это и так видно, но некоторые из нас живут прошлым

      Конверт, с которым вернулись Курогири, открылся неровно. У них оставался минимум час до открытия бара, так что он ничего не видел в том, чтобы начать работать над миссией здесь, внизу, и перенести бумаги в свою комнату, когда к ним начнут забредать посетители.       Разворачивая лист из конверта, он провел рукой по волосам, убирая их с глаз, и посмотрел на список имен. Он не помнил, куда они закинули всех геройских сопляков в прошлый раз, но помнил довольно хорошо, что мелкий Иида убежал позвать на помощь, что привело к ним Всемогущего.       — Ладно, — сказал он, опуская лист на столешницу бара и хрустя костяшками. — Ладно. Мелкий Иида.       — Тенсей, — сказали Курогири. В кои-то веки они перешли на его сторону бара, наверное, потому что им нужно было присесть после инфаркта, который он им обеспечил. Он позволил им научить его паре техник флейринга, когда вернулся из Юэй – было пролито несколько бутылок прежде чем Курогири протянули ему пустую, найденную в баке для стекла на переработку, с взглядом, который кричал: "поставь умешу на место, и никто не пострадает" – и теперь они осматривали головоломки, которые он принес им, пока сам он смотрел на карту ЗНК.       Курогири достали карту из неизвестной локации, и она была вместе со списком класса, написанным аккуратным почерком усилиями их шпиона, о существовании которого он совершенно забыл. (В его защиту, не так этот шпион был и важен. Все за Одного не стал тратить время на то, чтобы представить их друг другу). Кое-какие имена, как у Деку, он помнил хорошо. Другие же – ну серьезно, кто, блять, такой Оджиро?       — Извини, что? — спросил он через пару секунд, осознав, что вообще не понял, что говорили Курогири.       — Тенсей, — повторили Курогири, зачеркивая число. Им, кажется, понравились судоку. Хорошо. Чем больше бустеров памяти у них было, тем более сильным союзником они станут – так он надеялся.       — Тенсей Иида, да. Оставь его у входа. — Он отметил Мини-Ингениума у входа и прокрутил ручку меж пальцев. — Кто еще?       Оторвавшись от сборника головоломок, Курогири протянули руку и сместили карту поближе к себе. Быстро ее просмотрев, они предложили:       — Я могу попробовать переместить их учителя в одну из этих "зон катастроф".       — Хм. — Он помнил хруст локтя Сотриголовы под его пальцами. Сотриголова, решил он, был слишком крутым боссом, чтобы натравливать на него первого ному. Его раздавят, а у него такие крутые мувы. — Ага, закинь его в зону.       — Любую?       — Удиви меня. — Паршивый стат удачи Курогири, наверное, позволит Сотриголове остаться в целости и сохранности, если они попробуют его убить.       — Хорошо. — Курогири отдали ему карту, и шорох их карандаша по бумаге вернулся.       Теперь он столкнулся с дилеммой: он знал слишком много. Шпион не написал ни одной причуды (наверное, потому что еще не видел их в действии, но, может, их шпион был умнее, чем он думал), но он знал из прошлого опыта, что некоторых этих детишек можно контрить по типам. Если он закинет Мелкого Пикачу в Зону Потопа, сопляк не сможет использовать свою причуду, не поджарив всю зону. Если забросить Ииду в Зону Ливня, ему может затопить двигатели, а если забросить его в Зону Гор или Зону Оползня, его скорость противопоставится всяким мусором и сменяющейся обстановкой.       Но может ли он тут что-то менять? Или в игру вступит эффект бабочки? Сможет ли один взмах ее крылышек создать где-то там цунами, приведет ли одна ошибка с геройскими сопляками к тому, что его союзники исчезнут с лица земли?       Он не мог забросить Ииду в Зону Ливня, потому что ему надо, чтобы он всех собрал. Никому больше из сопляков не хватит скорости. Ему нужно, чтобы Деку был там же, где и раньше, в воде с девочкой-лягушкой и тем третьим, потому что Деку должен был оказаться рядом и попробовать сразиться с ному.       Он не хотел, чтобы Взрывомелкий и его красноволосый друг атаковали Курогири, но Курогири расскажет Все за Одного, если что-то в его поведении покажется им странным, а прямо приказывать не убивать детей – точно достаточно странно, вне зависимости от того, хотели ли Курогири что-то говорить Все за Одного или нет. Он отчетливо помнил, как им пришлось докладывать, пока он истекал кровью на полу. Не самое любимое его воспоминание. Так что Взрывомелкому и Красному придется остаться.       Он уже, наверное, проебался, пытаясь переместить Сотриголову подальше от драки. Но, может, если Курогири сфокусируются на попытках убить Сотриголову, юэйские сопляки разбегутся после телепортации. Может, они сбегут.       Его настигло осознание, что чем менее травмированными будут маленькие герои, тем больше шанс, что он сможет убедить Всемогущего оказать ему услугу и убить Все за Одного.       Он потер ладонь об лицо.       Но если Все за Одного поймет, что он сдерживался, придется разбираться с этим. И ну правда, сопляки намеренно шли в профессию, где они себя будут постоянно травмировать. Кто-то, может, и до этого не дойдет – он писал парочку сочинений об учениках геройского, которые умерли во время стажировок или занимаясь бумажной работой. Сиреневая Революция из-за этого закрылась, но другие агентства просто двигались дальше, подвергая опасности еще больше тупых детей и поддерживая баранье восприятие мира у общества. Даже школьники, которые еще не были интернами или героями, как Шиори Араши, погибшая из-за сражения Старателя со злодеем, обратятся просто шумом. Работа героев же спасать всех, разве нет? Детей, как Араши, которые бегут в пламя без геройских лицензий и мрут во имя спасения людей – ну, вот поэтому горючие детишки не должны играть в героев без хрупкого куска пластика, который, видимо, каким-то образом не дает им превращаться в угольки. Вся чертова система раздулась от предостерегающих историй и обвинений жертв.       Он хмуро смотрел на карту. Он хотел расправиться с ЗНК и покончить с ней. Если он закроет этот квест, дальше он встретится с Пятном, и тогда его союзники вернутся к нему. Он вновь соберет их всех, и тогда не будет причин для волнения. Это, однако, требовало от него не испортить все слишком сильно в ЗНК.       Он со стоном спрятал лицо в руках. Никогда в своей жизни он так не злился из-за того, что его читы не работают как надо.       — Голова болит? — спросили Курогири.       Вся эта миссия была сплошной головной болью – не то чтобы он это скажет там, где Все за Одного может его услышать.       — Ага, немного, — он прижал пальцы к бумажной коже лба.       Стакан воды слегка толкнул его руку, рядом рассеивалась клочками дымка Варп-Врат. На ощупь стекло показалось холодным, так что он осторожно его поднял и прижал к виску. Капля воды стекла по стакану и дальше по его локтю, промокая рукав кофты.       Он помнил, как стекала по каплям на пол кровь Сотриголовы, вытекая из лежащего ничком тела героя, и он помнил тупую агонию своих собственных ран, последовавшую следом. Он не хотел, чтобы в него снова стреляли.       По крайней мере в этот раз он знал, где Курогири держит обезболивающее.       Он не успел вернуться к своим планам или даже выпить воды – раздался неприятный звук, словно слизь проталкивали через слив. Узнав его, он стиснул зубы.

ГАРАКИ

      • Древний. Не настолько, как Все за Одного, но вполне мог наблюдать за эволюцией динозавров.              o Заметка для себя: сколько Гараки вообще лет?       • Выглядит как скучный двоюродный брат Эггмана.              o Ведет себя как Эггман, но с военными преступлениями сверху.              o Или может, скорее, как Доктор Вайли?              o Заметка для себя: не сравнивай реальных людей с персонажами видеоигр. Вырасти уже.       • Эксперт в биологических и химических преступлениях.              o Создал ному.              o Еще время от времени залезает в педиатрию.              o Говорит с ному так, словно они питомцы или маленькие дети.       • Арестован в первом таймлайне? Может быть?              o Засунул меня в капсулу!       • Никто его не любит.       Список пролетел перед глазами, пока он с выверенной беспечностью разворачивался лицом к человеку, стоящему посреди бара. Гараки в своем белом халате не было места в баре Курогири. Люди шли к нему, а не он к ним. Его не должно было здесь быть.       Мурашки прошли по спине, как лапки бабочки, готовой взмахнуть крыльями.       — А, Томура, малыш! — неприятно сказал Гараки, расставив руки в стороны, словно угрожая его обнять. — Да ты, кажется, снова вырос.       Он выдавил из себя улыбку. Он не помнил, когда в последний раз видел Гараки вживую до ЗНК. Он знал, что не видел его в прошлый раз сразу перед миссией.       — Здравствуй, Доктор.       Гараки почти мультяшно потер ладони вместе.       — Господин уведомил меня, что тебе стала интересна моя работа.       Он прислонился к барной стойке, скрестив руки на груди. Тихий стук стаканов дал ему понять, что Курогири все еще были в помещении, хотя, наверное, только что вернулись за стойку. У них была аллергия на то, чтобы не выглядеть занятыми.       — Я хочу больше знать о твоих мерах безопасности.       Усы Гараки осунулись.       — И все.       — Ну же, Доктор Гараки, — сказал он тоном близким к дружелюбному. — У тебя высокий интеллект; ты знаешь, как детали ускользают из вида. — Не знай он его, он бы подумал, что Гараки хотел, чтобы его заинтересовала его работа. Это сильно отличалось от того, как Гараки говорил с ним в последний раз. Стоит ли ему изменить свой план нападения?       — Разумеется, разумеется. Что же ты хочешь знать?       Он встал, собирая материалы для атаки на ЗНК и кладя их назад в конверт. Его он положил в карман, сложив пополам и проведя по сгибу ногтем.       — Не хочешь выпить, Доктор?       Гараки немного просветлел.       — Да, я слышал, что Курогири учили тебя своему делу. Что же ты можешь сделать, Томура?       Он остановился. Интересно. Он предложил, пытаясь активировать один из перков Рута Бармена – если он сможет угадать любимый напиток Гараки и предложит его доктору, он может набрать очки, чтобы задать некоторые не очень-то характерные вопросы – но он ждал, что если Гараки и примет предложение, он обратится к Курогири.       И все же, он кивнул, и Курогири переместили его за стойку к ним. Они закончили мыть стаканы и теперь ритмично оттирали раковину. Он решил не напоминать им, что они уже мыли ее сегодня.       Вместо этого он взглянул на Гараки, который не сдвинулся со своего места, чтобы сесть.       — Что я могу тебе предложить? — спросил он.       — Чего-нибудь с палец, если можно. Обычно я бы не стал набираться храбрости перед проверкой охраны труда, но что-то мне подсказывает, что сегодня мне это нужно.       Ему почему-то казалось, что Гараки над ним смеется. Ну, он знал, что значит "с палец" – ему выбрать крепкий напиток и попытаться выбить что-то из странного разума-лабиринта Гараки или попробовать что-то, что Гараки может на самом деле понравиться? "Что-то" – это слишком размытое понятие, когда у Курогири за стойкой целый магазин алкоголя (Все за Одного пил только виски со льдом и содовой, но ему нравилось, как выглядел полностью укомплектованный бар).       Так что он выбрал дефолт. Он избегал всех маленьких фокусов, которым его терпеливо учили Курогири. Он уставился на рюмку, помнил про пропорции, старался двигаться быстро и без лишних движений. Сорок пять миллилитров в шоте, примерно тридцать миллилитров на палец... если уж на то пошло, это мини-игра на математику. Он представил отметку квеста над лысой головой Гараки, указывающую вниз, на доктора.       У него будто бы ушел целый год. Он подумывал дать бумажный зонтик, но отбросил мысль. Никаких зонтиков для Гараки. Старик их не заслужил. Он добавил тонкий кусочек лимона, достаточно маленький, чтобы не занять всю стопку.       >ПОДАТЬ НАПИТОК?       — Имбирный эль? — медленно сказал Гараки.       — С джином, — услужливо добавил он.       Гараки задумался, причмокивая.       — Сказал ли бы ты, что Курогири подстраивают свои методы под твои интересы? — спросил он и сделал еще один маленький глоток.       — Странный вопрос, — заметил он в ответ. — Зачем спрашиваешь, Доктор?       Ему показалось, что он уловил на лице проницательное выражение. Затем усы Гараки ощетинились в улыбке.       — Забудь. Какие бы у них ни были методы, ты, вероятно, станешь лучше со временем. Продолжим наш разговор в лаборатории?       Что-то подсказывало ему, что несмотря на все свои старания, он упустил возможность, провалил какой-то тест Гараки. Плечи напряглись в раздражении, пока он смотрел, как доктор пил свой напиток.       И все же. По крайней мере он не весь в синяках, как было в битве с Гигантомахией. По меркам провалов, этот был пока что довольно умеренным. Конечно, ему надо будет следить за этим рутом, посмотреть, могут ли другие напитки открыть что-то, что он упустил. Но пока что...       — Курогири, где тот планшет?

      ...

      О, да, лаборатория Гараки в этот раз была настолько же стремной. Он постучал карандашом по губам, осматривая ному. Первые, которых ему показал Гараки, были, очевидно, незаконченными, их кожа цветом была более похожа на человеческую даже сквозь стекло и освещение капсул. Он не смотрел на их лица. Стазисные капсулы держали их в подчинении, но не всегда все было спокойно. Вместо этого он смотрел на руки, свернувшиеся в когти, и пузыри почерневшей кожи под конечностями, делая свои заметки.       Гараки наблюдал за ним. На доктора, кажется, не влияла местная вонь. Пока она толстым слоем оседала на его языке – всеподавляющее зловоние химикатов, которое лишь едва прятало смрад смерти, – Гараки все так же потягивал свой эль, допивая содержимое стопки гораздо дольше, чем должен был.       Когда он попросил, Гараки показал ему ному более близких к статусу готовых. Он, кажется, узнавал их: вид крылатого вернул ему воспоминания о Деку, которого отрывали от земли.       — У тебя записи есть? — спросил он, смотря за тем, как кожистые крылья обернулись вокруг бессознательного тела создания.       — Записи? — спросил Гараки.       — В них же куча причуд, да? — Он постучал пальцем по стеклу капсулы крылатого. — Базовая и допы. Ты следишь за тем, какие где?       — Разумеется, — Гараки выглядел почти оскорбленным. Его усы взъерошились. — У меня электронные записи и бумажные копии.       — Зашифрованные?       Гараки растерянно пожал плечами.       — Насколько смог. Я пожилой человек, Томура. У меня не всегда хватает терпения на технические навыки.       — Я мог бы помочь, — предложил он, записывая "Должен быть строже с защитой документации" на своем планшете. — Если Сенсей не поручит мне другие миссии, конечно. Просто собери пароли, и я сам все сделаю. — И если у него будут пароли, он сможет рыть глубже.       Кончик ручки стукнулся о поверхность стазисной капсулы.       — А с этим что?       Гараки просиял и подошел поближе.       — Я очень горжусь его прогрессом. Эти крылья было довольно сложно приспособить – видишь ли, они изначально были красными. Выглядело довольно безвкусно. Но посмотри на морду, это фильтрационная причуда с интересной активной мутацией. А видишь вторую пару глаз? Его поле зрения гораздо шире обычного. Мозг очень интересно меняется, стараясь приспособиться...       Пока Гараки говорил, он все так же пялился на ному. Крылья, фильтрация и увеличенный обзор наводили на мысль, что он был создан скорее для шпионажа или поиска. Все за Одного и Гараки раньше использовали определенный газ, чтобы собирать причуды, так неужели они хотели вернуться к этой практике уже с ному? Или это просто совпадение?       То, как оно обернуло крылья вокруг себя, словно маленький ребенок, ищущий утешения, его нервировало и сбивало с мысли.       — Ты помнишь, у каких субъектов изначально были эти причуды?       Он не это хотел сказать, но он уловил то, как кончики крыльев ному цеплялись за плечи. Это напоминало ему о руках вокруг него – слишком много рук.       Гараки замолк.       — Не кто-то важный до внесения своего вклада, как, впрочем, и все остальные.       — Да? — Если у Гараки не было записей об личностях людей, чьи причуды были взяты, он ничего не найдет, если будет искать Курогири. Он вполне уверен, что Курогири даже не их настоящее имя. — До какого числа есть записи?       — Сколько проводились эксперименты, столько существуют и записи. — Гараки поправил очки. — Конечно, была одна заминка где-то двадцать лет назад, но пропажи были вновь задокументированы.       — Что случилось?       — О, знаешь, иногда такое бывает. Лаборантка испугалась некоторых наших процедур и побежала к властям, забыв, разумеется, о том, кто ее нанял. Очень жаль; она была беспричудной, так что у нее не было ничего полезного. Но, опять же, некоторые ее ресурсы послужили новым материалом. — Гараки погладил усы. — Не сказать, что полная неудача.       Новый материал, наверное, значит, что некоторых членов ее семьи забрали и сделали новыми монстрами. Он постарался не корчиться.       — Записи, которые она забрала, были важными?       — По большому счету, нет. Она просто побежала с ними не туда, из-за чего их было несколько затруднительно возвращать.       — Правительство? — предположил он.       Гараки кивнул, почти рассеянно, словно он все еще видел, как убегала лаборантка.       — Бумажные копии. Сложнее отслеживать. Но мы были вынуждены сместить зону операций. Некоторые проекты пришлось совсем забросить. Твой сенсей был крайне недоволен. Ушло много времени на то, чтобы вернуть его благосклонность.       С тяжелым вздохом доктор словно немного понурился от таких мыслей. Жест вызвал больше отвращения, чем симпатии, словно он смотрел, как раздавило особо голодную пиявку. Гараки и Все за Одного в этом плане были созданы друг для друга, думал он, утыкаясь в своей планшет, чтобы добавить историю к своим спискам. Две пиявки, нажирающиеся чужими жизнями.       Интересно, помогли ли как-то героям записи лаборантки.       — Доктор, мы продолжать будем?       Гараки вновь встрепенулся, отрывая взгляд от крылатого ному.       — Разумеется, разумеется. Я покажу тебе еще ному – законченных, с их данными – и потом ты увидишь того, что выбрал для тебя твой сенсей.       Ну конечно Все за Одного выбрал за него. Он закатил глаза, радуясь, что его волосы скрывали их от взора доктора, и добавил пару строк на планшет, пробираясь сквозь ряды стазисных капсул за грузным доктором, который шел по лабиринту с некой грацией. Незаконченные ближе ко входу, законченные ближе к середине. Это была странная система, и он так и сказал.       Гараки усмехнулся.       — Возможно, она покажется более разумной, если учесть, что мои бедные маленькие отказники хранятся в самом конце. Чем дальше я держу их от входа, тем лучше – можешь спросить Курогири-кун о том, что случилось в прошлый раз, когда один из моих малышей попытался сбежать. Более спокойному товарищу маленького акробата пришлось возвращать его, — Гараки улыбнулся, в зеленых стеклах его очков сияла гордость. — С тех пор у меня, разумеется, введены новые меры безопасности, одной из которых является размещение законченных экспериментов между ними и дверью. Четырнадцать лет, и ни одного побега.       Он это запомнил. Четырнадцать лет. Он посчитал – тогда ему было шесть. В шесть он с Ханой впервые встретили К–       Гараки все так же улыбался, и он почувствовал прилив ненависти к нему.       Он незаметно стиснул ручку. От чего сбегало ному? Оно было достаточно разумно, чтобы попытаться сбежать? Оно все еще было здесь? Или где-то еще, может, решало головоломки в прибранном баре?       У него скрипели зубы. Натравливать завершенных ному на сбегающих – хорошая стратегия только при условии, что ному был отдан приказ быть осторожнее, если они на такое вообще способны. Если Гараки подразумевал о Курогири, то, что он думал... у Курогири не было боевых способностей, как у остальных. Их причуда зависела от способностей ментальных. Если они были дезориентированы, так, как был дезориентирован он сам после своего времени в стазисной капсуле, и если их время отклика увеличилось–       — Каковы критерии для отказников? — спросил он, пытаясь отвлечься от идеи, от ярости и отвращения, которые молили его схватить Гараки за голову и сжать ее в пыль меж пальцев. Как только он выполнит свои цели, он самолично убьет этого старика.       Гараки стал перечислять переменные, и он записал каждую, косясь в конец лаборатории. Если Курогири были отказником, могли быть и другие, может, были и записи. Он был обязан перед ними найти их, и попытаться нивелировать вред, причиненный Гараки.       • Поддерживать Членов Пати (0/7)       Гараки прервал свою болтовню.       — Тебе интересно?       Он моргнул, поняв, что больше не записывает. Его голова все еще была повернута к секции отказников, так что он пожал плечами.       — Мне кажется интересным то, что у тебя для них выделено место. Разве это не трата ресурсов? — Ручка легонько стучала по планшету, он перевел на доктора неодобрительный взгляд.       — Ну, тебе могло так показаться. Однако моя личная философия – нечего добру пропадать, — Гараки увидел растерянность на его лице и усмехнулся. — Ну же, пойдем со мной, я тебе покажу.       Свет здесь был немного тусклее. Отказники не были подписаны, но он мог легко понять, почему они собственно были отказниками по критериям Гараки. Ному, как правило, были чудовищными и обычно огромными. Эти же имели человеческие формы и размеры, по большей части простые люди с мутациями. У некоторых не хватало частей тела: челюсть здесь, конечность там, хирургические швы ясно давали понять, куда они делись. Нечего добру пропадать.       Ноги пронесли его мимо капсулы, и он резко остановился. Сердце словно ушло в пятки. Отсутствие звука его шагов казалось громче, чем они сами, он стоял, уставившись в спину Гараки, неторопливо идущего вперед.       И, нерешительно, пока в животе все скручивалось в узлы, он сделал шаг назад, и еще. Медленно, медленно он возвращался к капсуле, мимо которой прошел, желая, чтобы ее содержимое ему просто показалось.       Не тут-то было.       Он узнал копну темных волос, висевших в стазисной капсуле. Он узнал изувеченную половину лица, столь похожую на Все за Одного после нападения. Во сне они всегда были безликими, словно их дефолтным состоянием была неуверенность, словно они никогда не знали, кем были.       (Бабочка взмахнула крыльями, готовая вызвать цунами, что поглотит весь мир.)       Номер Шесть были не из тех, кто с легкостью мог бы отдыхать или лежать столь неподвижно. Даже без сознания их лицо было напряжено, словно их разбудили сразу перед тем, как поместить в капсулу, словно они пытались сражаться. Их руки скрючились, будто бы еще пару секунд назад они были сжаты в кулаки.       Вопросы подступили к горлу, как рвота. Почему Шесть были здесь? Они все это время были ному? Что с ними случилось? Он сглотнул, но тошнота никуда не делась. Он хотел знать, были ли другие, такие, как Курогири, но Шесть... не Шесть. Не так. Когда он о них думал, даже когда уже узнал, что они провалились, он всегда представлял их сидящих на крыше, как какая-то горгулья, фыркающих от смеха сами себе, где-то с силуэтом города вдали и кишащими жизнью улицами внизу. Шесть не должны были быть здесь.       — Очень жаль, да? — заметил Гараки, заставляя его подпрыгнуть. — Я все время забываю, что они здесь.       Язык не слушался его, когда он произнес:       — Ты сказал, что сзади отказники.       — Отказники, провалы, те, кто делают не совсем так, как им говорят, — Гараки вздохнул, с горечью посмотрев на остатки алкоголя в стопке. Жидкость завилась от движения руки, фиолетовый свет блестел в тенях темной поверхности. — Мое сердце, разумеется, разбивается каждый раз, но даже так они могут быть полезны.       Волоски на шее встали дыбом.       — Полезны.       — Ному – это союз науки и искусства. Мои дорогие сделаны из всего самого лучшего. Далеко не каждую часть самых первых попыток можно спасти, но, знаешь, этот старик все равно надеется. Вот поэтому я трачу дополнительные ресурсы: мои бедные отказнички поставляют запчасти для моих детищ.       Если бы все его тело не онемело, его бы, наверное, мутило. Шесть, может, и не были самым его любимым человеком в мире, но они всегда были полны жизни, пьяны от амбиций, которые он тогда не понимал. Видеть, с каким голодом Гараки смотрит на их безжизненное тело, словно он уже разрезал их на части и отдавал их своим созданиям с пустыми взглядами, он бы не пожелал никому.       У него чесались глаза.       — Что не так с Шесть?       — Воодушевление, — с легкостью сказал Гараки, сам не зная того повторяя слова Все за Одного. — Это хорошо, но слишком уж его много. Маленькие Шесть оказались на удивление готовыми вредить себе, и в какой-то момент просто отказались слушаться. — Он приложил ладонь к капсуле, гладя ее почти ласково. — Когда-нибудь, когда я буду не так занят, я намечу, что вызвало это отклонение.       На секунду он представил Шесть, лежащих где-то на холодном стальном столе, пока Гараки копался в их мозгах, как стервятник. А потом на месте Шесть оказались Курогири, безвольные и безжизненные, и опустошенные.       — Хм, — лишь сказал он, считая, что его вырвет, если он откроет рот.       Холод пробрал его до мозга костей, когда он вспомнил первый таймлайн: Даби, отказывающегося еще раз ступать в лабораторию, и Химико, нервно перебирающую свои ножи. Голос Мистера, когда он как-то об этом всем шутил, но и то, как он потирал культю руки там, где она соединялась с протезом... Они все знали? Чувствовали ли его союзники тот холод, что он чувствует сейчас, с яростью кипящей и обжигающей грудь, как кислота, и совсем не греющей? Неужели они ничего не сказали, боясь, что он их не послушает – или, может, боясь, что послушает, что пожертвует их Гараки в обмен на что-то получше? Разве не так он поступил с Гигантомахией, с Ре-Дестро? Они говорили ему, что у него нет запасного плана – что, если бы они там умерли? Химико почти погибла; он помнил ее маленькое окровавленное тельце и полные ужаса завывания Твайса. Блять, что если бы он убил их, пытаясь выслужиться перед, только подумать, Гараки?       В какой-то момент отказались слушаться. Слишком воодушевлены. Так Гараки и Все за Одного говорили о Шесть. Но это человеческие черты. Неужели Шесть никогда не были человеком? Или хуже: неужели всем пешкам Все за Одного суждено в итоге оказаться в лаборатории?       К своему ужасу, он понял, что Гараки смотрел на него и словно о чем-то думал.       — Знаешь, твой сенсей упоминал для миссии только ному. Что думаешь о бомбардировщике?       — Нет, — тут же отрезал он. В этот раз это должна быть миссия на точность, нужен баланс. Ному не взрывались, когда ты их бьешь слишком сильно, так что с ному будет легче. Будь там бомбардировщик... он в красках представлял, как несколько юэйских детишек взрывались на маленькие кусочки, и разъяренный Всемогущий превращал его в темное пятно на земле.       — Нет?       — Я пытаюсь убить Всемогущего. Всемогущего, Доктор. Бомбардировщики на нем не работают.       — Он не неуязвим, Томура.       От этих слов он отмахнулся. Вплоть до битвы с Все за Одного Всемогущий был практически неуязвим просто на силе воли.       — Я никогда раньше не управлялся с бомбардировщиками. Мне придется брать с собой кого-то, кто будет ими управлять, и я же не могу взять тебя, да?       Доктор Гараки нахмурился.       — Нет. Полагаю, не можешь. — Но он произносил эти слова медленно, вновь смотря на безмолвное тело Шести.       Ему придется перегруппироваться и вернуться сюда. Если не считать ужасных открытий и странного поведения Гараки, его записи были полны бесполезных фактов о ному и рандомных историй.       — Покажи мне ному, которого выбрал Сенсей, Доктор. Мне начинает надоедать.       — Разумеется. Сразу после закончим. — Разочарованное лицо Гараки говорило о еще одном проваленном тесте. Доктор окружал себя ими, и ему казалось, словно каждое взаимодействие с ним было скрытой каменной плитой, открывающей все новые ловушки и тесты, призванные заставить его облажаться.       Но что ему делать? Взять с собой и ному, и бомбардировщика, и следить за Курогири, чтобы убедиться, что никто из сопляков не умрет, и не попасть под пули? Все в груди сжалось от одной только мысли. Иногда он мог заниматься несколькими делами сразу, но ведь нет смысла усложнять все так рано, да?       — Мне пришлось забрать его со склада, — говорил Гараки. — Он был совершенно послушен во время транспортировки, хорошо себя показал при оценке. Твоя миссия, полагаю, увенчается успехом.       Он взглянул в пустые глаза ному с клювом из ЗНК. В последний раз, когда он его видел, Всемогущий запустил его в стратосферу. Он был вполне уверен, что эту миссию ждет такой же ужасающий провал, как и первую, и, если уж на то пошло, каждую миссию с тех пор.

Мини-миссия Выполнена!

Инспектор Лабораторий

      • Получен Ному Из ЗНК              o Открыт Ному-Компаньон!              Экипируйте ному, чтобы получить бонус к устрашению. Любой член пати может экипировать ному. Характеристики ному прибавляются к их собственным.       • Получено Достижение: Шесть Проваленных Миссий Из Шести              o Когда вы задаете вопросы, убедитесь, что хотите знать ответы. И что тебе вообще делать с этой информацией?       — Тебе не помешает вернуться перед миссией, чтобы проверить наверняка.       Он вздрогнул, поворачиваясь к Гараки.       Доктор повертел стопку в руке, залпом допил и протянул ему.       — Это, разумеется, был очень поучительный опыт для нас обоих, но я бы предпочел иметь возможность убедиться, что ты работаешь с моим ному достаточно хорошо, чтобы не распылить его при малейшем раздражении.       Он сморщился, но взял себя в руки. Ему так и так придется возвращаться за данными Курогири.       — Ага. Как скажешь. — Он протянул руку к стопке. — Я все равно хочу посмотреть, как тут у тебя работают лаборанты.       Гараки улыбнулся, вдавливая стопку ему в ладонь. Он не успел нормально взять ее, как Гараки подтолкнул его пальцы. Стопка тут же превратилась в пыль в его руке, собираясь на его планшете и закрывая записи.       — Разумеется, — сказал доктор, его приятный тон был перечеркнут внезапным ужасным блеском очков, пока на его глазах пыль оседала с планшета на плитку под ногами. — С превеликим удовольствием, Томура.