capiat qui сареrе potest

Как две капли похож И под дождь, как под нож Промокая до нитки сюжета В этот город меня Отпустила зима На свидание короткое с летом Мне не нужен ответ Чтоб увидеть рассвет Словно заново надо родиться Этот город погас В этот утренний час Только сон продолжает сниться

© Би-2 - Научи Меня Быть Счастливым

— Incarcerous! — Гермиона бросается верёвками. — Успокойся, Рональд, выдохни и включи наконец голову.       В третий раз с момента начала их путаного рассказа о том, как они дошли до жизни такой, Рон порывается аппарировать из гостиной, чтобы поднять на уши группу быстрого реагирования аврората и начать поиски настоящего Поттера сейчас, посреди ночи, немедленно. Гермиона прилагает неимоверные усилия, чтобы сдержать мужа от побега на работу в семейных трусах и одном носке. — Невозможно включить то, чего нет, Уизли, — язвительно комментирует Драко, которому, по правде сказать, надоело наблюдать за их семейными разборками. — Ты уверена, — Рон брызжет слюной, пытаясь вырваться из наколдованных его благоверной пут, и смотрит с нескрываемым недоверием, — что это не дело рук Малфоя?! — Ты мне льстишь, Уизел. Я, может, и неплох в легилименции, но такого провернуть бы не смог. Не хватило б ни умений, — Драко переводит дыхание, — ни духу.       Он прикрывает усталые веки, собирает извивающиеся змеиным клубком мысли. Чтобы сделать с человеком то, что они сейчас видят перед глазами, нужно быть просто конченым, наглухо отбитым. Страшно представить, сколько боли испытал незнакомый парень, когда кто-то разбирал и собирал его сознание так, будто оно обычный магловский детский конструктор. Драко считает себя человеком спорным во многих отношениях, но безусловно не относит к психопатам. Ему никогда не чужда эмпатия. — Откуда мне знать! — долетает до него раздражающим скрипом голос Рона. — У тебя много причин, чтобы желать отомстить ему. Мотив налицо! — Никогда не задумывался над тем, чтобы плодить дополнительные сущности Поттера, Уизел. Мне и одной в этой жизни хватило более чем!       Рон умолкает, очевидно понимая справедливость его замечаний, и Драко переводит взгляд в угол комнаты, где лежит скованное парализующим проклятием и верёвками тело, отмечая про себя, что модернизированное многосущное сохраняет эффект. Если это одна из самых сильных версий, которые действуют десять-двенадцать часов, то ослабевать оно начнёт не скоро. В лучшем случае к восьми утра, не раньше. — Во сколько просыпается Снейп? — пресекает его рассуждения тихий голос Гермионы. — Не знаю, — раздражённо отзывается Драко. — Он не отчитывается мне о распорядке своего дня. — И тем не менее ты больше всех нас с ним общаешься, Малфой. — Ну, часов в семь, думаю. — Хорошо, — кивает она, — ровно в семь попробуем связаться с ним через каминную сеть.

***

      Северус чёрной тенью проскальзывает в гостиную дома ближе к восьми утра, когда Уизли-Грейнджер отлучилась на кухню, чтобы сварить кофе. К тому моменту Рон, распластавшись на диване, громко похрапывает. Драко и Гермиона не сомкнули глаз за всю ночь, по очереди следя за лежащим в углу человеком. — Мистер Малфой, — Снейп отрывисто кивает ему. — Понятия не имею, что вы здесь делаете в таком составе, но я весь внимание.       Драко в очередной за эти затянувшиеся сутки раз пересказывает историю вчерашнего поручения, когда Гермиона возвращается из кухни, держа в руках две дымящиеся чашки. Снейп выслушивает их с нечитаемым выражением лица, гораздо спокойнее, чем Рон за несколько часов до этого, лишь изредка хмурится и уточняет некоторые детали. — Северус, — Драко впервые позволяет себе назвать его по имени прилюдно. — Да? — холодно вопрошает тот.       Он протягивает шприц с плескающимся внутри жидким золотом: — Выяснишь, где сварено? Откуда ингредиенты? Где выращены или получены? Сейчас полезна любая информация. — Постараюсь, — соглашается Снейп, забирая зелье, — когда окажусь в лаборатории. — Залезешь к нему в голову? Сам? — просит Драко. — Вдруг узнаешь что-то новое. То, что я сам не увидел, не нашёл, не разглядел. — Судя по твоему рассказу, — Северус смотрит на него осуждающе, — ты потоптался в его мозгу, как гиппогриф по солнечной поляне. — Можешь осторожнее, знаю.       Драко действительно важно, не быть единственным, увидевшим это воочию. Он отчаянно ищет подтверждение тому, что не сошёл с ума. — Да, профессор, — прерывает их Гермиона. — Думаю, нам поможет ваша оценка. — Хорошо, — Снейп морщит лоб и оглядывает их как нерадивых учеников, расколотивших с десяток котлов в чулане.       Когда они подходят к онемевшему, скованному по рукам и ногам телу, Драко замечает, что действие зелья ослабевает: зелень глаз обесцветилась и посветлела, покрылась серыми прожилками, а сквозь воронье гнездо чёрных волос вовсю пробиваются тёплые золотистые пряди. Гермиона надсадно охает: — Мерлин, Дэннис!       Северус впивается мрачным взглядом в продолжающее меняться тело: — Legilimens!       Двухцветные глаза-хамелеоны пленника вспыхивают болью. Драко торопливо отворачивается. Он не хочет на это смотреть.       Снейп покидает сознание Дэнниса Криви спустя минут десять, когда многосущное зелье окончательно прекращает действие. — Какие догадки, профессор? — осторожно спрашивает Гермиона. — Много, Уизли, — с сомнением хмурится тот, — и, полагаю, ни одна из них вам не понравится. Задавайте вопросы, постараюсь ответить. — Как такое возможно? — Думаю, здесь применялось несколько видов ментальной магии, — доходчиво объясняет Снейп. — Образы, воспоминания, мысли, идеи внушались при помощи легилименции. Также использовались заклятия изменения собственной памяти жертвы и частичного забвения, разумеется. В любом случае, Уизли, это сделано не за один день и даже не за несколько. Полагаю, Поттеру потребовались месяцы подобных, с позволения сказать, практик, чтобы получить настолько блестящий результат. Я сам, стóит признаться, восхищён им.       Поттеру. Драко, слушающий разговор, вздрагивает как ужаленный соплохвостом. Вот и всё. Северус развеивает сомнения в прах. Озвучивает страшную догадку, терзающую его бедную голову несколько часов, с са́мого момента аппарации с прокля́той вечеринки. — Профессор, — испуганный голос Гермионы останавливает горькие размышления Драко. — Что вы имеете в виду? — Ничего, кроме того, Уизли, что Поттер очевидно сделал это сам. Невозможно вбить в мозг человека образы, мысли, воспоминания и другие ментальные конструкции, если ты не являешься их носителем. — Но, может… — она закашливается, обрывая мысль. — Не может, Уизли, — отрезает Снейп. — Думаю, мистер Малфой тоже догадался. Ведь так?       Драко безмолвно кивает, когда две пары глаз устремляют на него взгляды. — Гарри не мог! — Рональд, проснувшийся и вероятно слышавший часть разговора, подаёт с дивана возмущённый голос. — Уизли, — раздражённо выплёвывает Снейп. — Я лучше вас знаю, что Поттер мог, а чего нет. Именно я был человеком, который учил его всем премудростям ментальных воздействий! — Но почему? — Гермиона жестом приказывает Рону не вмешиваться. — Зачем ему это нужно, профессор? — Никак не могу знать, — разводит руками Северус. — Но очевидно, Поттер вряд ли провернул такое из простого практического интереса к переделам и возможностям легилименции. Здесь прослеживается какая-то цель. — Потому что ему выгодно, — Драко включается в разговор. — Никто не станет искать человека, если никто не знает, что он исчез. Пока псевдоПоттер ежедневно отсвечивал голым торсом на страницах «Пророка», реальный Поттер мог заниматься чем ему угодно, решая собственные задачи. Какие именно — неясно. — Херню не городи, Малфой! — вновь взрывается Рон. — Нахуя Гарри исчезать и прятаться?! Он герой магической Британии, победитель Того-кого-нельзя-называть, буквально живая легенда! — Чтобы больше никогда не слышать твоих бредней, Уизел, — морщится Драко. — Прекратили оба! — властный голос Гермионы пресекает начавшуюся перепалку. — Вы не в школе, и у нас есть проблемы посерьёзнее, чем взаимные претензии! — Драко, — Северус склоняется к его плечу, отвлекая. — Можно тебя на пару слов?       Он кивает и покидает гостиную следом. Они оказываются в просторной прихожей, оклеенной светло-бежевыми обоями, когда Северус неожиданно хватает его за локоть и притягивает ближе: — Ты будешь его искать?       Драко не думал об этом, не успел. На автомате делал то, что сделал бы в любой подобной ситуации, если б речь шла о ком угодно другом, а не Поттере: задавал нужные вопросы, искал ответы, сопоставлял, анализировал, склеивал в уме, попросил Северуса проверить зелье, чтобы что-то выяснить. Он не спит сутки. Мозг как сахарная вата: мягкий, и мысли слипаются. — Не знаю. Подумаю об этом завтра. — Зато я знаю, что будешь, — горько усмехается Северус. — Ты не сможешь иначе, не останешься в стороне.       Драко заглядывает в беспросветно чёрные глаза, где отражается бледное уставшее лицо. Снейп читает его как книгу, не прибегая к проникновению в сознание. — Почему ты так решил? — Ну, я в своё время не смог, — выдыхают ему в ответ.       Драко понимает, почему Снейпу не нужна легилименция, чтобы видеть его насквозь, будто он целиком сделан из стекла, прозрачен. Серые и чёрные ониксы глаз сталкиваются на несколько мгновений и понимают друг друга без слов: «После стольких лет?» «Всегда». Северус видит не его, он видит себя. Заглядывает в самые потаённые уголки его души и обнаруживает там собственные раны. Во всём виноваты их сердца, прокля́тые верные слизеринские сердца, которые неизменно выбирают тех, с кем никогда не смогут быть счастливы. — Прошу тебя, будь осторожен, — голос Снейпа прерывает нахлынувший поток мыслей. — Всё это выглядит крайне опасно. С какой бы целью Поттер такое ни провернул, вряд ли за этим кроется нечто безобидное. А учитывая его врождённое умение влипать в различной степени серьёзности неприятности — ничего хорошего точно не жди. — Я понимаю, — соглашается Драко. — Услышь мои слова, — продолжает Снейп. — Я крайне не хочу стать тем, кто первым кинет горсть земли на крышку твоего гроба.       Драко кивает в ответ, нервно сглатывая и отстраняясь. Мысль, что он однажды сможет погибнуть за Поттера или из-за Поттера, маячит на обочине сознания, простая и естественная, нисколько не пугающая, будто и не мысль вовсе, а часть его знаний или представлений о себе самом как о человеке. — Я понял, Северус.       Когда они возвращаются в гостиную, Гермиона, склонившись над Роном, пытается до того что-то донести. — Итак, — её голос становится громче, когда она замечает Драко. — Теперь обсудим план дальнейших действий. Главное, это касается в первую очередь тебя, Рональд — никакой информации министерству, никому, ни при каких обстоятельствах. Мы не знаем, почему Гарри так поступил, не понимаем, с чем имеем дело. Пока не выясним сами, никто ничего знать не должен.       Драко восхищён тем, как мало времени ей потребовалось, чтобы прийти в себя и начать думать. — Малфой, — она обращается к нему. — Ты поможешь?       Тот же вопрос, что задал ему Северус несколько минут назад, только слова другие. — А у меня есть выбор?       Чёртова министерская манипуляторша, которая его в это и втянула, прекрасно понимает, что выбора у него нет. Не сейчас, когда Поттер хрен знает где, неясно, чем занят, в опасности или, наоборот, сам, заматерев и окончательно зачерствев за эти годы, стал опасностью для кого-то. — А с ним что делать? — бормочет Рон, кивая в угол гостиной. — Может, допросим под веритасерумом? — Уизли, — осаждает его ледяной тон Снейпа. — Вы всё тот же безмозглый болван, как я погляжу! Под действием сыворотки правды он расскажет информацию, которую знает и помнит, то, что внушил ему Поттер. — А-а-а-а-а, — разочарованно тянет Рон. — Его следует вернуть туда, где он и находился в Римини, стереть из памяти события последних суток и оставить в покое, чтобы он продолжил выполнять свою функцию, а именно создавать информационный шум вокруг персоны кутящего героя, — предлагает Драко, озвучивая растрёпанные мысли. — Во-первых, если поттеровская физиономия и остальные части тела внезапно пропадут из «Пророка», это вызовет нежелательные сомнения и пересуды, а во-вторых, так мы не спугнём настоящего Поттера, которому, очевидно, важно, чтобы его дубликат периодически отсвечивал.       Гермиона согласно кивает на каждое сказанное им слово: — Да, это, пожалуй, оптимальное решение. — Северус, — Драко давит зевок, подходя, — подчистишь ему память? Я в эту голову больше не полезу. Нет сил. — Хорошо. Как скажешь. — Тогда я настраиваю портключ? — уточняет Гермиона. — Перенесём его на место и там отредактируем память, профессор? — Да, Уизли. — Малфой, — она переводит уставший взгляд на Драко. — Тебе поспать не мешает. Отправляйся домой. Завтра всё обдумаем. — Спасибо за заботу, Уизли. Это мило с твоей стороны.       Он иссушенными глазами оглядывает Гермиону, сосредоточенно склонившуюся над чайником, нависшего над ней чёрной тенью Снейпа, отворачивается и выходит в прихожую. — Малфой, — звучит над самым ухом. — Я, наверное, должен тебе сказать.       Драко круто оборачивается, утыкаясь взглядом в знакомый красный китель аврорской формы. — Уизел, что ещё? — Не смотри на меня так, — шикает Рон. — Не испытываю к тебе ни малейшей симпатии, но тем не менее сейчас я тебе не враг. — Взаимно. — Есть кое-что, о чём ты должен знать. Это многое прояснит, наверное, — Уизли мнётся, опасливо поглядывая в сторону гостиной. — Ну? — Драко теряет терпение. — Они жили вместе какое-то время, не знаю сколько, но несколько месяцев точно. — Кто? — Гарри и Дэннис, который сейчас там лежит. Я их видел на Гриммо незадолго до того, как он уехал. Погоди, расскажу подробнее.       Драко устало моргает, чтобы увлажнить глаза, пока Уизли решается. — Короче, Малфой, дело было так. Джинни тогда глубоко беременная ходила, скоро должна была рожать, а Гарри совсем перестал появляться дома, в Годриковой впадине, всё время оставался ночевать на Гриммо, отстранился от всех и в целом вёл себя странно, даже страннее, чем обычно. Она связалась со мной через камин, плакала, просила поговорить с ним. Ну я решился влезть, хотя и не люблю такое, потому что больше так продолжаться не могло. Мне надоело восемь лет наблюдать за тем, как мой лучший друг и моя сестра мучатся вместе. С этим надо было заканчивать. Ты вообще слышишь меня, Малфой? — Да, я просто устал, Уизел, не жди от меня эмоциональной экспрессии. — Так вот, я отправился к Гарри на Гриммо. Думал обсудить, поорать, подраться. Ну привести его в чувства, короче говоря. Там я их и застукал. Не знаю, какого рода были у них отношения, они жили вместе или просто часто встречались, или как. Но Криви там находился в тот вечер, и его вещи в доме тоже лежали. Много вещей. Я аврор, в конце концов, такое сразу подмечаю. — Ясно, — с трудом выдавливает из себя Драко. — Теперь понятно, где и когда Поттер совершал ментальные практики. За сколько месяцев до его пропажи это, говоришь, было? — Ну, за четыре, может, — задумчиво припоминает Рон. — В тот вечер я хотел им обоим треснуть сильно, но решил не лезть. Гермиона один раз вмешалась, и ни хуя хорошего не вышло. Я ей и рассказывать не стал, чтоб не влезла снова. Просто сразу, как оставил их, отправился к Джинни в Годрикову впадину и настоял, чтобы она подала на развод. Надежд на то, что у них что-то можно исправить, никаких не было. Ну сколько это могло тянуться-то? — Спасибо, Уизли, — Драко сжимает губы в тонкую линию. — Информация действительно полезная, но избавь меня от подробностей жизни вашего многочисленного клана, пожалуйста. — Погоди, Малфой, — отмахивается от него Рон. — Потом они продолжили встречаться, видимо, до самого отъезда Гарри, потому что я ещё несколько раз к нему приходил после, и Дэннис всегда там сидел. Когда Гарри сбежал от нас, я сначала подумал, что они вместе уехали, но потом про него стали писать в прессе, а про Криви ничего не говорилось. Скитер точно вынюхала бы. Я решил найти его, но, как ты понимаешь, не нашёл. Дэннис как испарился. — Ну, — подмечает Драко, — теперь мы знаем, где он всё это время был и чем занимался. Спасибо, Уизел. А теперь мне, правда, пора спать. — Да постой ты, — Рон хватает его за рукав подранной рубашки. — Скажи, у тебя есть ещё что-то к Гарри?       Драко вздрагивает от неожиданности того, из чьих уст прозвучал этот вопрос. Рональд Уизли — буквально последний человек в мире, с кем он готов обсуждать свои сердечные привязанности. — Совсем уже, Уизел? Ёбнулся?! — Э-э-э-э, — тушуется тот, махая рукой. — Ладно. Просто найди его. Хорошо, Малфой? Закончи этот кошмар. А теперь давай, мне тоже пора на работу.       Он явно хочет добавить что-то ещё, но, к огромной признательности Драко, не делает этого и аппарирует в министерство. — Портключ готов, — Гермиона появляется в дверях гостиной. — Отправляйся отдыхать, мы всё сделаем. — Уизли, — мозг Драко продолжает работать, хотя язык плохо слушается. — Твой муженёк напел, что последние месяцы до пропажи Поттер жил на Гриммо. — Да, так и было. — Тогда, наверное, стоит наведаться туда. Осмотреть, поискать. Может, он оставил какие-то зацепки, знаки.       Драко сомневается, что мракоборец с опытом Поттера наследил в месте последнего известного пребывания множеством улик, но надо с чего-то начать. Хоть мелочь, чтобы понять, в каком направлении рыть дальше. — Конечно. Пришли сову, как проснёшься. Я попрошу Джинни открыть доступ к дому. — Ты планируешь ей рассказать? — Не смотри так, — цедит сквозь зубы Гермиона. — Она нас не выдаст! Их отношения в последнее время были далеки от идеала, но Джинерва — мать его троих детей и последний человек, который хочет навредить Гарри или смешать его имя с чем-то грязным. — Ладно, как знаешь. Тогда я посвящу Забини, — предупреждает Драко. — А его зачем? — настала очередь Гермионы коситься на него с недоверием. — Мы чёрт знает с чем имеем дело, Уизли, — Драко напоминает ей. — Нам пригодится помощь лучшего артефактолога во всей Британии.       Разумеется, это далеко не единственная причина, по которой он хочет поделиться подробностями минувшей ночи с Блейзом. Скорее — просто отговорка, придуманная воспалённым мозгом наспех. Драко важно, чтобы кто-то из близких знал, в какое дерьмо он только что вляпался. И желательно, чтобы этот человек не смотрел на него так понимающе и жалостливо, как Северус, будто он одной ногой в могиле или где похуже. Ему необходим тот, кто сможет в нужный момент послать, накричать, треснуть по шее, сказать, что он конченый кретин. Лучше Блейза Забини с этим не справится никто, Драко знает. — Что-то не наблюдаю здесь тёмных магических артефактов, Малфой, — Уизли подмечает враньё метко, точно в её голову встроен какой-то детектор.       А ведь она не разбирается в ментальной магии. — Но это справедливо. Я расскажу Джинерве, ты — Забини, и больше никому. Ни одной живой душе, понял меня?       Драко кивает и сосредотачивается, собирая остатки сил на аппарацию. — Днём спишемся, Малфой. — До встречи, Уизли.       Когда он появляется в спальне, тёплый свет утра вовсю тарабанит в окна. Драко закрывает шторы и со стоном падает на кровать, на груду выброшенных сутки назад вещей, которую не успели разобрать домовики. Впрочем, чистота и комфорт — последнее, что его сейчас беспокоит.       Он мечтает забыться, уснуть и по пробуждении обнаружить, что не выпил зелье сна без сновидений и всё было его очередным кошмаром, подброшенным демонами. Тайно надеется, что ничего из этого не случалось с ним на самом деле: ни Гермионы с её чёртовой проницательностью и манипуляциями, ни внезапно разоткровенничавшегося Рона, ни Северуса с тяжёлым взглядом и непрошеными советами, ни дубликата Поттера, ни самого Поттера с его невъебаться какими способностями ментального влияния и любвеобильностью.       Драко тянется к тумбе, где по обыкновению стоит зелье, делает три жадных глотка и проваливается в долгожданную тьму.       Спустя четыре часа он обнаруживает себя с затёкшей от неудобного лежания шеей на разбросанных вещах. В зашторенное окно нетерпеливо бьётся министерская сова Уизли, и Драко нехотя встаёт с лежбища, чтобы впустить её.       «Адрес ты помнишь. Джинни будет в шесть. Г. У.».       Блядский адрес дома, который он помнит лучше, чем свой первый день в Хогвартсе. Драко скидывает вещи на пол и ложится в надежде поспать ещё два часа.

***

      Ровно в шесть вечера он аппарирует на площадь Гриммо, стараясь унять предательскую дрожь: сердце барабанит о рёбра, как сумасшедший сосед в дверь. Впервые за долгие десять лет он идёт сдаваться в плен своим демонам.       Дом возникает перед ним сразу, как только Драко оказывается на площади, точно сама материя обретает форму. Он видит это, осознавая, что Поттер за прошедшие годы не удосужился закрыть ему доступ. — Здравствуй, Малфой.       Уизли-Поттер появляется через несколько секунд и окидывает его равнодушным взглядом. — Добрый вечер, — кратко здоровается он.       Драко отстранённо рассматривает каменную кладку дома-призрака, пока Джинерва излишне долго возится с замко́м. К моменту, когда дверь отворяется и она уверенно проходит внутрь, ему почти удаётся взять себя в руки. — Эй, — Джинни оборачивается из холла. — Малфой, ты там что? Застрял? — Иду, — сухо отвечает он, делая неуверенный шаг.       «Иногда, чтобы понять, какая чертовщина ожидает впереди, приходится встретиться с демонами прошлого. Ничего не поделаешь», — невесело размышляет Драко, пересекая порог.