Большая акула, маленькая акула

Они несколько часов сидят на кухне, разговаривают на отвлечённые темы и целуются. Жанна забывает обо всём и купается во внимании, решив подумать о последствиях потом. Обязательно подумает, да, если не умрёт от сердечного приступа в процессе. Потому что нужно лечь спать, и они обе заметно сонные. Так рождается идея лечь вместе. Ничего такого, просто сон. Оказаться в одной постели с красивой женщиной, которая тебе нравится, это мечта. Оказаться в постели с Князевой — мечта несбыточная и даже немного пугающая. Как там было в старой рекламе? «Газпром — мечты сбываются»? Хуепром. Жанна вне себя от нервозности просто от того факта, что эта прекрасная женщина здесь, в её спальне, в одном только топе и белье, на которое Жанна как честная девушка пытается не пялиться, да и вообще не смотреть, даже мельком. Спасает нежно-бирюзовый мягчайший плед, которым укрывается Марина Евгеньевна с головы до ног и который очень уж контрастирует с её чёрным постельным бельём. — Не надо смотреть этим взглядом побитой собаки, — говорит Князева, даже глаз не открывая, — Ну прикоснись, если хочешь. Я не хрустальная, Хмелик, не разобьюсь. И если мне что-то, вдруг, не понравится, то ты меня знаешь, я терпеть не стану. Жанне приходится взять себя в руки. — А вдруг вам не нравится обниматься? — спрашивает она. — Не попробуешь — не узнаешь. И кстати, ты со всеми в своей постели на «вы»? — ехидно отвечает Князева. Жанна хмыкает. — Можно на "ты"? — она подпирает голову рукой, рассматривая женщину. — Обычно с кем-то я в постели для другого. И времени на разговоры не так уж и много. — Я по одному твоему голосу могу сказать, что это бравада. И да, Хмелик. Можно на "ты" и по имени. По крайней мере в пределах спальни…— она замолчала, обдумывая, — ну, пусть будет квартиры. Жанна хихикает, утыкаясь в подушку. Князева открывает глаза, только чтобы их показательно закатить, что только усиливает смех. Накопившееся за день напряжение уходит медленно, но уходит. Жанна всё же решается на новый шаг и тянется к партнёрше, чтобы обнять. И ей позволяют. Обнять за талию, устроиться головой на чужом плече, так уютно и тепло. Она вырубается почти мгновенно и спит крепко и сладко, как в детстве, когда мозги не были засраны осознанием ужасающей реальности. Но всегда есть мерзкое «но». Утро беспощадно. Будильник жесток. Сон предательски ускользает. Она вырубает вибрацию, которая служит ей будильником, и садится на постели, только спустя секунды осознавая, что она не одна. Во сне люди расслабляются и теряют маску, даже если та приклеена «моментом» в дневное время. И красивое лицо её начальницы во сне разглаживается, будто становясь ещё прекраснее. Жанна любуется совсем немного, прежде чем подняться и уйти в душ. Она не будит Марину, просто не хочет. После вчерашнего стресса ей нужно было нормально поспать, нормально позавтракать и взять хоть один день отдыха. Князевой, конечно, наплевать с высокой колокольни, что там нужно её организму. Трудоголизм, сука, не лечится. И тут Жанна бессильна. С трудом приходится оторвать взгляд от Князевой, потому что всё вокруг немного плавает даже после душа. Ей срочно нужна была доза кофеина. После той странной и неожиданной ночёвки в квартире начальницы она изъебнулась, нашла очень крутую турку и заказала тот же кофе, что был на кухне у Марины Евгеньевны. Не с первой попытки, но у Жанны таки получилось научиться его варить. Беспроводные наушники перекрывают все шумы квартиры, а музыка делает настроение чуточку лучше. Какая-то девушка поёт забавную песенку, и Жанна беззвучно подпевает, двигая бёдрами в такт. — «Тебя это ебать не должно, ооо» — вторит Хмелик певице, а затем один наушник кто-то крадёт из её уха. Кто-то… В квартире, помимо неё, есть только Князева. — Интересный музыкальный вкус, Хмелик, — улыбается она, стоит Жанне повернуться. Широкие брюки на месте, но сверху только топ, даже без лифчика. Красиво… — Ты кофе испортишь, — ухмыляясь, говорит ей Марина. Приходится вернуться к основному занятию, хотя оторвать взгляд от Князевой почти физически больно. Музыка не останавливается, трек за треком, а у них обеих по одному наушнику. Но комментариев о музыкальном вкусе больше не поступает, и Жанна этому рада. Она слушает разное. Настолько, что одновременно в плейлисте могут оказаться Шопен и Аспер Х. И ей как бы не стыдно, но, с другой стороны, и слушать отзывы она не хочет. Кофе разливается по двум небольшим чашкам, и Жанна внимательно смотрит на то, как Князева делает первый глоток и удивлённо приподнимает брови. — Прилично. Итак…— она откидывает голову и смотрит, просто смотрит, — большой и светлой любви я тебе обещать не буду. Но ты симпатичная, умная и находчивая. Я вижу в тебе потенциал, который можно и нужно развивать. Твоя заинтересованность в карьерном росте имеет смысл. Но, Хмелик, мухи отдельно, а котлеты отдельно. Работа и личная жизнь - это хреновая смесь. Будь ты мужиком, максимум, который бы тебе светил — быть «фитнес-тренером», — она закатывает глаза, — но ты девушка. И девушка толковая. А так же, судя по событиям последних месяцев, преданная достаточно, чтобы покалечить кого-то при угрозе лично мне. Я, конечно, циничная сука, но такое проигнорировать было бы верхом тупости. Жанна смотрит завороженно, ловя каждое слово и регистрируя его в книге памяти. С одной стороны, конечно, она не ожидала пылких признаний, секс-марафона и лютой романтики. Они обе были не такими женщинами. С другой, хотелось бы узнать, что её влечение не одностороннее. Сейчас казалось, что ей просто позволялось всё это от доброты душевной. — Резюмируя всё это, я предлагаю тебе некоторую договорённость. На работе ничего не меняется. Ты курируешь проекты и параллельно учишься руководить и общаться с коллегами-ублюдками. В личном общении, в пределах твоей или моей квартиры, мы забываем о работе и весело проводим время, как нам обеим захочется. У Жанны непроизвольно кривятся губы. Марина Евгеньевна это мечта. Прекрасная, волшебная. Удивительная женщина, стать любовницей которой она бы согласилась не раздумывая, если бы не одно крохотное «но». Жанна себя уважала. — При всём уважении, я не готова становится в один ряд с «тренерами по фитнесу», — говорит она ровно, стараясь не выдать своего отвращения к самой идее. Сексуальные ли отношения, романтические ли, она не будет делить партнёра с кем-либо. Полигамия была не для неё. — Возьми телефон, — командует Князева ни с того ни с сего, сбивая Жанну с толку. Она кивает на свой собственный смартфон на столе, потому что телефон Жанны валялся где-то на кухонном гарнитуре. Жанна берёт в руки чужой телефон и с помощью шестизначного пароля включает его. — Открой телефонную книгу, — продолжает женщина, — найди контакт «тренер по фитнесу». Нашла? Жанна молча хмурится, но кивает. — Снеси его, — заканчивает Князева. — Номер? — переспрашивает девушка. — Весь контакт. Это заставляет Хмелик улыбнуться, и она с ощутимым удовольствием делает ровно то, что попросили. — Итак, найди себя в контактах. Там ничего особенного, просто имя и фамилия, без приписок, кто это и что с ним делать. — Если хочешь, можешь переименовать на свой вкус, — предлагают ей. Жанна оставляет только фамилию, потому что из уст Князевой это звучит всегда по-особенному. — Ну что, довольна? — спрашивает её Марина, и Жанна кивает, а потом облегчённо смеётся. Конечно, контакт можно сделать заново и всё такое, но такой показательный момент с удалением это всё равно забота. — Ты бы и без этого не была одной из, так называемых, тренеров. По многим причинам. Но основная — ты знаешь, кто я. Любовники-мужчины, подавляющее большинство, понятия не имели, с кем спят, знали только имя. Такая вот система безопасности. С тобой иначе. И я надеюсь, ты осознаёшь, какая серьёзная ответственность лежит на тебе, в том числе и за сохранение наших взаимоотношений в тайне. Не потому что я могу пострадать, нет. Потому что надавить смогут именно на тебя и обязательно попытаются, если пронюхают. — Да, я понимаю, — кивает Жанна серьёзно. Она на самом деле не настолько обезумела, чтобы распространяться по поводу личной жизни, тем более, когда речь о Князевой, — и я не против, ну, развлекаться вдвоём здесь или у вас. Мне бы хотелось. — Хорошо, Хмелик, — улыбается Марина, — потому что мне бы тоже хотелось.