Большая акула, маленькая акула

Снова выходные. Половину субботы Жанна категорически отказывается выпускать Марину из постели. Даже еду приносит на небольшом подносе из светлого дерева прямо в комнату. А Марина позволяет ей. Едва не с рук ест, даже кофе, сваренный Хмелик, хвалит. Расслабляется, нежится в заботе Жанны, как вальяжная кошка. И улыбается. По-настоящему, искренне, часто. И смеётся много, шутит, подкалывает. В уютном коконе квартиры всё так легко, что вылезать не хочется. Но реальная жизнь втискивается мелочами, незначительными нюансами. Звонком какого-то ублюдка посреди их секс-марафона, пока Жанна очень старательно ласкает губами чужие бёдра. Вместо сладких вздохов и тяжёлого дыхания жанна получает исключительно разочарованный стон сверху, а потому вынуждена поднять голову, чтобы посмотреть на Марину. — Ты реально ответишь на звонок сейчас? — недоверчиво спрашивает Жанна, видя, как любовница уже потянулась к телефону. — Не так много номеров, звонок которых…— речь обрывается, потому что Хмелик проводит языком по очень чувствительному с прошлого раза месту. — Жанна…— рычит Князева бессильно, но ввиду собственной бесконечной упрямости на звонок отвечает. — Хрен ли тебе нужно в выходные, Юра? — ледяным и колючим голосом говорит она в трубку. Жанна повторять своё предыдущее движение не рискует, оставляя Марину разговаривать нормально. Звонивший и так огребёт сейчас по самое не балуй просто за то, что прервал их интереснейшее занятие. Мужчина долго и путанно объясняет что-то по поводу какого-то мероприятия, на котором, судя по всему, должна быть небезызвестная (теперь) Струкова. И если до этого Марина была просто зла, что их прервали, то теперь от одного взгляда можно порезаться. — Я уже дала задание копать под неё, — отзывается Марина в ответ на очередную кривую фразу, — Она не может быть белой и пушистой, и ты это прекрасно знаешь… Нет, Юр, это теперь дело принципа…ты слышал, как она меня назвала? Замечательно. Думаешь, я хочу её видеть после этого? — ещё пару фраз мужчины вызывают в Марине злой смех и только, — Если она увидит меня с мужиком, любым мужиком, она стриггерится в ту же секунду, уверяю тебя… Нет, я возьму Жанну. Нет, это не обсуждается. В крайнем случае, я выцарапаю ей глаза…угу, давай, — Марина заканчивает звонок и кидает телефон на подушку рядом с собой. — Сука будет на благотворительном вечере в честь какого-то старого хуя. Организаторы не мы, но я не могу там не быть. На такие мероприятия я не хожу одна, поэтому ты идёшь со мной. — Как в «Дьявол носит Прада»? — любопытствует Хмелик. — Ты сравнила меня с Мэрил Стрип? — фыркает Марина, — ладно, это лестно. Но нет, запоминать всех этих говноедов не нужно, потому что мне плевать как они, их жёны и дети, и об этом я с ними разговаривать не стану, только деловые беседы. Кроме того, мягко скажем, не самого удачного празднования столетия Колесницына, Жанна на такие мероприятия обычно не ходила ни с Князевой, ни тем более от её лица. Это было любопытно и давало повод купить себе новых шмоток, что само по себе приятно. Конечно, омрачало мероприятие присутствие Струковой, от одного упоминания которой у Марины случался агональный приступ агрессии. Проблема только в том, что Жанна не собиралась стоять между двумя женщинами, кидающими друг в друга ножи. — Я смотрела платья и туфли, но для более адекватного выбора мне нужно знать, что именно искать, — мягко просит Жанна, чуть смещаясь и по рути укладывая голову и руки на живот партнёрши. — Обычное вечернее платье, в меру открытое, чтобы без сисек на выкат, но смотрелось симпатично, и ты в нём монашкой не была. Любой цвет, кроме красного, — расставляет акценты Князева, на минуту включая свой истинно рабочий режим, хотя они всё ещё на разворошенной постели, полуголые, а Жанна между её ног, буквально лежит на животе. — В красном будешь ты? — Брючный костюм винного или бордового цвета, — кивает Марина. Её рука с потрясающей нежностью и аккуратностью ложится на голову Жанны и мягко поглаживает. — Хорошо, — кивает Хмелик, а затем озорно улыбается, — продолжим с того, где остановились? — Иди сюда, — зовёт Марина тихо, и когда Жанна оказывается на том же уровне, обнимает. Это не секс, но это близость. Такая, которой у Жанны ни с одной партнёршей до этого так и не получилось. А теперь Марина здесь и всё хочется бросить к чёрту, лишь бы быть рядом. В таком случае оказывается, что работать вместе не худший вариант. По крайней мере для них. Они засыпают и просыпаются рядом теперь часто. Но Жанна всё равно находит в этом что-то необыкновенное. И тем большим разочарованием становится пробуждение в одиночку, чуть не поперёк постели. В голове проносятся мысли о том, что Марина встала утром и уехала куда-то, по делам, без предупреждения. Или позвонили и понадобилось срочно что-то решать. И это неприятно, конечно, но не смертельно. Но настроение кислое делается в момент. Даже не удосужившись одеться, Хмелик просто обматывается пледом на манер тоги и плетётся на кухню, чтобы сделать кофе. Но на входе вся кислота рассеивается, потому что Марина всё ещё тут, за её столом. Улыбку облегчения она даже не пытается скрыть. — Утра, — говорит ей Князева, — Кофе ещё горячий, — она кивает на турку и тут же получает от Жанны неожиданный поцелуй-клевок в волосы. — Ты — сокровище, — без задней мысли говорит Жанна, и только поняв, что произнесла, застывает. Но Марина не показывает ничем, что этот комплемент не пришёлся ей по вкусу и девушка расслабляется. — Паша сейчас привезёт твои платье и туфли, — говорит Марина, не поддерживая зрительный контакт, — надевать его на благотворительную встречу или нет, да и надевать ли вообще, дело твоё. Это…— она замолкает. Будто раздумывает, что сказать и говорить ли вообще. Будто сейчас будут произнесены какие-то страшные слова, или что-то оскорбительно-уничижительное. Такое нехарактерное поведение для Князевой даже слегка напрягает Жанну. — Это? — переспрашивает она, пытаясь подтолкнуть. — Это подарок, — говорит, наконец, Марина, — Только сейчас пришло в голову, как можно расценить подобное, — продолжает женщина задумчиво, — В общем, тебя это ни к чему не обязывает. Просто решила, что оно может подойти тебе. — Ахринеть, — не сдерживается Жанна и в порыве возбуждения лезет обниматься, вскоре оказываясь, как тогда, в первый раз, на чужих коленях, с жаром и желанием целуя губы Марины. Они не дарили друг другу подарки. Какие-то корпоративные праздники и букеты стандартом не в счёт, всякие сувениры на новый год тоже. Тут подарок личный и конкретный. А тем более, впереди мероприятие. Может быть, такой подарок, будь он от другого человека, разозлил бы. Но это Марина. А у Князевой безупречный вкус и очень острое чутьё на всё самое красивое и элегантное. Стоит ли говорить, что платье сидит на ней идеально, да ещё и прекрасно подходит под грядущее мероприятие? Полностью чёрное, матовое, с открытыми плечами и вырезом до середины бедра с одной стороны. Жанна предпочитала брюки в повседневной носке, но в это платье нельзя было не влюбиться. Туфли, тоже полностью чёрные, но серебристый каблук обвивала трёхглавая, серебристая змея. Это была не обувсь, а прямо произведение искусства. Что (не) удивительно, туфли были удобные. Высокая шпилька обычно давали неустойчивость и, чтобы нормально ходить, нужно было приноровиться. Тут иначе, будто вес распределили по-другому. — Секси? — со смехом спрашивает она у Князевой, поворачиваясь. — Вполне, — важно кивает Марина. А Жанна хихикает и крутится перед зеркалом, по крайней мере, пока не замечает голодный взгляд Князевой на себе. Приходится снять платье, чтобы оно не пострадало. И туфли, конечно же. Да и бельё, в общем, вскоре оказывается лишним.