Принудительный отпуск

В такую погоду стоило бы сидеть в тенёчке, обмахиваясь веером, и попивать ледяные коктейли, но что поделать. Дела не ждут. Жарит ли солнце, льёт ли дождь, дует ли ветер, забрасывая в лицо пригоршни колкого снега, — если вокруг творится какая-то дичь и снуют мутные личности, как-то не до отдыха в шезлонге. Юля проследила за незваными гостями издалека. Нарочно отошла дальше по улочке, миновала дом радушной соседки, какую-то постройку с заколоченными окнами, длинную почерневшую избушку — должно быть, баню — и села под одной из старых яблонь прямо на выпирающие корни. Вымахавший травостой скрыл её выше плеч. Отличное получилось укрытие. Незнакомцы бесчинствовали недолго. Порыскали по двору, заглядывая во все углы, ничего не нашли, затем один, вымещая, видимо, досаду, пнул на землю прислонённые к стене дома лопаты, и оба, даже не прикрыв за собой ворота, удалились по дороге в сторону леса. Юля выждала минут десять на всякий случай, вернулась к дому и аккуратно заглянула внутрь. Третьего в засаде там не оставили, нигде не наследили, ничего, кроме лопат, не тронули. Не знай она о гостях, и не догадалась бы, что на территории кто-то был. Заметила бы только, что за время её отсутствия успели отключить электричество. Бесполезно пощёлкав клавишей выключателя, Юля снова вышла в зной. — Анна Петровна? Анна Петровна! — Что, Юленька? — соседка вынырнула из-за низкого забора так неожиданно, что Пчёлкина отшатнулась. — Вернулись уже? А мальчики твои где? — Мальчики в лесу гуляют. — Юля надела на лицо маркетинговую улыбку. — Это хорошо, это хорошо… — пробормотала баба Нюра рассеянно, потирая поясницу чистой рукой. Вторая была вся в земле и держала за треснувшую ручку пластиковый лоток с какими-то тощими, вытянутыми саженцами. — После монастыря самое то по лесу погулять, с небом наедине побыть. Мысли в порядок приводит. — А? Не, в монастырь мы не ходили. Так, по деревне прогулялись и разошлись. Каждый по своим делам. Соседка вытаращилась с весёлым изумлением, даже рукой всплеснула. — Какие дела-то тут у вас, господи? Юля безразлично пожала плечом. Не втирать же деревенской тётке про отравленную воду, пропажу людей, про безобидных зэков и подлого полицейского, настоящего Козлова, про мошенников, которые наёживают туристов, и про парочку мутных личностей, врагов чужих лопат. Пока это всё выглядело как сюжет для детективного романа с примесью мистики, а не… Что, кстати, можно из этого соорудить? Полноценное расследование на несколько серий или получасовую “бомбу” с расчётом на вирусность? Или заколлабиться с Кольцовым — он пусть доказательства роет и статью пишет, раз начал, а Пчёлкина склепает несколько роликов для продвижения и даст ссылку на текст… Заодно раскрутит немного этого горе-журналиста, а то смех один, а не коллега. Ответа баба Нюра не ждала, но Юля не любила, чтобы последнее слово оставалось не за ней. Улыбнулась: — Дела мы возим с собой. — И тут же сменила тему: — У нас, похоже, электричество вырубилось. У вас тоже или это с домом беда? — Ой, да по всей деревне такая беда, — немедленно завелась та. — То свет, то вода. То включают, то выключают, чисто мигалки на ёлке. Холодильник хоть продавай… Зимой ладно, на веранде всё хранили, а сейчас где, в такую жару? Приходится в подпол спускать, а я уже не в том возрасте, чтобы каждый божий день туда-сюда ползать! Тьфу, паразиты! Раньше хоть совесть имели, а теперь совсем распоясались. Чтоб их молнией шальной треснуло! — Я… могла бы… — неуклюже начала Юля, ещё не понимая толком, что хочет предложить. Соседка даже не услышала: — Хорошо, Соня помогает, без неё я б совсем с ног сбилась. Господь её послал. — Дочка ваша? — Да нет, бог с тобой. Тоже из города приехала, как вы, с группой. Сначала они все у меня жили, платили за постой, как положено, потом разбрелись кто куда. Сонечка только и осталась. В монастырь ходит чуть не каждый день, в другое время с дружком своим гуляет, дело молодое. Ну и мне не забывает подсобить, спасибо ей от души. “Из города”, “с группой”, “с дружком гуляет”. Кольцов своих попутчиц по именам не называл, но Юля нутром чуяла, что неведомая Соня из его компании. И если их было пятеро, две девушки пропали, а один парень сошёл с ума, то Соня — единственная предположительно адекватная свидетельница, которая может подтвердить или опровергнуть слова Макса. Если только она не заодно с ним все эти байки выдумывает. — Дружка не Максимом зовут случайно? — как можно более невинным тоном поинтересовалась Юля. Соседка, сразу всё поняв, разулыбалась. — Не Максимом. С ним она приехала, а того уже тут встретила… Хотя он тоже городской, приезжий… Ты заходи на чай вечерком, познакомитесь с ней. Без подружек-то скучно, я ж понимаю. — С радостью, Анна Петровна! Приду, спасибо. Спешно попрощавшись, Юля вернулась в дом. После наружной жары там было благословенно прохладно, а после освежающего умывания даже потянуло в сон, но точила тревога по поводу недавней незваной парочки — военного и позёра в шубе. По двору они рыскали прицельно, явно что-то искали, а потом с той же уверенностью двинулись по дороге в сторону леса. Не к зэкам ли, по душу Димы и Игоря? Стоило бы напарников предупредить, но большой вопрос как. Самой сейчас к ним бежать бессмысленно, позвонить — Юля подняла телефон к самому потолку — тоже не… Тренькнуло сообщение. Пчёлкина торопливо разблокировала смартфон и разочарованно скривилась: звуком сопровождалась информация о том, что две предыдущие смски не доставлены. Значит, бывший однокурсник, согласившийся на время Юлиного отсутствия присматривать за квартирой, кормить цветы и поливать кота, до сих пор не в курсе, что Пчёлкина благополучно добралась до Топей. Конечно, переживать он вряд ли будет, Юля предупредила, что едет в гребеня. Но ведь уже два дня прошло. Со связью в деревне оказался полный швах. Ещё на подъезде, пока тряслись в полицейском бобике, смартфон нет-нет да что-то улавливал, а тут хоть тресни. Ни в сеть выйти, ни позвонить. И чтобы сдать Грому с Дубиным странных личностей, рывшихся в съёмном доме, придётся лично топать в лес. По дневной жаре, в пыли, покрываясь потом. На запах которого тут же налетят оголодавшие комары. Юля передёрнула плечами и, вдруг почувствовав на себе взгляд, резко обернулась. С зеркала над раковиной на неё смотрела её немного тусклая копия с обгоревшим носом. — Ближе к вечеру схожу, — сказала ей Юля. — Как раз попрохладнее станет. Если те двое что-то задумали, я всё равно сейчас ничем помочь не смогу. Пчёлкина из отражения снисходительно пожала плечом и вдруг зевнула, едва не вывихнув челюсть. Юля реальная, потирая слезящиеся глаза, борясь с нежданно накатившей сонливостью, на полуавтомате добралась до “своей” комнаты и повалилась поверх покрывала на кровать. Мир погас, как разряженный смартфон. *** Снилась какая-то муть: суетливая беготня, чьи-то отдалённые крики-команды, мелькание разноцветных огней — не то на ёлочной гирлянде, не то от мигалок служебных машин. Юля плавала над всей этой суматохой сверху, загребая руками, будто в воде, и всё пыталась понять, каким образом надо грести, чтобы спуститься к людям. Воздух держал её, как озеро держит поплавок. Наконец она догадалась с силой выдохнуть, опустошая лёгкие, тут же камнем полетела вниз, и от испуга проснулась. Вскинулась на кровати. Огляделась. Уже вечерело. В окно всё ещё лился солнечный свет, но не ослепительно-белый, как днём, а с жёлтым оттенком приближающегося заката. Висящие на стене поверх ковра часы показывали одиннадцатый час. Юля долго смотрела на них, не понимая, откуда берёт начало смутное чувство неправильности. Потом осознала: тишина в комнате стояла оглушительная, её не разрезало ни тиканье, ни едва слышное гудение работающего часового механизма. Секундная стрелка не двигалась. — Счастливые часов не наблюдают, — объявила в пространство Юля и тут же подхватила со стола смартфон. Тот функционировал на последних процентах зарядки, но исправно показывал восемь часов вечера. Пора было идти к Игорю с Димой. Предупреждать о чём-то, наверное, было уже поздно, но можно хотя бы информацией обменяться. Да и узнать, всё ли с напарниками в порядке, тоже нелишне. Юля ополоснула лицо прохладной водой, с наслаждением потянулась, чувствуя, что дневное сонное отупение наконец-то отступило, и вдруг поняла, что страшно голодна. По-нормальному закупиться продуктами они за эти два дня так и не удосужились, привезённые с собой запасы успели подъесть. Порывшись в сумках, Пчёлкина нашла только помятый злаковый батончик и небольшое яблоко, одно из тех, что брала с собой в поезд. Не бог весть какой ужин, но лучше не было. Вгрызаясь на ходу в яблоко, она обулась, накинула джинсовку, заперла дверь и вышла во двор. Жара спала, воздух был тёплым, как подогретое молоко. Идти было приятно. Особенно когда Юля напоминала себе, что Гром и Дубин — взрослые мальчики, способные за себя постоять, поэтому всё с ними хорошо, и замедляла темп до уровня неспешной прогулки. На краю деревни, где на дорогу уже наползала тень от вечернего леса, ей навстречу вышла высокая мужская фигура. Юля сразу узнала Игоря, помахала рукой и прибавила шагу. Они пересеклись ровно на середине пути от домов до деревьев, как делегаты враждующих сторон, и одновременно остановились. — Много нарыла? — миролюбиво поинтересовался Гром. Утренних саркастических ноток в его голосе не было, и Юля решила не эскалировать конфликт. Лукавить тоже не стала: — Шиш да маленько. Видела, где Макс столуется и с кем спит. А пока нас не было, к нам в дом залезли. Игорь заинтересовано сощурился, и Юля подробно описала и обоих “гостей”, и методы их работы. Ожидаемого эффекта рассказ не произвёл — ещё на середине повествования Гром явственно расслабился. Дослушал с любопытством, но без энтузиазма учуявшей добычу гончей. — Говоришь, потом к лесу пошли? В каком часу это было? — Юля назвала, и Игорь ухмыльнулся: — Ага, точно. Мы как раз после этого с ними и познакомились. Они голову собачью искали — ну, ту, которую я нашёл вчера утром. — И зачем она им? — опешила Юля. — Да вроде не им, — в своём туманном стиле ответил Игорь. — Посмотрим ещё, куда всё вырулит. Понаблюдать надо. Пчёлкина скрипнула зубами, но допрашивать его не стала. Она шла предупредить и убедиться, что всё окей, — она предупредила и убедилась. Дальше не её дело. Она развернулась к деревне и медленно двинулась по дороге. Игорь остался стоять. Юля обернулась. — Ты идёшь? — Да не, я обратно. Там Димка ужин готовит, суп какой-то бадяжит. Надо хоть помочь. Юля сглотнула голодную слюну, но напрашиваться посчитала ниже своего достоинства. Ей совсем не улыбалось хлебать суп на провонявшей падалью поляне, под присмотром двух маргиналов. Ладно бы просто в лесу у уютного костерка… И лучше бы Гром сам пригласил, а она бы милостиво согласилась. — А куда ты шёл вообще? — Так это… — Игорь почему-то смущённо почесал затылок под фуражкой. — Тебя проведать. Но уже вижу, что жива-здорова, чего ещё-то. — А “счастлива”? — иронично подсказала Юля. Несмотря на внешний скепсис, внутри она чувствовала скорее умиление. Надо же, не только она о них волнуется, значит. Приятно. — Ась? — Ты спрашиваешь, чего ещё. Жива, здорова — и счастлива. Как тебе такое, тащ майор? — За счастьем уже не ко мне, не уполномочен, — отбрехался Игорь. Юля закатила глаза. На этой пассивно-агрессивной ноте им бы и разойтись, но они отчего-то стояли и играли в гляделки. Солнце просвечивало сквозь верхушки сосен, крася стволы в песочно-рыжий цвет. Где-то глубоко в лесу покинутый всеми Дима варил на костре походный суп. — Ну и… чего ты хочешь? — выдал наконец Гром. — В смысле? — Для счастья. Юля удивлённо на него уставилась. Игорь зыркал по сторонам, будто прикидывал пути отхода, набычился и поднял плечи к ушам, но вывернуть серьёзный вопрос в шутку-самосмейку не пытался. Уже за одно это его стоило поощрить. Она задумалась. — Если глобально… то, наверное, провести какое-нибудь полезное и очень крутое расследование и выпустить бомбезный материал, чтобы даже спустя полвека про меня все говорили “та самая Пчёлкина”. Но я ещё молода, вся жизнь впереди. Успею. — А если по минимуму? — Средство от комаров. — Юля принялась загибать пальцы. — Чипсов с солью и приличного кофе — хотя бы из дрип-пакета. И чтоб интернет ловил… Кстати, у тебя связь есть? С твоей звонилки смски отправляются? Игорь пожал плечами. — Проверь, пожалста! Отправь вот хотя бы Фёдору Ивановичу сообщение и завтра скажи, дошло или нет. — До него иногда долго доходит, это надо послезавтра проверять, — с предельно серьёзным лицом сказал Игорь. Юля не сразу сообразила, что он так шутит. Фыркнула и покачала головой. — Ладно, я домой. Баба Нюра меня на чай ещё приглашала. Димке привет. Игорь кивнул и без лишних слов зашагал к лесу. Юля пошла в противоположную сторону, цепляя подошвами белых кроссовок свою удлиняющуюся тень. Сумерки Пчёлкина провела у соседки. Та то ли забыла, что приглашала лишь на чай, то ли по жизни была излишне хлебосольна, но, не слушая вежливых возражений, усадила гостью за стол и принялась потчевать жаренной на сале картошкой и свежим хлебом с жирной деревенской сметаной. — Сначала поесть надо нормально, а потом и чай, — с типично сельским напором убеждала она. — А то взяли моду себя голодом морить. Приезжают из города тощие, бледные, в чём душа держится… Блеклая Соня рядом сюпала чаем, не поднимая от кружки глаз. Знакомству она не обрадовалась, но и недовольства не выразила: сдержанно-дружелюбно представилась, пододвинула гостье вазочку с конфетами и помотала головой на вопрос, часто ли общается с Максом. За полчаса “беседы” из неё удалось вытянуть две с половиной фразы. Юля приняла решение пока что не давить и попробовать в другой раз. Дома она в первую очередь щёлкнула выключателем — свет послушно загорелся. Затем переоделась в просторную домашнюю футболку, чтобы тугой пояс юбки не давил на набитый живот, поставила все гаджеты на зарядку и завалилась на диван с ноутом. Открыла вордовский файл. Сразу, пока не одолела боязнь чистого листа, написала сверху крупно: “Дело Топей”. Подумала пару секунд, стёрла и написала заново: “Топкое дело”. Недовольно закусила губу — всё равно не то, надо будет ещё покрутить — достала свой блокнот с заметками и принялась деловито щёлкать по клавишам. Первый раздел пошёл под описание самой деревни: факты, легенды и слухи, почерпнутые из брошюрок, со слов местных жителей и приезжих типа Макса. Вторым разделом, после отбивки, Юля сделала таблицу на три столбца. В левый вписала по именам или условным обозначениям всех знакомых личностей, в средний — род их деятельности, а правый оставила пустым, для будущих комментариев. Личностей, прямо сказать, было пока немного: Анна Петровна, Соня, Макс, его странная девушка, капитан Козлов, два лесных зэка, малоизвестный пока Алябьев и ещё менее известные искатели собачьих голов. Кстати, один из них, который в шубе, кого-то Юле смутно напомнил, но она пока не могла вспомнить, кого. Но догадывалась, что время познакомиться поближе у них будет. Игорь так вообще был уверен, что они ещё не раз пересекутся. Под конец таблицы свет дважды мигнул и вдруг погас совсем. Темень комнаты разгонял только свет экрана. Юля буркнула под нос ругательство, дописала предложение и выключила ноутбук. Ещё неизвестно, когда снова дадут электричество, а заряда оставалось всего на пару часов. Переложив ноут на стол, она прямо в футболке заползла под одеяло и прикрыла глаза. *** Утро было долгожданным, как второе пришествие. Всю ночь снилась тоскливая мура, тягостные решения на распутье и прощание с близкими, а за час до рассвета Пчёлкина подскочила от ударившего по глазам света. Сначала сонный мозг интерпретировал его как фары несущегося навстречу грузовика, потом преобразовал в выжигающее сияние ламп в операционной — в ушах тут же услужливо раздался типично медицинский писк, топот бегающих вокруг врачей, как в сериалах, и какие-то специфические словечки вроде сатурации и гемодинамики — а потом она наконец проснулась окончательно и поняла, что глаза слепит люстра, потому что посреди ночи с какого-то фига дали электричество. Пришлось, проклиная всё на свете, выпутываться из потных простыней и тащиться до выключателя. Но тягостные картинки он не отключил, и Юля часов до десяти крутилась в жаркой старушечьей постели и встала такая разбитая и уставшая, будто накануне грузила в вагоны уголь. День пролетел в типично домашних делах. Юля нашла сельпо, затарилась там стиральным порошком, консервами, крупами и прочими необходимыми в быту вещами и продуктами, затем выяснила у соседки, у кого можно купить молочку, овощи и хлеб, и сделала по деревне ещё круг. Приготовила себе нормальный обед на свой, как выражался Игорь, хипстерский вкус, ополоснулась и вымыла голову, затем простирнула и развесила на солнышке дорожные вещи. Пока руки работали, она накидывала в голове план дальнейшего расследования, собирала в единую картинку всё, что нарыла сама и что услышала от Макса. Пока пазл не складывался, но Пчёлкина не расстраивалась — с первого раза получаются только всякие глупости и мелочёвки вроде “Топ-10 скандалов с участием губернатора”. На мало-мальски серьёзное дело нужно время и терпение. Вечером она снова отправилась навестить напарников и снова, как и вчера, встретила на полдороге — только уже не Игоря, а Диму. Тот шёл как на прогулке, помахивая пустыми пластиковыми бутылками, и Юле обрадовался так, будто с живыми людьми не общался по меньшей мере месяц. Они вместе дошли до ближайшего колодца. По пути Дима подробно и в лицах рассказал, чем они с напарником занимались эти два дня, кого встретили и кто кому что говорил. Отличный попутчик. Не то что Гром — от того двух связных слов не добиться. — …потом Игорь такой: как вас зовут хоть? А этот, который в шубе, повернулся и говорит: Денис Титов. Второй не представился, но Игорь говорит, что он его вроде знает, просто не помнит. Надо в памяти поковыряться, тогда и имя всплывёт. — Денис Титов? — Юля вынырнула из омута мыслей. — Надо же, какое совпадение. Если не соврал, конечно. — А с кем совпало? — заинтересовался Дима. — ТруТок. Дима продолжал хлопать глазами, и Юля вытаращила свои. — Ты реально его не знаешь? Айти-изобретатель столичный, вроде нашего Разумовского, из молодых да ранних. Только масштабом помельче. Его мессенджер показывает, кто из собеседников привирает, а кто отвечает честно. Поэтому и “ТруТок” называется. Только Титов быстро продался властям, стал данные пользователей сливать. Так что приложуха особо не взлетела, так и осталась на уровне Москвы. Дубин дипломатично промолчал. В спорах Игоря и Юли на тему этичности и полезности так называемых “сливов данных” он всегда занимал вежливый нейтралитет и даже наедине с одной из сторон выразить персональное мнение не пожелал. Только спросил: — А почему ты думаешь, что который в шубе — это его тёзка? Может, это он и есть? — Нет. — Юля уверенно покачала головой. — Точно не он. — Ты его видела? Не похож? — Издалека похож, но тот Титов умер уже. — Молодой — и умер? — Погиб. Вроде как в аварии разбился, но потом оказалось, что у него была неоперабельная опухоль мозга. Так что одна версия — что это такое типа самоубийство, а другая — что его просто под шумок убрали. Мутная история. Расследование ещё ведётся. Кстати, у Кольцова надо поспрашивать, что да как. Он же московский, явно следит за своими… У колодца они, не прерывая разговора, набрали воду, напились и наполнили бутылки. Несколько раз говорили друг другу “пока”, потом цеплялись за какую-то тему и снова что-то обсуждали, потом прощались опять. Пчёлкина, устав от этих прощаний по-русски, позвала Диму дойти до дома и поболтать по-человечески за чаем. Тот, смущаясь, признался, что оказывается по горло занят: надо отнести воду в лагерь, приготовить ужин, да и Игорь ещё с утра просил его кое-что сделать, но Диме было некогда, так как он полдня провёл в деревне. Помогал двум бабкам сложить дрова в поленницы, ещё одной тётке — натаскать воды в баню, а какому-то хромому мужичку — починить его расхлябанный москвич. Юля со смехом обозвала его тимуровцем. Дима довольно порозовел. — Давайте завтра тогда увидимся, поговорим нормально все вместе, — определилась Пчёлкина. — О, в монастырь сходим! Всё-таки достопримечательность. Да и местные постоянно там тусят. Мы тут уже полнедели, а ещё не освоили. — Отличная идея! Только Игорь… — Уговори. Или просто бери и тащи. Скажи — я сказала, что мне это нужно для счастья. — Для чего?.. Но нам за зэками следить надо… А если Хозяин… — робко начал Дубин, но Пчёлкина взглянула на него так, как на неё-школьницу, бывало, смотрела когда-то мать, и Димка тут же сдулся. — Хорошо. Скажу. — Да не дрейфь, ничего не случится без вас за пару часов, — сжалилась над ним Юля. — Надо же и отдыхать иногда. Культурно обогащаться. Короче, жду вас завтра. Встречаемся у монастыря в два, подходите прямо к воротам. Дима, придавленный возложенной на него ответственностью, сумел только кивнуть в ответ и вяло помахать ладошкой на прощанье. Юля в приподнятом настроении зашагала домой.