Большая акула, маленькая акула

Жанна всё вспоминает тот разговор в день, когда её повысили. Была уже ночь, а Марина смотрела так меланхолично на ночной город, с такой пагубной тоской. Только тогда она была по-настоящему счастлива. Это были её слова тогда. Жанна надеялась, что однажды счастья будет даже не столько же, а гораздо больше. В её взгляде, улыбке, каждом жесте. Жанна хотела, чтобы Марина была счастлива. И то, что от неё зависело, она пыталась сделать на все сто процентов, а по возможности и на сто пятьдесят. Поэтому она под пристальным наблюдением Князевой училась варить кофе именно так, как нравится ей. Поэтому они смотрели мультики залпом, отослав к чёрту мелодрамы и боевики. Какая разница, сколько им лет, в конце концов. Никогда не может быть поздно или рано посмотреть Шрека или Мадагаскар. Странно, может где-то даже немного всрато, но если их обеих устраивало — то пусть так и будет. Жанна наблюдала, впитывала всю поступающую к ней информацию о том, что нравилось или не нравилось Марине. Что злило, а что успокаивало. Князева, как большая кошка, любила разваливаться на ком-то сверху. Любила тепло и мягкость, будь то вещи или плед. Даже вся мебель в квартире была из максимально тактильно приятных материалов. Марине нравилось, когда её обнимали за талию и когда кто-то перебирал её каштановые волосы, будто расчёсывая пальцами. Жанне нравилось всё это делать для Марины. А ещё, вместо секс-марафона, снова оказавшись в одной постели, они предпочли долгие и нежные поцелуи, после которых Князева позволила Жанне держать себя в руках до тех пор, пока они обе не заснули крепко и блаженно. Всё прекрасное не может длится вечно и за выходными наступает ужасный и дремучий понедельник, одним названием угрожая психике любого офисного работника. И они снова в башне, и снова это Марина Евгеньевна, снова на вы. Перестроиться не трудно — гораздо большая проблема наедине обращаться иначе. А это? Это въелось на подкорке, хрен вытравишь. Но думать об этом некогда. Пол дня она пытается помирить разосравшихся в щепки режиссёра и сценариста звёздного микро-сериала, перекупленного с ютуба. Дальше она из принципа проверяет Лёлю, которую Крис заставила учить английский, а параллельно давала уроки хоть какой-то базовой финансовой грамотности. Лёля недовольно пофыркала, но сдала все анализы и оказалась чиста от наркоты, что не могло не радовать. Когда она оказалась в офисе, в три часа дня, уже порядком измотанная, на неё свалился ворох бумаг и Маша, пришедшая по её же собственному, блять, приглашению. — Машуль, давай я отведу тебя к нашим дизайнерам, они тебе покажут и расскажут примерно над чем работают, а потом, завтра или типо того, мы это обговорим? — на ходу тараторит Жанна, за локоть почти утаскивая подругу в нужном направлении, к любимому лифту. Который открывается в нужный момент, являя взору как всегда строгую и прекрасную Князеву. За её спиной Яр только и успевает строчить что-то в заметках на телефоне, нервно сглатывая в коротких паузах. Они сталкиваются друг с другом вплотную и вместо откровенного безразличия, Жанна внезапно видит на лице Марины не широкую, но вполне себе искреннюю улыбку. — Мария, — мягко кивает женщина, — Планируете перерыв на кофе? Не совсем, конечно, но можно только пожелать удачи тому, кто скажет Князевой «нет». Ну, если это не сама Жанна, конечно. Жанна какой только херни не несла перед сначала начальницей, а теперь ещё и любовницей. И вот они на цокольном этаже, где когда-то и познакомились. Только состав их трио чуть иной. Марина выбивается из обстановки, собранная и жесткая, с резкими движениями, взглядами и фразами. Удивительно, но Машу это как-то не особо смущает. Она удивительно спокойна и даже расслаблена в общении с Князевой. И они на ты, это убивает. Почти буквально. Жанна молчит и старается не думать о том, что Марина расположена к Маше с первого чёртового взгляда просто потому что. Это Маша, она милая и плюшевая, и безобидная совершенно. Чёрт, да они с Князевой были абсолютными противоположностями, в характере и в жизни. А противоположности, как известно… Жанна отгоняет эти мысли. Маша не была гомофобкой, но Маша была абсолютно гетеросексуальна. И хотя невозможно было принизить красоту и привлекательность Марины, Машу она не могла интересовать вот таким вот образом. А ревнивые чертята всё равно шептали всякие неприятные мысли. Их пришлось повесить. Чертей, не мысли, конечно. Так что Хмелик молчит и почти не слушает, только смотрит. — …как тогда, со статуэткой, — цепляется мозг Жанны за обрывок машиной фразы. — Ты участвовала? — любопытствует Марина. Ах да, она даже не в курсе, кто и как это делал. — Ну, я нарисовала. Но мы втроём придумывали, спорили, решали, — быстро оправдывается Маша. Князева щурится, бросает короткий взгляд на Жанну, но быстро отводит, сосредоточившись на Маше перед ней. — Постер к фильму тоже ты рисовала, осмелюсь предположить? — Ну, да, — стеснительно признаётся Маша, — Но названия это коллективный труд, — спешит она добавить. — Милейшая скромность, но выбрось её, это нездоро́во, — советует Марина даже не в половину так же жестко, как обычно, — Слушай. Мне нужен креативный директор для той толпы безумных наркош, которые работают в дизайнерском отделе. Модерировать их бесконтрольные высеры. Я успела увидеть и оценить твои работы, твой вкус, талант, и, что важно, адекватность. Понятия не имею, что у тебя за работа сейчас, но деньги — не проблема. Я бы хотела, чтобы ты работала на меня. Жанна могла бы признать, что вся эта идея хороша и может даже сработать, если бы не одно «но». Маленькое такое. Белое и пушистое. Машин характер просто не позволит ей рулить людьми. Там же ноль жесткости. Она не то что не акула, она даже не хищная рыбка. Она, строго говоря, в этом бассейне как черепашка сухопутная. Одно дело — фрилансить за классные деньги, но другое — модерировать работу всего отдела, половина из которого отбитые мужики, а вторая — не менее отбитые девушки. — Ты что, Мариночка, я не смогу, — широко раскрыв свои голубые глазищи говорит Маша скорбно так, будто весь аквариум подох разом, — Я вообще очень плохо говорю «нет». И обидеть боюсь, и вообще, ну какой из меня руководитель? Да я и не дизайнер…— продолжает она руинить и то, что трогать не надо было. Маша иногда была такой… Машей. Остаётся только вздохнуть и перевести взгляд на Князеву, ожидая её реакцию. — Дипломированные дизайнеры сделали мне вместо милой статуэтки двух гумункулов, один из которых второму сосал. Также среди вариантов были отлитый из золота хуй, как символ протеста, и минималистичный сраный куб, шут его знает что вообще обозначавший. Так что плевать с высокой колокольни, что там написано в твоём дипломе. Я уже увидела, что ты умеешь, и меня это устроило гораздо больше, чем работа оравы дипломированных якобы специалистов. Кроме того, я выделю тебе цербера, который будет отгрызать головы вместо тебя. С первого предложения этого монолога Жанна уже знала, что Маша согласится. Чего она точно не знала, что при согласии Маши должность «цербера» опустится на её, Жаннины, хрупкие девичьи плечи. Хотя догадаться было бы нетрудно, если бы она смотрела в тот момент на Марину Евгеньевну. Но… — Но…но у Жанны много другой работы, — неловко пытается возразить Маша. — Жанна — менеджер по проектам. Всё, что я решу будет считаться её проектом, — Князева бросает на неё короткий взгляд, — к тому же, ей нужно начать оттачивать навык ставить людей на место. Это будет полезно для всех. Конечно будет. А ещё, скорее всего, это будет не самый приятный опыт. И дизайнерский отдел её возненавидит. Но какие это мелочи по сравнению с тем, что она будет чётко следовать указаниям Марины. Во рту появляется кислый привкус, будто она съела лимон. А может это её кукуха съехала до уровня вкксовых галлюцинаций, кто его знает. Так или иначе, настроение так себе, а работа никуда не исчезает. Она рычит на юристов, потом разносит по телефону двух своих звёздных мальчиков из только что купленного бойсбенда. В итоге Дима останавливает её в дверях её же кабинета. — Я принёс тебе стакан вкусного кофе, приказ от Князевой подойти через пятнадцать минут и просьбу от себя. Жанна вскидывается на него, как дракон. Она уже готова начать что-то говорить, но кофе в руках парня слишком заманчив. Она протягивает руку, забирает кофе и делает вывод, что готова выслушать парня. Кофе и правда отличный, а голос Димы мягкий и успокаивающий. — Пожалуйста, ты не могла бы немного…взять себя в руки? Я не знаю, что произошло и не хочу лезть не в своё дело. И я бы ни за что не стал, но сейчас…слушай, вы обе с ней раздраконенные и если вдруг в вашем разговоре коса найдёт на камень…в общем, я переживаю обо всех на этаже, — он удерживает взгляд Жанны, уверенный в себе и своих словах. И, что очень важно, спокойный. Жанна вспоминает какие-то всратые упражнения, дышит, считает до десяти и обратно, опять вздыхает. Она в порядке. По крайней мере сейчас, на работе, она должна быть собрана и внимательна. — Спасибо за мнение, Дим, — говорит Жанна, стараясь, чтобы слова не прозвучали как сарказм, — Я постараюсь не усугублять. А…что случилось? У Князевой, в смысле. Почему она не в настроении? — уточняет она. Такие штуки лучше знать заранее, для моральной, а иногда и информационной подготовки. — Там какой-то срач с каналом, который не хотят продавать…или покупать, — парень задумывается, а потом качает головой, — лучше спроси у Яра, я не особо в курсе. Жанна тоже понятия не имеет, о чём там идёт речь. И о чём они с Князевой будут разговаривать. И о канале этом сраном. Явно выпала из жизни холдинга, из работы Марины. Это нехорошо и неприятно. И она должна постараться восстановить равновесие. Коротко взглянув на себя в зеркало, она поправляет блузку, убирает волосы назад, снова считает до десяти и покидает свой кабинет, оставляя с десяток документов непросмотренными и непроверенными. Это подождёт. Она ещё даже не доходит до стола Ярослава, а уже слышит громкий голос Князевой, которая прямо сейчас занимается тем, что вытирает кем-то пол, как тряпкой. —…ну так накопай на неё дерьма! На кой чёрт ей этот телеканал? Маленькое, бесполезное говнище. Нет, блять, Саша, я не буду с нуля строить то, что можно купить. Есть тайминг, есть сотрудники, есть офис, есть сетка… и что? Это не единственный её бизнес, и даже не самый крупный… Делай, как тебе сказали, не то уволю к чёрту, — резко заканчивает Марина Евгеньевна, замечая Жанну. Она скидывает своего собеседника тут же, поднимая усталый взгляд на Хмелик, — Я уволю весь их чёртов отдел, — с ноткой агрессии говорит она. Когда Князева в таком состоянии, обычно даже страшно слово лишнее сказать. Но у Жанны же сто-крана нет, она же бессмертная. — Что случилось? Я могу чем-то помочь? Марина Евгеньевна кидает на неё долгий взгляд. — Пока я пытаюсь договориться с одной ебанутой сукой продать мне детский канал из её, поверь мне, немалых активов, тебе нужно будет съездить в останкинскую и рассказать им всем, насколько они неправы и как нужно засунуть свои языки в жопу и сделать, что сказано, — практически меланхолично говорит женщина, протягивая Жанне папку с документами, — тебя отвезёт Паша. Просмотри документы до того, как туда поедешь. Твоя задача в том, чтобы предельно ясно объяснить, что несоблюдения договора со мной грозит их сраным шоу-мейкерам многомиллионными издержками. Тебе нужно быть жесткой и не давать им вставить даже слово. Остальные детали в папке, — она выдыхает, делает глоток виски, а потом снова поднимает взгляд, — и Жанна…через неделю будет какой-то типа благотворительный вечер. Тебе нужно платье и туфли. — Конечно, Марина Евгеньевна, всё сделаю, — кивает она с готовностью. — Я буду на связи, если возникнут трудности, — даёт последнее напутствие Князева. Жанна кивает и позволяет себе мягкую улыбку в сторону начальницы, скорее обозначающую негласную поддержку. Марина на неё не отвечает, просто возвращает всё внимание монитору, односторонне заканчивая разговор. Телефон начинает гудеть и не прекращает в течение нескольких минут. Вибрация за вибрацией выводят и без того не особенно спокойную девушку из себя. Она берёт стакан с кофе, папку с документами и спускается к водителю, который уже ожидает. Ездить на этой машине уже почти привычно, так часто она здесь оказывается. Кофе приятно горчит на языке, а документов, которые нужно прочитать, на удивление не настолько много, как показалось в начале. Она старается запомнить все нюансы и детали, чтобы выпаливать убедительные аргументы, но сейчас ей кажется, что одной только злости будет достаточно, чтобы превратить в фарщ любого оппонента. Князева почти дала ей карт-бланш на разнос, кем она будет, если не оправдает ожидания начальства? Мухи отдельно, котлеты отдельно. Удивительно, но это даже получается неплохо. Князева на работе — это один человек, а Марина у себя или у Жанны дома, это совсем другая песня. Не мягче, нет, но будто расслабленнее. Больше позволяет себе в плане эмоций. Так было правильнее и легче, для Жанны в том числе. Пока они стоят в пробке на пути в Останкино, Жанна успевает прочитать все документ и составить определённую картину в голове, готовая разнести в пух и прах кого угодно в сраной телебашне. Но в итоге, чтобы хоть чуточку утихомирить свою агрессию, она открывает чат с Машей и Ларой. Конечно же, именно из-за сообщений там её телефон вибрировал пять минут кряду. Маша: Марина Князева предложила мне работу. Жанночка, я так тебе благодарна! Лара: что там Жанна ей сказала? Лара: @jhmmmm что там? Лара: работает, блин Маша: просто мы так мило пообщались тогда у Жанны на кухне, а сейчас вот выпили кофе и оказалось, что ей понравились статуэтка и постер к фильму. Лара: тебе буквально заплатили за постер, камон, конечно он понравился Маша: я не была уверена Лара: фигня вопрос. Так кем она тебя взяла? Маша: креативным директором в дизайнерский отдел Лара: пипец Лара: это надо отпраздновать Лара: пошли в бар. Жанна, ты с нами? Маша: видимо, занята Жанна читает это и фыркает. Девочки такие девочки. Она гасит экран и с усилием возвращает свои мысли к делу. Всех разнести. Да, пожалуй, она сможет. Едва пройдя охранный пост в башне, она тут же делает максимально ублюдочное выражение лица и с ухмылкой маньяка-садиста выискивает ответственных лиц. Они с дуру успокаиваются, видя её, а не Марину Евгеньевну, но этого спокойствия хватает минуты на две, не больше. Под конец пара шоумейкеров перед ней серые и мямлящие что-то невнятное. — …и поверьте, вы не хотите связываться с нашими юристами, потому что эти черти без особых усилий оставят вас не просто без денег, но и без работы и без штанов. Так что я, от лица АМК-медиа и лично Князевой Марины Евгеньевны, настоятельно рекомендую вам вычистить эфир от всех, абсолютно всех спорных программ, тем, а также в дальнейшем избегать даже попыток переманить наших сотрудников, во избежание кровавого финала этой чудесной истории. — Мы…мы поняли. Передайте Марине Евгеньевне, что больше таких ситуаций не возникнет. И что нам очень жаль. И…ээээ…— мужчина закашлялся и натянуто улыбнулся. — Пусть так оно и будет, — по-акульи широко улыбается Жанна, — иначе в следующий раз здесь буду уже не я, а Марина Евгеньевна лично. И наступит вам, мальчики, полный пиздец. Не ожидая реакции и вполне довольная собой, Хмелик разворачивается на каблуках и покидает место встречи. Плевать совершенно, кто и как на неё будет смотреть и что говорить. Она сама считает, что достаточно хорошо выполнила свою работу. Возвращение в офис будто бы проходит в разы быстрее и вот она уже поднимается на нужный этаж. Открываются двери лифта и её настигает эффект дежавю, потому что она снова слышит едва ли не крики Князевой. — …Все и так знают про её сына, это не новость нихрена! И кого это вообще может всколыхнуть, скажи мне? Я тебе что сказала? Дерьмо ищи. Махинации, взятки, неуплату налогов, корпоративный шпионаж, ещё что…чиста? Ты сейчас пошутил? В этом бизнесе чистых нет, — Князева наворачивает круги вокруг своего длиннющего стола, снова и снова. Жанна остаётся у арки, не заходя, но и не прячась. Через какое-то время её замечают, но в этот раз разговор не прерывается. Её начальница с агрессией приказывает рыть носом землю и искать что-то незаконное, будто бы не было ни одного шанса, что человек, о котором идёт речь, и правда чист. —…Не твоё собачье дело, почему нельзя договориться. Ищи, я сказала. Время — деньги, Саша. Я всё сказала. Жанна выбирает именно этот момент, чтобы подойти ближе и опуститься на ближайший к Князевой стул, продолжая при этом внимательно наблюдать за начальницей. — Теперь я заставлю Струкову продать мне этот ёбанный канал из принципа, — говорит Князева, всё же опускаясь в своё кресло и тут же отдаёт команду Яру о двух кружках кофе. Удивительно, но теперь, когда они вместе что-то обсуждают или работают, Марина заботится о том, чтобы у Жанны тоже был чай или кофе, а порой и виски. Жанна вежливо благодарит Яра за кофе, а Князева просто кивает. — Итак, — начинает женщина, когда они снова оказываются одни. Условно, конечно, потому что Ассистент не так уж и далеко, а дверей в кабинете не предусмотрено, — Что там с долбоклюями? Жанна улыбается. Резко, опасно и самодовольно. — Наложили тонну кирпичей, побледнели и, заикаясь, пообещали убрать все спорные моменты. Так же было проведено…внушение, что пытаться переманить у нас шоураннеров закончится для них лично крайне плачевно. Князева фыркает. — Отлично. Будем надеяться, их надкусанная жопа будет напоминать им об обещании. Ну а если нет… — Мы натравим на них юристов, — кивает Жанна. — Нет. Я просто нахрен снесу их канал и выкину на улицу, — качает головой Марина. Это немного удивительно, особенно в свете последних событий. — А что за история с каналом? — аккуратно спрашивает Хмелик, гадая, подорвётся ли она на этой теме, или опасность обойдёт стороной. По лицу Князевой не так уж и тяжело читать эмоции, но в этот раз намешано столько всего, что Жанна не успевает проанализировать за те секунды, пока Марина не берёт себя в руки и не делает совершенно кирпичное выражение. — На фоне наших с тобой разговорах о мультипликации появилась идея о своём детском канале. Я вкинула идею своим сотрудникам, они прошерстили рынок, целевую аудиторию, статистику. И оказалось, что со времён Джетикса, принадлежавшего в своё время Диснею, приличного и, что важнее, успешного канала для зрителей юношеского возраста, увы, не нашлось. Разделились эфирные сетки на чисто детские мульты и на всратые ситкомы для подростков, в итоге определённый возраст остался за бортом. — Они ушли смотреть на видеохостингах разные стримы? — предполагает Жанна, хотя уверенности нет. Князева пожимает плечами. — Канал можно врубить и в интернете, и это тоже траффик. Суть не в этом. У нас есть студии, есть аниматоры, есть технари. И есть потенциальная целевая аудитория, от которой мы будем отталкиваться. Конечно, тот же джетикс был триста лет назад, время идёт. Но на примере аниме можно сказать, что мультипликация не умерла и расширение аудитории более чем реально, если вдруг не получится с первоначальным планам. Бизнес-план уже отдан в разработку, у меня есть некоторые мысли по поводу раскрутки и прочего, но я не хочу собирать канал с нуля. Гораздо проще выкупить у кого-то уже существующий канал со штатом и сеткой. Конечно, придётся перешерстить всех и наладить дисциплину, но с этим справиться всё равно проще, чем выбирать каждого главу каждого ублюдочного отдела лично. Картинка в голове Жанны потихоньку складывается. — Итак, вы выбрали канал, но владелец отказался его продавать, — делает предположение Хмелик. — Она очень хотела продать его к чёрту, — на удивление отвечает Князева, — вот только она передумала, когда узнала, кто хочет его купить. Жанна не глупая, нет. Но что-то она в данном случае не понимает. — Вы что, конкуренты? — самое очевидное, что может быть. Марина в ответ как-то странно ухмыляется и отрицательно качает головой. — Наш бизнес в совершенно разных плоскостях. По большей части она хозяйка сети отелей и ресторанов. Телеканал ей в руки попал случайно, особым успехом не обзавёлся, а сейчас и вовсе висит на соплях из-за нерациональной внутренней экономики. Это не имеет смысла. Если они не конкуренты, тогда в чём проблема продать канал? Если бы холдинг был какой-то связан с этим каналом или его владелицей, то Хмелик бы знала об этом если не всё, то как минимум много. Но нет, ноль взаимодействия. — Я не понимаю, — хмурится в итоге Жанна. Был, конечно, вариант с личными слётами, и с характром Князевой этот вариант никогда не исключён, но как будто бы и об этом работавшая два года личной ассистенткой, Жанна должна была знать. — Всё очень прозаично, — невесело улыбается Князева, — Я спала с её мужем. Жанна знает, что ей нужно, но так же и знает, что она не хотела бы знать именно этот нюанс дела. Что-то неприятно колет в груди.