогнуть. Ки Хун выглянул из гардеробной. Что произошло, он так и не понял. Ин Хо уселся за стул у самого края обеденного стола, и все, казалось, было в порядке. Ки Хун стоял в стороне, ощущая, как напряжение нарастает. Что-то странное происходило с Ин Хо. Воздух вокруг будто сгущался, становился таким тяжелым, что казалось, вот-вот поглотит все вокруг. Ин Хо неподвижно сидел, удерживая голову, будто пытался удержать в себе что-то невыносимое. Глаза его широко открыты, но в них не было ни жизни, ни осознанности — только бездонная пустота, в которую он смотрел, словно искал ответ на вопрос, который никто не мог задать. Дышал он ровно, но каждый вдох был глубоким и тяжелым. Вокруг Ин Хо воздух становился все более плотным, и Ки Хун чувствовал, как его собственное сердце начинает биться в такт с этим странным ритмом. Он не знал, что происходит, но инстинктивно ощущал, что приближаться к Ин Хо сейчас было бы ошибкой. Теперь он жалел, что устроил в его гардеробной такой бардак. Ки Хун тихо развернулся и медленно начал шагать в сторону спальни. — Подойдите. Резкий голос Ин Хо заставил Ки Хуна дернуться. Он обернулся и увидел, что мужчина все еще сидит в том же положении, не смотря на него. Ки Хун стоял на месте, смотрел на него настороженно, ожидая подвоха. Вдруг его жестокость повторится, как в первый день? Вдруг он решит избавиться от него, отказавшись от своего же условия? — Я же сказал, подойдите! Удар по столу кулаком оказался таким громким, что звук отскочил от стен и не один раз порезал слух. Ки Хун тут же сделал к нему шаг, еще один, на третий присмотрелся к нему получше, пытаясь рассмотреть оружие, но его не было. Ки Хун подошел вплотную. Теперь забава, которую он устроил в гардеробе, более не казалась ему смешной, и он всерьез предполагал, что если Ин Хо узнает о ней прямо сейчас, то он не жилец. — Ин Хо? — спросил Ки Хун, готовясь к чему-то, о чем сам не догадывался. Ин Хо хватает его за рубашку и резко тянет на себя. Ки Хун поддается вперед и почти падает. Мужчина обхватывает его талию и прижимается к его животу. Внезапно неловкая сцена развеивает прежний настрой, и теперь Ки Хун растерян, хотя все равно напряжен. Он внимательно глядит на Ин Хо: его руки еле ощутимо подрагивают, дыхание снова такое, как при практике, а голова как-то странно подергивается в нервном тике. Что-то явно происходило. Может, снаружи происходит неладное, о чем ему не докладывают? Или же… с Ин Хо всегда это творилось? Может, он просто этого не замечал? Ки Хун не знает, что делать. Поддерживающе прикоснуться к нему? Да, наверное. Нужно продолжать восстанавливать его доверие. Но он не успевает. Ин Хо неожиданно встает и хватает Ки Хуна за локти, близко притягивая к себе. Они оба ощущают дыхание друг друга на щеках. — Давайте переспим, — быстро и разгоряченно проговаривает Ин Хо, пронзительно глядя на него. Ки Хун не успел даже подумать о том, какой же он странный, а об ответе не могло быть и речи, потому что в ту же секунду Ин Хо потянул его за собой и грубовато повел в спальню. — П-подожди! — совсем опешил Ки Хун. — Нет, — отрезал Ин Хо. Оттого, как быстро он вел его за собой, тот заплетался и чуть ли не валился с ног. Пару метров Фронтмен протащил его, таская по полу. — Стой, что за спешка, Ин Хо! — кричал Ки Хун. Ин Хо кидает его на кровать и тут же нависает над ним. Губы накрывают чужие в том же порывистом, агрессивном поцелуе. Ки Хун вытягивает руки перед собой и заставляет его оттолкнуться от него, но Ин Хо борется с ним, пытаясь вновь приблизиться к лицу. — Ин Хо, мать твою, слезь с меня! Не слушает. Продолжает грубо отводить его руки, тянуться к одежде, дабы раздеть его. При этом дыхание его становится сбитым, руки уже заметно трясутся. На пьяного он не похож. Чем-то встревоженный. Чем-то убитый. — Ин Хо, ну дай же ты мне хотя бы время! Крик раздался из груди Ки Хуна столь громко и разъяренно, что даже он не узнал свой голос. Ин Хо тут же остановился и замер, придя в себя. Мужчина под ним смотрел на него в страхе, прикрываясь связанными руками, будто его собирались бить. Ки Хун пронзительно глядел ему в лицо, улавливая подергивающие мышцы в разных местах. Что-то с ним и правда творилось неладное. Ин Хо стянул с себя черный плащ и отшвырнул его подальше от кровати. Он остался в обычной серой форме, что придавало ему более простой вид, а взъерошенные волосы как-то одомашнивали его. Сейчас он напоминал Ки Хуну Ен Иля, того, кем тот притворялся ранее, и кем все действительно дорожили. Кем дорожил сам Ки Хун. Ин Хо прикрыл лицо двумя ладонями и протяжно вздохнул. Ки Хун всерьез побоялся, что тот начнет плакать, и совсем растерялся, пока мужчина все-таки не успокоился и не сменил положение. Ин Хо беззаботно всматривался в испуганное лицо Ки Хуна, улегшись на нем, словно домашний кот или пес. — Вы когда-нибудь влюблялись в мужчину? Только честно? Ки Хун опешил. Такой, кажется, неуместный и странный, но обыденный в этой напряженной ситуации вопрос заставил обстановку смягчиться, сделать ее несколько неловкой. По крайней мере, он сильно контрастировал с тем, что могло быть ранее. — До вас у меня не было даже опыта, — начал Ин Хо, пальцами расчерчивая узоры на груди Ки Хуна, рисуя невидимые круги, квадраты, треугольники. — Я даже предположить не мог, что когда-то смогу полюбить мужчину… Когда встретил вас, пол перестал иметь какое-либо значение. Может, оно есть у вас? Не хочу, чтобы вы испытывали отвращение. Ки Хун не сразу ответил. Он смотрел в потолок, немного запутавшись в потоке своих мыслей и эмоций. Ему не хотелось отвечать. Он думал, может, просто проигнорировать Ин Хо или ответить как-то коротко? Но лицо перед глазами всплыло само собой. В последнее время он редко думал об этом, уже почти позабыл свою жизнь до игр и чувства, что испытывал к другим людям. Но сейчас он явно ощущал эту ностальгию, и она, какой бы печальной ни была, заставила его почувствовать себя живым. — Сан Ву, — тихо, почти шепотом произнес Ки Хун. — Сан Ву? — переспросил Ин Хо. — Он нравился мне в юношеские годы. Какое-то время я был сильно в него влюблен. Ничего, разумеется, не вышло и не могло, хотя у нас и была связь, когда мы оба напились до почти бессознательного состояния в старшей школе. В подробностях все мы ярко не помнили, но факт осознавали, и это, наверное, было первым толчком к нашей отдаленности друг от друга во взрослой жизни. Мы никогда об этом не говорили. — А кто этот Сан Ву? — Номер 218. Играл в том же 2020 году, как и я. Умер на последней игре вместо меня. — А-а-а… — протянул Ин Хо, и это прозвучало не так, будто ему стало неловко (а любой нормальный человек ощутил бы неловкость), а почти расслабленно, словно с его плеч снялся какой-то груз. — Мы с ним были друзьями детства. Он всегда был лучшим во всем: будь то спорт, учеба или просто общение с другими. Я восхищался его талантом и тем, как легко он справлялся с любыми задачами, которые ставила перед ним жизнь. Его уверенность и стремление к совершенству были для меня образцом; в сравнении с ним я был слабаком, но он всегда оставался со мной. Иногда мне казалось, что он видит во мне что-то большее, чем я сам. Хотя иногда он высмеивал мои неудачи, заставлял чувствовать себя нежеланным, но я был только рад, что он говорил мне все эти слова. Ин Хо смотрел и продолжал гладить его по груди, вызывая мурашки. Ки Хун говорил, но параллельно чувствовал его прикосновения, и ему, честно признаться, было приятно их ощущать. — Но потом, когда я стал еще более жалким, и наши дороги разошлись, то он перестал связываться со мной, хотя я и пытался. Я на него не злился. Это было ожидаемо. Каждый бы так поступил, какими бы близкими мы не были. — Я бы так не поступил, — возразил Ин Хо. — Откуда тебе знать? Тебя тогда не было, и ты не знаешь, как бы вел себя на месте Сан Ву. Ин Хо вновь поднял на него взгляд. Теперь его лицо выражало не просто недоумение, а вызов. Слова Ки Хуна коснулись его глубже, чем тот мог предположить. — Ты не знаешь, что я бы сделал, — произнес Ин Хо. — Может, ты так думаешь сейчас, — Ки Хун слегка приподнял брови, удивленный такой страстью, — Но когда приходят трудные времена, не каждый способен остаться рядом. — Ты не должен сравнивать меня с этим Сан Ву. Вдруг, Ки Хун задумался. Он посмотрел на руку Ин Хо, обмотанную бинтами, пропитавшими много крови от раны, которую нанес ему. И он ощущал себя в безопасности. Он понял, насколько Ин Хо уязвим рядом с ним, и как сильно тот начинает привязываться, и чем больше проходит времени, тем заметнее это становится. Вероятно, совсем скоро игра в кошки-мышки возьмет другой оборот, и они поменяются ролями. Неожиданно чувство азарта родилось внутри Ки Хуна, и он подумал, что ему хочется увидеть в лице Ин Хо больше эмоций, которые тот испытывал к нему. — Я и не сравниваю. Сан Ву ни с чем не сравним. Внезапная дерзость и игривость Ки Хуна вызвали у Ин Хо ожидаемую реакцию. В его глазах загорелся огонь, но уже не тот, что был прежде — это был огонь ревности. Сердце Ин Хо забилось быстрее. Ки Хун чувствовал это, потому что был плотно прижат к нему. Ревность расползалась по его венам и овладевала разумом. «Почему этот Сан Ву ему дороже, чем я? В чем он был лучше меня?» — такие мысли крутились в голове Ин Хо без всяких сомнений. Ки Хун знал, что Ин Хо отреагирует именно так, и хотел видеть его таким. Он подумал, что, если ему суждено провести в непосредственной близости с ним до конца своих дней, то почему бы не повеселить самого себя в некоторых моментах? Ин Хо снова присел и взглянул на Ки Хуна свысока. Лицо его было почти обиженное, что выглядело совсем не по-взрослому. Было смешно наблюдать за тем, как Ин Хо пытается заговорить, но слова не находились, и он растерянно молчал, раздражаясь от этой несобранности. Ки Хун пытался смотреть на него серьезно, не раскрывая себя, пока на лице не возникла издевательская ухмылка. В этот момент у Ин Хо дернулся глаз, что рассмешило Ки Хуна еще больше. Ожидаемо Ин Хо потянулся к его губам и заткнул его поцелуем. Ки Хун ничуть не был удивлен. Ин Хо снова подался вперед и взглянул ему в глаза. — Хотите, чтобы я был нижним? Я могу это сделать, если хотите. В общем-то, давно стало понятно, что Ин Хо мастер создавать неловкие ситуации, задавая столь открытые и смущающие вопросы. Ки Хун даже вспомнил ту идиотскую шутку про вещий сон, над которой никто не посмеялся, но теперь он разразился безудержным смехом. Теперь смутился Ин Хо. Кажется, он даже слегка покраснел. Странно. Ки Хун давно не слышал своего смеха. Ин Хо тоже не слышал его, наверное, поэтому его губы слегка дрогнули в улыбке. — Да что с тобой происходит? Сначала ты ведешь себя грубо, веря в абсолютную власть надо мной, и берешь силой, а потом проявляешь нежность, даже несмотря на мою враждебность. И теперь… теперь что? Собираешься во всем мне потакать? Позволяешь отказаться от власти и дать мне возможность самому властвовать над тобой? Улыбка Ин Хо с речью Ки Хуна начала угасать. Он смотрел на него вдумчивыми, потерянными глазами и какое-то время не отвечал, хотя в глазах его также было понимание, которое возникло сразу, как только Ки Хун об этом заговорил. — Я не знаю, как вести себя, чтобы удержать вас рядом с собой. Пробую все варианты. Ки Хун глядел на него, такого чокнутого, и не мог поверить ни одному его слову. Нет… он не сомневался, что Ин Хо и правда был таким, но раньше гораздо больше верилось в то, что он просто садист психопат, которому нравится наблюдать за страданиями других. Кто бы мог подумать, сколько в нем на самом деле может быть чувственности. — Ты просто невообразим, Ин Хо, — усмехнулся Ки Хун. — Я ведь бывший победитель, что пришел в игру повторно, дабы все остановить, а ты ведущий игры, и тоже, как оказалось, бывший игрок. Мы о стольким можем спорить, философствовать, говорить о вечном и возвышенном, вести себя, как подобает для нашего возраста, жаловаться на жизнь, а ты предпочитаешь спать со мной. Господи… Ну что за инфантильный, детский роман… — Ки Хун тяжело вздыхает, смотря куда-то в сторону, и лишь краем глаза замечая взгляд Ин Хо, наполненный абсолютно непонятно какими эмоциями. Разве важно? — Как странно… — задумался Ки Хун. — Когда это происходит у нас, то я совершенно забываю про все остальное. Внешнего мира за пределами этих апартаментов будто бы и не существует. Проблем тоже. — Это ведь хорошо, — возражает Ин Хо. — Нет. Всего лишь побег от реальности, — Ки Хун снова вздыхает и направляет взгляд на Ин Хо. — Ты поэтому меня удерживаешь рядом, так? Они смотрят друг на друга, и оба понимают, что не смогут отказаться от желания, возникшее у обоих. Ки Хун, еще пару дней назад усердно готовый сопротивляться любому воздействию Ин Хо на него, вдруг стал легко управляемым близостью с ним. Он знал ответ на свой вопрос, и знал, что ответил бы также, задай ему Ин Хо какой-нибудь схожий вопрос. — А вы хотите сбежать? - спросил Ин Хо, безотрывно глядя ему в глаза. - Сбежать из этой реальности. Игра. Смерти игроков. Смерти его товарищей. Его собственное, саморазрушающее сознание. Все становится не важным. Он может продолжать борьбу, бессмысленную и бесплодную, страдая еще больше от своего же бессилия. А может отдаться удовольствию, этим странным, неуместным сценам по ходу развития всей истории, ответив всего лишь: — Да… Ин Хо опустил руку на щеку Ки Хуна и погладил. Медленно он приблизился к нему снова и коротко поцеловал. Затем пальцы его проникли в приоткрытый рот Ки Хуна. Оба пальца задвигались до самого корня языка, так что Ки Хун чуть не подавился. Пропитав пальцы влагой, Ин Хо высунул их и снова накрыл чужие губы поцелуем. Рука его с мокрыми пальцами потянулась назад, расслабила ремень, а затем запустилась под белье. Ки Хун почувствовал, как Ин Хо слегка дрогнул. Похоже, слюна оказалась не лучшей смазкой для растяжки. — Давай я помогу, — вымолвил Ки Хун сквозь поцелуй, но Ин Хо лишь углубил его, заставив молчать. По правде, дело было не в том, что Ин Хо не хотелось развязывать Ки Хуна. Какая-то юношеская стеснительность покорила его, взрослого мужчину, чье лицо сейчас горело в смущении, и он не мог больше чувствовать себя так смело, как ранее. Параллельно с тем, как он растягивал себя: ласкал тело Ки Хуна, пробуждая в нем возбуждение. За два дня ему уже удалось узнать много его чувствительных зон и интересных уловок. Достаточно быстро у Ки Хуна появилась эрекция. Ин Хо времени понадобилось больше. Оба отключили голову и всем сознанием погрузились в свое удовольствие. Внешнего мира и его проблем в это время и правда не существовало. Ин Хо стянул с себя штаны и откинул их подальше к своему плащу. Затем он стянул их с Ки Хуна. Ин Хо попытался усесться поудобнее. Ки Хун приятно застонал, ощутив, как тесное пространство сжимает головку его члена. Ин Хо судорожно выгнул спину, напрягаясь от боли. Узкий проход, нелегко пропускающий даже пальцы, вдруг сильно растянулся, словно собирался порваться. — Если очень больно, то… — обеспокоился Ки Хун. — Все нормально… — не слишком уверено ответил Ин Хо. Медленно он опускал таз, глубже насаживая себя на член. Без использования смазки это было больно и для Ки Хуна, чей возбужденный член теснил влажный проход Ин Хо. Ко всему прочему, мужчина был слишком напряжен. Ки Хун потянул связанные руки к его члену и сжал его. Ин Хо вздрогнул. Бедра его слегка задрожали. Ки Хун стимулировал его спереди, пытаясь расслабить. Наконец Ин Хо выдохнул и прикрыл глаза, ощутив приятное удовольствие, перекрывшее болезненные ощущения. Ки Хун неотрывно за ним наблюдал. Вдруг ему пришло в голову, как забавно, что фронтмен, такой влиятельный и бесчувственный человек, убивавший и с удовольствием наблюдавший за убийствами, сейчас оказался в таком положении. Ки Хун остановил стимуляцию, и рука его замерла. Теперь у Ин Хо не было выбора, кроме как насаживаться на член глубже и двигаться, чтобы рука Ки Хуна продолжала ласки. Тихие, сдержанные вздохи вырывались из его горла. Свет был приглушен, но даже с ним Ки Хун мог лицезреть эту сцену в полной красе, видеть всю эту извращенную картину, в которой Ин Хо, широко раздвинув ноги, двигал тазом. Чем быстрее Ин Хо двигался, тем усерднее работали руки. Внутри Ин Хо становилось влажно оттого, насколько возбужден был Ки Хун. Скольжение внутри стало ощущаться приятно, но член не входил в него до конца. Ки Хун двинул бедрами, вогнав его посильнее, и с губ Ин Хо слетел слабый вздох. Когда Ки Хун толкнулся сильнее, Ин Хо не сдержал стон, полный боли и наслаждения. Сжимающиеся внутренние стенки с готовностью принимали каждый новый толчок. Ки Хун перестал замечать, когда его движения начали становиться грубоватыми. Ин Хо был красным от жара. Он постоянно хватался за лицо, залезал рукой под футболку, которую в конечном итоге снял, потому что его пальцы всегда были холодными, и так он пытался снять температуру. Ин Хо громко ахнул, когда рука Ки Хуна набрала быстрый темп для стимуляции. Он не останавливался, и вслед за движениями позвоночник Ин Хо выгибался дугой. — Подожди… Черт!.. Ин Хо попытался остановить его, схватив за запястья, что продолжали тереть его чувствительный член, но Ки Хун слишком увлекся. Он смотрел на его искаженное удовольствием лицо и хотел выбить из него еще больше возбуждающих стонов. Грубая рука безжалостно скользила вдоль ствола и терла головку. Колени Ин Хо дрожали, когда Ки Хун, ко всему прочему, еще сильнее входил в него, заставляя разум затмевать. Когда он кончал, то крепко зажал рот ладонью и сдерживал голос. Ки Хун простонал, когда мышцы внутри Ин Хо напряглись и сильно сжали его, но это не заставило его кончить. — Развяжи мне руки, — попросил Ки Хун. — Что?.. — Ин Хо посмотрел на него туманным взглядом. — Руки, Ин Хо, развяжи, — он поднял запястья. — Иначе я не получу удовольствия. — Ах… Да… То ли разум его совсем помутился, то ли за это время он стал слишком уязвим, но без лишних раздумий развязал руки Ки Хуна. Резко он скинул мужчину с себя, перевернул и навис над ним. Ин Хо от неожиданности испугался и тут же пришел в себя. Он выставил руки перед собой, готовый защищаться, но Ки Хун не хотел нападать. Он широко раздвинул ноги Ин Хо и резко вогнал член до самого конца. Тело содрогнулось, но вместо крика, из груди мужчины вырвался такой протяжный вздох, будто до этого он вовсе не дышал. Ки Хун не стал дожидаться, когда он привыкнет к размеру его члена, потому что в каком-то смысле ему хотелось видать, как Ин Хо может корчиться от боли с каждым ударом, и это желание выразилось в грубом движении бедер. Он сразу взял большую скорость, что было слишком для Ин Хо. — Помедленнее!.. Больно... Ин Хо прикусил губу и зажмурился. Он не стонал, только тяжело и прерывисто дышал носом, отчего воздуха в легких не хватало, и он выглядел так, словно его мучают. Но при этом его член оставался возбужденным. Ки Хун думал, может, он не отыскал его чувствительное место внутри, какое было у него? Поэтому Ин Хо не издает ни звука? Еще один удар заставил Ин Хо задержать дыхание и затрястись мелкой дрожью. С головки члена продолжала стекать смазка. Ки Хун остановился на мгновение и увидел, что бедра Ин Хо двигаются сами по себе, и с каким наслаждением он ерзает под ним, так что Ки Хун продолжил, перестав беспокоиться. Он тут же ускорился, с каждым толчком прижимаясь еще сильнее, надавливая, чтобы войти как можно глубже. — Ки Хун!.. Ки Хуну было плевать, порвет он его или нет. Необъяснимая жестокость охватила его, и руки сами по себе потянулись к шее Ин Хо и сжали ее. Тот начал извиваться под ним, пытаясь вывернуться, но тщетно. Хотя, Ин Хо будто и не предал внезапному удушению особого внимания. Испытывая жестокую боль и удовольствие, которое ощущалось внизу, он готов был продолжать принимать все, что захотел бы Ки Хун. Но это было не просто возбуждающее желание. Это было что-то страшное, решительное, как тогда, когда Ки Хун с ножом в руках глядел на спящего Сан Ву в своей первой игре. Он со всей силы сжал горло Ин Хо, давя большими пальцами на кадык, при этом не переставая вбиваться в него. Когда боль в животе резко возросла, Ин Хо попытался отползти куда-то, чтобы выбраться, но Ки Хун не позволял ему это сделать. Удары были настолько сильными, что ягодицы отталкивались назад. Ки Хун держал его крепко за горло, удерживая на месте, чтобы он ощутил всю силу и боль. При этом из члена его обильно сочилась прозрачная жидкость, что капала ему на живот. Похоже, асфиксия возбудила его еще больше. В глазах Ин Хо темнело, от сильной стимуляции он терял сознание на короткое время. И вдруг Ки Хун осознал, что хочет убить его. И прямо сейчас он сделает это. Ин Хо уже начал догадываться. Его ноги, что до этого обводили талию Ки Хуна, забились по матрасу, а руки пытались оттянуть от себя чужие запястья. Комната заполнилась громкими, мокрыми звуками, стонами Ки Хуна и хриплым дыханием Ин Хо, что выходило с каким-то ужасающим свистом. Ки Хун был близок к кульминации, его зубы были стиснуты, бедра бешено двигались. Горло Ин Хо крепко зажато: он начал ощущать страшную панику, и параллельно взрыв удовольствия в районе простаты. Рука Ки Хуна уже была изранена от его ногтей. Когда Ин Хо кончил, Ки Хун еще продолжал вбиваться в него, сдавливая горло. Тело Ин Хо забилось в судорогах, а грудь измазывалась в сперме, что сочилась из члена. Ки Хун с нахлынувшим удовольствия извергся в него, дрожа всем телом. А затем… Он одернул руки с шеи Ин Хо и слез с него. Громкий, болезненный вздох вышел из его груди, сопровождаясь кашлем. Он все еще дрожал от оргазма, при этом паникуя от страшного, почти смертельного удушения. Два состояния слились воедино, от которого еще долго он не мог отойти. Ки Хун в это время сидел на краю кровати, потирая больную голову, и не мог поверить, что не смог этого сделать. Тело Ин Хо, ослабленное и измученное, прижалось к спине Ки Хуна. Руки его обхватили его и обняли. Он все еще задыхался. Ки Хун чувствовал его тепло, и он был в ужасе, каким родным оно ощущалось. — Я знал… — прошептал Ин Хо сдавленным, охрипшим голосом. — Знал, что вы останетесь со мной… Так ведь?.. — Так… Не веря в самого себя, Ки Хун сидел абсолютно подавленный и обескураженный. Он не смог этого сделать… Не смог убить его. Убить того, кто без зазрения совести отправлял людей на верную смерть, и вряд ли сомневался когда-либо. И все-таки… Мысль о том, что Ин Хо когда-то шел плечом к плечу с ним, был его товарищем, а когда-то бывшим игроком, как и он, вызывала в нем необъяснимое чувство тепла. Он не должен был испытывать его, но ничего не мог поделать с собой. Он не мог ненавидеть Ин Хо, как бы ни старался. — Но ты остановишь игру, — напомнил ему Ки Хун. — Как и обещал. Слышишь? Ин Хо не ответил. Между ними возникло молчание. Ки Хун повернул голову к нему и прислушался. Дыхание его оставалось крайне тяжелым. Наверное, это и была причина его долгой паузы. Ин Хо обнял его крепче и поцеловал плечо дрожащими губами. — Да… Конечно, Ки Хун. Конечно... Когда-то они будут наказаны за эту порочную связь, отстраняющую их от всего внешнего мира, в котором ни один из них более не желал принимать участие, и Ки Хун это знал. Он прекрасно понимал, что если они продолжат укрываться, делать вид, будто ничего и никогда странного здесь не происходило, то внешний мир ворвется к ним в апартаменты сам, и заставит страдать еще больше. Но пока... об этом можно было не думать, и только поэтому Ки Хун и правда не думал. Подумаешь, вот так просто остаться с Ин Хо, прекратив всю борьбу... может, когда-то ему вновь удастся освободиться от его оков, а до этого времени... Ки Хун мог просто находиться рядом с ним, ни о чем более не задумываясь... Лишь бы только игры исчезли. Лишь бы только Ин Хо сдержал слово.