Часть 18
2 ноября 2025 г., 15:40
• Получено достижение: Гхрк
o ...какого?
Осознание просачивалось по синапсам, как кровь сквозь повязки. Он лежал на кровати, свернулся калачиком, но каким-то образом бессознательно решил положить голову на плечо Курогири, а не на свою подушку. Курогири сидели у кровати, как страж, не двигаясь. Свет был выключен, глаза Курогири – закрыты, но он видел бледнейший намек на желтое свечение из-под их век, свечение, которое только усилилось, когда они почувствовали его движения и открыли глаза, чтобы на него взглянуть.
— Угххх, — простонал он, садясь. Боль словно жевала его конечности зубами, ей раздавалось каждое движение. Кто-то наложил на него повязки, пока он был в отрубе, и это бы пугало его гораздо больше, если бы белая рубашка Курогири не была явно запятнана кровью. Их металлического ошейника все еще не было, что позволяло предположить, что у Гараки не было времени его заменить. Собственный голос казался слишком громким, так что он сбавил его до шепота:
— Как долго я был в отключке?
— Два дня, — Курогири, теперь освобожденные от своей позиции стража, отряхнули серо-голубые волосы с плеча, но не двинулись, чтобы уйти, — Недавно мне было позволено вернуться в твою комнату. Томура Шигараки, если бы ты мог воздержаться от принятия неизвестных веществ в будущем, думаю, я были бы очень благодарны, — их голос дрожал, пусть и был тихим.
— Извини, Курогири, я просто- — во рту что-то казалось пушистым, словно у него на языке выросла плесень. Он провел им по зубам, пытаясь избавиться от кислого привкуса старой рвоты, — Почему у нас вообще есть это "вещество"? Что это? — он почти жалел о том, что не пил всякое в первой жизни. У него вообще не было понятия, что нормально, а что нет, — Триггер?
— Почему это твое первое предположение? — раздалось тихое дребезжание – Курогири протянули руку через варп-врата и достали стакан воды. Одной рукой они повернули монитор его компьютера, заливая комнату голубым. Другой же они подали ему стакан.
Он держал его обеими руками, позволяя Курогири взять градусник.
— Первое, что в голову пришло. Наверное нет, раз уж у меня нет еще одной пары рук, торчащей из запястий, — он вставил предложенный градусник под язык и зажал зубами, чтобы тот не двигался.
— Ч'о эшо было? — все равно спросил он.
Курогири молчали. Затем сказали:
— Доктор говорил, что они достаточно безопасны. Что это просто обезболивающее.
Он простонал, и звук раздался по черепу так ужасно, что он тут же прекратил. Градусник запищал.
— Если у меня появится еще одна пара рук, пожалуйста, просто убей меня. Мне хватило знания того, что я могу расщеплять ногами. Если у меня будет еще больше убийственных орудий, твоя задача – меня уничтожить. Во благо человечества.
Курогири повернули градусник так, чтобы на него падал свет.
— Чем они по-твоему были?
— Таблетки? Я тоже подумал, что обезболивающее, — пробормотал он, стараясь вновь говорить тихо и отпивая воды. Его уже достаточно раз вырывало, чтобы он знал, что не стоит пить залпом, как бы ему не хотелось, — Ты пьешь что-то от головной боли. Я видел. Думал, что с ними у меня перестанут болеть руки. Почему у тебя никогда не было побочек?
— Их мне выписывает доктор. Мне говорили, что они приспособлены к моей физиологии. Я предполагаю, что на самом деле это седативное, учитывая, что тебя они чуть не убили, — от осознания он сглотнул подбирающуюся тошноту, Курогири моргнули, смотря на крошечный экран градусника, затем вздохнули, отправляя его через еще одни варп-врата, — По крайней мере твой жар спал, — Затем они вновь перевели взгляд на него, и он видел, как мерцал тот, который повредили Тринадцать, — Тебе надо было подождать меня, чтобы достать подписанные таблетки. Ты не можешь все делать в одиночку, Томура Шигараки.
Он рассмеялся, и звук казался пешней, пронзающей череп. Очень хорошая формулировка. Они хотели сказать, что он не мог ничего сделать сам. Он не смог нормально поговорить с Всемогущим, не смог убедить Гараки, чуть не просрал Сотриголову и Курогири, черт, да он он сам чуть не убил Тринадцать! А теперь он чуть не сдох от ебанного передоза, пытаясь выпить обезболивающее, с чем справляются даже десятилетки. Он еще ни разу не выиграл. Всегда едва справлялся. Он не мог даже заявить, что побеждал раньше – сам он мог только все проебывать.
И блять, он вообще ничего не смог. Он никак не приблизился к тому, чтобы вернуть Лигу. Ему все равно придется ждать Спортивного Фестиваля, ждать действий Пятна, ждать все это.
Что будет, если он потеряет их раньше? Если Химико никогда не забежит в бар по приглашению Гирана с плетущимся за ней Даби? Если Магне никогда не придет на собеседование, если Мистер никогда не устроится тут, как дома, если Твайс не заявит, что ему нравится, как выглядит их группка? Что будет, если он никогда больше не увидит Спиннера? Он не сможет так жить. Что, если у него нет выбора? Что, если их уже нет?
Ему так повезло, что в этот раз Вселенная не особо хотела держать его в живых. Он уже был на пути к тому, чтобы потерять их всех, и нельзя было думать, что он сможет жить, когда их нет.
— То, что мы скучаем по людям – конструктивный дефект, — сказал он Курогири, протягивая им пустой стакан, — В этом вообще нет смысла. Если их больше нет, так тогда их нет, и не должно быть больно. Просто удалите все файлы. Перекиньте на флешку и заберите.
Кровать сместилась, когда Курогири сели рядом с ним. Они не двинулись, чтобы коснуться его, наверное, потому что версия его из прошлого никогда не хотела, чтобы его трогали, и, может, потому что они все еще обижались из-за навязанных приказов. Он свернулся сильнее, чувствуя боль в позвоночнике и плечах. Он не мог объяснить, что сейчас он хотел прикосновений, хотел, чтобы руки Химико выжали воздух из его легких, чтобы Магне потрепала его по волосам, чтобы Твайс перекинул руку через его плечо, чтобы Спиннер держал его так, будто может в одиночку вырвать его из хватки Все за Одного, если будет держать достаточно крепко. Ему бы хотелось, чтобы Спиннер смог. Ему бы хотелось...
— Почему мы не можем просто все это отрубить? — спросил он, и его голос надломился. Глаза болели. Раны от пуль болели, и каким-то образом они все равно не могли сравниться с ужасным горем, разверзающимся пропастью в его груди.
— Мы не машины, Томура Шигараки, — Курогири сместились, неуверенно протянули к нему руку.
Он вздрогнул, неожиданно увидев призраков из сна, жгущий свет галлюцинации, тянущих к нему все так же, пока руки сжимали его сердце в пальцах. Внезапное движение вырвало из него жалкий звук, когда все его раны возмутились одновременно.
От его ответа Курогири снова отстранились. Их руки упали к бокам, прижались к кровати, когда они решили встать. Он всегда раньше предпочитал быть один, так что они отстранялись, отходили, оставляли его в одиночестве до того, как он им прикажет. Они уйдут.
Что-то внутри него разорвалось.
Он врезался в их бок с такой силой, что заставил их хрипеть, зарываясь лицом в плечо до боли и крепко хватаясь за спину жилетки четырьмя пальцами. Движение отозвалось болью в теле, и на нем выступил пот, но было бы хуже, если бы они оставили его.
Курогири не поймут, он это знал. Это прошлые Курогири, которые не были заперты под семью геройскими замками, которые еще не знали Лигу, чтобы по ним скучать. Прошлые Курогири, которые не знали его.
Но они все равно обернулись вокруг него, позволили прижать его сопливый нос к своей жилетке и смять их тщательно выглаженную рубашку в кулаках, и рыдать от ярости и утраты, и боли в их плечо.
— Я скучаю- — начал он, — Я скучаю-
— Я знаю, — сказали они, и они не знали, и они были неправы, и он не мог им это сказать, но их голос все равно окутал его, как одеяло, — Мне жаль.
Извинение сорвало остатки его достоинства, и он всхлипнул в их плечо, как маленький ребенок, как будто бы он снова был во дворе, окруженный кровавой баней, как будто это была его первая ужасная ночь в остатке его ужасной жизни. И Курогири просто прижимали его к себе, обхватывая руками, держа одну на затылке, нежно их качая и извиняясь низким голосом снова и снова, пока его горе обрушивалось на него.
Когда, наконец, он был выжат, как лимон, с головой, кружащейся сильнее, чем раньше, он просто обмяк. Регулировать дыхание было легче, чем отстраниться или объясниться. Так что он считал секунды, пока его вдохи не перестали казаться ему обрывистыми и странными.
Курогири с ладонью осторожно лежащей между его лопаток, похоже, думали о чем-то другом. Как только его дыхание успокоилось, и его голова тяжестью легла на их плечо, они сказали:
— Томура Шигараки, во время своего опыта ты упомянул кое-что, вызывающее беспокойство.
Его глаза болели, но он все равно их раскрыл. Он не помнил, чтобы что-то им говорил. Он помнил странный конференц-зал и галлюцинации героев. Затем его спина напряглась, когда он вспомнил кое-что еще: Гараки допрашивал его, он не мог двигать руками. В своей лихорадке он лежал на операционном столе Гараки. Как близко он подошел к тому, чтобы его расчленили? Что он тогда вообще сказал?
"Я звал на помощь" — осознал он, и от воспоминания его мутило.
Руки Курогири осторожно водили круги меж лопаток.
— То, что ты сказал- звучало словно- Томура Шигараки, с тобой что-то случилось, — их слова звучали так тихо, но пронизывающий их ужас было ни с чем не спутать, — Это было в лаборатории? Или... или раньше?
— Что? — прохрипел он, отстраняясь достаточно, чтобы с прищуром взглянуть им в глаза.
Курогири положили руки ему на плечи.
— Кто-то тебя ранил. Все за Одного, или Доктор Гараки, или кто-то, кому они заплатили, ранил тебя, пока я не могли их остановить, — он никогда не видел, чтобы их глаза были распахнуты так широко, и не слышал их голос, столь полный ярости, — Что они с тобой сделали? Что я позволили им сделать с тобой?
— Ты не виноваты, — сказал он. Это все, что пришло ему в голову, когда он столь опешил от яда в их голосе.
— Ты моя ответственность, — отрезали они, пытаясь высмотреть что-то на его лице, — Ты мой- мой- — их руки поднялись, почти задели его лицо, затем опустились, — И ты пострадал от них, пока я не могли тебя защитить. И теперь ты пострадал снова, следуя их приказам. Они всегда будут подвергать тебя опасности.
Как он мог сказать им, что это были Доктор Гараки и Все за Одного из другого времени? Как он мог объяснить, что они не виноваты, что они ничего не упустили? Что он желал этого, пока не мог больше желать, и тогда уже было слишком поздно, и он все потерял?
Курогири вновь прижали его к себе, когда он наклонился ближе к ним.
— Я могу отправить тебя туда, где он тебя не достанет, — тихо сказали они, прижимая его голову к своему подбородку, — Какое-то время ты будешь в безопасности.
Как Хана. Считанные секунды он это обдумывал. Курогири могли отправить их троих так далеко, куда-то, где Сенсей даже не подумает их искать. Он и его сестра, снова вместе с Курогири, живя где-то в подобии адекватности и нормальности.
Но они были против Все за Одного. Если только он не умрет, любое умиротворение будет временным, пока он не восстановится и не начнет игру снова.
И люди, которые станут Лигой Злодеев, все еще будут здесь. Он никогда их больше не увидит, никогда не узнает, живы они или нет, на стороне Сенсея или против него. От мысли болел живот, и кожа чесалась, и мурашки пробегали по спине, словно от того, что он не сможет снова найти своих союзников, его будет тошнить до конца своих дней. Он не может рисковать потерять их.
И Курогири сказали тебя. Не нас.
Он взглянул на них.
— Я не оставлю тебя.
Они смотрели на него, и он видел, как судорожно мерцал свет в их глазах. Их левый глаз потух, и на миг он видел один голубой глаз, смотрящий на него из тьмы.
— Тогда я должны защитить тебя, — всполохи тумана коснулись его лица, — Скажи мне, что тебе нужно.
— Союзник, — сказал он.
Их дыхание свернулось в подобие грозового облака, и за ним он увидел проблеск зубов.
— Союзник, — повторили они.
— Я знаю, что ты не можешь этого обещать. Я от тебя и не жду, что ты сможешь.
Курогири откинулись назад, упираясь головой в стену и рассматривая потолок.
— Нет, — пробормотали они, — В моем нынешнем состоянии я не могу этого обещать.
Он кивнул.
— Но ты можешь приказать мне быть твоим союзником.
Его челюсть упала на пол. На миг он мог лишь пялиться. У Курогири из этого таймлайна был талант говорить самые худшие вещи совершенно нейтральным голосом. Наконец, не сумев ничего придумать:
— Ты ненавидишь приказы.
Они мрачно хмыкнули.
— Это еще никого не останавливало, — их голова поворачивалась, пока они не взглянули ему в глаза, — Ты моя ответственность. Я не могу поставить на первое место твое благополучие или твои секреты, если Все за Одного прикажет иное. Но я те, кто защищает тебя, и кто всегда будет тебя защищать. Прикажи мне быть твоим союзником, Томура. Прикажи мне оберегать тебя. Я помогу.
В горле встал комок. А раньше об этом Курогири думали? Думали ли они об этом в Тартаре? Одни, в одной из этих ужасных белых комнатат, ждущие помощи, которая так и не пришла? Гадали ли они, почему он не пытался защитить их так, как они его?
Не будь ты нашим выходом отсюда, я бы тебя расщепил.
Он сглотнул. Нет. Курогири никогда не ждали, что он им поможет, или что он будет о них заботиться. Они ждали, что будут инструментом для других. Они смотрели на него сейчас и все еще этого ждали. Но его союзники не были инструментами. Они были людьми. Он не хотел, чтобы их кто-то так использовал. И если Курогири говорили всерьез, если они хотели ему помочь, он должен был попытаться.
— Следуй своим собственным приказам, — сказал он, неуверенно пробуя каждое слово, — Следуй приказам, если хочешь им следовать. Не считай, что ты кому-то обязаны – ни Гараки, ни Все за Одного, ни мне. Делай так, как будет лучше для тебя. Так ты мне поможешь.
Слова казались глупыми, невозможными, и даже когда он их говорил, он боялся, что они будут бесполезны. Или хуже: что Курогири обернется против него, как ному из ЗНК и воспользуется Варп-Вратами, чтобы отрубить ему голову.
Но тогда Курогири рассмеялись. Взаправду, по-настоящему рассмеялись голосом, совершенно не похожим на их собственный, таким, что он даже отшатнулся. Он словно заполнял всю комнату, такой громкий и живой, какими Курогири никогда не были, никогда раньше.
Они поймали на себе его взгляд, их собственные глаза – золотые щелки на лице.
— Ты никогда не будешь просто делать так, как тебе говорят, да?
Он и сам улыбнулся, потирая основанием ладони кожу, которую все еще жгла соль его слез.
— Больше нет, если смогу, — он протянул кулак и стукнул костяшками их руку, игнорируя боль от ран, — И ты тоже не будешь.
Миссия Выполнена!
Непобедимая ЗНК
• Вы решили пощадить как врагов, так и союзников! o Открыта Миссия: Сеть Все за Одного (Ур II) o Открыта Мини-Миссия: Барный Блиц o Открыта Мини-Миссия: Смотрим Вместе • Получено Достижение: Причудливый Швейцарский Нож o Вы узнали, что эта проклятая причуда может вообще все, что угодно, и даже вызывать у вас ужасные кошмары! Может, вам пора снова принимать снотворное. • Получено Достижение: Ошибка 404 – Герой Не Найден o Вы приказали убрать героев, и Курогири отправили их в случайные места! Может, в следующий раз надо постараться уточнить локацию. • Получено достижение: Самостоятельный Ремонт ЗНК o Ваш вклад в перепланировку ЗНК был просто ужасен! Когда говорят "поднять крышу", они не имеют в виду, что от нее надо избавиться! • Получено достижение: Друг Лягушек o Вы решили защитить Девочку-Лягушку от одноклассника! Это достижение определяет ваше будущее отношение к подобным ситуациям, и не дает получить достижение "Защита Харрассмента". Стандарты ниже плинтуса. • Получено достижение: Попробуем Еще Раз o Вы воспользовались своей причудой второй раз! Вряд ли у вас получится такой фокус, пока она не перезарядится. Постарайтесь не получить Гейм Овер снова, хорошо? • Получено достижение: Доверенное Лицо Без Доверия o Вы рассказали Всемогущему о своей причуде и указали на существование Все за Одного. Не самый умный поступок с вашей стороны, но теперь он хотя бы знает, что что-то происходит! • КУРОГИРИ повышает УРОВЕНЬ! o Курогири выучили навык СВОБОДА ВОЛИ! o Курогири решили присоединиться к вашей пати.
