Большая акула, маленькая акула

Вместо того, чтобы вернуться за свой стол и продолжить работать, Марина приходит в кабинет Жанны, закрывая дверь изнутри. — Я обещала тебя отпустить, — напоминает она. — А себя? — Жанна показательно приподнимает брови. Марина хмыкает и качает головой. Несмотря на усталость, она упорно не хочет сваливать с работы просто чтобы хоть немного поспать. Им обеим бы стоило. Возможно даже вместе, в одной постели. В чьей именно не важно. — Домой ехать нет желания, — признаётся Марина, — Кстати, мама звонила. Жив, стабилен, два стента поставили. Кормят горстями таблеток, но это мелочи. Он в сознании и вроде как его жизни даже ничего не угрожает. А я…злюсь. Жанна подходит ближе. На пробу мягко касается плеча ладонью, а потом тянет к себе, чтобы обнять. — Значит можно поспать. И поесть, — шепчет она в волосы Марины, целует в висок, гладит по спине. Женщина в её руках чуть-чуть расслабляется, теряет свою броню, немного подрагивая. Не плачет, нет. Просто тяжело дышит. — Не хочу ехать ни к тебе, ни к себе. Да и спать не уверена, что смогу. Но поесть, вероятно, имеет смысл. Ещё как имеет. Она не знала, что там с питанием Марины, но сама последний раз, не считая кофе на заправке и чая в больнице, ела…ну, «снежок» перед приездом Марины, кажется. Аппетита не было на стрессе, а запихивать в себя что-то насильно не хотелось. А сейчас вроде бы всё стало стабильнее, договор подписали, отец Марины если не в порядке, то хотя бы жив. Ну то есть по сути, дамоклов меч над их шеями больше не висел. — Поедем в ресторан, а там решим, что дальше? — предлагает Жанна, вытаскивая телефон, чтобы подыскать приличный ресторан. Как назло, её мама тоже выбирает самые прекрасные временные промежутки, чтобы позвонить. И ведь знает же, что Жанна на работе. — Возьми, — кивает Марина. Хмелик кивает и тапает по экрану, делая сосредоточенное лицо почти непроизвольно. — Мамуль, чего такое? Сначала идёт небольшое оправдание за звонок в рабочее время, потому что она совсем забыла, что дочь работает каждый день, потом пару слов о домашних делах, и о том, что они с папой наконец кастрировали Бравоса, и кот очень смешно от наркоза отходил и гонял будто пьяный. — А вообще, — заканчивает свои невероятно важные рассказы мама, — ты давно не заезжала. Это буквально неприлично! Не звонишь, не пишешь, на глаза не показываешься. А мы с отцом волнуемся, между прочим. Всё ли у тебя есть, как там твои дела, работа, подружки! Жанна хмыкает. Есть один вариант, конечно, но как-то совсем уж некрасиво принимать такие решения в одно лицо. Но уточнить кое-что надо было до того, как договориться с Мариной. — Мам… а еда есть? — спрашивает она сосредоточенно, не глядя на Марину. — Винегрет папа сделал, соляночку с жареными огурчиками, картошка с курочкой, твоя любимая, — расписывает мама так, что голод поднимает голову и даёт о себе знать, а во рту начинает чувствоваться слюна. — Блин, мам…— хныкает Хмелик, — повиси пол минуты, окей? Я сейчас…эээ, уточню график, — Жанна клацает на удержание и теперь уже смотрит непосредственно на Марину, которая что-то смотрит в телефоне. — Как насчёт домашней кухни? — аккуратно спрашивает Жанна, готовая отмести эту идею если только вдруг на красивом лице дёрнется от недовольства хоть одна мышца. — Приглашаешь меня…к родителям? — удивляется Марина. Жанна кивает и поигрывает телефоном, прокручивая в руке. — Да? Нет? — подгоняет Жанна, боясь, что матери надоест и она отрубится от звонка. Озадаченная Марина только пожимает плечами, впервые за долгое время не зная что тут сказать. Жанна принимает решение, которое может привести к самым неожиданным последствиям. Но какого чёрта? Она уже по сути в отношениях со своей начальницей, куда дальше то. И потом, мама ведь интересовалась. Пусть…познакомится. — Мам, я приеду…через час-полтора где-то, — рапортует она в трубку, — И я не одна буду. Но последнюю фразу мать игнорирует, радуясь внезапному, да ещё и такому скорому согласию, так что на волне восторга отключается. — По-твоему, это хорошая идея? — Любопытствует Марина. Жанна улыбается максимально неловко, пожимает плечами и думает, много думает, а не вырыла ли она себе дорогу в преисподнюю. — Не попробуешь — не узнаешь, — философски заключает Жанна в итоге, косо поглядывая на Марину. У водителя Паши сегодня снова праздник, потому что они едут на машине Жанны. Пару пробок объехать получается, а в пару они таки попадают, но выбираются условно быстро. Жанна не то чтобы бодрая, но в целом, держится. А вот Марину откровенно подвырубает. Жанна даже меняет наклон сидения так, чтобы на нём можно было почти лежать. Дом родителей — славное место, наполненное воспоминаниями, приятными мелочами и ощущением нужности. И в возвращении сюда есть своя прелесть, главное не оставаться дольше чем на день. Мама встречает её с лукавой ухмылкой, обнимает конечно же, и заглядывает за спину, всем своим видом интересуясь Мариной. — Эммм, мам, это Князева Марина Евгеньевна. Я рассказывала, — чуть тушуясь, очень официально произносит Жанна, с долей неловкости и страха поглядывая на мать. — Я любовница вашей дочери. И начальница тоже, — ахуительно прямолинейно говорит Марина, очень серьёзно. — Очень приятно, — улыбается маман, — давайте, заходите. Можно по имени? — спрашивает она и Князева просто кивает. Нет вот этих тупых вопросов про «а как вы познакомились» потому что и ежу понятно как. Нет и рассусоливаний на тему «но как же так, вы же обе женщины». Это радует Жанну, которая за себя боролась с подросткового возраста, и теперь, наконец, может спокойно познакомить родителей с той женщиной, которую любит. Любовь. Странное слово, сильное. Пожалуй даже слишком. Жанне не нравилось его произносить вслух, потому что она слишком много в него вкладывала и то, как другие им раскидываются направо и налево всегда её смущало. Теперь она использовала его относительно Марины, потому что ей удалось признаться самой себе, в то что она влипла и выбраться не может. Влюблённость страшная и опасная вещь. Но так же и неконтролируемая. А потому оставалось только смириться и продолжать холить и лелеять Марину. Судя по последним событиям ей это было ой как нужно, даже если женщина никогда бы не произнесла подобного вслух. — Ваша работа вас сжирает, — качает головой мама, когда они все уже поели и теперь пьют чай, кажется, уже по второму кругу. Папенька из магазина пока не вернулся, так что ожидать неожиданностей не стоило. — Это не работа, — качает головой Марина. Она разговаривала с мамой Жанны спокойно и открыто, очень старалась не язвить и была удивительно откровенна с человеком, которого видела впервые. Пусть это и была мать её партнёрши, но для Марины в принципе такой уровень доверия был трудно достижимым, — У моего отца случился инфаркт вчера, так что мы обе провели пол ночи в сосудистом центре. — Ой, Мариночка, — тут же переполняется сочувствием маман, — мне жаль. Как он сейчас? — Стабилен, — выдыхает Князева задумчиво, — Задача всего на два стента, как оказалось. Маман кивает. — Но нанервничались всё равно, — не вопрос, а утверждение. Марина может и сохраняет на лице маску спокойствия, но камон, это же маман. Она видит вообще всё, — хорошо, хоть не пришлось одной это всё проживать. На лице у Марины мелькает краткая улыбка, такая нежная. Жанна никогда не прекратит этим любоваться. Папа не находит лучшего момента, чтобы зайти с кряхтением и скрипами. — Ленааа, — зовёт он маму из коридора, — не было красной капусты, я купил обычную. Притащенные два здоровенных пакета с едой отправляются на кухонный подоконник, а папаня наконец обращает на них всех своё безраздельное внимание. — О, доча, — отмечает он, будто мама не сказала ему ничего о приезде, — и прекрасная незнакомка, — лицо у него озадаченное. Марина ухмыляется. — Саша, это Марина. Они с Жанной вместе. — Да я вижу, — тупо отвечает отец, хмурясь. — Пара, Саш, — мягко подталкивает маман. Жанна ничего не говорит, просто с любопытством наблюдает за этой трагикомедией и ждёт. В идеале под эту ситуацию ещё попкорн бы, сырный, чтобы занять руки и успокоить нервы едой. — Я сплю с вашей дочерью, — расставляет всё по своим местам Марина, — и работаю, — уточняет она после короткой паузы. У отца на лбу написано, как медленно загружается в мозг информация и как обрабатывается. — Ну…ладно. В принципе, чего я удивляюсь, Жанна за все года, что жила с нами, ни разу парня в дом не привела. Ну это шок. Точнее, нет, не совсем. Она говорила маме и папе одно и то же, но мама не воспринимала слова всерьёз до недавнего времени, а отец будто совсем ничего не слышал. Так что такой ответ несколько удивляет. Чуточку. — Челюсть с пола подними, — шепчет ей Марина на ухо. Рот Жанна захлопывает, но сказать ничего на данный момент не может. Между тем папенька моет руки и садится к ним за широкий стол, протягивая Марине руку, приветливо и уважительно. — Александр Григорьевич, — представляется он. — Князева Марина Евгеньевна, — возвращает ему любезность женщина. А дальше — худшее, что бывает в знакомстве партнёра любого пола с родителями: рассказы про детство. И как Жанна врезалась в соседний дом на велосипеде, и как лазила по заброшкам на окраинах, в каких-то совершеннейших ебенях, и как тащила в дом любую живность, что находила. Справедливости ради, на фразах о котах, его королевское величество кот Бравос показывается, одним только видом хвастаясь пушистой шерстью и чудесными зелёными глазами. Он деликатно обнюхивает всех, а затем устраивается на коленях Жанны, вытянув лапы вперёд, задевая ноги Марины. Женщина ласково чешет кота за ухом, а тот любезно позволяет. Практически своё благословения кошачье даёт. — А почему кота не забрала себе на квартиру? Он явно твой, без оговорок, — уже позже, в коридоре, когда они обе собираются домой, спрашивает Марина. Жанне не нравится об этом вспоминать. Она всё ещё хочет своего кота себе, но ебучие арендодатели все как один выёбывались и съём с животными вертели на огромном… — Квартира съёмная. Арендодатель не хочет, чтобы там были животные. Обои поцарапает и всё такое, — она пожимает плечами. — На моей памяти никакие животные так не гадили как люди, — хмыкает Марина. Её телефон звонит и обе натурально вздрагивают от этого звука. Неприятного, сулящего только очередной пиздец. Марина очень хмуро берёт телефон с тумбочки, глядя на него, точно на ядовитую змею. — Мамуля, — едва не замогильным тоном читает Марина с экрана и бросает короткий взгляд на Жанну, прежде чем ответить, — слушаю… Жанна тоже слушает, потому что рядом стоит. Людмила не торопится развеять их общие страхи и настойчиво просит дочь «с кем-нибудь» договориться, чтобы их пускали в палату к отцу в любое время дня и ночи. — А тебе на кой там ночью быть? — резковато интересуется Марина, — он не в отключке, телефон на руках. Нервничаешь — возьми и позвони. И не нужно врачей дёргать. Шести часов в день, которые отведены под посещения, по-моему, вполне достаточно. Ты не работаешь всё равно, так в чём проблема? Мама Марины начинает задвигать что-то про неудобные поездки, но Князева, уставшая и с жутким недосыпом, не готова идти на переговоры даже с матерью. — Я напоминаю о том, что в гараже вашего дома — внедорожник и на любой чих появится Николай, который отвезёт куда угодно и когда угодно. Всё. Я устала, — заканчивает Марина и сбрасывает звонок. — Она просто сильно волнуется, наверное, — неловко говорит Жанна и на неё обращается такой взгляд, что она жалеет в ту же секунду. — А я — нет? — обманчиво мягко спрашивает Марина, — Мне, наверное, именно поэтому докладывают о его состоянии каждый час. Потому что мне насрать на своего отца. Ладно, в этот раз она спизданула глупость и теперь ей нужно было разгребать. Успокоить Марину, отвезти домой и уложить спать, потому что ещё несного и кукушечка Князевой начнёт сбоить, а им этого добра не нужно, достаточно и резких колебаний настроения. — Я этого не говорила и я так не думаю. Я знаю, что ты нервничаешь. Близкий человек заболел и это нормально переживать за него. Просто ты это выливаешь в виде контроля дистанционного, те же отчёты каждый час. Ну а твоя мать просто хочет там быть, чтобы по сути делать то же самое. И вам обеим нужна поддержка, — насколько может нежно говорит Жанна, глядя в зелёные глаза Марины, — Поэтому давай поедем домой и ты немного поспишь, потому что прежде чем заботиться об остальных, нужно в первую очередь позаботиться о себе. — Опять твоя доморощенная психология? — спрашивает Марина уже не так напряжённо, будто слова Жанны и правда смогли успокоить, — Ладно, чёрт с ним. Ты со мной поедешь? — Ну конечно, — отвечает Жанна без раздумий. Она категорически отказывается оставлять Марину одну в таком состоянии в такое время. Кажется, этот ответ Князеву удовлетворяет. Они тепло прощаются с родителями Жанны и уезжают. В этот раз они в квартире Марины, что в принципе, имеет смысл. Они как бы по очереди ночуют то там, то здесь, не стремясь покидать личное пространство надолго. А Марине в таком стрессе нужно было оказаться на своей территории, где она чувствовала бы себя в максимальной безопасности. После короткого и одновременного душа они всё-таки валятся на постель. Жанна не знает, как будет правильно поступить. Просто молча обнять? Или что-то сказать? Марина пиздюлей ей отсыпет, если попытаться её пожалеть. Но Князева не даёт как следует подумать, просто укладывает голову на плечо Жанны и закрывает глаза, тихо и часто дыша. — И вроде самые острые углы сглажены, проблемы урегулированы, жизни ничего не угрожает, бизнес цветёт. А ощущение, будто я падаю в чёрную дыру и это продолжается бесконечно, — говорит Марина тихо. Жанна касается губами лба женщины и крепче прижимает к себе. — Может это знак, что нужно что-то менять? — предлагает Хмелик. — Может, — пассивно соглашается Марина и приподнимает голову так, чтобы их глаза оказались напротив, очень очень близко, — Жанна, я могла бы напеть тебе в уши про бесконечную любовь и прочую сопливую розовую дурь, на которую ведутся малолетки. Но я думаю, что ты достойна гораздо большего. Знать, что я ценю тебя, доверяю тебе и уважаю. В парадигме моего мира это стоит куда дороже. Хмелик только и может, что улыбнуться, с нежностью глядя Марине в глаза. — Спасибо, — кивает она, а после тянется за поцелуем, трепетным настолько, что всё внутри сжимается. Голова Марины снова на её плече, рука обнимает талию, а одна нога закинута прямо на неё. Так они и засыпают обе.