Никак

Немного отойдя от своих переживаний, я всё-таки нашла в телефоне номер Олега. Он сначала не понял, кто ему звонит и что произошло, но я быстро описала ситуацию, он заверил, что заберёт родителей, и они приедут. Я в нетерпении ходила из угла в угол. Разложила вещи Киры в тумбочке и шкафу, взбила ей подушку, включила холодильник и проверила, всё ли в порядке в ванной комнате, дверь в которую находилась внутри палаты. Спустя час Киру наконец привезли из операционной. Как и предупреждала медсестра, девушка только начала отходить от наркоза. Я помогла ей перелезть с каталки на кровать, накрыла одеялом и взяла за руку. Её пальцы были холодными. В этот момент в палату буквально ввалились родители и брат Киры. Та самая Леночка пыталась их остановить, так как на часах было около четырех утра, вот только они и слушать её не хотели. — Ладно, в следующий раз все приходите во время посещения! Не пущу никого! — наконец сдалась она. Мы клятвенно пообещали, что больше не станем нарушать правила больницы. — Как Кирочка? — встревоженно прошептала тётя Надя. — Вроде нормально, сейчас уже уснула. Они были на нервах, поэтому только через несколько минут заметили, с кем разговаривают. — Полина? — вдруг тихо воскликнул дядя Миша. — А ты как тут оказалась, вот так сюрприз! Так давно тебя не видели! — И правда, —  удивлённо сказала мать Киры. — Я как-то даже не обратила внимание, что это ты. Я улыбнулась им и рассказала, что теперь преподаю английский в университете, где учится их дочь. Родители Киры по очереди обняли меня. Было безумно приятно снова увидеть их. Сразу вспомнились дни, которые мы проводили все вместе. Лишь Олег молчаливо стоял в углу палаты и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на меня. Мне показалось, что он выглядел раздражённо. Но может это из-за того, что ему пришлось проснуться среди ночи? Я решила зайти в ординаторскую, чтобы узнать, как прошла операция. Но сначала нужно было кое-что сделать. Ранее я заметила, что в приёмном покое есть кофейный автомат, поэтому спустилась вниз и взяла два пластиковых стаканчика. — Можно зайти? — робко спросила я, постучав в дверь ординаторской, и, не дождавшись ответа, просунула голову в щель. — Нет, нельзя! — послышалось сердитое откуда-то из-за большого дубового шкафа. — А если с кофе? — заискивающе произнесла я. После недолгой тишины, хирург вышла из-за шкафа и снисходительно улыбнулась. — С кофе можно, — смягчившись, разрешила девушка. Я тут же протянула ей ароматный стаканчик. — М-м-м, американо! — делая глоток, с наслаждением протянула она. И я поняла, что угадала. — Я хотела узнать о том, как прошла операция. — А вы родственница? — с хитрой улыбкой спросила она. — Ах да, я забыла! Вы преподавательница. Я вновь покраснела до самых ушей, но решительно ответила: — Пожалуйста, перестаньте издеваться. Хирург усмехнулась, прошла к большому кожаному креслу, отодвинула от стола и села в него. — Ладно, я просто люблю дразниться, — она снова отпила кофе из стаканчика. — С пациенткой Кирой Леоновой всё в порядке, состояние после операции удовлетворительное, наркоз перенесла хорошо, операция прошла без эксцессов, удаленный аппендикс отправился на гистологическое исследование. Я тут же улыбнулась и воскликнула: — Диана Андреевна, спасибо вам большое! Девушка лишь махнула рукой. — Да расслабьтесь, это небольшая операция, всё будет хорошо с вашей... — она на мгновение осеклась, — студенткой. Из ординаторской я вышла абсолютно счастливая. Хирург сказала, что мы очень вовремя приехали. Диана Андреевна объяснила мне, что можно и нельзя делать в первые сутки после операции и в последующие дни тоже. Что Кире будут менять повязки два раза в день. И что приходить все должны с двух до четырех. Но, озорно подмигнув, хирург пообещала, что для меня сделает исключение. В коридоре возле палаты меня встретил Олег. Парень был какой-то хмурый, но моя довольная лыба не сходила с лица. — Послушай, — он завёл меня в небольшое пространство между туалетом и окном, и вдруг крепко схватил за предплечье. — Мы все очень благодарны, что ты привезла Киру сюда и проследила за ней, но я прошу тебя уехать и больше не появляться тут. Всё ещё пребывая в лёгкой эйфории после приятного общения с Дианой Андреевной, я непонимающе вскинула брови. — Нет, мне нужно дождаться, пока она проснётся, а потом поеду за её вещами. Представляешь, Кира взяла с собой в поездку одну небольшую сумку, прямо как тогда в лес... Олег неожиданно надвинулся на меня, нахмурив брови и резко перебил: — Полина, ты не поняла? Я говорю, ты сейчас должна уехать. И больше не приезжай. Мы сами позаботимся о Кире. Я помотала головой. — Нет, я сейчас не поеду, она моя... — Кто?! Студентка? Подруга? — он почти кричал, а хватка на моём предплечье стала сильнее. Я попыталась вырваться, но Олег яростно тряхнул меня. — Ты уже разрушила её жизнь однажды! Хочешь сделать это ещё раз?! — Что... — прошептала я, чувствуя, как через несколько секунд из глаз польются слёзы. — Делаешь вид, что не понимаешь? — он наконец отпустил меня, но продолжал смотреть теперь уже с ненавистью. — Поигралась и бросила! Кира несколько месяцев не могла в себя прийти! Всё лето не выходила из дома, мы еле заставили её пойти на первое сентября в школу! Я не знаю, что там между вами произошло, она отказалась говорить, но — какое совпадение!— Кира стала такой после того, как ты ушла! Хотелось вжаться в белые кафельные стены, раствориться в них, лишь бы не слышать то, что он говорил. Всё это время я думала, что наше расставание пошло ей только на пользу. Что может она погрустила несколько дней, а потом благополучно забыла меня. Значит, она так страдала, а через несколько лет встретила меня в своем университете в качестве преподавательницы английского? Я бы сошла с ума на её месте. Если бы мне причинили такую боль, после которой я три месяца не выходила из дома, я бы ненавидела этого человека. — Поэтому я и говорю, исчезни хотя бы на время лечения, раз уж ты её преподавательница. Но я не могу исчезнуть! Не могу оставить её одну в таком состоянии. К тому же, она, кажется, не держит на меня зла. — Олег, я не исчезну, — твёрдо сказала я. — Я больше никогда не сделаю ей больно. И я прошу тебя поверить мне. Парень недовольно выдохнул. — Мы один раз уже поверили тебе, и к чему это привело? — Ты не знаешь всего, поэтому не можешь судить! Тогда я могла поступить только так и никак иначе, — мне было больно от того, что я услышала. Не от его недоверия, а от осознания, что я сделала Кире настолько плохо. Я думала, что это была подростковая влюбленность, смешанная с желанием попробовать что-то новое. А выходит, она действительно любила меня? — Я не уйду сейчас, и я буду приходить к ней каждый день. Это всё. Я вышла в коридор, оставив его одного. Не было никаких сил спорить и пытаться что-то доказывать. Но Олегу нужно было понять, что теперь я буду с ней. — Проснулась? — прошептала я, когда вошла в палату. Тётя Надя кивнула, взяв в руки бутылку воды. — Да, только что просила воды. — Ей нельзя воду! — я неожиданно даже для себя подскочила к женщине и вырвала из её рук бутылку. Она ошарашенно уставилась на меня. Я тут же извинилась и пояснила: — Простите, я разговаривала с хирургом, она сказала, что первые сутки только смачивать губы водой, а пить нельзя. Ей будут капать жидкость внутривенно. — Понятно, мы просто не знали, но ещё не успели ей ничего дать. Спасибо, Полиночка! — Поля... — тихо произнесла Кира, не открывая глаз. — Я тут, — я взяла чистую салфетку, смочила её водой и приложила к её губам. Девушка слегка пошевелила рукой под одеялом, я опустилась на край кровати и взяла её ладонь. Теперь она была тёплой. Кира снова начала засыпать. Я попыталась убрать руку, нужно было ехать за вещами, но она внезапно сжала пальцы, не отпуская меня. — Не уходи... — Мы съездим за твоими вещами и вернёмся, — заверила я её. — Сейчас тебе нужно поспать. Она кивнула и разжала пальцы. Мне и самой не хотелось её отпускать. Но рядом были родители, которые не подозревали о наших отношениях. — Выздоравливай, дорогая, — тётя Надя чмокнула дочь в лоб, и мы все направились к выходу. Олег встретил нас в коридоре, он смотрел на меня, как на врага народа, но мне было всё равно. Пусть злится, я ясно сказала ему своё решение. Если его что-то не устраивает, это не мои проблемы. Тем не менее мы втроём сели в его машину, Олег повез нас к дому родителей, с которыми до сих пор жила Кира. — Не понимаю, зачем преподавательница английского едет собирать вещи для студентки? — язвительно бросил он, глядя на меня в зеркало заднего вида. — У неё и без вас достаточно любящих родственников. — Олег, что ты такое говоришь! — с возмущением произнёс дядя Миша. — Всё-таки они были подругами, да и сейчас, видимо, у них хорошие отношения. Конечно, Полиночка переживает! — Где же была Полиночка, когда её подруга лежала целый день в кровати и не могла выйти из дома?! — Олег сорвался на крик. Я отвернулась, чувствуя, как начинаю закипать. Зачем он снова завёл этот разговор, ещё и при её родителях? Настолько хочется меня унизить? — Всё, прекрати, я не хочу, чтобы ты ругался на Полину, — сказала тётя Надя. — Может у них были какие-то недопонимания, но главное, что Полина среди ночи привезла твою сестру из леса в больницу! Она хороший человек! Олег лишь криво усмехнулся, бросив на меня испепеляющий взгляд. Я знала, что он прав. Тогда я думала лишь о том, чтобы не быть в своих глазах растлителем малолетних. И я вовсе не предполагала, что Кира так болезненно это перенесёт. Но с другой стороны, какая теперь разница? Она выросла, я тоже. Она выходит замуж. И я могу лишь наблюдать и поддерживать её как друг. Сейчас мне хочется о ней позаботиться, и я имею на это право. Когда ей станет лучше, я уйду, чтобы не мешать строить счастливую семейную жизнь. А пока есть возможность, я буду рядом.