capiat qui сареrе potest

I don't need to breathe when you look at me, all I see is green

And I think that we're in between everything I've seen

In my dream, have it once a week, can't land on my feet

Can't sleep, have you underneath all of my beliefs

Keep it briеf

I'll wait in the suite

Keep me off my feet, mm

© Billie Eilish — BITTERSUITE

— Вот чёрт!       Голова гудит, как пустая сточная труба, в которую задувает ветер. Драко с усилием разлепляет веки и жмурится от дневного света, всполохами пробивающегося в кабинет. — Сколько времени? — Понятия не имею, — сиплым голосом отвечает Блейз. — Я сопьюсь с тобой, ебёна мандрагора! — Тогда Дафна точно проклянёт меня.       Драко бережно поднимает налившуюся свинцом голову, силясь осмотреться. Оба уснули вчера в кабинете, изрядно набравшись огневиски. По столу разбросаны письма Поттера, которые Драко читал вечером, заливая алкоголем каждое слово. Блейз просто молчал и пил, глядя на него одновременно с состраданием и осуждением. Он привносит в идеально упорядоченную жизнь Забини столь не хватающую толику хаоса. Наверное, именно поэтому тот до сих пор его терпит.       Драко скидывает с себя плед, которым его, судя по всему, укрыла ночью сердобольная Дафна, и осторожно разминает затёкшую шею: в голове со звоном рассыпается лепреконское золото. — Антипохмельное? — тихо предлагает Блейз, которому после нескольких попыток удаётся встать с кресла. — Не отказался бы.       Забини осторожно достаёт из шкафа две склянки и подрагивающей рукой ставит одну перед Драко. Пряная отрезвляющая жидкость приятно разливается внутри, даруя измученному телу столь желанную бодрость. — Спасибо, друг. — Не стоит благодарности. — Вы ещё здесь? — Дафна застаёт их в момент, когда оба ставят пустые склянки на стол, и усмехается. — Два алкаша, какая картина! — Доброе утро, — кивает ей Драко. — Спасибо за плед. — В этой части дома по ночам холодно, как в первобытной пещере, — объясняет она. — Не хочу, чтоб Скорпиус остался безотцовщиной.       Драко отворачивается, пряча ухмылку. — Итак, собутыльники, — её тон меняется с язвительного на серьёзный, — приведите себя в божеский вид! Через двадцать минут к нам планирует визит Гермиона Уизли. Кажется, она ищет тебя, Малфой. — О не-е-е-ет! — Забини, сгорбившийся под осуждающим взглядом Дафны, наконец отзывается. — Самый хреновый способ начать субботу! — Я сказала ей, что вы оба в поместье, — пожимает плечами та. — Так что, как говорится, поздно пить антипохмельное, если печень уже отказала.       Она бросает насмешливый взгляд на две пустые склянки и с невозмутимым видом покидает кабинет. — Я обещал Уизли связаться через камин вчера вечером, — оправдывается Драко, — но застрял у тебя и забыл. — Спасибо, дорогой друг, — Блейз кладёт ладонь на его плечо, — огромное, что притащил эту бешеную самку гиппогрифа в мой дом. — Прости, — Драко устало стонет. — Схожу в душ, пожалуй. Accio полотенце! — Чтоб тебя русалки утащили в канализацию, Малфой! — под недовольное бурчание Забини он выходит из кабинета.

***

      Драко подставляет лицо под прохладные струи, ощущая, как приятная дрожь захватывает тело. Вода смывает следы бурной ночи, стирает, как ластик, засохшие дорожки слёз с припухших век.       Прокля́тые письма Поттера! Зачем он полез в тот ящик? Зачем нашёл их? В настолько разобранном состоянии Драко не помнит себя давно. Даже после того, как он сначала чуть не трахнулся с дубликатом Поттера, а затем полез ему в голову, Драко определённо ощущал себя лучше. На хера Гарри писал их? Почему не отправил? Так много вопросов, и ни одного вразумительного ответа.       Драко дотрагивается ладонью до давно затянувшейся полосы шрама под грудью. Как символично. Всё, чего ему сейчас хочется, — найти Поттера, живого, настоящего и бросить тому в лицо блядские девять бумажек.       Самое неприятное в этом — он знает наверняка: отправь Поттер хоть одно из писем, Драко через минуту после получения аппарировал бы на Гриммо и скулил, как побитый щенок, под дверью дома-призрака. Забини прав: он неизлечим и зациклен. Треклятая любовь к Поттеру — ежедневная реальность, почти двенадцать лет определяющая все его слова, поступки, регулирующая каждый вдох и выдох.       Он столько лет склеивал себя по осколкам после той ночи, но не смог собрать до конца, потому что не складывается пазл без Поттера, как ни смотри, какой стороной ни крути — без Гарри Драко не целый. Уизли верно поняла: никто, кроме него, не сможет найти беглого аврора, потому что не станет искать так. Он один настолько замотивирован.       Драко выключает душ, останавливая потоки воды и горьких размышлений, срывает с бортика полотенце и вытирает лицо, убирая со лба прилипшую платиновую чёлку.       Если чувства Поттера, запечатлённые в каждой строке писем, в любом слове, правдивы, он достанет пропажу откуда угодно, хоть из само́й преисподней.

***

      Когда Драко возвращается к кабинету Забини, оттуда доносятся крики Уизли и ругань Блейза, которая не пристала потомственному аристократу. — У тебя вообще мозги на месте, сука?! Ты на хуя его втянула?! — Хватит обвинять меня во всём! Малфой сам согласился! Я на него, блядь, не давила, Забини! — От вас обоих уши вянут, — честно признаётся Драко. — Доброе утро. — Привет, Малфой, — несколько тушуется Гермиона. — Что удалось выяснить?       Он неспешно подходит к столу, забирает пергаменты с символом и мысленно благодарит Блейза, додумавшегося убрать чёртовы письма подальше от въедливого взгляда Уизли. — Вот, — протягивает ей, — знак, квадрат без нижней черты со вписанным внутрь полумесяцем. Присмотрись. Поттер интересовался им перед исчезновением.       Гермиона забирает листы и пристально изучает, прищуриваясь. — Погоди… Я читала Хьюго и Розе, это… — Из сказки, да, — договаривает за неё Драко. — Но Блейз утверждает, что он в целом распространён в разных странах. — Я всё это знаю, — Забини недовольно поджимает губы и отходит к окну. — Рассказывай ей сам. Пенни!       Домовой эльф с громким хлопком появляется посреди кабинета. — Принеси три кофе, пожалуйста. — Надеюсь, — иронизирует Гермиона, — мой не будет отравлен. — Я не настолько глуп, Уизли, — парирует Блейз, — чтобы травить тебя в собственном поместье, вот на нейтральной территории… — В общем, — Драко прерывает перебранку, — как я понял, исходя из объяснений Забини, символ часто встречается в легендах и мифах и указывает на источник магии или начало.       Он пересказывает ей всё, что удалось узнать вчера от Кикимера и после — от Блейза. Гермиона, сосредоточенная, рассматривает бумаги, явно усиленно размышляя. — Поищу в министерской библиотеке, — предлагает она, когда Драко оканчивает монолог. — И ничего не найдёшь! — встревает в разговор Забини. — Твой дружок аж в Египет путешествовал с этой целью!       Пенни вновь возникает в кабинете, держа поднос с тремя чашками чёрного кофе, и ставит его на стол. Драко забирает одну, обжигаясь. — Надо понять, — задумчиво тянет он, — где Поттер впервые встретил знак и почему заинтересовался.       Ответ плавает на поверхности. Драко уверен, что знает его. Просто не может вспомнить. — А если... — Гермиона сдавленно охает. — Вдруг его затащили в какой-то культ или секту! Они любят использовать символы. — Уизли, я тебя умоляю! — Блейз подаёт голос от окна. — Единственный культ, который признаёт твой дружок, — его собственного имени! — Замолчи, Забини!       Драко чувствует себя лишним в комнате, оказавшимся буквально между молотом и наковальней. — Тебе нужно туда, Малфой! — Уизли раздражённо обращается к нему. — Куда? — В египетскую библиотеку, — уточняет она. — Гарри посещал её. Если он начал с этого, то и тебе следует.       Чашка падает из рук Забини на пол и с грохотом разбивается, заливая чёрной жижей тесьму идеально белых домашних брюк. — Это ты хочешь, чтобы Малфой отправился туда, Уизли! — взрывается Блейз. — Ему этого ни хуя не надо! — Да? — Гермиона смотрит насмешливо. — Ты, конечно, хорошо разбираешься в том, чего он хочет на самом деле!       Драко едва сдерживается, чтобы не запустить по Ступефаю в обоих. — Эй! — он отвлекает внимание на себя. — Я, вообще-то, здесь, и думал над этим, Уизли. Ты права.       Гермиона вскидывает голову, победно взирая на Блейза. Тот отворачивается к окну, смеряя их тяжёлым, как падение бетонной плиты, взглядом. Драко кажется, что мгновение назад его лучший друг одними губами прошептал «предатель». — Пенни! Убери здесь!       Эльф появляется и начинает торопливо собирать осколки фарфора рядом с Забини. — Когда отправишься, Драко? — Не знаю. Сперва подыщу кого-то в агентство, раз всё это занимает много времени. Блейз? — Я найду, — ледяным тоном отвечает Забини, не глядя в его сторону. — Ты мой ангел-хранитель! — Драко пытается загладить вину. — Как тяжело, — устало вздыхает Блейз, — быть ангелом-хранителем идиота.       Когда они с Уизли заканчивают обсуждать план посещения старинной библиотеки Фив, время близится к обеду. Забини периодически вставляет едкие комментарии, но больше не спорит. Видимо, понял, что бесполезно. — Я никогда не настраивала столь дальний портключ, — растерянно признаётся Гермиона. — Сможешь? — Ну, если у Гарри получилось, и у меня должно. — Надеюсь, — насмехается Блейз, — его не расщепит. Не хочу собирать части тела между Европой и Африкой. — Если желаешь, — вскипает Уизли, — отправим тебя вместо Малфоя! Я проконтролирую, чтобы твоя задница приземлилась аккурат в Гибралтар! — О Мерлин, — устало шепчет Драко, — как вы надоели. Заканчиваем, я должен выяснить у Северуса, что за ингредиенты использовались в том зелье. — Да, обед, — Гермиона, соглашаясь, кивает. — Расходимся. — Неужели не останешься на нашу скромную трапезу, Уизли? — ехидно интересуется Блейз. — Чтобы ты меня всё-таки отравил? — она усмехается. — Считаю, — Забини обиженно прикусывает нижнюю губу, — я показал сегодня все грани гостеприимства и радушия, Уизли. — О да! — прыскает та. — Как же! — До встречи, Блейз, — Драко вновь силится разрядить обстановку. — Сообщи, пожалуйста, как будут готовы переводы. — Надеюсь увидеть тебя живым и в добром здравии, — кивает ему Забини. — Кстати, бумаги лежат в первом ящике стола слева. Не забудь забрать.       Драко благодарно улыбается.

***

— Уизли, — он окликает её в холле. — Я могу переговорить с Лавгуд? — С Луной? Зачем? — Поттер хранил у себя, — Драко протягивает вырезки статей. — Хочу узнать, что такого он в них нашёл. — Ого, — Гермиона задумчиво хмурится, перелистывая заметки. — Необычно. — Вот и я об этом! — Она ходит ко мне постоянно, — вздыхает Уизли. — Записывается на приём еженедельно. Жалуется, что магических животных и растений с каждым годом становится меньше, просит принять меры. — И как? — ухмыляется Драко. — Принимаете? — Министерство не может заставить нюхлеров спариваться активнее, — разводит руками Гермиона. — Это не в нашей власти.       Он прыскает в ладонь, во всех красках представляя эту картину: властная и строгая Уизли в министерской мантии склоняется над парочкой нюхлеров, умоляя тех как можно скорее приступить к размножению. — Я устрою встречу, Малфой. Быть может, даже сегодня. Вряд ли Луна чем-то занята помимо оплакивания засохших жаброслей. Место и время отправлю совой. — Спасибо.

***

      По возвращении в квартиру он, как того и ожидал, обнаруживает на подоконнике письмо от Северуса.       Добрый день, Драко. Проверил зелье в лаборатории. Ингредиенты классические, добыты, судя по всему, на средиземноморском побережье, с африканской его стороны. Предположу, что в Тунисе, Алжире или Египте, в тех краях. Если найдёшь время, посети меня сегодня после семи вечера. Я открою доступ к камину. С наилучшими пожеланиями, Северус Снейп. — И опять Египет! — Драко задумчиво восклицает. — Все дороги ведут туда!       Он подходит к кровати, подмечая, что кто-то из эльфов Мэнора добрался до его обители и очистил завалы одежды. Драко ложится, утыкаясь взглядом в потолок. Письма Поттера призывно топорщатся в кармане брюк, обжигают через тонкую костюмную ткань. Перечитывать их опять — заново пережить это. Он не уверен, что способен на такое с трезвой головой. Чёртов Поттер засыпал извинениями, заласкал признаниями, окунул в тоску, вскрыл общие раны и исчез, оставив Драко одного, неимеющего понятия, что теперь делать и где его искать.       Он залезает рукой в карман и достаёт аккуратно сложенные пергаменты, разворачивает, стараясь дышать спокойно. Знает, что не должен сейчас этого делать, но рука сама подносит листы к глазам супротив его воли.       Драко Люциусу Малфою, Малфой-Мэнор, 12 апреля 2001 г.       Привет, Драко. Привет, Малфой. Привет, Драко.       Рад, что ты устроился в Отдел магического правопорядка. Будем иногда работать вместе. Надеюсь. Вижу тебя каждый день в коридоре на втором уровне, хотел поздороваться хоть раз и не смог. Представляешь? Гарри Поттер не способен выдавить из себя слов приветствия. Хорошо, что ты взялся за эту работу, нам очень не хватает умных дознавателей. Я люблю тебя, прости. Чёрт, Драко, как начать это письмо?       Я хочу извиниться, правда. Что ещё сказать. Знаю, мои оправдания ничего не исправят и не изменят. Я бы прополз по коридору из аврората до твоего кабинета и стоял на коленях у двери ровно столько, сколько потребуется для прощения. Прости, любимый. Но тебе не нужны мои слова, я знаю! То, что я совершил, извинить нельзя. Никогда этого не делай, слышишь? Не прощай меня, и я сам себя не буду.       Мне ничем не оправдаться, и сейчас я вовсе не оправдываюсь, не подумай. Знать, что ты два года использовал меня, было невыносимо, но невыносимее оказалось причинить тебе боль. Ненавижу себя за это. Четыре дня. Я четыре дня выл как упырь на чердаке дома Гермионы и Рона. Она боялась, что я умру. Лучше бы умер, честно. Я надеялся, что Забини убьёт меня у фонтана. Зря он этого не сделал.       Я скучаю. Вообще не подходящее слово. Не могу без тебя. Блядь, могу! И это самое паскудное. Разгуливаю по коридорам второго уровня, отправляюсь на задания, убиваю преступников, отстраиваю дом в Годриковой впадине, как мы мечтали. Я не должен всего этого мочь, но делаю. Мерзко. Думал, меня разорвёт на части в момент, когда я посмел дотронуться до тебя, чтобы навредить. Но не разорвало. Я целый. Зачем-то пытаюсь жить. Может, Забини убьёт меня?       Люблю. Не имею права о чём-то просить тебя, Драко, но сделаю это. Забудь меня. Надеюсь, ты уже забыл или просто ненавидишь. Эти письма. А я помню всё в наказание. Жаль, что сразу не стёр себе память. Поверь, я бы стал самым счастливым человеком, продолжи ты использовать меня дальше, честно, до скончания наших с тобой дней. Блядь Письмо ни хуя не может передать, слова не могут.       Ты был прав, когда просил начать лечение, чтобы я избавился от агрессии, искоренил приступы. Я моральный урод, Драко! Понимал же, блядь, что это всё разрушит! Предвидел, на что способен! Мне следовало никогда не подходить к тебе. Я должен был спрятать тебя на другом конце света и дать сам себе Непреложный обет никогда не притрагиваться.       Столько всего хочется написать, мысли путаются. Занимаюсь бумагомарательством. Я ведь даже, скорее всего, не найду сил отправить это письмо. Люблю тебя. Не буду зачёркивать. Это правда. А ты ненавидь меня, ладно? А потом забудь.

Твой, Гарри Поттер.

      Письмо выскальзывает из ослабевшей ладони, падая на кровать. Ненавидь меня, ладно? А потом забудь. Лучше бы Поттер попросил его скинуться с астрономической башни, и то больше шансов, что он выполнит. Драко задыхается от обиды, царапая простыню ногтями. Знает: автор писем даже и не рассчитывал, что строки когда-то окажутся в руках адресата и тот прочтёт их. Выходит так, что Поттер с самого начала переложил всю ответственность на него. Он, понимаете ли, должен ненавидеть и забыть! — Ебать, какая удобная позиция, Поттер! — выплёвывает в потолок Драко. — Восемь лет строчить сопливые писульки в стол и ни разу не попытаться исправить! Победить Тёмного Лорда и всех остальных, кого ты победил, наверное, до хуя как легче, чем засунуть эго страдальца себе в задницу и отправить хоть одно из писем!       Сквозь возмущённые крики он не сразу слышит навязчивый стук в окно. Знакомая министерская сова Уизли влетает в форточку и, бросая на подоконник записку, поворачивает в обратный путь. Драко нехотя встаёт с кровати, кидая письма на тумбу, и забирает послание Гермионы:       «Луна будет ждать тебя в 18:00 в том ресторане на Аппер-стрит. Столик тот же. Г. У.».       Вот и славно. Значит, Драко успеет на встречу с Северусом после.

***

      Лавгуд мало чем отличается от той, что он запомнил в Хогвартсе: очередное безразмерное платье, увешанное серебряными нитями, ещё более странные серьги в форме голов двурога, отсутствующий вид, точно она не собирается сейчас отужинать с Драко в магловском ресторане, а парит где-то над облаками в компании морщерогих кизляков. «Вот кого время нисколечко не изменило», — усмехается он про себя. — Добрый вечер, Малфой. Гермиона сказала, ты хочешь поговорить. — Здравствуй, Лавгуд. — Меню? — официантка приветливо улыбается, протягивая картонную книжицу. — Да, если можно. — Здесь всё такое интересное, — делится с ним Луна. — Я заказала суп Буйабёс и салат со сморчками. Звучит аппетитно. — Да, — соглашается Драко, присаживаясь. — Слушай, у меня не так много времени… — Конечно, — кивает она. — У всех мало. О чём ты хотел поговорить? — Твои статьи в «Пророке» и «Придире» о гибели животных и растений... Что ты имеешь в виду? — Я рассказываю там, — хмурится Луна. — Все прочитал?       Ему, конечно, нечем заняться, но не до такой степени. — Выбрали? — официантка прерывает их диалог. — Да, — заказывает Драко, — мне карбонару и чёрный чай, пожалуйста.       Лавгуд внимательно наблюдает за ним, радушно улыбаясь. — Как думаешь, — он спрашивает прямо, — почему это происходит?       В конце концов, Драко восемь лет учился в следственном подразделении тому, чтобы задавать правильные вопросы мошенникам, ворам, убийцам, психопатам и прочим асоциальным личностям. С городской сумасшедшей Лавгуд как-нибудь справится, сделает это быстро, чётко и с минимальным ущербом для своего психического здоровья, которое и без того страдает в последние дни. — Почему волшебные флора и фауна болеют? — с тем же отсутствующим выражением лица уточняет Луна. — Да. — Ты разве не чувствуешь? — она склоняется ближе, удивлённая настолько, точно он встал из-за стола и прилюдно стянул с себя брюки. — Эм, нет. Не чувствую что? — Магия покидает мир!       Драко открывает рот, чтобы откомментировать это заявление, и тут же с усилием захлопывает. Примерно такого он и ожидал. — Растения и животные более чувствительны, чем люди, они реагируют первыми, — как ни в чём не бывало продолжает Луна. — Процесс начался давно. Я не понимаю, почему министерство бездействует. — Ясно, — Драко старается говорить деликатно. — А есть способ остановить это? — Конечно, — радостно кивает Лавгуд. — Мы должны отыскать фей из лунного мира, чтобы они снова подарили нам магию.       Понятно. Приплыли. Ещё одна любительница детских сказок. — Ответь, Луна. Ты обсуждала эту проблему с Поттером? — С Гарри? Сомневаюсь. Хотя прошлым летом, когда гостила у него, я что-то говорила, но он странным был, будто голову захватили мозгошмыги. Не думаю, что внимательно слушал. — А до его переезда? В Лондоне? Вы затрагивали эту тему? — Нет, — Лавгуд медленно качает головой. — Не припомню. Он очень сильный и умный волшебник! Я уверена, Гарри и сам понял.       Ну да. Просто Драко, видимо, слабый и тупой, потому что ни хуя не понимает. — Всё серьёзно, — лицо Лавгуд приближается вплотную. — Процесс идёт медленно и займёт десятилетия, но если мы не найдём фей, мир останется без магии. — Да, плохо, — сконфуженно кивает Драко. — Ваш салат, мисс, — официантка героически спасает его от продолжения разговора.       Он готов её расцеловать. — О, спасибо! — улыбается Луна. — Выглядит вкусно. Так ты знаешь, где искать дорогу в мир фей?       Драко молится небесным силам, чтобы ужин окончился скорее.

***

      Когда он аппарирует домой, вдоволь наслушавшись о том, как сказочные лунные феи предотвратят страшный конец нарглов, часы, стоя́щие на прикроватной тумбе, показывают «19:20». Драко спешно бросается к камину и запускает ладонь в урну с летучим порохом. — Хогвартс. Кабинет директора!

***

      Июль 2010, где-то в горах Шотландии — Пришёл! Я думал закрывать доступ. — Извини, Северус, — Драко морщится, отряхиваясь от золы. — Был вынужден пообщаться с Луной Лавгуд. — Как ты? — Снейп поднимается с кресла, взирая на него с тем же выражением, что и вчерашним утром в доме Уизли. — Так себе, если честно.       Он ценит их общение именно за то, что перед Северусом не обязательно держать лицо. Снейп много раз видел Драко настолько разбитым, совершенно изничтоженным, что попытки как-то хорохориться перед ним теряют смысл. — Узнал что-нибудь вчера? — Да. Немногое, но есть предположения, в какую сторону копать. — Это хорошо, — кивает Северус. — Но не забывай, о чём я просил тебя. Соблюдай осторожность. — Поттер писал мне письма, — Драко важно обсудить эту тему именно с ним. — Хранил их у себя в столе. Ни одно не отправил. — Знаю, — пожимает плечами Снейп. — Я ему посоветовал. Надеялся, что-то он сможет отослать. — Чего-о-о-о-о?!       От столь внезапного вопля по стене с портретами бывших директоров Хогвартса проходит недовольный ропот. — Вы общались?! — Конечно, — морщится Северус. — До своей пропажи он бывал здесь едва ли не чаще, чем ты. — И чем занимался? — недовольно шипит Драко. — Много чем. Разговаривал с портретом Альбуса, гладил феникса, рыдал на диване, проклиная нелёгкую судьбу, и кричал, что ты его никогда не простишь. — Какого-о-о-о! — он вновь взрывается. — Почему не рассказал мне?! — Я обещал, что это останется только между нами, как и тебе. Я хозяин своим словам, Драко. Втайне надеялся, что однажды вам приспичит высказаться в одно время, и вы столкнётесь в моём камине. — Охуенно! — восклицает Драко.       В душе́ он понимает, что Северус не виноват в их с Поттером обоюдном неумении завязать разговор, но обида всё равно оседает тяжким грузом между лопатками. — Было непросто выслушивать вас обоих и ни разу не проговориться, — хмурится Снейп, — но я привык к роли двойного агента. Правда, почему-то верил, что однажды вы сможете через это переступить. — Ну да, — жёлчно усмехается Драко, — переступили так, что теперь хуй пойми, где его искать! — Расскажи мне, что ты выяснил.       Драко прочищает горло, готовясь озвучить подробности путешествия на Гриммо в третий раз. Думает, что лучше собирать все заинтересованные стороны вместе в одно время для обсуждений и пересказов. Иначе такими темпами на его языке скоро вырастет внушительных размеров мозоль.