Выбор за тобой

Когда Ки Хун бежал по длинным коридорам, откуда-то издалека раздался глухой взрыв — такой сильный, что стены задрожали, а с потолка посыпалась штукатурка. Мужчина остановился и прислушался. Ничего более не слышно. Взрыв произошел где-то далеко, вероятно, в противоположном конце всего сооружения. Прозвучала сирена, и светильники стали гореть красным. Ки Хун опешил. Каким образом могла сработать тревожная кнопка? И почему ее не нажимали во время бунта? Ки Хун размышлял. Сирена сработала сразу после взрыва, а значит, была автоматической. Получается, взрыв, вероятнее всего, не принадлежал группе захвата, а был следствием повышенной системы безопасности игр. Но разве Джун Хо не говорил, что она отключена? Ведь именно из-за этого он и его команда без лишнего шума проникли на игры. Спецназ ведь должен был следовать тому же пути. Получается, кто-то снова активизировал повышенную систему безопасности, но каким образом узнали об опасности, если Ин Хо не имеет возможности связаться сейчас с кем-то из сотрудников, а в главном офисе никого из высокопоставленных быть не должно? Что Ки Хун упустил? Мужчина чувствовал, как его охватывает безмерная паника. Группа захвата, должно быть, сильно пострадала. Насколько? Могут ли они продолжать наступление? А вдруг Джун Хо погиб? Он ведь мог идти первым, указывая дорогу. А что насчет Ген Сока, Но Ыль и одного из членов команды Джун Хо — Кима? Ин Хо приказал убить их еще до игр… В миг начал происходить абсолютный хаос. Ки Хуну пришлось зайти за угол и притаиться. Десятки сотрудников с эмблемами кругов и квадратов поднимались по лестницам и бежали туда, откуда звучал взрыв. В противоположной стороне послышались выстрелы, которые они игнорировали. Ки Хун постарался собраться. Поздно было отступать. Даже если он не знал, в какой он и его товарищи обстановке, ему необходимо было двигаться дальше согласно плану. Первоначальный план, правда, был сорван как для Ки Хуна, так и для Кима, Но Ыль и Ген Сока, и, вероятно, для Джун Хо. Ки Хун бежит в главный офис. Стоять на месте нельзя. Даже если Ин Хо отдал приказ убить Кима, Но Ыль и Ген Сока, Ки Хун не верил, что их могли убрать так просто, тем более за несколько часов до операции по захвату, к которой все так упорно готовились. Ки Хун не ошибся. Главный офис уже атаковали Ким, Но Ыль, Ген Сок. Они все выглядывали в открытую дверь и по очереди стреляли, не давая никому приблизиться к выходу. Ки Хун был поражен. Ин Хо действительно недооценил ситуацию, оставив главный офис без должной охраны. Ин Хо, который совершенно закрыл глаза на все происходящее в этом месте, растворившись в Ки Хуне, было достаточно совершить всего одну ошибку, послав второго ведущего вести игры для VIP-персон. Только сейчас Ки Хун понял, как же все-таки уязвимость Ин Хо погубила его. — Сон Ки Хун, вот вы где! — прокричал Ген Сок сквозь шум выстрелов. Он обомлел, увидев его состояние. — О господи… Что с вами произошло? — Как обстановка? — спрашивает Ки Хун, подбегая, и игнорируя вопрос. — Вы не пострадали?        — Мы уже таились в секретных проходах, когда нас приказали убить. Не знаю, посчитали ли они, что мы в это время находились на играх или сбежали, но никто не стал с этим разбираться. Второй ведущий поспешил проводить игру для каких-то гостей. Похоже, организация у игр сильно захромала.        Ген Сок передал Ки Хуну автомат с тремя полными магазинами.        — Что с группой захвата? Вы связывались с Джун Хо?        — Слыхали взрыв? — интересуется Ким, на что Ки Хун кивает, и мужчина объясняет: — Они подорвались у входа. Похоже, усиленную систему безопасности включили вновь. Но знаете, спецназа достаточно много, чтобы это не помешало операции.        — В ту сторону направили всех сотрудников, — дополнила Но Ыль. — Главный офис наш. Против тридцати с лишним менеджеров должны справиться.        — А боеприпасов хватит? — спрашивает Ки Хун.        — Ваших? Несомненно, — усмехается Ким, и теперь Ки Хун замечает, что в их руках те ружья, что он брал на группу наемников.        Внутри главного офиса царила паника: 30 менеджеров, вооруженных револьверами и пулеметами, пытались организовать оборону. Менеджеры прятались за громоздкой техникой. Пули свистели мимо. Обе стороны отвечали огнем, но эффективности было мало. Ки Хун прицелился в одного из них, который выглядывал из-за стола, и выстрелил. Пуля угодила в живот; менеджер вскрикнул и упал на пол.        — Давайте! Еще немного! — крикнула Но Ыль, перезаряжая оружие.        Им нужно было держаться, чтобы ослабить защиту противника. Несмотря на количество врагов ситуация, в отличие от той, что была во время бунта, складывалась куда легче. Сейчас пули летели лишь из одного закрытого пространств, а тогда они были повсюду и никто из игроков не знал, откуда их пристрелят. Сейчас все было до банальностей просто. И все же Ки Хун не переставал посматривать назад, страшась повстречать отбившегося от команды менеджера или вооруженных автоматами треугольников. В голове его также навязчиво крутилась глупая мысль о том, что Ин Хо, которого он оставил раненым в пустом помещении, доберется до него.        Ким прицелился, и пуля попала в голову одного из менеджеров, который стоял ближе к выходу. Стало заметно, что сотрудников на передней линии больше не осталось; они все были где-то позади. Но Ыль и Ким воспользовались моментом и бросились вперед, прячась за большой техникой, служащей квадратам мониторами для управления игрой или наблюдения.        Ки Хун и Ген Сок оставались за дверью. Они продолжали стрелять из укрытия по очереди. Ки Хун заметил, что некоторые менеджеры начали паниковать и пытались выбраться через заднюю дверь. Он быстро среагировал и направил свой огонь в сторону черного выхода; таким образом он положил сразу шестерых.        Когда стрелял Ген Сок, Ки Хун присмотрелся к большим мониторам. Половина из них транслировала происходящее на другом конце сооружения, ближе к основному выходу и VIP-комнатам. Наконец Ки Хун увидел, что на самом деле происходит: спецназовцы продвигались вперед, обстреливая сотрудников, которых было не меньше. Но даже если группа захвата пока не может взять полный контроль над ситуацией, они движутся вперед шаг за шагом и не отступают. «У нас все получится…», — пронеслось в голове у Ки Хуна, чье сердце забилось в надежде — большой надежде: «Мы выиграем… то, за чем я вернулся на остров… все было не напрасно». На другой половине мониторов было видно общежитие с игроками. Среди всего шума и хаоса Ки Хун вдруг уловил женские крики, которые доносились с трансляции. Он присмотрелся и увидел, что все игроки собрались в круг, а посреди этого круга лежала девушка, прикрытая одеялами, а рядом с ней еще одна старая — вероятно, игрок 149. По тому что происходило, было понятно, что Джун Хи рожала.        — Пора двигаться дальше! — воскликнул Ким, обращаясь к тем, кто оставался позади.        Ким и Но Ыль медленно продвинулись по офису дальше. Ки Хун и Ген Сок вбежали в помещение на их места. Они все продолжали действовать слаженно; каждый их шаг приближал их к окончательной цели — полному контролю над офисом.        В конечном итоге все происходящее работало на руку игрокам. Исход был очевиден: менеджеры, загнанные в ловушку, не имели возможности выбраться и оказались под постоянным обстрелом. Их попытки организовать защиту были тщетными, и никто не мог прийти им на помощь. Основной огонь велся с другой стороны, а с этой — все было оставлено без защиты. Судьба менеджеров была предрешена.        Среди оставшихся менеджеров началась паника. Многие из них начали поднимать руки, показывая, что готовы сдаться. Игроки обменялись взглядами. Это был момент, который игроки ждали. Они знали, что теперь нужно действовать решительно.        — Выходите к нам с поднятыми руками! — крикнул Ки Хун.        Менеджеры начали медленно выходить из-за укрытий, поднимая руки над головой.        — Быстро! На пол! — приказал Ким.        Они упали на пол, как только услышали его команду. Игроки подошли ближе, держа оружие наготове. Менеджеры лежали на полу, осознавая свою беспомощность. Они знали, что их время истекло и что они больше не могут сопротивляться. Ки Хун наблюдал за всем этим с удовлетворением. Он понимал, что план сработал идеально. Теперь игроки полностью контролировали ситуацию на этой стороне.        Ки Хун взглянул на экран, транслирующий общежитие. Он боялся, как бы игроки не натворили чего-то до того, как их спасут. Но они были спокойны, абсолютно, и лишь контужено наблюдали за тем, как Джун Хи кричит от болезненных схваток. Дэ Хо поднял ее на руки, и они со старушкой повели ее в туалет. Ки Хун пораженно подметил, что многие игроки носили за ними полотенца и собирали воду. Это приятно его удивило. Когда игроки скрылись в женском туалете, крики закончились (их было не слышно). Ки Хун отвлекся от происходящего на экране и обратил внимание на своих товарищей.        — Мы сделали это! — произнес Ген Сок с улыбкой на лице. — Мы отправимся домой!        Слова, такие радостные и воодушевленные, заставили всех искренне улыбнуться.        Вдруг дверь черного выхода распахнулась с другой стороны. Игроки перепугались до смерти и тут же направили ружья на незваных гостей. Но в помещение вбежал лишь один. Группа захвата поначалу обратила внимание лишь на его розовый комбинезон и не сразу взглянула в раскрытое лицо. Они уже были готовы стрелять и кричать, пока Ки Хун не вышел вперед и не вытянул руку, заставив их остановиться. Это был Джун Хо. — Спецназ продвигается сюда! — выкрикнул он, задыхаясь. — Все просто отлично, даже не верится! На операцию выделили очень большую группу! — Мы слышали взрыв, — сказал Ген Сок беспокойно. — Много пострадало? — Как бы сказать, — ответил Джун Хо слегка неуверенно и отрешенно. — Есть погибшие и сильно пострадавшие. Мы не думали, что по острову снова активируют усиленную систему безопасности. Что удивительно: мы сразу проверили охраняемые зоны на наличие работающей взрывчатки, и как только мы стали продвигаться по входу, они сработали. Их активировали прямо во время нашего наступления, когда еще никто не мог заподозрить об этом. Я был уверен, что камер там нет. Я не хочу ни в чем вас обвинять, но что случилось? Ки Хун почувствовал стыд. Получается, он виноват, хотя был уверен, что оставил Ин Хо без всякой возможности связаться с кем-либо. Похоже, ему нужно было больше уделить времени на осмотр помещения и того, чем мог воспользоваться Ин Хо. — Извините, — сказал он, сжав губы. — Кажется, распорядитель всегда на шаг впереди. — Что с ним? — спросил Джун Хо, и не было понятно, относится ли его беспокойство к состоянию брата или ситуации, в которой этот самый брат был главным злодеем. — Я ранил его, но не смертельно. Он не сможет принимать в бою активное участие. — Вы из-за него так пострадали? — Джун Хо был почти шокирован. Ки Хун слабо кивнул. С минуты они молчали. Им было необходимо время отдышаться. Потом, осознавая, что нельзя терять время, Джун Хо достал диск памяти, подошел к главной панели управления и стал ее изучать. Пока он искал разъем, Ки Хун подошел к нему; Но Ыль и Ген Сок обезоруживали менеджеров, а Ким, последовав примеру, достал свой диск памяти и подошел к одной из техник сотрудников, где хранились видеозаписи игр. Они перекачивали базу данных. — Ты добрался через секретные ходы? — спросил Ки Хун, которому наконец выдалось время отдохнуть. — Да. Сейчас по ним пытаются сбежать десятки сотрудников, но им ни за что не удастся сделать это. Катера, вертолеты VIP 'ов, машины и корабли, — мы захватили весь их транспорт. — Не могу поверить, что еще чуть-чуть, и все это закончится… — проронил Ки Хун мечтательно сам себе. — Мы постарались на славу. У нас на руках были все улики, документация и видеоотчеты, так что нам не могли не выделить такую большую группа захвата. Остались только имена всей верхушки и персонала, видеоотчеты с игр, и на этом наша работа будет окончена. Ки Хун внимательно следил за тем, что делает Джун Хо, и вдруг заметил, что разбирая документацию, он берет отдельные файлы для скачивания. — Разве нельзя скачать все и сразу? — спросил Ки Хун. — Можно, но это займет слишком много времени, — ответил Джун Хо спокойно. — Я качаю только самое важное. Ки Хун пристально посмотрел ему в лицо. Капля пота скатывалась с напряженного лица парня. Какое-то странное ощущение коснулось атмосферы между ними. — Может, лучше я? — предложил Ки Хун. — Думаю, я со всей разберусь. — Не стоит, — тут же ответил Джун Хо. — Я сам все сделаю. Ки Хун не знал, может ли ему доверять, потому что понимал, что не так просто родственнику предать близкого человека. Ки Хун, когда дело касалось сомнений в других людях, всегда был слишком не уверен в своих домыслах, но сейчас почти был убежден, что если руки Джун Хо продолжат работать с базой данных, то из них магическим образом исчезнет имя Ин Хо. — Отправляйся за игроками, — требовательно произнес Ки Хун и достаточно грубо подтолкнул Джун Хо плечом, встав на его место. — Я сам разберусь. — Вы ведь ничего не знаете. А вдруг ошибетесь? — парень даже не выглядел недовольным, скорее так, будто его раскрыли, и ему стало стыдно. — Ты ведь тоже не разбираешься в этой системе хорошо, — сказал Ки Хун, серьезно на него глядя. — Думаю, я разберусь. Иди за игроками. Их стоит освободить. — Мне кажется, это должны сделать вы. Разве не так? — Джун Хо попытался выглядеть убедительно, но Ки Хун никому более не доверял. — Я не в состоянии, извини, — Ки Хун указал на одну сторону своего лица, на которой глаз заплыл за большой гематомой. Хотя, по правде, он мог указать на любую другую часть своего тела, потому что Ин Хо бил его нещадно. Наступило молчание. Напряженную атмосферу заметили и остальные. Все смотрели на них. В конечном итоге Джун Хо неуверенно кивнул, соглашаясь, и медленно поспешил на выход. Ки Хун смотрел ему в спину и ему было жаль, что ему приходилось быть с ним таким жестким, но он не мог позволить ему впасть в забвение и довериться своему брату. Ки Хун обратил внимание на панель и стал изучать схему пользования, чтобы продолжать выделять все, что должно быть скачано. Он заметил, что на панели отображается клавиатура. «Нужно предупредить игроков, что они в безопасности», — подумал Ки Хун, параллельно пытаясь понять, как соединиться с репродуктором в общежитии. — Джун Хо! — воскликнул чужой голос. Ки Хун вздрогнул и тут же поднял голову. Он знал, что увидит там Ин Хо, потому что это был его голос. Мужчина обомлел. Он надеялся, что слова прозвучали где-то внутри него, и даже если бы это означало, что он сошел с ума, ему было бы куда легче принять этот факт и поверить в него безоговорочно, чем в то, что прямо сейчас он видел в дверях Ин Хо. Он стоял прямо у входа совсем близко к Джун Хо. Они явно столкнулись внезапно, и оба были шокированы. Ки Хун не верил глазам. Как Ин Хо мог добраться сюда с простреленными коленями, из которых все еще сочилась кровь? Он держался за дверной косяк, еле удерживаясь на ногах, и выглядел крайне болезненно и слабо. — Ен Ыль? — послышался шепот Ген Сока. Руки с оружием тут же опустились. — Но Ыль, ты говорила, что он.. — Это… Это же… — Но Ыль задохнулась в словах. — Распорядитель… Ген Сок и Но Ыль выглядели крайне растеряно всем происходящем. Вопросы так и крутились: откуда распорядитель знает Джун Хо? Стоит ли его опасаться, когда он в таком состоянии? — Джун Хо… — голос Ин Хо звучал совсем не так, как обычно. Что-то в нем было совершенно чуждое ему. — А я и не верил… Что ты здесь… Джун Хо тут же направил на него ружье, но Ин Хо не обратил на это внимание. Они стояли совсем близко, настолько, что вытянув руку, Ин Хо дотронулся до лица младшего брата, и это заставило того продрогнуть. Джун Хо был абсолютно потерян. Он совсем не соображал. — Джун Хо!!! — кричит Ки Хун, наставляя оружие, но прицел его смотрит в спину товарища, что прикрывает врага. — Не верь ему!!! — Джун Хо, ты не пострадал? — мягко спрашивает Ин Хо, совершенно не обращая внимание на чужие крики, как и Джун Хо. — Зачем же так рисковать своей жизнью… Неужели из-за меня? Абсолютно все были не в себе. Ки Хун сам опешил, глядя на лицо Ин Хо, что выражало такую безмерную доброту, мягкость и сожаление, что не верилось во все деяния этого человека. Он выглядел абсолютно искренне. Но был ли искренним на самом деле? — Джун Хо!!! Отойди от него!!! — продолжает кричать Ки Хун. Его руки начинают дрожать. Он боится Ин Хо. Особенно когда он улыбается вот так нежно, что хочется ему верить. — Скоро все это закончится… — улыбается Ин Хо, с любовью смотря на брата. — Прости за все… что тебе пришлось здесь пройти… прости за все… Ин Хо убирает руки от лица Джун Хо и раскрывает их перед ним. Младший брат, немедля ни секунды, бросается в его объятия. Дальше все происходит очень быстро. Как только тело Джун Хо соприкасается с телом Ин Хо, а руки обхватывают его шею, Ин Хо хватается за ружье, что свисает с Джун Хо, заводит его в бок и обстреливает всех присутствующих. Ким, Но Ыль и Ген Сок тут же падают, как и Ки Хун, который в панике стреляет, но от дрожи в руках промахивается. Ки Хун прикрывает голову и боится, что пули поразят его, потому что выстрелы звучат бесконечно, а он даже не ощутит боли от прилива адреналина. Но простреленными оказываются лишь его ноги, в которых образуется четыре кровоточащие отверстия. Ки Хун устремляет взгляд вперед и видит, что Джун Хо ухватывается за ружье и борется с братом, но тот замахивается и бьет его по лицу прикладом. Он повторяет удары еще несколько раз, пока лицо его брата не заливает кровью. Ки Хун делает выстрел и попадает Ин Хо в плечо. Тот отклоняется назад, но не падает. Он вновь прицеливается и стреляет в сторону игрока. Мужчина снова прикрывает голову и прикладывается лицом к полу. На самом деле Ин Хо не целился в него, но это все равно испугало его и заставило инстинктивно убрать оружие. Когда Ин Хо подходит к нему и стреляет в пол, Ки Хун в ужасе чувствует приближающуюся смерть. Но Ин Хо стреляет в его ружье, приводя его в негодность. Ки Хун несмело поднимает взгляд на Кима, Но Ыль и Ген Сока. Менеджеры, которые до этого сдавшись лежали на полу, скрутили им руки и отобрали ружья. Ки Хун смотрел на Ин Хо, который опирался на свою панель и казался живым мертвецом. Его глаза были пустыми, как бездонные черные ямы, в которых не отражалось ни одно чувство. Ноги его дрожали, но он все еще стоял, словно застывшая статуя. «Он не человек…» — пронеслось в голове Ки Хуна — Вы на славу постарались, — произнес Ин Хо, и его голос вновь стал холодным и жестоким. — Эй, вы! — обратился он к оставшимся в живых сотрудникам. — Оставьте их… Не убивайте… Отберите оружие и… Уходите… К черту… Менеджеры переглянулись в недоумении, но быстро ухватились за слова своего лидера. Они начали обыскивать игроков, лишая их возможности сопротивляться или защищаться. Ки Хун с ужасом смотрел на Ин Хо, не понимая странного приказа. Внезапно он осознал: в нем просто не осталось ни капли осознанности. Он действовал на каком-то инстинктивном уровне, как будто сам уже не жил. — Ин Хо… — тихо произнес Ки Хун, его голос дрожал от страха. — Что… Что с тобой?.. Перед ним стоял абсолютный монстр. Ин Хо повернул голову к нему и на лице его появилась безэмоциональная улыбка. — Все нормально, спасибо, что спросили, — ответил он совсем по-ребячески. — А вы как? Ки Хун думает, что отвечать бессмысленно. Он оглядывает своих товарищей, что лежат на полу, справляясь с приступами боли. — Ты… Собственного брата… — Вроде живой, — так же безразлично бросает фронтмен. — Живой же? Как ты, Джун Хо? Его брат не отвечает. Мужчины оглянулись на Джун Хо, который держался за пробитую голову; кровь стекала по его лицу, а глаза были полны ужаса и непонимания. Ки Хун вдруг понял: даже зная о том, кем является его брат, Джун Хо не осознавал всей глубины его тьмы. Парень не может удержаться в сознании и прикладывается лицом к полу, отключившись. Ин Хо было плевать. — Ин Хо… — снова позвал его Ки Хун с дрожью в голосе. — Спецназ… вошел на территорию игр… Они скоро будут здесь… — Знаю, Ки Хун, — произнес Ин Хо с той же безразличной улыбкой. — Я вижу эти большие мониторы сверху. — Ты же понимаешь, что проиграл… — говорит Ки Хун совершенно неуверенно. Он не знает, понимает ли Ин Хо хоть что-то из того, что тот ему говорит. — Этому месту больше не быть. Уже через пару минут тут все будет захвачено правоохранителями. Игры больше не будут существовать! Ты проиграл! Ки Хун вновь обретает голос, когда перечисляет тот результат, которого и добивался все это время, и теперь он в нем абсолютно уверен. В таком случае, не важно, убьют ли его или нет, ведь он выполнил то, за чем возвращался. Вдруг Ин Хо низко опускает голову и почти прижимается лбом к панели, при этом согнув ноги в коленях так, что послышался ужасающий хруст. Квадраты уже покидают помещение, сбегая через черный ход. Теперь здесь остаются лишь распорядитель, Ки Хун, Джун Хо, Но Ыль и Ген Сок, Ким, трупы квадратов. Ин Хо начинает издавать странные звуки, которые отскакивают от стен и становятся громче. Ки Хун подумал, что так Ин Хо рыдает, но скоро понял, что его поразил смех. — Проиграл? — спрашивает он, держась за живот. — Ки Хун, неужели вы не поняли, какую роль я занимаю в этой борьбе на самом деле? Вы говорите, что я проиграл только потому, что через пару часов это место будет захвачено и игры перестанут существовать. Но, Ки Хун, разве в этом заключалась наша игра? В том, оккупируют это место или нет? — Я… Я не понимаю… Зачем ты тогда продолжаешь сражаться? — Сражаться? — Ин Хо звонко смеется, но смех его искусственный и неестественный, словно он был бездушной машиной, которой приказали смеяться. — Сражаться за что? За это место? За VIP 'ов? Ох… Ки Хун, — голос его звучит почти ласково, — мне это не нужно. Всем понятно, что это место канет в небытие и игр конкретно на этом острове существовать больше не будет. Поверьте, если бы я действительно хотел сохранить это место, то ничего из этого не произошло бы и ничьей нежданной ноги здесь не появилось. — Тогда… все из-за меня? — Ки Хун не может поверить. Ин Хо не отвечает. Он начинает что-то печатать на своей панели. Жесткий диск он просто откладывает в сторону, но не вытаскивает. Ки Хун смотрит на него с ужасом. Он совершенно не знает, чего ему ждать и что же он упускает; он никак не может понять и предугадать его действия. Он пытается придумать хоть что-то, мыслить безумно как Ин Хо, и вдруг догадывается, что тот хочет что-то передать игрокам. Что-то, что заставит их сделать непоправимое. Что-то, что заставит Ки Хуна считать свои действия никчемными. — Когда вокруг столько всего существенного… — с тяжестью проговаривает Ки Хун. — Ты зациклен на такой незначительной цели доказать мне что-то… Зачем, Ин Хо?..        Фронтмен замирает. Взгляд его смотрит в никуда. Он вдруг задумывается, находя ответ. Улыбка сползает с его лица. — Зачем, говорите… — шепчет он сам себе. Ки Хун пристально за ним наблюдает. Ин Хо долго глядит в пустоту, и даже представить невозможно, что могло бы происходить внутри него: ураган безумия или же абсолютная пустота, руины, среди которых не осталось ничего живого. Ин Хо поворачивает голову к Ки Хуна и их взгляды пересекаются. Игрок замирает от ужаса. На него смотрел сам монстр. Ин Хо больше не обладал ничем, что когда-то могло хоть отдаленно обозначать его как человека. — Да просто так, — вдруг бросает он. — Заставить вас пожалеть обо всем, что вы сделали и не сделали для меня. Ин Хо продолжает что-то печатать. Он жмет какие-то кнопки; из мониторов, что транслируют общежитие, звук становится громче. Теперь все обращают внимание на игроков. Джун Хи, обессиленная и слабая, уже лежала на кровати, пока старушка убаюкивала ее ребенка, а остальные с любопытством наблюдали за новой жизнью, чистой и безгреховной. Ребенок не плачет. Он уже сладко спит, даже не подозревая, в каком ужасном месте ему пришлось родиться на этот свет. Ничего не слышно, кроме отдаленных обсуждений игроков. — Ну наконец-то, — пробормотал Ин Хо сам себе. — Я уж думал, она никогда не родит… — Что ты собираешься сделать? — боязливо спрашивает Ки Хун. — Сейчас увидите, — отвечает фронтмен. Нажав кнопку, репродуктор, что находится внутри общежития и который отлично слышно здесь, в главном офисе, издает женским и всем уже знакомым голосом сообщение, напечатанное самолично Ин Хо. «Внимание всем игрокам. Как вы можете помнить, перед началом четвертой игры в повторно проходившем голосовании вас предупреждали, что продолжая играть, вы автоматически соглашаетесь с будущими новыми введениями в правила игр. Сообщаем, что по вашему согласию введены корректировки в правилах игр». Игроки беспокойно прислушались. Ки Хун ужаснулся. Он предполагал, что услышит дальше. «Возвращаются старые традиционные правила игр, в которых победитель мог быть исключительно один, а выйти из игры по желанию большинства больше нельзя. Повторяю…» — Вы что, хотите устроить бойню?! — закричал Ген Сок. Ин Хо промолчал. Похоже, для него не существовало никого, кроме Ки Хуна, на которого он поглядывал с новой увлеченной ухмылкой. Он продолжает что-то активно печатать. Ки Хун всеми силами пытается встать, но ноги его совершенно не держат. Он чувствует их и при должном усилии, как он уверен, мог бы встать, но ему слишком больно. Ему никак не перебороть эту бесконечно сильную тяжесть во всех своих мышцах, что тянут его к земле. «Так же прошу приветствовать дополнительного нововведенного игрока номер 000». Абсолютно все впадают в глубокий шок. Ки Хун раскрывает рот; ему хочется кричать, но он не может отыскать слов. Игроки все так же молчат. Они абсолютно беспомощны. Первая голос подает Но Ыль: — Так нельзя!!! Так нельзя!!! — крик ее вырывается из горла с такой силой, что в следующую секунду ее вырывает кровью. Она держится за простреленный бок и тяжело дышит, но продолжает кричать: — Ребенок не может участвовать в играх!!! Это бесчеловечно!!! — Ин Хо… — тихо обращается к нему Ки Хун, зная, что тот обратит внимание лишь на его голос, даже если он будет еле уловимым шепотом. — Это… Это бесчеловечно… Ты не можешь… Это… Это ведь… — он перестает осознавать столь ужасную реальность. — А как же правило, в котором игры могут быть прекращены с согласия большинства? Третий пункт! Ин Хо устремляет на него ледяной взгляд. Для него это все ничего не значит. — Мы ведь в аду, Ки Хун. А какие в аду могут быть правила? «Пятая игра называется дочки-матери. Правил нет. Удачи». Ин Хо устремляет взгляд на большие экраны. Он смотрит увлеченно, с дичайшим азартным ожиданием. Между просмотром он поглядывает на Ки Хуна, наслаждаясь его реакцией. Ки Хун абсолютно разбит. Он наблюдает за игроками и видит, в каком ужасе находиться и без того изнеможенная Джун Хи, и как игроки растеряно переглядываются, все еще не осознавая, на что их склоняют. Ки Хун оборачивается и смотрит на экраны, транслирующих перестрелку спецназовцев и сотрудников. Они еще могут успеть спасти их всех. — Мы не детоубийцы! — кричит испуганная старушка, крепко прижимая ребенка к себе и отходя к Джун Хи. Они обе защищают его в своих объятиях. — Так нельзя! Дети не могут участвовать в играх! — Нам нужно остановить игру! Это уже слишком! — вступается ее сын. Игроки не отвечают. Они переглядываются между собой, тяжело обдумывая то, в чем их заставляют участвовать. — А чем… чем отличается убийство обычного взрослого от ребенка? — робко спрашивает кто-то из толпы. — Разве мы уже не зашли слишком далеко? Разве мы должно жалеть кого-то, погубив своими руками достаточно жизней? — Нет!!! Нет!!! — кричит Но Ыль, словно пытается достучаться до них по ту сторону экрана. — Твою мать… Как младенец может играть?! — восклицает кто-то из игроков. Номер 100. — Они проверяют нас на человечность, но… но этот ребенок пока еще ничего не значит! Он, по сути, даже не существует в мире, потому что у него нет документов! А мы… Мы живы и… — Мы прожили столько лет в страданиях, и вот теперь имеем шанс на нормальную жизнь. Я не хочу лишаться этого шанса из-за какого-то ребенка, который не пережил даже доли того, что пережили мы! С чего он заслужил наших поддавков?! — изъясняет кто-то еще. — Убийство младенца в тех обстоятельствах, в которых находимся мы, все равно, что обычный аборт! Он еще не жил! Он ничего не осознает! Ки Хун чувствует, как паническая атака накрывает его. Они не могут. Они не должны так говорить… Они ведь на самом деле не думают так. Они всего лишь напуганы и шокированы. Игроки измотанные, заросшие и грязные, изголодавшие и измучавшиеся за такой долгий срок нахождения на остров; они не в себе. Они не соображают. Не осознают до конца. — Они пытаются вызвать у нас жалость! — кричит игрок 100. — Хотят, чтобы мы пожертвовали собой, чтобы дать выиграть ребенку, но это нечестно!!! Это манипуляция!!! Если мы с вами играем по правилам, то младенец никак не может придерживаться им так, как мы!!! Мы должны вывести из игры того, кто делает все условия абсолютно нечестными!!! Ки Хун приходит в ужас, когда некоторые игроки решаются отнять ребенка у матери. Дэ Хо и игрок 120 встают на ее защиту, но их быстро прижимают к полу. Начинается потасовка, в которой их избивают и скручивают. Кто-то из игроков цепляется за маленькие ручки ребенка и с силой тянет на себя, заставляя его разразиться плачем. Джун Хи кричит, когда его отнимают из ее хватки. Ее хватают и заставляют оставаться не месте. — Отдайте моего ребенка!!! Умоляю вас!!! Не трогайте моего ребенка!!! — Джун Хи обезумела от ужасающего чувства потери. Она вырывается, словно зверь из капкана, и силы в этот момент в ней больше, чем в ком-либо еще. — Отдайте мне моего малыша!!! Но она не может ничего сделать против мужчин, которые хоть и не без усилий, но все же удерживают ее, вжимая в кровать. — Пожалуйста, остановите это!!! Зачем вы это делайте?! — Но Ыль громко рыдает, подобно Джун Хи, и Ген Сок обнимает ее, пытаясь отвернуть ее от мониторов и закрыть ей уши. Ки Хун подползает к Ин Хо и хватает его за ноги. Тот смотрит на него сверху вниз остекленевшими глазами. Ки Хун цепляется за его за рубаху и пытается подняться, но не может и продолжает стоять на коленях. — Хорошо, ты выиграл! — заявляет он без всяких сомнений. — А теперь останови это, Ин Хо! Это бессмысленно! Скоро их всех освободят, так зачем… зачем эти жертвы?! Ин Хо уводит взгляд. На лице его все та же улыбка. Но вдруг рука его поднимается к груди, что вздымается так тяжело, будто его всего прижало чем-то многотонным. Он контролирует вдохи, и хоть со стороны он выглядит абсолютно непоколебимо, Ки Хун знает, что так он делает тогда, когда пытается успокоиться и прийти в себя. — Прошу, останови!!! Останови!!! — пытается достучаться до него Ки Хун. — Это ведь мог быть твой ребенок и твоя жена!!! Ин Хо прикрывает глаза и сжимает губы. Лицо его искажается непонятно отчего: то ли от горя, то ли от смеха. Он совершенно не в себе. Его накрывает паника не меньше других, если не больше. Джун Хи разрывает горло таким диким криком, что все вокруг замирают. Большинство игроков стоит в стороне и наблюдают в ужасе. Джун Хи плачет. Те, кто стоит у ребенка, вдруг теряют решительность, и игрок 100, удерживая подушку прямо у лица младенца, вдруг каменеет. Он смотрит на него и молчит. Никто не смеет ни заговорить, ни что-либо предпринять. Неожиданно игрок 100 опускает руки, и подушка валится с его рук. Он пристально смотрит на младенца, что все еще плачет, и этот громкий плач — трепетное биение жизни; и хотя еще не наполненная осмысленностью, она не грешная и ничем не обремененная. Это была жизнь, пусть и чужая, но жизнь. В этом месте уже забываешь, что это значит: дыхание, тепло, не окоченевшее тело. И сколько каждый из них уже отнял это у кого-то другого? Насколько сильно душа деревенела под тяжестью этих страшных преступлений? Здесь это было так просто: взять и оборвать чью-то судьбу. А теперь перед ними ребенок — беспомощный, ничего не знающий о жизни, но которым когда-то были все те, кто сейчас находится на этой игре. Разве бессмысленны были усилия и страдания, через которые проходят женщины, чтобы родить на свет целого человека? Чтобы когда-то его просто убили только потому, что в мире и так умирает достаточно человек; что будет, если убить еще одного? И зачем когда-то там в будущем эти самые новые люди, пришедшие в мир, будут забывать, что такое жизнь и в чем ее ценность? Чтобы погрузиться в материальные вещи настолько, что ничего более духовного и ценного не будет иметь для них смысла? И хотя в реальности это кажется тем, к чему стоит стремиться, все не так, но почему с возрастом ты забываешь, что на самом деле значит жизнь? Игроки парализованы. Теперь никто не произносит ни слова; даже ребенок начинает успокаиваться в своем плаче. В конечном итоге никто не решается переступить за то единственное человечное, что оставалось в каждом из них. Игрок 100 отступает от ребенка и падает на пол. По общежитию разносится его отчаявшийся плач. — Они не имеют права так с нами поступать! — вдруг выступает игрок 120. — Если поначалу у нас были хоть какие-то правила и условия, в которых нас хоть как-то уважали и ставили равными друг другу, обещали скорое возвращение домой, то сейчас к нам относятся как к зверям на убой! Сначала давали нам возможность выйти из игры при желании большинства, а теперь заявляют, что погибнут все кроме одного! Мы не должны потакать им! Игрок 120 подходит к поломанным кроватям и тянет оттуда большую тяжелую балку. — Похоже, после бунта нас никто не собирается оставлять в живых! Мы все погибнем! Так давайте устроим еще один бунт и, если умрем, то хотя бы за то, что поборемся за свою жизнь! Игроки, совсем измученные, более не стояли на месте. Они все рванули к оружию и присвоили себе что-то для самозащиты. Никто не оставался в стороне. Дэ Хо взял слабую Джун Хи на спину, в то время как старушка взяла на руки ее ребенка, а ее сын помогал матери идти. Игроки рванули к дверям, выламывая их и разбивая стекло так же, как это делал Ки Хун однажды. Игроки подхватили номер 100 и помогли ему подняться. Эта разъяренная, общая масса, что убивала и была готова убить еще, объединилась и теперь яростным потоком рвалась из клетки, в которую ее заточили. — Ты все равно выиграл, Ин Хо, — произнес Ки Хун, и его голос звучал как холодный ветер, проникающий в самую душу. Ин Хо медленно повернулся к нему, его глаза полны кошмара. — Ты доказал, что люди могут быть настоящими монстрами, ради которых даже не стоит сражаться. — Ки Хун смотрел на него с такой яростью, что Ин Хо на мгновение обомлел. В его словах звучала не просто ненависть — это была глубокая, всепроникающая неприязнь, которая словно выжигала все вокруг. — Вот только этот монстр сейчас не там, среди игроков, а прямо передо мной. — собравшись с силами, Ки Хун поднялся; теперь он смотрел на Ин Хо сверху вниз. — Потому что в других есть то, чем ты никогда не будешь обладать. Сердце. Ин Хо застыл на месте, его взгляд стал пустым и безжизненным. Он не находил слов для ответа; в нем читалась полная потеря. Он выглядел так, словно слова Ки Хуна выжгли из него остатки души, оставив лишь бездну отчаяния и опустошенности. Внутри него больше ничего не осталось. Словно тряпичная кукла, Ин Хо медленно опустился на колени. Его глаза были бездонными и пустыми; в них больше не отражалось ни ненависти, ни надежды. Ки Хун пристально глядел на него, не узнавая в том, кто был перед ним сейчас прежнего сурового фронтмена или его ласкового любовника. Теперь он был просто ничем. Ки Хун повел рукой у его лица, — не реагирует. — Ки Хун, вы в порядке? — спрашивает Ким, хромая к нему подходя. — Да… — отвечает он, не сводя с Ин Хо взгляд. Мужчина ступает вперед и подходит к панели. До полного сбора данных оставалось еще двадцать минут. Ки Хун разворачивается, и, хромая, приближается к остальным. Джун Хо уже начинал приходить в себя. Сначала Ки Хун обращается к Но Ыль и Ген Соку: — Сильно пострадали? — спрашивает он. — У меня одно ранение в голень, но в остальном порядок. У Но Ыль прострелен живот… — сказал Ген Сок беспокойно, перевязывая ей кровоточащую рану. — Надо встретить спецназ. Они скоро будут, — говорит Ки Хун. — Игроков тоже. Должно быть, они сейчас в сильной панике. Ки Хун всеми силами старался держаться на ногах, но боль от пулевых ранений была почти невыносима. Он не представлял, как Ин Хо мог справляться с ней. — Ким пусть встретит спецназ, а ты, Ген Сок, встреть игроков. Оставь Но Ыль на меня и Джун Хо. Мы дождемся подмоги. Ген Сок и Ким вышли из главного офиса и побрели по разным сторонам. Ки Хун в это время возился с Но Ыль, продолжая пытаться остановить кровь. Она потеряла сознание. Со спины к ним подошел пришедший в себя Джун Хо. — Извините меня, Ки Хун… — проронил он совсем сдавленным голосом. Ки Хун ему не отвечает. Он не знал, как относится к тому, что парень так беспечно доверился брату, и не был уверен в том, находит ли оправдание для него или же нет. Сейчас ему не хотелось задумываться об этом. Вокруг происходило слишком много страшного, чтобы обдумывать какие-то определенные аспекты. Сейчас главное было покончить со всеми оставшимися делами и выбраться из этого чертового ада. Вдруг, все пространство окрашивается красным светом. Звучит сирена. Джун Хо и Ки Хун испуганно дергаются. Что произошло? Из репродуктора женским голосом доносится громко: «Самоуничтожение через 15 минут. Самоуничтожение через 15 минут. Самоуничтожение через 15 минут.» Ки Хун и Джун Хо оборачиваются. Ин Хо, все еще сидя на своем месте, с протянутой рукой жмет что-то на панели. Маленькую красную кнопку, что находилась за нижним скрытом отсеком, который до этого никто не видел, и не смог бы увидеть, потому что это было потайное место, о котором мог знать лишь распорядитель. Нужно бежать. Джун Хо берет Но Ыль на руки и поднимает ее. Ки Хун, хромая, бредет к панели; сбор данных не окончен, но некогда ждать. Он вытаскивает диск памяти и направляется к выходу, как вдруг оборачивается. Ин Хо сидит без движений, смотря куда-то в пустоту, и не реагирует на тревожную обстановку вокруг. Ки Хун схватил его за шиворот и попытался поднять, но сам чуть не упал. Он ухватился за панель и пытался тянуть Ин Хо на себя. — Вставай, Ин Хо! — требует он, пытаясь перекричать механический голос. — Поднимайся! Я не позволю тебе здесь остаться! — Ки Хун, нам нужно уходить! — кричит Джун Хо. — Взрыв будет большой мощности! Нам нужно не только выбраться, но и отбежать на безопасное расстояние! Ки Хун пристально глядит на Ин Хо, но тот его будто не видит. Он ничего не видит перед собой. Он не смог бы подняться, даже если бы захотел. Он совершенно сошел с ума. Ки Хун не смог бы поднять его, потому что еле удерживал самого себя на ногах. В конечном итоге он отпустил его и ринулся к выходу, оборачиваясь еще на него пару раз, осознавая, что в последний раз видит его. «Самоуничтожение через 10 минут». Ин Хо прикрыл уши. Громкий бездушный голос, что стал за все годы жизни в этом месте почти родным, сейчас разрывает его сердце в страшных тревожных чувствах. Он думает, что надо было давно это сделать. Еще тогда, когда создатель рассказал ему о существовании этой скрытой кнопки и дал аварийный ключ. Нужно было нажать ее сразу же, чтобы самолично развалить это проклятое место и не быть причастным ко всему, что здесь происходило. Возможно, в таком случае он бы заслужил быть прощенным. Быть тем, кого не мог бы возненавидеть самый добрый человек, которого он только знал. Ин Хо сжался всем телом и давил руками с разных сторон на голову, лишь бы получше закрыть уши и ничего не слышать, но не получалось. Невыносимо болело все, и то, что не было облечено в физическую оболочку — особенно. Но он должен оставаться на месте, потому что он не имеет права уходить. Это место заслуживает быть похороненным, и он вместе с ним. И все потому, что Ки Хун никогда бы не смог простить его, как и весь остальной мир, как и Джун Хо. Перед глазами вдруг возникла картинка. Детская площадка. Два брата. Один уже совсем взрослый. Другой маленький, еще еле ходит. Бессмысленная сцена, в которой они просто развлекаются, и все это пустое действие сопровождается детским смехом. А потом вспышка, и кадр сменяется другим. Мужчина в форме офицера держит диплом и счастливо улыбается, а по разным сторонам совсем близко стоят его близкие: брат с букетом цветов, гордый за него, и мачеха, ничуть не меньше поддерживающая его. Вспышка. Свадьба, и мужчина целует женщину — красивую, живую, добрую. Она очень добра, как и его брат, как и мачеха. Он любит добрых людей. Он тоже всегда пытался быть таковым, чтобы не расстраивать их, потому что он их очень и очень любил. Странно, что эти воспоминания вдруг ожили спустя много лет забвения. Ин Хо резко распахивает глаза и вздрагивает. Он пришел в себя. И он не знает, что делает здесь, в помещении, наполненном трупами работников в розовых костюмах. Он в панике поднимается и дрожит всем телом. Все окрашено в алый кровавый цвет. Что он тут делает? Где все? Где его Ки Хун? Мужчина бредет вперед, падая по пути от жуткой боли в ногах, но поднимается и заставляет себя идти дальше. Он выходит в коридор, но не встречает там никого. Он один. Совершенно один в этом страшном месте. — Ки Хун, где вы? — спрашивает он, и голос совсем теряется в тревожном оповещении. «Самоуничтожение через 7 минут». — Ки Хун! — кричит он уже громче. — Пожалуйста, не оставляйте меня! Ки Хун!!! Ин Хо в панике. Он не хочет оставаться совершенно один. — Простите меня!!! Простите меня!!! Джун Хо!!! Брат, я не хотел!!! Прости меня!!! Вернись за мной!!! Джун Хо!!! Ки Хун!!! Ин Хо падает на колени и прикрывает искаженное горем лицо. Никто не придет. Он не заслужил. Он единственный, кто не заслуживает этого. И он не имеет права просить прощения. Больше никто не даст ему шанса. Больше он никогда не почувствует чужое тепло и не узнает, что значит быть ценным кому-то. Ин Хо опустил голову так низко, что почти коснулся лбом пола. Минуты длятся бесконечно. Может, свет никогда не погаснет и голос не заткнется? Может, он уже оказался в аду? Ин Хо никогда не боялся так сильно. Он все время думал, что был одинок, но ошибался, потому что его близкие жили, и он сам покинул их, и вот теперь от него отвернулись все, и он остался по настоящему один. Сквозь голос Ин Хо слышит какой-то шум. Он поднимает голову и раскрывает глаза, и в ту же секунду чье-то тело прижимается к нему и со всей силы сжимает. Ин Хо поражен. За ним пришли. Он хватается за чужие плечи и чувствует, что снова теряет ощущение реальности, не веря в произошедшее. Тот, кто пришел за ним, отстраняется от него и смотрит в его глаза с самой настоящей заботой, что пробилась сквозь все разочарование и презрение, которое тот вынудил к себе испытать. Ин Хо смотрит на него, не отрывая глаз. — Пойдем, брат… *** Большой взрыв поднял на воздух огромный поток пыли и грязи. Игроки, спецназ и другие уже были близко к берегу, когда позади произошла вспышка. Многие повалились на землю и прикрыли головы. Что было дальше — Ки Хун не знал. Он потерял сознание. Ки Хун очнулся уже на вертолете по пути в Пусан. Когда он пришел в себя, его тело ощущалось таким тяжелым, как никогда, будто все, что скопилось в нем за все эти годы, навалилось на него в один миг. Он не шевелился, потому что любое движение давалось ему с такой утомительной грузностью, что ему оставалось только смотреть в окно и наблюдать за бескрайним морем, что ранее отделяло его от всего мира, но сейчас наконец приближало к нему. — Как вы себя чувствуете? — спросил его какой-то мужчина в медицинской форме. — Живым, — ответил Ки Хун, вдыхая полной грудью. — Впервые настолько живым… Ему были не знакомы люди, с которыми он летел. Он лежал на носилках и видел медиков, что обхаживали его. Сначала он удивился, и ему хотелось сказать, что ему не настолько плохо, но, на самом деле, глубокие потрясения, что он испытал сегодня, не позволяли ему в полном мере испытать тяжесть, которую терпел его организм. — Что там с остальными? — спросил Ки Хун слегка встревоженно. — Раненных в критическом состоянии посадили в вертолеты, других отправили на судна. — Джун Хо в порядке? — Кто? — медики переглянулись. — Джун Хо, — повторил Ки Хун. — Когда мы бежали и спецназ перехватил нас, он отбился, и я потерял его из виду, а Но Ыль была уже на руках Ген Сока. С ним все нормально? — Просим прощения, господин, но мы не всех знаем по именам. Когда мы приедем в Пусан, вам все доложат. Ки Хун кивнул и вновь устремил взгляд в окно. До сих пор он не мог поверить в случившееся. Только недавно он был в аду, а теперь безмятежно глядел на море и небо, окрашиваемое самыми разными цветами. Ки Хун не сразу понял, закат это или рассвет, да и не важно. Мысль, что Ки Хун выполнил свою цель, еще не до конца им осознавалась. Внутри него все еще было тревожно, и сейчас, когда ему оставалось только отдыхать, он делал это с такой осознанностью, что не расслаблялся вовсе. А потом он вдруг заплакал. Очень сильно. Ки Хун сам не понял, когда ощутил это желание, а может, его и вовсе не было, просто в мозгу произошел щелчок, и он стал рыдать навзрыд. Прикрыв лицо, он забился дрожью. Он не ощущал тяжести, отнюдь, это была необычайно ласковая легкость. И все же он испытывал грусть. Очень сильную грусть, которую не мог объяснить. Ки Хун не сразу понял, из-за чего она все же возникла. — Что с вами, господин? — спрашивали медики. Ки Хун молчал. Он не смог бы ответить им. Не смог бы объяснить причину своих слез даже себе, хотя знал ее. Он плакал по Ин Хо.