Часть 5
26 марта 2025 г., 21:33
Примечания:
в тексте присутствуют: намеки на нарушение пищевой безопасности, типичный для канона селф-харм, больше паники, умеренно суицидальные мысли
День, когда эти сопляки из Юэй начнут школу, обещал быть ясным и как будто игнорировал назревающее мрачное настроение. Его тело словно знало дату раньше мозга, и после очередной долгой ночи, полной кошмаров, руки и ноги отяжелели, как если бы кто-то залил в его вены бетон. Он был вынужден лежать, прижимая руку к груди. Теплота причуды у сердца излучала удовлетворение, как собачка в лучах солнца. "Если все покатится к чертям, — словно обещала она, — Используй меня. Я рядом."
"Ага, щас," — подумал он в ответ и встал с кровати.
Одеваясь, он заметил стопку книг на прикроватном столике. Косясь на заголовки, пока он натягивал кофту, он понял, что Курогири исполнили свое обещание и достали ему учебники. Он пролистал верхний и увидел, что там были упомянуты реальные случаи: нарушение правил пищевой безопасности на заводе по производству виски, суды против продажных начальников, страхование здоровья на работе.
Его палец, водимый по странице, остановился у печати, которая явно была здесь не всегда. Хм. Какая-то университетская библиотека их не досчитается. Он запомнил название университета, взял с собой верхнюю книгу и вышел из комнаты.
Курогири больше не пугались, когда видели его спускающимся вниз раньше полудня. Вместо этого они лишь поставили перед ним завтрак и оставили его в покое, пересчитывая финансы бара. Когда он со своей миской сдвинулись, чтобы посмотреть поближе, они повернули лист, который использовали для подсчетов, так, чтобы он мог все разобрать. Было тихо, звук раздавался лишь из радио Курогири. Ему показалось, что один из голосов между песнями звучал как-то знакомо, и он вслушивался в тихую болтовню, пока ел свой мисо-суп и наблюдал за тем, как Курогири отмечали затраты на хранение и возились с графой, обозначенной "Обучение Сотрудников".
Затем его мысли пришли в движение, и мрачное настроение прицепилось к нему, как цеплялась торчащая нитка за ручку выдвижного ящика.
— Стой, это что, про меня? — спросил он, стуча пальцем по цифре.
— Ты хотел работать в баре. Разве это не делает тебя сотрудником? — В смотрящих на него глазах Курогири танцевало озорство.
Черт возьми. Да. Новый рут. Вот поэтому люди уверяли, что важно говорить с НПС каждый день.
ному. Не было причин считать Курогири ному просто потому, что они провоняли лабораторией Гараки.)
Мокрая ткань коснулась его пальцев.
— Вот, — мягко сказали Курогири, — Когда-нибудь ты так себя на части разорвешь.
— Ничего не могу поделать, — пробормотал он, выхватывая ткань и прижимая ее к шее. Холодное прикосновение к теплу новых ран успокаивало. — Мне надо что-то уничтожить, и у меня все равно все чешется.
Пол снова заскрипел: Курогири сместились. Приоткрыв глаз, он видел, что теперь они сидели на корточках, сложив руки на ноги.
— Ты только что упустил своего сенсея. Он интересовался, где ты был, но, кажется, он был приятно удивлен твоей новой инициативой.
— Да? Жаль, что я его упустил. — В словах не было эмоций. Сейчас он не мог найти сил играть в раболепного ученика Сенсея. — Он еще больше обрадуется, когда я попрошу его посмотреть лабораторию Гараки.
Он смотрел за тем, как Курогири непроизвольно сгорбились, и их туман прижался к телу. И снова он увидел что-то похожее на очертания лица – тогда Курогири пришли в себя и спросили так же беспристрастно, как и всегда:
— Ты планируешь также заняться медициной?
Наверное, неплохая идея. Они так и не нашли хилера себе в пати, из-за чего некоторые миссии были довольно неприятными – плюс, с разделением Твайса, кровопусканием Тоги и... Даби в целом, им очень нужен был хилер, которому можно доверять.
Но это будет явно не он.
Вслух он сказал:
— Думаю, я расщеплю кого-то быстрее, чем выдам диагноз. — И переместил холодную ткань на другую сторону шеи. — Я просто хочу посмотреть, что Гараки может мне дать.
— О?
— Ну, очевидно, мы не пойдем с тобой вдвоем на Всемогущего и, может, еще каких-то геройских учителей и мелких с геройского курса. Я быстрый, но не настолько. И у тебя всегда какие-то странности в 1v1, помнишь? Ты лучше в координации. — Это снова был их тупой стат удачи – может, был какой-то экип или апгрейды, которые его поднимут? Или, может, это снова их странное расщепление с телом. Так или иначе, он должен попасть в лабораторию Гараки и все расследовать.
Глаза Курогири мерцали, пока они обдумывали его слова и даже когда они ответили:
— Конечно, Томура Шигараки.
Он кивнул.
— Он не спец по поддержке, как у героев, но у него тоже должны быть свои козыри в рукаве.
— Когда меня приставили работать с твоим сенсеем, Гараки обеспечивал нас химическим оружием, — добавили Курогири.
Он помнил, что они это уже упоминали: бойцовский ринг, накачанный газом, пока бойцы не пришли в бешенство с неуправляемыми причудами, доведенными до максимальной силы. Но тогда Курогири и Все за Одного не были прямо там.
Он стал чесать шею, но отдернул руку, когда ногти коснулись и так раздраженной кожи. Если Гараки был одним из немногих поставщиков оружия, значит, его специализация была в химии и пизданутой биологии, да? И Гараки было больше века, так что у него было полно времени на совершенствование. На своей территории, с преимуществами локации, он будет опасным противником.
Но еще Гараки был просто стариком. Можно ли придумать что-то, чтобы избавиться от него? Как-никак, если Гараки будет уничтожен, это принесет Все за Одного неудобства. Те трубки и системы жизнеобеспечения были довольно сложными, а у Все за Одного была еще и склонность к ностальгии. Он может затянуть с поиском нового доктора просто потому что он уже нашел такого, который ему нравился.
Эти мысли счастливо себе вертелись в голове, пока он шел за Курогири назад в бар. Они все еще его осматривали, наверное, ища другие раны, но у него правда не было ничего кроме новых царапин на шее. Ему бы ногти подстричь. Может, тогда он не будет царапать себя с такой легкостью.
Он безучастно смотрел на инвентарь, который отметил совсем недавно. Казалось, с того момента прошли годы. Он всегда так будет себя чувствовать от звука голоса Все за Одного?
— Хочу перерыв. Пойду погуляю. — Он должен был выбраться из бара, пока он снова не психанул. Он должен был придумать, как это исправить.
Курогири прищурились, доставая одну из его толстовок из портала.
— Оденься тепло и возвращайся до заката. Твой сенсей хочет обсудить с тобой предстоящие события.
Его сердце замерло, мозг переключился назад на мысли об убийстве, словно Сенсей мог подслушать их разговор. Нет, нет, разговор не может быть о нем. Он, наверное, будет о том, что Всемогущий преподает в Юэй, и об его миссии. Забирая толстовку и протягивая взамен планшет с листами, он закатил глаза и протянул: "Ага. Ладно. Как скажешь" — подражая Даби так, как только мог. Когда он сунул руки в карманы, в одном, как он и думал, он нашел свой телефон, но в другом его пальцы коснулись свернутой бумаги.
С намеренно мрачным кивком в сторону Курогири, он толкает дверь бара и спускается вниз. Только отойдя от бара достаточно далеко, он достает бумажку из толстовки и проглаживает меж пальцев.
"Для Тому-куна, если он когда-нибудь вытащит голову из задницы Все за Одного" — читалось там. Прозвище выбило его из колеи. На секунду, всего секунду, он почти почувствовал, как Тога потянула его за рукав со словами: "Ну же, Тому-кун!". Он резко моргнул, чтобы отогнать видение, и почесал шею. Тоги еще здесь не было. Это не от Тоги. Не ее почерк.
Под словами была строка цифр. Номер. Тогда его озарило: номер его сестры.
Вот поэтому люди взаимодействовали с НПС каждый день. Не то чтобы Курогири были НПС. Они скорее торговали или давали квесты. Но охуеть. Он еще раз разгладил бумагу, проверяя, что цифры и правда были здесь, а не просто ему привиделись. У Курогири это просто было, хранилось, пока он не выполнит сюжетные требования. И он выполнил, и теперь у него был доступ к его сестре впервые за почти десять лет.
О, черт, ему же нужен уличный телефон, да? На его собственном наверняка жучок. По крайней мере Сенсей увидит историю звонков. Он не мог представить, что кто-то настолько параноидальный о своем подопечном, что он поставил в бар телевизор с прослушкой, даст ему нормальный телефон. Сенсей заработал себе плохую репутацию.
Хотя бы телефоны на улице еще были. У него с собой были монеты – в основном потому что Курогири всегда помнили, что в детстве ему нравилось ошиваться в аркадах, так что они клали монетки ему в карман, когда он куда-то шел, словно он будет играть в автоматы на публике. Осталось только найти телефон. В более кишащих героями районах они были на каждом углу на случай, если геройская битва собьет телефонные провода. Он просто... пойдет туда, наверное.
Проблема была в том, что ему совершенно не хотелось приближаться к героям. Может, раньше он бы хотел нарваться на драку, но угх, от одной мысли о том, что он увидит героя, его мутило. Сенсею нравилось сражаться с героями, и к воспоминаниям о битвах с ними теперь прилагалось и воспоминание о улыбке Сенсея, растягивающейся по его лицу, воспоминание о радости Сенсея, закипающей в его груди. Звук голоса Сенсея пробудил целый ворох врагов в его голове, и теперь его собственный разум казался минным полем.
Он натянул капюшон. Было бы нелепо позволить такому препятствию его остановить, так что он и не позволит. Твайс однажды сказал, что единственный способ продолжать идти – ставить одну ногу вслед за другой. Он тогда тут же упал, потому что кто-то связал его шнурки вместе (все улики указывали на Тогу), но это был хороший совет на случай, когда твои шнурки завязаны нормально. Так что он замер и посчитал от пяти до одного, вспоминая, как Твайс делал так с Тогой. После "один" он выдохнул, и сказал вместе с воспоминанием Твайса:
— Иди.
И он пошел.
Он искал телефон, избегая толпы людей и радостные возгласы (или крики, как пойдет). Было легче, если он смотрел себе под ноги, а не по сторонам, и, наконец все звуки, кроме его собственного дыхания, растаяли. Своя голова казалось эхо-камерой, лишенная всего кроме его списка целей.
Цели:
• Избавиться от Сенсея | Избежать Причуды Все за Одного
• Собрать Членов Пати (1/7)
о Завербовать как можно больше самолично (0/6)
• Поддерживать Членов Пати (1/7)
• Допросить Гараки
о Попасть в лабораторию
• Позвонить Хане
о Найти уличный телефон
о Набрать числа с бумажки (0/10)
о Поговорить с твоей сестрой впервые за десять лет
о Вернуться в бар
о Сенсей хочет с тобой поговорить
о Не убегай
о Не убегай
о Не убегай
Он стоял у телефона, вытаскивая деньги из кармана, когда звук хлынул назад в голову, резкий и ясный, и такой громкий, что он опустил плечи и поднял руки, закрывая уши ладонями. Он спохватился до того, как его пальцы коснулись капюшона и распылили его, но лишь едва.
Трясущиеся пальцы просовывали монеты в щель и набирали цифры номера Ханы. Звон разрезал череп, как нож Тоги, и он прижался лбом к стали телефонной будки, чтобы его перебороть.
— Ну же, ну же, ну же, — бормотал он. Что, если она поменяла номер? Что, если она переехала?
Звон прекратился.
Он не мог дышать.
— Привет? — она звучала такой нормальной. Нормальной и живой, и, если он закроет глаза, она будет здесь, рядом, и он не знал, обнять ли ее за то, что она вернулась, или убить за то, что она ушла. По телефону она звучала так знакомо, словно она получила свой взрослый голос от Бабушки, пусть она ее никогда и не знала.
(Он надеялся, что не звучит, как Отец.)
— Томура?
Он издал какой-то звук в динамик.
— Ты в порядке?
Он рассмеялся. Он смеялся, пока не выжал весь воздух из легких, пока его ногти не впились в шею, пока у него не заболели бока.
— В порядке ли я? — спросил он, когда смог наконец подобрать слова, прижимая ткань толстовки к шее, чтобы промокнуть новые царапины, — Это не я прячусь от злобного диктатора.
— Звучишь ужасно.
— Грубо. У меня вообще-то аллергия. — Смешок сорвался с губ, и он стукнул кулаком по груди, пытаясь уговорить свое сердце не спешить.
— Я про истерику, но, думаю, что-то антигистаминное тебя спасет. — Голос Ханы был размеренным, медленным и ровным в отличие от его вечно повышающегося тона. — Как ты достал мой номер?
— Качал отношения с Курогири, пока они мне его не дали. — Он достал бумажку и прочитал вслух: — "Для Тому-куна, если он когда-нибудь вытащит голову из задницы Все за Одного" — Думаю, моя голова была скорее под его ногой.
Слова выбили из нее смешок.
— И ты еще успевал ему ботинки вылизывать. Что изменилось?
Он точно не мог рассказать ей, что он провалился в прошлое из-за причуды, которую Все за Одного упустил.
— Ты стала злой, — c укором сказал он. И добавил: — Думаю, я просто проснулся и решил, что хочу вырасти.
— Что, за день? — Ее очевидное неверие заставило его улыбнуться. — Блин, я, конечно, знала, что ты любимчик, но я думала, что Курогири выше этого.
— Эй, — ощетинился он, — У меня на это больше недели ушло!
— Ага, конечно. — Сказала она, словно отмахивалась от него так, как он ненавидел в детстве. И тихо, почти с волнением, добавила: — А... Мама с Отцом не с тобой?
С ослепляющей ясностью он помнил то видение, что посетило его, когда он получал причуду Все за Одного: руку отца, толкающего его назад, руку бабушки, тянущую за кожу головы, мамины руки вокруг горла. Язык потяжелел, как свинец, когда Сенсей вновь нависал в темноте, и его семья старалась изо всех гребанных сил, чтобы сдержать его. Тогда ему надо было просто свернуть с тропы и не набирать лишних проблем.
— Это не наши родители, — сказал он неожиданно хрипло.
Она вдохнула и выдохнула через зубы.
— Нет.
— Это просто руки, — не давая ей ответить, он прошипел, — Меня от них тошнит. — И Сенсей это знал. Сенсей дал ему руки, чтобы ему всегда было плохо, чтобы он всегда злился, и боялся и чувствовал вину. Он помнит, как он пытался утешить себя чем-то мертвым и только делал хуже. Руки превратили его в загнанное в угол животное где-то в глубине его разума. Единственным стоящим делом Ре-Дестро было уничтожение части из них. — Я не хочу их больше носить.
— Тогда не носи. Уничтожь их. — Голос Ханы был теперь спокойным, таким ровным, словно она зачитывала инструкции или, может, что-то из книги по самопомощи. Как Построить Нормального Брата: новый бестселлер. — Они поймут.
— Ты этого не знаешь.
— Если они были хорошими людьми, они бы не хотели тебя сдерживать. Если они были плохими людьми, ты все равно не должен чувствовать себя виноватым, потому что они это заслужили, — проговорила она. Точно; Хана тоже не помнила их семью.
— Эй, эй, эй, — протянул он, беспощадно растаптывая неожиданное чувство одиночества, — Почему это ты такая уравновешенная?
Он почти видел, как она с сочувствием улыбалась, дергая рукой за один из своих хвостиков.
— Я выбралась оттуда. У меня есть психотерапевт, которому я отваливаю большую часть зарплаты, чтобы он говорил мне, что с моей жизнью много что не так, но потом еще говорил, что с этим делать. — Было почти слышно, как она пожала плечами. — Тебе это не поможет, ты все еще там.
— А вдруг.
— Не поможет, — парировала она, — Еще нет. Но теперь у тебя есть мой номер. Откуда ты звонишь?
— Уличный телефон. А ты где?
— Я еще не готова тебе рассказать, — в ее голосе появилось что-то веселое, — Считай это своей наградой, если достигнешь со мной пятого уровня дружбы.
Он улыбнулся вызову.
— Знаешь ли, я теперь эксперт в прокачке дружбы, так что этот день настанет быстрее, чем ты думаешь.
Она улыбалась. Он слышал это в ее голосе, и от этого что-то в груди болело.
— О, да? Буду ждать. Не хочешь рассказать мне о своих новых друзьях? Может, это поможет тебе дойти до второго уровня.
Он подумал о шутках Магне, о фокусах Мистера, о смехе Спиннера. Мертва, арестован, обречен. Он крепче прижал ткань толстовки к царапинам на шее, силой мысли пытаясь заставить их покрыться корками.
— Я еще не готов тебе рассказать, — наконец ответил он, повторяя ее слова.
— Полагаю, нам обоим придется повышать уровни.
— Ага. — Он поудобнее прислонился к телефону, наблюдая за прохожими.
— Зачем ты мне позвонил, Тому-кун?
— Мне приснилось, что ты передо мной извинялась. Из-за фотографии. — Для нее это еще ничего не значило, но, если у нее есть хороший психотерапевт и безопасное пространство, может, это ненадолго.
— Фотографии?
Горло сжалось от воспоминания, в котором маленькая Хана извинялась из-за нее, извинялась за все.
— Я хотел сказать тебе, что все хорошо. Что я не виню тебя за это, за все это. — Я не виню тебя за то, что ты убежала. Я не виню тебя за то, что ты соврала. Слова вырвались из него до того, как он мог даже подумать их остановить: — Мы были просто детьми.
Она молчала. А потом сказала испуганно:
— Томура, ты сделаешь что-то, что нельзя будет изменить?
Он сглотнул.
— Сенсей хочет поговорить со мной сегодня.
— И ты не хочешь говорить с ним?
— Он поймет. — Его голос затих сам собой, словно одна мысль о том, что Сенсей его раскроет, повышала эту возможность. — Я хотел поговорить с тобой на случай, если...
Он не знает, как закончить предложение. На случай, если Сенсей узнает, что я не его протеже? На случай, если он отправит меня к Доктору Гараки? На случай, если я не выживу?
— Не говори так, — сказала ему Хана.
— Ты прямо как Курогири, — ответил он, — Они на днях сказали мне не умирать.
— Я с ними согласна. Не умирай. — Послышалось шуршание, и он представил, как она выпрямилась на диване и хмуро погрозила ему пальцем.
Он непроизвольно улыбнулся.
— Ты не можешь говорить мне, что делать, — и добавил почти сразу, не давая ей вставить ни слова, — Но я подумаю.
— Хорошо. Хорошо. — Хана снова сдвинулась, может, расслабившись теперь, когда он не думал о своей надвигающейся гибели. — Хочешь поговорить со мной о чем-то другом?
— Можешь- можешь просто говорить со мной? — попросил он, с силой подавляя мысли о том, какой он маленький и жалкий. Просить помощи – это не жалко. Не жалко. Его Лига иногда просила помощи, и они были сильнейшими из всех, кого он знал. — Как у тебя дела?
Это был правильный выбор. Хана стала рассказывать ему о фильме, который она ходила смотреть с друзьями, с осторожностью избегая их настоящих имен, и о том, какой тупой там был романтический сюжет. Она описала манипуляции любовного интереса – того, который, как бы он ни был отвратителен, заполучил в конце протагонистку, несмотря на то, что она была для него слишком хороша – и наконец сказала:
— Даю их "долго и счастливо" неделю. Максимум.
Он фыркнул.
— Мало. Раз она так попалась, может, она достаточно глупа, чтобы застрять с ним дольше.
— Она не была глупой, Томура, она была романтиком. Она пыталась видеть в нем лучшее. И вообще, с такими друзьями, как у нее, она быстро вышвырнет этого ублюдка на улицу.
— Ага, как скажешь. — Он обернул провод вокруг двух пальцев, туго их сжимая, чтобы смотреть, как кровь собирается на кончиках пальцев.
— Я серьезно, — сказала она, и внезапно ему показалось, что она говорит не только о фильме, — Ее друзья ее очень любят. Я уверена, что она что-нибудь придумает и сможет от него сбежать.
— Я тебе верю. — Он вытащил пальцы из своей самодельной петли.
Хана довольно хмыкнула и продолжила говорить, рассказывая ему о встрече со старушкой в магазине и о значке с Рюкью, который она нашла на улице и покрасила, и о том, как поднялась цена на ее любимую газировку – бессчетные истории, которые представляли такую же ценность, как описания ненужных предметов. Но когда он их слушал, его сердце замедлялось, а дыхание выравнивалось.
— Что насчет тебя? — наконец спросила Хана, — Что-нибудь новое и захватывающее в твоих видеоиграх? Ты в них еще играешь?
— Не особо, — признал он. Его игры были уничтожены в первом таймлайне, и до этого он уже привык к нормальному второму игроку в лице Спиннера. Играть одному теперь было как-то отстойно. — Я научил Курогири играть в Энимал Кроссинг.
— Поразительно. — В ее голосе слышался восторг. — Им понравилось?
Он фыркнул.
— Они ненавидят рыбалку. Кто ненавидит рыбалку?
— Нормальные люди, — поддела она, — Люди, у которых нет какого-то странного сверхчеловеческого шестого чувства на звук рыбы.
— Да нет, блин, это они странные. Знаешь, на что у них "шестое чувство"? На рогатку.
Короткая пауза. И:
— Это вообще нечестно.
РУТ БАРМЕНА
• Повторение – мать учения! – Ваш навык барменства будет расти o Шанс открыть бонус До дна! – Вы будете больше нравиться НПС, если сможете сделать их любимый напиток o Шанс открыть бонус Развязанный язык – НПС с большим шансом выдадут ценную информацию в состоянии опьянения • Подражание – лучший комплимент – Вы получаете бонус к отношениям с Курогири • За счет заведения – Повышен шанс генерации членов Лиги • Открыто! – доступны взаимодействия с Гираном — Ага, — выпалил он, — Ага, я теперь сотрудник. — Он слегка улыбнулся, часть утреннего раздражения улетучилась. — Может, я научусь делать тот напиток, который Сенсей обожает. — Может, я смогу просто его отравить и стриггерить концовку. Не зная, к чему свелись его мысли, Курогири тихо рассмеялись. — Избранный напиток твоего сенсея – виски со льдом и содовой. Я могу научить тебя ему прямо сейчас. — Ладно, — согласился он, все еще думая о ядах и о том, как ему достать такие знания, — Покажи мне. Курогири замерли. И потом отодвинули свой лист и встали, доставая бутылку виски с полки за спиной. Она стояла немного поодаль от остальных. — Если у тебя есть время, — быстро добавил он, предполагая, что, возможно, такие модификаторы к тому, что без них было бы приказом, могут как-то помочь. Полученная в ответ улыбка заставила думать, что, может, он попал в яблочко. — Это поразительно простой рецепт. Я, наверное, могли бы воспроизвести его во сне. — Они поставили виски. — Не рекомендую использовать для практики виски, которое любит твой сенсей. Оно ужасно дорогое. — Сенсей богат, — отметил он, — Разве у богатых людей не богатые вкусы? — Можно так подумать, — согласились они. Но раздался тихий звук: стук ногтя по стеклу. Он посмотрел вниз и увидел руку Курогири у бутылки, показывающую на этикетку. — А эту марку не сняли с продажи? — спросил он, протягивая руку и откидывая бутылку за горлышко. Название было знакомым. — Ну, компании было больше двухсот лет, — миролюбиво сказали Курогири, — Твой сенсей когда-то сказал, что пил этот виски с тех пор, когда ему было примерно двадцать, и что он не собирается останавливаться. Он бросил на них мимолетный взгляд и снова услышал тихий стук по чему-то пальцем. Вторая рука Курогири висела над обложкой учебника, который он взял с собой. — Да ну, — сказал он. И, схватив учебник, пролистывал через него, пока не дошел до одного из дел: завод по производству виски с нарушением правил пищевой безопасности. — Более двухсот лет – ужасно долгий срок для бесперебойной работы, — сказали Курогири, может, скрывая своей монотонностью то, как исказилось в чистейшем отвращении его лицо, пока он читал. — И не говори. — В животе все перевернулось от одной особенно мерзкой детали, и он настороженно посмотрел на остатки своего завтрака. Курогири проследили за его взглядом. — Я разогрею его для тебя позже, если у тебя есть дела поважнее. — ...спасибо, — сказал он, хотя и подозревал, что Курогири немного над ним смеется, — Я просто сегодня не голоден. С тихим хмыком Курогири взяли его тарелку и исчезли, оставляя его дочитывать дело и пытаться не рассмеяться из-за ужасного вкуса Сенсея или не блевануть из-за ужасов, сотворенных во имя удешевления производства. Было сложно. Когда Курогири вернулись, он уже листал сквозь другие главы, ища больше невероятных историй. Он почти чувствовал их улыбку и взгляд. — Почему-то мне кажется, что ты меня подставили, — сказал он, не отрываясь от читаемого дела. — Не понимаю, о чем ты, — сказали Курогири, протягивая планшет. — Не мог бы ты помочь мне провести переучет? — О. Ладно. Просто посчитать же, да? — Он потянулся за планшетом, переворачивая листы и поднося его ближе, чтобы прочесть. — Ага. Это можно. — Он щелкнул ручкой, и, поняв, что ему понравилось, щелкнул снова. — Думаю, тебе будет полезно ознакомиться с тем, что у нас есть. Он улыбнулся планшету с ровными колонками, выведенными беглым почерком Курогири. — Я постараюсь....
Он неспешно возвращался в помещение с листами, когда увидел Курогири, стоящих, как страж, словно каждый нерв в их теле был неведомым образом напряжен до предела. Какой-то инстинкт самосохранения заставил его остановиться у входа в бар, немного прячась за занавеской. И с гулом помех включился телевизор. Голос Все за Одного раздался из динамиков. Маленький огонек моргал под экраном. Его свет отражался отполированной столешницей, один налитый кровью глаз, ищущий в баре слабость. Его слова заполонили помещение, как клубы сигаретного дыма, и он почти видел копоть, оседающую на пустых поверхностях и пачкающую стены. Он, наполовину спрятанный, не мог разобрать разговор. Все за Одного говорил, и его голова кивала (посмотрите на эту марионетку, ну разве не смешно танцует), но он ничего не слышал. Голова была забита шумом. Теперь говорили Курогири, тускло и монотонно. Звук, который должен был успокаивать, делал шум только хуже, потому что это Курогири говорили с Все за Одного. Он отпрянул от входа, перегруженный шумом, и отходил, пока спина не вжалась в холодное дерево противоположной стены. Ноги беззвучно его подвели, и он стек по стене на пол. Голос Все за Одного был там, в баре с Курогири, но он же давил на его череп, стирая в труху мысли в его голове. Это мозговое вещество вытекает у него из ушей? Кровь? На его пальцах была кровь; она запеклась под ногтями, размазалась по коже. Все за одного говорил, и приказ раздавался сквозь года: он подчинится. Но другой голос сказал: Вставай. Вставай. Двигайся. Ты не парализован. Он тебя не контролирует. Вставай. Двигайся. Он не мог. Ты оставил Курогири с ним. Ты оставил Спиннера с ним. Ты всех оставил. Ты оставил их, чтобы снова притворяться ребенком. Вставай. Иди туда. Он не мог двигаться. Убей его. Мысль прошлась по синапсам, как молния. Вспышки сцен из жизни, что он оставил, из жизни, что он жил, из жизни, что ему никогда не принадлежала: двадцатилетний он, сгорбившийся у бара; двадцатидвухлетний он, кричавший в шторм; пятилетний он, покрытый кровью; ему было больше двухсот лет, и он наконец уничтожил последние остатки– — Томура Шигараки? Лихорадочные воспоминания сменились чернотой, тьмой за веками. В груди сжало, словно его ребра сворачивались в попытке сокрушить легкие. Он не двигался. — Что-то не так? Его челюсть открылась, пока он пытался разобраться в куче мыслей и ощущений. Ни одно из них не было особо приятным, но хуже всего, наверное, была пульсация в висках. — Голова болит, — процедил он сквозь зубы, — Я в порядке. Дай мне минутку. Он не знал, поверили ему Курогири, но шаги звучали дальше, давая ему время передохнуть и все осознать. Это было отстойно. Просто отвратительно. Его даже застало врасплох то, насколько все было плохо. Знай он заранее, что так сильно психанет от голоса Все за Одного, может, он бы просто схватил Курогири в охапку и сбежал с самого начала. Он провел ладонью по шее. Кровь размазалась по пальцам, еще теплая, но уже остывающая. — Мерзко, — пробормотал он. Шаги Курогири вернулись, и половицы тихо заскрипели, когда они сели рядом. Так близко, что он чувствовал легкий запах какой-то химии, въевшийся в них. В детстве он думал, что это все средства для уборки. Но теперь, когда воспоминания как о причуде Все за Одного, так и принадлежащие ее хозяину, были свежи в памяти, он распознал вонь лаборатории Гараки. Запах впитался в его кожу после его пребывания в капсуле сдерживания. Это был запах стазисной жидкости, и он так и не смог избавиться от него до самой смерти. (Были и другие причины. Не было причин считать Курогири...
Вешать трубку после разговора с Ханой было сложнее, чем он думал. Она не бесила его так сильно, как в его воспоминаниях – она была просто нормальным человеком, не сестрой из ада, не какой-то сопливой трусихой. Просто нормальной. Это было странно. Но он должен был возвращаться, и она вбила ему в голову свой номер столько раз, что он был уверен, что теперь будет повторять его во сне. Так что он повесил трубку под повторяемые ею нараспев "Не умирай, не умирай, не умирай" в виде ужасно раздражающих пародий – она пыталась его рассмешить. (Он не расскажет ей, что ее паршивое подражание Курогири его пробило.) В бар он возвращался другим путем, скользя по темным переулкам вдали от возможных встреч с яркими героями. Солнце еще не садилось, но угроза повисла в воздухе, и тени едва-едва начали удлиняться. Первое время он обходил группы людей, потом, чем дальше он заходил, тем их становилось меньше и меньше. Бар не был в плохом месте, но и не особо-то в хорошем. Его как раз обходила большая часть геройских патрулей, что могло быть совпадением, но все-таки это был Сенсей. Пара моментов влияния там, немного убеждения тут, и Сенсей, наверное, сделал так, чтобы бар был вне их досягаемости. Люди не на той стороне закона собирались в округе вне зависимости от того знали ли они, почему территория свободна от героев, или нет. Наблюдать за людьми тут было интересно: секс-работники, кто-то, кто мог бы быть якудза (он размажет голову Оверхаулу при первой же возможности), некоторые очень сбитые с толку туристы и, иногда, отдельные школьники, несмотря на риски спешащие срезать путь от дома до школы, наверное, чтобы избежать хулиганов. Одна такая школьница, миниатюрная девушка, спешила куда меньше, чем ее ровесники, и он даже замедлился, чтобы присмотреть за ней и за другими, кто за ней наблюдал. Она снимала свитер на ходу, словно этот апрель не выдался холодным. И когда она вытащила голову из складок свитера, светлые волосы рассыпались по плечам и он замер против своей воли. — Химико, — выдохнул он. И это была она, подпрыгивающая, словно какая-то феечка, по тротуару. На ней была другая школьная форма, не та, которую она носила с ними, может, украденная, а может это была настоящая форма ее школы, когда она еще туда ходила. Рукава, обхватывающие запястья, были в красных пятнах, которые он мог видеть с другой стороны улицы. Наверное, она скоро найдет себе другую; ее цели не подойдут близко, если с ней будет слишком явно что-то не так. Но это была Химико, собирающая волосы в свои знакомые растрепанные пучки. Он хотел ее догнать. Ноги сделали шаг вперед. Он хотел идти рядом, и видеть ее клыкастую улыбку, когда она повернется к нему и начнет говорить о своей любимой группе или новом краше, или об очень смешной штуке, о которой ей Джин только что рассказал. Но это была не она. Его Химико бы так и сделала, она бы его позвала. Если он пойдет рядом с этой Химико, он окажется не на той стороне ножа. Но он же мог что-то сказать, да? Что-то хорошее? Он мог сказать что-то – и быстро, пока она не скрылась из виду. — Эй! — позвал он, паника забилась в груди от мысли, что он ее потеряет. Его голос был слишком хриплым, слишком тихим. Он прокашлялся, пытаясь вложить больше силы в голос. — Эй! — Он помахал ей рукой. Движение привлекло ее внимание, и она обернулась. Ее брови приподнялись в смятении. — Да! Ты! Хей! — Он снова помахал. — Мне нравится твоя прическа! Классно выглядит! — У нее на голове был полный кавардак, как и всегда, но Магне провела им экспресс-курс по комплиментам для незнакомцев на случай, если это пригодится. Все ее советы сводились к "не делайте комплименты чему-то, что они не контролируют", и, если он правильно помнил, Химико сейчас была на том этапе своей жизни, когда ее волосы были в принципе единственным, что она контролировала. И все же, она моргнула ему, словно не понимая, так что он показал жестом над ухом, имитируя ее пучки. Когда она повторила движение, он показал ей палец вверх. Потом, как советовала Магне, надо было просто вернуться к своим делам. Если человек захочет продолжить разговор – продолжит. Он хотел проигнорировать эту часть, но опять же: не его Химико. И у нее наверняка с собой нож. Так что он просто... помахал – помахал и развернулся, хотя он чувствовал, как его сердце пыталось вырваться из груди и достать ее. Это все-таки была Химико, энергия, что не давала им спать, когда они хотели лишь свернуться клубочком и уснуть навсегда. Он с силой прикусил щеку. Все будет хорошо. Он увидит ее снова. Ему надо просто пережить ночь, эту, и ночь за ней, и за ней и так далее целую вечность, пока он снова не сможет держать свою Лигу рядом.
