capiat qui сареrе potest

Сколько зла и лицемерия посеяла в тебе судьба (У-а) Сколько лжи и недоверия я чувствую в твоих словах (У-а) Никогда я не поверю, что любимый человек способен зверем стать так быстро Никогда я не поверю, что не хочешь ты смотреть в мои глаза (У-а) Так пахнет февраль, так пахнет апрель Так пахнет июнь, так пахнет мой день Так пахнет февраль, так пахнет апрель Так пахнет июнь, так пахнет мой день

© курящих нет — Мне очень жаль

      Чемодан — портключ — Римини — Поттер — краткий список планов на день. Драко стыдно признаться, но заминка случается уже на пункте «чемодан». Он растерянно смотрит на груду чёрно-белых вещей, разбросанных по кровати, не представляя, что из этой кучи пригодится во время его, как выражается Блейз, viaggio в Италию. — Итак, — рассуждает логически, — там сейчас жарко: курортный город, середина лета.       Вчерашняя отсылка Уизли к ежедневным похоронам перестаёт казаться просто удачной фигурой речи — у него действительно нет ни одного предмета гардероба не чёрного или белого цвета. Чёрт, он никогда не придавал этому значения!       Драко хмурится, вспоминая статьи Скитер в «Пророке» десятилетней давности, где его травили за роман с Поттером. В них он представлялся общественности вероломным героем-любовником, играющим с сердцем национального героя, помешанным на тряпках, ювелирке и прочих атрибутах роскоши. Да как бы не так!       Сколько Драко себя помнит, он никогда не уделял должного внимания тому, во что одет. В детстве и в подростковые годы за этим тщательно следила Нарцисса, неизменно облачая его в чёрные мантии, костюмы, водолазки, кипенно-белые рубашки и блузы, поскольку это соответствовало её представлениям о прекрасном.       В дальнейшем он сам, заявляясь в любой магазин одежды в Косом Переулке или Хогсмиде, тянулся к чёрным или белым вещам, потому что не понимал, зачем нужны другие цвета. Ладно, зелёный, он, ясное дело, существует ради символики Слизерина и глаз Поттера. А остальные — на фига?       Пятнистая министерская сова, врываясь в приоткрытую форточку, неторопливо облетает комнату, прежде чем приземлиться аккурат на груду вещей, в беспорядке выкинутую из шкафа. Филин недовольно ухает в клетке, разбуженный появлением незваной гостьи. Драко забирает конверт с печатью министерства и небрежно вскрывает.       «Успеваешь вовремя? Г. У.».       Не знает, что ответить. Ну не напишет он в самом деле: «Нет, Уизли, потому что мне нечего надеть». Мерлин, звучит как Астория! — Так, ладно, — раздражённо выдыхает Драко, хватает с кровати несколько одинаковых чёрных и белых футболок и неаккуратно бросает на дно чемодана, — точно пригодятся.       В том же направлении летят чёрные магловские джинсы, подаренные Пэнси, и белое поло с комплектными шортами, купленное Асторией для совместной игры в теннис. Общее хобби, по её мнению, чудодейственным образом могло спасти их брак.       Ещё несколько относительно летних, по версии Драко, вещей отправляются туда же и вместе с ними — смокинг, подаренный Нарциссой на его двадцатипятилетие — на всякий случай. Он удовлетворённо закрывает багаж заклинанием и плюхается на кровать, чтобы наспех начертать ответ ожидающей птице.       «Да, Уизли, всё в силе. Д. М.».       Сова благодарно ухает и покидает комнату через форточку. Спустя несколько минут следом аппарирует и сам Драко, оставляя на кровати бардак в надежде, что в его отсутствие в квартиру заявится кто-то из эльфов Мэнора, чтобы прибраться.       Путь лежит в Гринготтс. Он должен обменять волшебные и немного магловских денег. Затем — в министерство, где Уизли-Грейнджер ожидает его в полдень с настроенным портключом.

***

      С момента увольнения Драко в министерстве бывал редким гостем: несколько раз заскакивал на ланч в компании Забини и Нотта в прошлом году — и, пожалуй, всё.       Атриум встречает сутолокой и многоголосым хором. «Ничего не меняется», — усмехается Драко, когда его сбивает с ног спешащая сотрудница Управления по связям с маглами. Он проталкивается к лифтам, вцепившись в чемодан, заражённый всеобщей беготнёй, надеясь на пути до кабинета Уизли не встретить никого из знакомых сотрудников аврората.       Поместиться в лифте удаётся с третьего захода. Нужный кабинет располагается на первом уровне. Грейнджер-Уизли совмещает должности заместителя министра магии и главы Отдела регулирования магических популяций. «Неугомонная женщина», — вздыхает Драко, прислоняясь спиной к холодной дверце.       На втором уровне лифт задерживается едва ли не на минуту — много желающих войти и выйти. Хвала Мерлину, он не замечает знакомых лиц, хотя, кажется, слева только что промелькнула рыжая макушка. Драко хмыкает и поворачивает голову вправо, смотрит в темноту коридора, ведущего в его бывший кабинет. В этот момент двери смыкаются, и он расслабленно выдыхает, прикрывая веки.

***

             Октябрь 2003, Лондон       По сложившемуся обыкновению Драко задерживается на работе допоздна. Настенные часы давно пробили восемь вечера, а он продолжает неподвижно сидеть в кресле, вглядываясь в протоколы допросов двух незаконных торговцев магическими артефактами. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться в Мэнор как можно дольше и не обсуждать с Нарциссой флористическое оформление зала на предстоящей свадьбе.       Драко прекрасно знает, что парочка контрабандистов, пойманных с поличным сотрудниками аврората утром в Лютном переулке и к обеду доставленных на допрос — мелкие сошки, верхушка криминального айсберга. Его интересуют не они, а те, на кого он выйдет, если будет задавать правильные вопросы. Хмурится, сжимая пальцами перо, и ставит пометку на полях протокола, в момент, когда дверь в кабинет распахивается с громким хлопком. — Стучаться не учи… — Драко умолкает на полуслове, сталкиваясь взглядом с алым кителем.       «Ну, разумеется, — корит он себя, — мог и сразу догадаться». Поттер открывает без стука любые двери в Министерстве магии, в том числе те, что на первом уровне. Что говорить о двери его, Драко Малфоя, скромного кабинета, на которой висит ничем не примечательная табличка с надписью «следователь» даже без приписки «старший».       По правде сказать, Драко удивлён: сегодня Поттер заявился на его порог впервые за три года совместной работы. Это должно объясняться чем-то чрезвычайным. — Чем обязан?       Драко не сразу понимает, насколько двусмысленно звучит вопрос. Чем обязан? Всем он ему обязан. Жизнью, как минимум дважды. Свободой. Свободой семьи. Поместьем. Двумя побелевшими со временем рубцами шрамов на груди. Парой самых счастливых лет. Зияющей дырой в сердце размером минимум с Лох-несское озеро. Ну и так, много чем, по мелочи. Драко с усилием поднимает голову, отрывая взор от алого кителя, и встречается с болотной зеленью глаз напротив. — Мне нужны протоколы допросов контрабандистов из Лютного, — Поттер не удостаивает его кивком головы или хотя бы взглядом. — Какая удача, — кривится Драко, — я почти закончил с ними работать. Ещё минут двадцать, и доставлю в ваш кабинет. — Вы, кажется, не поняли, мистер Малфой, — Поттер с вызовом вскидывает брови, — они нужны мне сейчас.       Драко возмущённо вздыхает, едва сдерживая десятки колкостей, готовых вот-вот сорваться с языка.       Поттер стоит в дверях, но такое впечатление, что заполонил пространство всего кабинета. Находясь в паре ярдов от него, Драко ощущает знакомые хаотичные вибрации магии и запах. Гарри пахнет магнетически, как и всегда: дорогой кожей, книжной пылью, табаком и каким-то ещё хорошо знакомым ароматом. Драко незаметно принюхивается. Ну конечно!       Нет, до него, разумеется, доходили слухи, в большинстве своём от Брэниган, что Поттер давно и плотно дружит с огневиски. Но не на рабочем же месте! — Ты что? Пьян? — вырывается против воли, будто ему до этого есть дело. — Где протоколы, Малфой? — Поттер игнорирует нечаянный вопрос. — Я с ними сейчас работаю, — ставит интонационное ударение на последнем слове. — Должен положить отчёт на стол Брэниган к десяти утра. — К чёрту твою Брэниган вместе с отчётами! — отмахивается Поттер. — Препятствуете ведению следствия, старший аврор? — ядовито интересуется Драко, закусывая губу.       Чёрт. Зачем он нарывается? — Может, вам подарить устав отдела? У меня, кажется, где-то завалялся лишний экземпляр.       Драко ненавидит свой длинный язык в эту секунду. — Спасибо, у меня есть, — кривится Поттер. — Большей херни, честно сказать, в жизни не читал. — Тогда вы, старший аврор, должны знать, что действуете не по уставу. Я молчу про то, что вы находитесь на рабочем месте в состоянии явного алкогольного опьянения.       Да какая муха его сегодня укусила? Чувство самосохранения покинуло Драко Малфоя. — Да-а-а-а? — лицо Поттера, кажется, вот-вот сольётся по цвету с кителем. — И что ты сделаешь? Настрочишь жалобу в дисциплинарный комитет? — Будет надо — настрочу десять, — сквозь зубы огрызается Драко. — Пиши, — усмехается, — пригодятся на случай, если у них закончится туалетная бумага. Accio…       Поттер не успевает договорить. Драко с остервенением хватает листки, не позволяя им ни на дюйм сдвинуться с места. Ну это слишком! — Поттер! — обращается к нему по фамилии, и это прогресс, на который Драко даже и не рассчитывал. — Покинь кабинет и дай мне закончить работу!       Лицо напротив багровеет от неслыханной дерзости. — Да отдай ты чёртовы бумажки, Малфой! — Гарри в два счёта подходит и с усилием хватает его ладонь.       Кожа рук шершавая, горячая, почти огненная, какой Драко её навсегда и запомнил. Его пронзает прикосновением, как стрелой, Crucio, выпущенным в упор, без сомнений и сострадания. Он инстинктивно дёргается и, растерянный, устремляет взгляд на Поттера, тоже застывшего в момент соприкосновения. — Уходи!       Гарри не отнимает руки, вцепившись ногтями в нежную кожу тыльной стороны ладони. — Думаешь, — Драко не узнаёт свой срывающийся голос, — тебе всё можно, да? Поттер? Что ещё ты хочешь отнять? Забирай!       Он на грани истерики, у са́мой её черты, быть может, уже за ней. Нервы совсем ни к чёрту с тех пор, как он слез с усиленного успокаивающего. Не успели восстановиться.       Гарри молчит, остекленевшим взглядом изучая молочную кожу ладони, на которой проступают красные следы от коротких ногтей. — Всё самое ценное, что ты мог у меня отнять, уже отнял! Там. На Гриммо. Той ночью! Что ещё тебе нужно? Оставь мне что-то, хоть эти несчастные листки! — Замолчи! — вовсе не приказ старшего аврора, скорее — мольба. — Не продолжай, Малфой.       Он действительно умолкает на несколько мгновений, поражённый реакцией Поттера. — Передашь протоколы моему секретарю завтра утром, ладно?       Драко не знает, что сказать, просто кивает, с разочарованием наблюдая, как Поттер разжимает пальцы и поспешно отдёргивает руку. — Малфой… — Гарри окликает его на выходе из кабинета. — Ещё что-то? — Драко отказывается смотреть ему вслед, силясь совладать с разбушевавшимися эмоциями. — Да, поздравляю с помолвкой. — А? — подобная фраза из уст Поттера звучит настолько сюрреалистично, что Драко во мгновение ока приходит в себя. — Что ты сказал? Я не расслышал. — С помолвкой поздравляю, говорю. В «Пророке» напечатали сегодня, — Гарри вновь отводит взгляд, отталкивая плечом дверь кабинета. — Спасибо за поздравление.       Гулкие шаги аврорских ботинок звучат со стороны коридора, когда очередная волна истерики хватает Драко за горло. — Мудак! — сквозь зубы выплёвывает он, распахивая дверь. — Эй, Поттер!       Тот, явно не ожидавший скорого продолжения диалога, вздрагивает, останавливается и медленно оборачивается. — Да? — Если захочешь прислать цветы на свадьбу, я дам адрес! — не дожидаясь ответа, Драко со всей дури захлопывает многострадальную дверь. — Colloportus!       Будто самое обыкновенное запирающее заклинание способно остановить Поттера, если тот захочет сию же секунду снова ворваться в кабинет и впечатать его лбом в стол. Драко готов поклясться: в коридоре что-то падает с очень громким звуком и разбивается.       Спустя полтора часа, покидая министерство в душевном смятении, он обнаруживает на полу несколько портретов давно почивших сотрудников отдела с разбитыми рамами.       Холл у лифтов выглядит так, будто здесь несколько минут назад побывал горный тролль. Разноцветные горшки разбросаны по периметру, часть из них разбита, корни цветов выкорчеваны, одно из кресел перевёрнуто, у другого сломана ножка, отчего оно недобро кренится в сторону лифта, готовое упасть. — Ох-х-х, — только и способен вымолвить Драко. — Что за?       Дверь в подразделение авроров, испещрённая трещинами, открыта нараспашку, и он, окончательно утративший этим вечером рассудок, осторожно пробирается в святая святых отдела, стараясь не задеть стекло, которое вот-вот обрушится и рассыпется тысячей осколков.       Аврорат встречает его теменью — ни единого источника света. Видимо, Поттер давно покинул место преступления. Отправился отсыпаться и опохмеляться на Гриммо или домой, к жене, в Годрикову впадину.       Неожиданно внимание привлекает то ли жалостливый всхлип, то ли отчаянный стон. Драко осторожно шагает, растерянно оглядываясь по сторонам. Звук повторяется. Теперь ближе и громче. Похоже, за следующей дверью по коридору.       «Валить надо», — рассудительность воет сиреной, но Драко не слушается. На цыпочках продвигается вперёд и оказывается у стеклянной двери с золотой табличкой, надпись на которой пафосно гласит: «Старший аврор Гарри Джеймс Поттер».       Очередной стон отвлекает от бездумного рассматривания гравировки, и зрачки, привыкшие к темноте, безошибочно улавливают за стеклом очертания двух фигур. Поттер с приспущенными брюками, стоя аккурат напротив двери, с остервенением вбивает в стену белокурого юношу, в котором, приглядевшись, можно узнать молодого стажёра аврората, из последнего набора.       Драко отпрыгивает от двери, забывая о всякой осторожности, и в несколько секунд оказывается у лифтов, силясь отдышаться. Надеется, что эти двое слишком заняты друг другом, чтобы заметить его присутствие или позорный побег.       Он с остервенением давит на кнопку вызова лифта, молясь, чтобы тот приехал быстрее. Истерика накрывает с новой силой, заставляя глубоко дышать, чтобы не расклеиться здесь, посреди холла второго уровня, в опасной близости от Поттера и его нового любовника.       Рядом, на стене, висит единственный уцелевший портрет мирно посапывающего седовласого волшебника. Драко исступлённо срывает его в момент, когда двери лифта распахиваются. — Нет, это безобразие, я буду жаловаться! — доносится недовольное стариковское брюзжание.       В поместье обсуждать с Нарциссой организационные подробности предстоящего бракосочетания он не аппарирует, оказываясь в гостиной Забини-Мэнора. — Драко? Не ждал сегодня. Что-то слу?.. — Блейз покорно умолкает, замечая выражение его лица.— Огневиски? — Обожаю твою догадливость, друг, — благодарно кивает. — Одну? — Да куда там?! Тащи сразу три. — Не много для новоявленного счастливого жениха? — с горькой усмешкой вопрошает Забини. — Заткнись, умоляю!       Драко падает в кресло и наконец позволяет себе сдаться на милость истерике.       Он надирается огневиски вдрызг, до чёртиков, самых натуральных чертей с хвостом и рожками, которые одни способны вытравить из его головы более страшных демонов.

***

      Следующим утром он вываливается из камина, держа в руке стакан кофе, заботливо приготовленного Дафной или кем-то из эльфов, и едва не проливая его на себя. — Малфой! — Брэниган окликает его у лифтов. — Представляешь, какой кошмар?! — Что-то случилось? — устало хмурится Драко, сомневаясь, что хоть какая-то вещь в мире может быть кошмарнее его нынешнего состояния. — Кто-то учинил погром в холле на втором уровне и коридоре между авроратом и нашим подразделением. Кингсли вызывает всех на срочное совещание! — Да не может такого быть! — удивлённо вздыхает. — Немыслимо! — Вот я о том же, — хмурится Макайла, заходя в лифт. — Выкорчевали цветы, сломали кресла, побили картины. Ужасный вандализм! — Вопиющее варварство! — с согласием кивает Драко.       До августа 2008-го, самого своего увольнения, Поттер ни разу не появляется в его кабинете ни пьяный, ни трезвый, ни со стуком, ни без него. Драко этому обстоятельству почти рад.

***

      Июль 2010, Лондон       Металлические двери вновь открываются. — Уровень шесть. Отдел магического транспорта, — сообщает приятный женский голос. — Вот блядь, — бранится. — Проехал!       Драко влетает в кабинет Уизли, когда на часах остаётся всего три минуты до полудня. — Я думала, ты не явишься, — сухо замечает она, сосредоточенно размахивая палочкой над портключом. — Слишком разумно для меня, — заключает он. — Проверяла координаты. — Сама настраивала, что ли? — удивляется, подходя к столу. — Нет, конечно, — цокает языком Уизли, — попросила девочек из Департамента транспорта, но должна проверить. Вдруг накосячили? — О Мерлин! Зачем министерству столько департаментов, отделов, управлений и подразделений, если ты со всем справишься сама? — иронизирует Драко. — Очень смешно. Лучше скажи, готов? — Нет, — признаётся честно. — Не понимаю, во что впутываюсь. — Минута! — сообщает Гермиона, сверяясь с часами на запястье.       Драко придвигает к себе чемодан, пытаясь унять нарастающую панику. Какая-то жалкая минута, и он ввяжется в самое масштабное дерьмо за всю тридцатилетнюю жизнь. А дерьма, поверьте, в ней и до этого было предостаточно. — Попроще лицо, Малфой, на курорт летишь, — усмехается Гермиона. — Иди к чёрту, Уизли! — Тридцать секунд!       Он старается дышать расслабленно. Столь дальнее путешествие портключом — удовольствие само по себе ниже среднего. А если и желудок сводит от волнения... — Десять секунд!       Драко заносит руку над конструкцией, напоминающей старый чугунный чайник. Ему кажется, что Уизли отсчитывает время до его казни. — Пять!       Касается портключа, ощущая кожей приятную прохладу металла. — Удачи, Малфой, — последнее, что он слышит перед тем, как его затягивает знакомый круговорот.