Большая акула, маленькая акула

Через полторы недели отца Марины благополучно выписывают, дав вдогонку четырёхстраничный выписной эпикриз и строго настрого запретив пропуск горы пилюль. Людмила рада, Олег угомонился, а сам «папка» Марины пообещал более внимательно следить за своим здоровьем. Князева, конечно, медленно и змеино поулыбалась, покивала, и всё равно приставила в виде няньки к родителям того самого водителя Юру, который теперь следил за всеми таблетками у них обеих. Желание контролировать всё и вся, как Жанна и предполагала, в Марине обострилось до бесконечных масштабов, а отчёты стали ежедневными, благо, теперь в основном в устной форме. Дима избегал как мог близкого контакта, а вот у Яра такой возможности не было, и в какой-то момент у бедного парня начал дёргаться глаз. Так Жанне стало понятно, что нужно что-то делать. Было у них правило не мешать работу и личную жизнь, но тут какие-то особенности их взаимоотношений были не причем. Поэтому Жанна идёт в кабинет Князевой днём, в рабочее время, когда Яр с Димой сваливают вниз на кофе и передышку. — Марина Евгеньевна, — обращается она, обозначив роли. Краткая улыбка об этого мелькает на губах Марины, но голову она поднимает, как и бровь, в молчаливом вопросе. — Вас устраивает работа Ярослава? — начинает она издалека. Бровь поднимается ещё выше. — Ну вообще да, вполне. А к чему это? — Ярослав — хороший сотрудник. Умный, исполнительный, внимательный и очень, очень терпеливый, — высказывается Жанна, будто дифирамбы Яру поёт. Но так надо. Марина же хмурится. — Всё ещё не понимаю сути. — Яр умничка. Но если вы не прекратите его тиранить, то он, несмотря на возможность карьерного роста, зарплату и престижность, просто сбежит отсюда, — поясняет Жанна, стараясь считать с лица Марины реакцию до того, как женщина ответит вербально. — Да и хрен с ним, — фыркает Князева, возвращая внимание своему монитору, — есть этот твой, второй, как его там? Жанна мрачнеет, хмурится и сжимает зубы. Вдох-выдох, дорогая. Марина просто в стрессе. Стресс усугубляет все самые ебаные черты характера. Нужно просто подобрать нужный ключ к этому замку. — Нет, не хрен с ним. Яр нормальный. Он не конченый, не пытается никого здесь трахнуть или наебать, и относится к коллегам с уважением. А Дима мой ассистент, и он вообще не знает, что нужно именно вам, — голос пропускает несколько злых ноток, как она не пытается блокировать их. На это Марина не может не обратить внимание. — Хмелик, ну и что ты хочешь? Облизать его? Сказать «бедный мой зайчик, иди отдохни»? Это работа, ничего не поделаешь. Его предупреждали, что я требую дохрена и больше. Не нравится — пусть увольняется. Таких мальчиков — как говна на улицах. Жанна считает до десяти и длинно выдыхает, борясь с тем, чтобы начать срач. Конечно, это было неизбежно. Все ругаются. И они бы с Мариной в один момент поругались бы. Но почему-то раньше казалось, что дело будет в бытовой фигне или там в различии построении планов, или хрен его знает. Но не рабочие же, блин, моменты. Это совсем уж как-то неприятно. — Таких девочек как я — тоже, — немножечко мстительно огрызается она. И видимо её маленькие акульи зубы попадают точно в цель. Марина напрочь забывает о мониторе, кладёт локти на стол и складывает ладони в замок, опираясь на них подбородком. Смотрит серьёзно, пронизывающе почти. Вот только у Хмелик больше нет чувствительности к таким взглядам. — Ну да, я наглая, прямолинейная, и у меня нет инстинкта самосохранения. И взглядом меня напугать не выйдет. Марина смотрит. Чуть иначе, как-то оценивающе. А затем ухмыляется, опускает руки и откидывается на спинку кресла. — Вырастила акулу на свою голову, — фыркает Марина, — Ладно. Постараюсь не ушатывать больше твоего Яра. У парнишки и правда скоро терпелка сломается. Но не потому что это именно ты попросила. Скорее из-за моего хорошего настроения вследствии твоего значительного личностного роста…— она медлит, прежде чем произнести, — Жанна. Марина поднимается, обходит стол и прислоняется к нему сбоку, совсем рядом с Хмелик. — Акула, — с каким-то странным удовольствием говорит Марина, прежде чем потянуть её за лацканы пиджака и поцеловать. Ну кто такая Жанна, чтобы отказать своей персональной богине? Собственная мантра про мух и котлеты летит к чёрту. Это же Марина, и Марина её целует, мягко и сладко, так на кой им прекращать? Они обе так поглощены друг другом и ощущениями, что совершенно не замечают чужие шаги в коридоре и звук лифта. Как не замечают и писк из конца коридора, и как двое парней, ахуевших в ноль, не прячутся сперва за колонну, а затем не уходят в кабинет Жанны, решив переждать там. — Как бы мне не нравилось, — с тёплой улыбкой говорит Жанна, оторвавшись от губ партнёрши, но продолжая удерживать Марину за талию, — Но я не очень хочу спалиться. Продолжим дома, м? — предлагает она, напоследок снова касаясь губ женщины своими в коротком поцелуе. — Кхм, да, — Князева прокашливается и возвращается в кресло. Но лёгкий румянец на скулах и пьяные глаза её выдают. Хотя, кроме самой Жанны вряд ли бы кто-то заметил. — Пойду работать, — с намёком на тупую любящую улыбку говорит она, Марина только фыркает, тут же возвращаясь к работе. И Жанна, полностью довольная разговором и результатами, идёт в свой кабинет, чтобы наткнуться на двух лупоглазых ассистентов, смотрящих на неё в ужасе. — Кто-то умер? — осторожно спрашивает она, пялясь на Диму и Яра. — Мы. Только что, — выдаёт шутку висельника Дима и выдаёт истерический смешок в подтверждение. — Вы чего? — снова пытается Жанна. В голову даже не приходит, какая проблема могла вызвать такую реакцию. — Ты! Ты чего? — шепотом ругается Яр, — Ты и Князева! Там, у стола! — не возмущённо, а испуганно говорит он. Жанна хочет побиться башкой о стенку, но собственно, уже поздно. Если мозгов нет, то это не поможет, ничего на место не вправит. — Ну, я и Князева, — бессильно подтверждает Жанна, не видя смысла в оправданиях. Оправдываться вообще странная позиция, ей больше нравится агрессивное согласие. Работает лучше, — И что? — напирает она на партня. — Она из тебя лесбиянку сделала? — спрашивает Дима ещё тише. Жанна закатывает глаза, как в детстве. Складывает руки на груди и смотрит на парней взглядом, полным унижения и оскорбления. — Природа меня такой сделала, Димуль. Природа. Внешние и внутренние факторы, которые влияли на маму в беременность. Или какая-то генетическая штука. Но факт в том, что вот я и я такая. Родилась такая и сдохну такой. И, возвращаясь к твоему вопросу: да, я и Князева. Ну и что теперь? Как она и думала, парни стоят в ступоре, нахмуренные. Информацию обрабатывает в светлых головушках своих. Тяжело, конечно, но надо иногда. — А ты её…ну, любишь? — спрашивает Ярослав, оклемавшись первым и надев нейтральную маску на лицо. — Да, Яр, я её люблю. Ещё какие-нибудь ахринительные вопросы будут? — А она тебя? — спрашивает Дима. — А ты у неё спроси, — ядовито предлагает Жанна. — Я что, ёбнутый? — тут же фыркает парень, качая головой и испуганно улыбаясь. — А у меня, значит, спросить нормально, — фыркает Хмелик зло, — в общем так. Если вам нужна работа и не нужны судебные тяжбы, то вы забудете о том, что видели, слышали или предполагали даже теоретически. Теперь уже Яр пытается её утихомирить, так она распалилась, оказавшись в стрессовой и потенциально опасной ситуации. — Хэй, Жан, ну мы же не твари. Не переживай так, всё останется исключительно между нами. Мы не конченые, правда, мы никому не скажем. — А у вас на лбу не написано, — бурчит Жанна. Но слова и правда действуют успокаивающе. — Справедливо. Так что каждый должен рассказать какой-то секрет. Чтобы было честно, да? — он смотрит на Диму и Жанну по очереди. Дима вздыхает, закрывает глаза и выпаливает: — Чтобы откосить от армии, я обоссался в штаны в военкомате, а потом мне от этого стало так ебано, что у меня скакнуло давление. Короче…мне поставили категорию Д. Жанна честно сдерживается, чтобы не заржать. Яр почти не реагирует, потому что знает, что сейчас его очередь. — Я по пьяне переспал с другом детства своей жены. Ну и потом развёлся, соответственно. И ещё месяц жрал таблы по часам, для профилактики ВИЧ, потому что чел был ВИЧ-положительным. Вот. Жанна моргает пару раз, раскидывая информацию по ментальным полкам внутри своей головы. — А я всего лишь сплю с начальницей… Атмосфера как-то разряжается, они даже неловко смеются вместе и, наконец, расходятся по делам. А вечером, развалившись на диване вместе с Мариной, она пересказывает это всё, по возможности сохраняя тон и характерные черты голоса парней. Марина не смеётся. Она скорее задумчива и нейтральна, когда выслушивает историю. Позволяет только параллельно перебирать её мягкие каштановые волосы, потому что Жанне нравится играть с её волосами. — Знаешь, есть такая старая пословица: «то, что знают двое — знает и свинья». Мне по большей части плевать, если обо мне вдруг узнают. Но ты — другое дело. Власти и влияния ты не накопила. И хотя ты не медийное лицо, всякого вида Павликов Морозовых в нашей стране достаточно, чтобы какой-нибудь конченой твари захотелось получить плюшку от донесения на тебя. Я не про мальчиков твоих, эти то скорее всего будут молчать. Но если ты решишь открыться ещё кому — выбирай с умом, — слишком мягко для самой себя предупреждает Марина. — Ты сама сказала моим родителям, — хмыкает Жанна. Понятно, это не то же самое, ни разу. Просто это как-то совсем не укладывается в мантру об осторожности, — Олегу, Софе, Ане. — Родне, как мне показалось, говорить относительно безопасно, — говорит Марина осторожно. Так, будто они ступают на очень, очень тонкий лёд. А Жанна, выходя на этот лёд, решает на нём попрыгать, как на батуте. — Родителям своим тоже расскажешь? — Нет, — тут же говорит Марина, — одного инфаркта достаточно. Мне не нужно, чтобы мама выдала мне такое же приключение до сосудистого центра. И Жанна, как бы, понимает. Одна только реакция Людмилы на ориентацию Софы была показательна. Но просто, учитывая как Марина общалась с её собственными родителями, это было…нечестно что-ли. И как-то неприятно. Рацио удалилось, а эмоциональность орала, что её стыдятся, потому что Жанна неправильного пола. Ну конечно, не чета обожаемому «Олеже», которого Людмила и Евгений чуть не родным сыном считали, а вовсе не бывшим мужем дочери. — Однажды они всё равно узнают, — пеняет Хмелик. Манипуляция откровенно так себе. — Однажды все мы узнаем что-то, что нам не понравится. Скажем, ты узнаешь, сколько мне лет, — размышляет Марина вслух, — а я узнаю, допустим, что Аня собралась замуж за какого-нибудь деда-миллиардера. Жанна смеётся. — Я знаю, сколько тебе лет. А Аня достаточно уважает себя, чтобы замуж выйти по своему желанию и, может, по любви, — почти мечтательно заканчивает Жанна. Марина приподнимается, нависает над ней, целует мягко и только после этого продолжает диалог. — Я тоже вышла замуж по любви когда-то. А теперь я тут, с любовницей, которая ещё вчера была пубертатной язвой, — говорит Марина с серьёзностью, которая вызывает у Жанны только хохот. — Ты знаешь, десять лет назад это не «вчера». И потом, ты и сейчас язва, я же ничего не говорю. — Язва в кризисе среднего возраста, — хмыкает Марина и укладывается обратно, снова уютно укладывая голову на её плечо. — Сокровище, — со знанием дела и благоговением говорит Жанна. От мягких, чуть влажных волос Марины лёгкий шлейф парфюмированного шампуня. Шелковый чёрный топ на двух лямках открывает кожу спины с парой интересных родинок, которые Жанна с удовольствием поглаживает кончиками пальцев. Марина так и засыпает на ней, укрытая мягчайшим пледом, оставляя Хмелик возможность смотреть и впитывать. И размышлять, конечно, всегда есть о чём. На следующий день Яр и Дима опасаются смотреть им обеим в глаза, но если с Жанной это проходит уже через час, то к Князевой что один, что второй, тупо боятся подойти. Жанне такой страх неведом, а потому, в нужный час она сама приносит Марине идеально сваренный кофе. — Хорошо, что ты пришла. Я как раз собрала в конференц-зале некоторых ключевых руководителей нашего нового канала. Жанна удивляется, но кивает. Она слабо понимает, что ей нужно там делать. Однако, прошёл тот период, когда она задавала тупые вопросы. Тем более Марине. На Марине сегодня туфли на высоком каблуке, облегающие брюки и чёрная рубашка без пиджака. Волосы собраны в хвост на затылке, как-то даже чересчур строго. Жанна в своей водолазке с короткими рукавами и кожаной мини-юбке рядом с ней кажется пародией. Они приходят последними. Марина, как хозяйка положения, вполне может себе это позволить — без неё никто ничего не начнёт. Она садится во главе стола и кивает на место рядом с собой Жанне, которая с любопытством рассматривает народ в помещении. Разношерстные люди, ничего необычного. Дизайнеры, рекламщики, художники, всякие экономисты и эйчары и бог знает кто ещё. — Господа, добрый день, — здоровается Марина, скользя прохладным взглядом по незнакомым лицам, — Все уже в курсе, что вчера был заключён контракт на продажу канала. Теперь он часть холдинга АМК-Медиа, а значит должен работать так же хорошо, как и всё в этом холдинге. Моём холдинге, — расставляет акценты женщина, — Кто не в курсе, меня зовут Князева Марина Евгеньевна. На данный момент я собираюсь расширить сеть вещания тремя новыми телеканалами, один из которых тот, где вы все пока ещё работаете. Я придерживаюсь принципа естественного отбора в бизнесе, а потому за ближайший месяц мы определим, кто на своём рабочем месте, а кто нет. Уточню, что это не обязательно означает увольнение. Это может значить так же и перевод, и повышение и предложение иной, более подходящей вашей компетенции работе. Но это по ходу дела. Как вы уже знаете, я выкинула к чёрту вашего директора, потому что благодаря ему ваш канал оказался в экономической пропасти. Это не голословное обвинение, это выводы, исходя из анализа статистики по каналу за последний год. Это ублюдское название «Ми-Ми», — по лицу Марины пробежала тень омерзения, — мы также сменим в ближайший месяц. А потому задание всем, вне зависимости от должности: придумать такое название, от которого у меня не будет дёргаться глаз и которое не вызовет мгновенный рвотный рефлекс у Жанны, — она кивает головой в сторону девушки и Хмелик только и остаётся, что озадаченно нахмуриться, — Кстати. Познакомьтесь с новым директором канала. Жанна Александровна в ближайшие пол года, а может и дольше, будет вести вас к светлому будущему. — Чего? — вырывается у Жанны, ахуевшей настолько, что фильтр между мозгом и ртом тупо ломается. Все, все до единого люди в зале смотрят на неё. И Марина, что важно. — У тебя новый проект. Канал для детей среднего школьного возраста, название которому ты даже можешь выбрать сама, — великодушно поясняет Князева то, что Жанна в принципе и так поняла. Просто от этой новости ещё выхуеть обратно надо, а что-то не получалось. — А мы…можем поговорить? — тянет она тихо и жалобно. Марина кидает на неё ещё один нечитабельный взгляд, отвечает краткое «позже» и снова обращается к сидящим в зале. Она рисует всем цели и задачи, которые выглядят не особенно реалистично и с которыми, судя по всему, нужно будет разгребаться именно Жанне. Это вводит девушку в такой ужас, что к концу речи Марины её подташнивает ощутимо. Тем не менее, она высиживает до конца встречи, слушает робко задаваемые Князевой вопросы, ответы Марины и не всегда приятные комментарии со всех сторон. Сама она сидит, пялясь в никуда, будто пыльным мешком по голове стукнутая, и просто молится богам, в которых не верит, чтобы собрание закончилось быстрее. С последним выходящим из зала человеком она делает длинный выдох и поднимает глаза на Князеву. — Я почти уверена, что обычно о таком спрашивают, — говорит она нетвёрдо, но взгляд не отводит. Это не та вещь, которую можно просто пропустить или забить. — В прошлый раз тебе понадобилось два года, чтобы заикнуться о повышении. Я решила в этот раз просто не дожидаться, — отмахивается Марина. — Нет, — говорит Жанна и в этом уже больше стали, больше силы, — спрашивают о том, хочет и готов ли человек получить эту должность. — Хочет ли? — спрашивает Марина тем самым тоном, от которого у большинства подчинённых кровь внутри сосудов сворачивается. — Я не хочу, — забивает последний гвоздь в гроб сегодняшней эмоциональной стабильности Жанна. — Скажи, что это шутка, и я даже сделаю вид, что она смешная, — говорит Марина. А Жанна молчит. Это не шутка. И, более того, она и оправдываться за свой отказ не будет. Ей не за что. Она понятия не имеет, что за чертовщина происходит и зачем Марине нужно было устраивать весь этот фарс с запугиванием работников и представлением её, в то время как они только что лишились руководства человека, которого хотя бы знали. В таких ситуациях логичнее было бы назначить кого-то из уже работающих на месте людей, знающих внутреннюю кухню, а не человека с улицы, который, ко всему прочему, понятия не имеет как работать директором. Марина внимательно смотрит на неё несколько секунд, а затем поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Я тебя ошарашила. Я понимаю. Обдумай, успокойся и посмотри на все возможности, которые предлагает тебе эта должность. Ты справишься с этой работой, потому что у тебя есть мозг, креативность и нестандартные подходы к решению проблем, — чуть смягчается Марина, но всё ещё предполагается, что она просто ставит Жанну перед фактом, не предлагая выбора. — Я. Не. Просила, — чеканит Жанна, выходя из себя на секунду, но быстро вспоминая, что у этого сраного зала стекляные стены. — Вот что. Три дня, чтобы ты всё взвесила, обдумала и приняла повышение. Да ради бога, Хмелик, разве не об этом были твои влажные мечты совсем недавно? Жанна пытается считать до десяти, но через каждую цифру в её голове проскальзывает мат. — Я не подхожу, — просто говорит Жанна. — Чушь, — фыркает Князева, — Не тупи, Хмелик. Соглашайся. Если ты этого не сделаешь, я попросту разочаруюсь, — бросает Марина так, будто это слова, которые ничего не значат, но только они одни заставляют Жанну пошатнуться буквально. — И…что? — севшим голосом спрашивает Жанна едва слышно, — Что в итоге? Выкинешь меня? — почти шепчет она. В голове какие-то отрывки из далёкого прошлого вылезают внезапно, что-то про разочарование. Жанна не может даже сконцентрироваться, голова раскалывается от всего, чуть ли в глазах не темнеет. Она жмурится, сильно, болезненно, пытаясь чистым упрямством прогнать боль. Безрезультатно. — Жанна, — зовёт Марина, — Жанна, посмотри, пожалуйста, на меня. У Хмелик едва получается глаза разлепить. Князева перед ней, совсем близко. Держит за подбородок, ласково так, нежно даже. Хочется улыбнуться, а не можется. — Ты помнишь, про мух и котлеты? — вопрос риторический, такое не забыть, — Жанна, работа это мухи. Ты понимаешь? Ничего Жанна не понимает. Острая боль в голове проходит, но тупая, слабая и ноющая остаётся. — Нихрена я не понимаю, — вздыхает Жанна устало. Без слов, её ведут обратно к их части этажа, прямо в кабинет Хмелик, где Марина усаживает её на стул и становится рядом. — Я не брошу тебя из-за срача на работе, — тревожно говорит Князева, будто объясняет ребёнку прописные истины, — детка, — просит она мягче, удивляя этим Жанну и привлекая так внимание к себе, — Я ставлю тебя на эту должность не потому, что мы спим. И даже не потому, что я испытываю к тебе чувства. Я делаю это, потому что вижу потенциал. Потому что все твои Лёли Чо выстрелили. Ты чувствуешь и понимаешь, что нравится людям, что популярно или обязательно станет популярно, если расфорсить. У тебя есть талант определять такие вещи, у тебя есть мозг, чтобы заставить это работать. И у тебя есть лидерские качества, чтобы руководить людьми. Твои акульи зубы, может и не настолько острые, как мои, но твоя фишка не в этом. Ты понимаешь людей, ты можешь с ними поладить и добиться эмпатией того, чего я не могу получить, как бы ни давила. Ты получила эту должность не потому, что ты моя девушка, а потому, что ты подходишь для такой работы. И всё, чему я тебя научила в последнее время, пригодится тебе на этой должности, — серьёзно и размеренно поясняет Марина, — Я не могу тебя заставить. Я просто предлагаю попробовать. Пол года — достаточный срок, чтобы понять, справляешься ли ты, нравится ли тебе эта работа. Если нет — будешь продолжать курировать прокты со всего холдинга, я и слова не скажу. Договорились? Жанна, которая ещё пару минут назад была на грани слёз, теперь полна озадаченности. — Ты просто подтасовываешь факты, чтобы оправдать моё назначение. — Это, как и всё, что я говорила работникам канала, результат анализа статистики. У меня штат из двадцати человек, Жанна, я не полагаюсь на догадки и предположения, только на факты, статистику и анализ. А факты таковы, что все звёздочки, попавшие к тебе в руки, начинают сиять как никогда ярко. Твой парнишка с ютуб-сериалом? Теперь бегает по разным шоу, рассказывая, как же он добился этого успеха. Твой бойсбенд, которому и двух мясяцев нет? Первые три места в чартах — их песни. Даже чёртовы клипы Лёли вызывают такую бурную реакцию у тик-токеров малолеток, что стоимость рекламы с ней взлетела до планетарных масштабов. И я в курсе, что ты опять уложила её в рехаб. Правильно сделала. Жанна, это мой бизнес. Я знаю всё, что происходит внутри. Я слежу за всем и всеми. И если я говорю, что эта должность подходит тебе, то значит ты её берёшь и идёшь работать. Дома поспорим, что на ужин съесть или куда сходить. А здесь я решаю, кто и что делает. Жанна не уверена, что она сможет сдержаться и не заплакать. Они за закрытыми дверями, хоть и на работе. Но всё это…слишком много. Слишком сильно. И да, Марина права во всём. Но Жанна почти никогда не получала такой развёрнутый комментарий о своём труде и такую откровенную констатацию её заслуг, талантов и сильных сторон. Несмотря на общую агрессивность монолога он по сути являлся похвалой и попыткой убедить Жанну, что её работа оценена и замечена. Та вещь, которая была чрезвычайно ценна, потому что редка. Жанна делает шаг вперёд и утыкается лбом в плечо Марины, чувствуя, как женщина тут же обнимает её, проводя ладонью по спине бережно. — Правда будем по поводу ужина спорить? — спрашивает она, чтобы разрядить обстановку и переключиться. — Я хочу скрэмбл и тот салат с сыром, который ты делала у себя, — шепчет ей в волосы Марина. Жанна хмыкает. — Я сделаю тебе салат, — обещает она. — Я его съем, — отвечает Марина, продолжая держать Жанну в своих руках. Жанна считает, что это забавно. Так далеко от романтики, как только бывает, но им подходит. Стандартные «я люблю тебя» у них двоих если и прозвучат, то вряд ли сегодня. Хотя ни в своих, ни в Марининых чувствах она не сомневалась. Нет, тут другое. Чувства — искра, вспышка. Чтобы построить отношения этого никогда не достаточно. Всегда имеет значение, слышите и слушаете ли вы друг друга. Готовы ли идти на компромиссы. Какие цели в жизни преследуете и на какие идеалы ориентируетесь. Совпадёт ли, в конце концов, ваша система ценностей? И вот, когда вы выяснили все животрепещущие вопросы, когда уверены в том, что именно вы в первую очередь хотите отношений, именно тогда вы можете вляпаться в неподходящего человека. Будь то начальница, или соседка, одногруппница или парикмахер, тренер в фитнес-зале или дорогущий эскорт. Кому какая разница. Строить отношения с ним или с ней оказывается такой странной, нестабильной работой, которая попеременно вгоняет в восторг или в ужас. И ты ставишь кирпичики. Доверие. Взаимное уважение. Забота друг о друге. Понимание. Умение слушать и умение говорить. Привязанность. Желание. Собираешь кирпичики в один ряд. Играешь с жизнью в «бинго» и надеешься выбить всё, что тебе нужно. Хорошо или плохо. Нужно или не нужно. Каждый в состоянии сам решить, опираясь на собственные потребности, желания и возможности. Так со всем. Но взамен ты можешь получить друга и партнёра, с которым ты будешь чувствовать себя цельным, любимым и живым. А может даже счастливым, если повезёт. В какой-то момент Жанна и Марина с удивлением обнаружат, что они счастливы.