capiat qui сареrе potest

I have loved you for the last time Is it a video? Is it a video? I have touched you for the last time Is it a video? Is it a video? For the love, for laughter, I flew up to your arms Is it a video? Is it a video? For the love, for laughter, I flew up to your arms Is it a video? Is it a video? Is it a video?

© Sufjan Stevens — Visions of Gideon

      Северус отводит преисполненный грусти взгляд от развалившегося на диване Драко. Тот уткнулся лбом в декоративную велюровую подушку, плечи нервно вздымаются и подрагивают всякий раз, когда очередной всхлип окутывает своды круглого кабинета. — Драко, послушай… — Да что?! Он за всё время не попытался ничего сделать! Даже не смог подложить записку под дверь с банальным словом «прости»! Мы восемь лет проработали на одном уровне в отделе! — Ну-у-у-у, — задумчиво тянет Северус. — Нельзя сказать, что Поттер не пытался ничего предпринять. — Например?! — Драко рывком переворачивается и откидывает подушку. — Однажды требовал, чтобы я взял с него Непреложный обет о том, что он никогда в жизни к тебе не притронется. — Серьёзно? — Драко от изумления перестаёт рыдать и недоверчиво косится. — Я надеюсь, ты его послал? — Разумеется! Я не гриффиндорец, то есть, — исправляется Северус, — не клинический идиот.       Малфой расслабленно выдыхает, откидываясь затылком на подлокотник. — Я не радовался бы на твоём месте. Не возьмусь утверждать, что после этого он не пошёл с подобного рода предложением к кому-нибудь. А зная друзей Поттера, кто-то не сильно интеллектуально одарённый из них, наподобие Рональда Уизли, мог и заключить такой обет. С этих дурачков станется. — Не сомневаюсь, — выплёвывает Драко в потолок. — Будет очень весело, если я его отыщу, пожму руку, а он в ту же секунду откинется, потому что нарушил обет. — Поттер, — хмурится Северус. — Каждое его последующее решение неизменно хуже предыдущего. Впрочем, с тех пор как ты спутался с ним, и сам не отличаешься здравомыслием. Напомнить, как упрашивал меня варить амортенцию, чтобы Астория тебя ею пичкала? Тогда ты счёл это потрясающей идеей, которая точно поможет забыть его.       Малфой нечленораздельно стонет на диване, закидывая ноги на спинку. — Если бы я мог предположить тогда… Должен был с самой колыбели внушать тебе, чтобы ты никогда не вздумал связываться с кем-то из Гриффиндора. Для нас, слизеринцев, это ни разу ничем хорошим не заканчивалось. — Поздно! — сокрушается Драко, ударяя затылком по подлокотнику. — Ну, теперь-то понятно, — горько сетует Северус.       Плечи Малфоя вновь содрогаются от рыданий. — Это когда-нибудь закончится или нет?! — недовольный голос Финеаса Найджелуса разносится на весь кабинет. — Помолчите, Блэк, — Северус кривится, обводя негодующим взглядом стену с портретами бывших директоров, — никто не виноват, что двое ваших прямых потомков — идиоты. — В роду Блэков никогда не было идиотов! — горделиво возмущается изображение. — Пф-ф-ф, — он сдавленно фыркает, едва сдерживая рвущийся из груди хохот. — Каждый второй, если не первый! — Северус, — дрожащим голосом спрашивает Драко. — А Поттер правда говорил, что любит меня? — О светлый Мерлин, да! — он готов засунуть голову в распределяющую шляпу и больше никогда её оттуда не вынимать. — Поттер повторял раз по пятьдесят во время каждого визита, а происходило это не редко.       Драко вновь всхлипывает, отворачиваясь лицом к спинке дивана. Северус закатывает глаза, не понимая, в чём и когда он настолько просчитался, что в период его директорства этот кабинет превратился во что-то наподобие исповедальни для двух бывших выпускников.

***

      Январь 2004, где-то в горах Шотландии       Поттер вываливается из камина, неуклюже задевая ногой кочергу, которая падает с оглушительным грохотом. Испуганный феникс, никак не ожидавший такого поворота событий, взлетает с жерди и с протяжным криком совершает суетливый полёт до стеллажа, роняя на пол несколько стоявших на самом краю книг. — Извините, сэр, профе... просэ... просэссор Снейп.       Северус раздражённо оглядывает Поттера, который насилу стоит на ногах. От того за милю разит огневиски. Красный аврорский китель изрядно помят и косо застёгнут на пуговицы. Костяшки на крепких кулаках сбиты. Очки съехали с носа и покрылись каминной золой. — Поттер, — Северус в раздражении сжимает губы, — если ещё хоть раз вздумаете заявиться в мой кабинет в таком виде, я закрою вам доступ в камин навсегда! — Вы не понимаете, сэр, — Гарри с очевидным усилием складывает слова в предложения, всхлипывая. — Драко женился! Утром в «Пророке» написали! — Вы вломились, чтобы сообщить мне эту новость? — он сдержанно интересуется. — Я в курсе, и был приглашён на церемонию. Не знаю, чему вы удивляетесь, вроде и сами женаты больше года.       Гарри не отвечает, кривой походкой перемещается от камина к дивану и едва не сбивает тумбу по пути. — С кем вы опять подрались, Поттер? — Северус, прищуриваясь, изучает кровоточащие кулаки. — Со всем, что увидел: стенами, дверью, столом и стульями, — отвечает тот, падая на диван. — Поттер, если вы не научитесь контролировать эмоции, — Северус нависает над ним, с беспокойством оглядывая размякшее тело, — рано или поздно совершите в отношении кого-то ещё одну непоправимую ошибку. Vulnera Sanentur!       Кожа затягивается, пряча следы недавнего буйства. — Я люблю его! — отчаянно стонет Гарри. — Не представляете, профессор, как невозможно сильно! — Зачем вы говорите это мне?! — он с недовольным видом отходит от дивана. — Скажите ему наконец! — Нельзя! — Поттер переворачивается, сбивая на пол подушку. — Драко не должен меня прощать! Я не хочу! — Тогда прекращайте ныть! — вспыхивает Северус. — Честное слово, вы надоели! Будьте мужчиной! Раз приняли однажды решение, следуйте ему до конца! — Это пытка, — Гарри с усилием бьёт ладонью по обивке, — ежедневно видеть его, понимать, что не смеешь поговорить, не можешь дотронуться, взглянуть в его сторону! Это проклятие, профессор, которое убивает медленно, каждый день, по чуть-чуть! — Поттер! Оставьте лирику при себе! Избавьте меня! Я клялся защищать вас в память о вашей покойной матери, а не утирать вам сопли! — Можете вообще ничего не делать, — обиженно бубнит тот, — да и защищать не надо. Волан-де-Морт давно мёртв. Ваша задача выполнена, профессор. А моя миссия… — Видимо, заключается в том, чтобы страдать мне в уши и заливать слезами диван! — С ней, кажется, всё не так просто, — Поттер вздыхает, устремляя расфокусированный взгляд в потолок.       Знакомое чувство подозрения пробегает по позвоночнику, едва касаясь, и Северус недоверчиво смотрит на него: — Что вы имеете в виду? — В смысле? — Что вы имеете в виду под вашей миссией, Поттер? — с нажимом поясняет он. — Ничего, сэр, — Гарри резко отворачивается. — Так, к слову пришлось.       Северус знает его как свои пять пальцев. Да что там пальцы, знает лучше, чем рецепт бодроперцового зелья, а посему не верит ни единому слову. — Вы опять что-то задумали, Поттер? — Нет, профессор, — Гарри качает головой. — Что я теперь могу задумать?       Северус размышляет секунду и беззвучно, одними губами, шепчет: Legilimens. Чужое сознание, мягкое, тягучее, проспиртованное насквозь, принимает его радушно, как пьяный друг, обнимая за плечи. Ну? И где? Хочет зацепиться за любую ускользающую мысль, чтобы понять, что ему следует посмотреть.       Размытые очертания чьего-то министерского кабинета вырисовываются перед глазами в ту секунду, как Северус встречается со столь мощным ментальным блоком, что от столкновения звенит в ушах. Поттер вышвыривает его из разума, как нашкодившего щенка за дверь, точно это не стоит ему никаких усилий. Северус теряет равновесие и отступает, восстанавливая дыхание. — Гад вы, Поттер! — недовольно ворчит он. — Научил на свою голову! — Там не на что смотреть, сэр, — оправдываясь, шепчет Гарри. — Ничего, кроме, как вы выражаетесь, соплей и нытья. — Горячие гриффиндорские умы! Никогда не знаешь, что за новые глупости в них можно обнаружить. Не представляю, Поттер, как вы умудряетесь объединять в себе качества настолько могущественного волшебника и до такой степени безмозглого кретина! Поистине уникальное сочетание. — Профессор, — Гарри привстаёт, опираясь локтями о диван, и пропускает колкость мимо ушей. — Я на самом деле вот зачем пришёл… — А! — восклицает Северус. — У вашего визита имеется какая-то цель помимо той, чтобы испытывать моё терпение и разгромить кабинет? — Подпишете разрешение на доступ в библиотеку? Я больше не ученик, без него не пустят. — Поттер? — Северус едва сдерживается, чтобы не ахнуть от удивления. — Я не ослышался, простите? — Нет, сэр. Мне нужен доступ в читальный зал Хогвартса. — Что-то я не припоминаю, — Северус задумчиво хмурится, — чтобы вы отличались любовью к чтению в школьные годы. Решили наверстать упущенное? — Ищу одну вещь по работе, — уклончиво отвечает Гарри. — Есть кое-что в моём последнем деле.       Северус прекрасно видит, что Поттер юлит, очевидно, чего-то недоговаривая, но снова лезть в буйную гриффиндорскую голову не решается: слишком хорошо в своё время сам и обучил поганца. — Не уверен, что мадам Пинс обрадуется. — Пожалуйста, профессор! — Гарри бросает на него умоляющий взгляд мутных, как бутылочное стекло, зелёных глаз.       Да чтоб тебя! — Ладно, Поттер, — нехотя кивает, — будет вам доступ. Ищите что нужно.

***

      Июль 2010, где-то в горах Шотландии — Северус, — жалобный стон Драко прерывает его размышления, — а если я не найду? — Сможешь! — он сам не знает, отчего так уверен в этом. — Поттер всегда был лучше, — натужно вздыхает Малфой, — сильнее, талантливее. — Я бы не сказал, — возражает Северус. — По крайней мере, не во всём. — Не знаю. — Поттер, безусловно, одарён магически, но безрассуден и нестабилен. Я имел несчастье долго наблюдать за его эволюцией, как ты знаешь. Он как был пленником эмоций, так и остался. Даже вашу общую боль, — Северус кривится, вспоминая об этом, — ты выдержал гораздо достойнее, хотя тебя она надломила сильнее.       Драко смотрит на него внимательно, не отрывая взгляда. — Это случилось десять лет назад. Мы оба тогда были двадцатилетними травмированными детьми! — Что-то изменилось? — Северус удивлённо вскидывает брови. — Вы выросли и стали травмированными взрослыми, только ты остановился на пути саморазрушения, а он не сумел. — Прекрати говорить загадками! — Морально ты сильнее, Драко, устойчивее и рассудительнее. Смог простить то, что не прощается. Вот что я имею в виду. Помни об этом, когда станет страшно. — Хорошо, — тот кивает, утыкаясь лицом в подлокотник.       Северус обводит взглядом свернувшуюся на диване фигуру.       Как хорошо он помнит их курс, точно всё случилось вчера, даже не потому, что это был первый его выпуск в качестве директора, и не из-за национального героя в их составе, и вовсе не по причине самой войны. Мальчишки! Сколько бы лет ни прошло, для него все они мальчишки. Хоть каждый из них и прошёл через жернова битвы с одной или другой стороны. А после их бросили в жизнь и сказали — живите. Вот они и жили, каждый, как сумел, как понял. Кто не надломился, не треснул, тот молодец.       Пламя камина вспыхивает зелёными искрами. — Кто?! — Драко торопливо вскакивает с дивана. — Уизли, — Северус цокает языком и морщится. — Требует разрешения посещать школьную библиотеку. — Добрый вечер, директор, — Гермиона осторожно переступает через решётку, оглядываясь по сторонам. — О, Малфой! Что выяснили про многосущное? — Ничего подозрительного, Уизли, — отвечает Северус. — Большинство ингредиентов добыты в Северной Африке, классический набор, видимо, мудрили в основном со временем настаивания и варки. — Ясно, — кивает она. — Как поговорил с Луной, Драко? — Информативно, — тот театрально возводит взгляд к потолку. — Можно не пересказывать, пожалуйста? — А если кратко? — настаивает Гермиона. — Лавгуд считает, что магия в скором времени покинет наш бренный мир, от этого страдают волшебные животные и растения, — как скороговорку тараторит Драко. — Ах да, и ещё мы должны срочно найти дорогу к лунным феям, чтобы предотвратить волшебный апокалипсис. — М-да, — Уизли растерянно хмурится. — Звучит как отборнейший бред. — Если честно, — Северус включается в разговор, — с растениями и правда происходит нечто странное последние годы. Я заметил это, разумеется, по ингредиентам для зелий. Многие относительно редкие, например, бобы ядовитой тантакулы, сейчас в свободном доступе не достать, только на чёрном рынке за бешеные деньги.       Гермиона кидает обеспокоенный взгляд на Драко, тот отвечает ей тем же. — Ладно, подумаем об этом позже, — хмурится она. — Подписали, профессор? — Держите, Уизли, — Северус протягивает разрешение. — Пока ты будешь в Египте, — объясняет она Малфою, подходя к дивану, — перерою всё в министерской библиотеке и здесь. Если что-то найду, дам знать. Не могу сидеть без дела. — Понял, — отзывается Драко. — Кхм, — Северус усмехается, отворачиваясь к дремлющему фениксу. — Что такое, профессор? — вспыхивает Уизли. — Думаю, Поттер, планируя исчезновение, представить не мог, что разыскивать его возьмётесь вы двое вместе. Полагаю, одна мысль о возможности подобной связки стала бы его ночным кошмаром. — Точно, — Малфой ухмыляется, видимо, осознавая ничтожную вероятность их с Уизли совместной деятельности в глазах Поттера. — И ещё кое-что, — продолжает Северус. — Однажды он также просил у меня разрешение на посещение школьной библиотеки.       Вновь подмечает, что Уизли и Малфой озадаченно переглядываются. — Когда это было? — уточняет Драко. — Давно, примерно шесть лет назад. Поттер сказал, что ищет информацию по работе, мол, во время одного из аврорских заданий, он встретил нечто подозрительное. Я, разумеется, не поверил. — Ты не попробовал… — Драко деликатно намекает. — Сам бы попробовал! — огрызается Северус. — Поттер отрастил в дурной голове буквально титановую стену. Меня чуть в окно не выбросило от выставленного им щита! Ещё на вашем восьмом курсе мне казалось подозрительным его едва ли не фанатичное увлечение ментальной магией, учитывая весь предыдущий негативный опыт.       Северус много раз об этом размышлял. — Думаю, тогда, избавившись от куска Тёмного Лорда, барахтавшегося столько лет в его сознании, Поттер хотел, чтобы подобное никогда с ним не повторилось, — делится мнением Драко. — Не знаю, — раздражённо выдыхает Северус, — не уверен.       Уизли морщит лоб, отрешённо вслушиваясь в их разговор: — Жаль, что я не обучалась этому. — И потому решила запретить всем? — ехидничает Драко, вероятно, намекая на дурацкий министерский закон. — В том числе, — усмехается Гермиона. — Не можешь чем-то овладеть — контролируй. — Мерлин всемогущий! — Северус прерывает их. — Ваши политические задатки пугают меня, Уизли. — Простите, профессор, — наигранно извиняется она, — не хотела никого обеспокоить. — Ладно, — он строго хмурится и смотрит на часы. — Думаю, вам обоим пора по домам, учитывая грандиозные планы. — Спасибо за разрешение, директор, — Уизли подходит к камину первой, загребает пальцами горсть пороха. — До встречи, Малфой. — Постарайся не накосячить с портключом, — бросает ей в спину Драко. — Я хочу отыскать Поттера, имея при себе все конечности. — Хорошо, — снисходительно кивает Гермиона, прежде чем зелёное пламя окончательно её поглощает.

***

      Добравшись до спальни, Драко чувствует, как груз усталости и недосыпа последних дней со всей силы наваливается на него, прибивая тело к кровати. Четыре дня назад он спокойно влачил тоскливое существование: каждое утро вставал в восемь, завтракал остывшими тостами, пил кофе, аппарировал в Лютный переулок, разыскивал сбежавших кошек, исчезнувшие предметы гардероба, потерянные очки, а после — случился Поттер.       Пропавший Поттер в словах Уизли, горячий Поттер на страницах «Пророка», фальшивый Поттер в Римини, любящий и донельзя виноватый Поттер в письмах, грустный Поттер в воспоминаниях Северуса — неважно какой, где и откуда.       Поттер просто случился в его жизни, как случается неизбежное: приходит осень, каждую неделю наступает четверг, ежедневно часы отбивают полдень. Вот и всё. И ничего ты с ним не поделаешь. Любить Поттера — значит любить саму действительность, искать Поттера — всё равно что искать свою тень, отказаться от Поттера — невозможно. Потому что как отказаться от осени, четверга или полудня?       Драко устало стонет, укрываясь пледом. Слева на тумбе по-прежнему лежат девять пергаментов, исписанных навеки врезавшимся в память почерком. Он осторожно протягивает руку, забирая один. — Lumos!       Тёмная спальня озаряется вспышкой света. Филин недовольно ухает в углу, ругаясь на беспокойного хозяина.       Драко Люциусу Малфою, Малфой-Мэнор, 10 мая 2001 г.       Идиот. Зачем ты такой придурок? Я сам бы там умер, попади оно в тебя, понимаешь?       Привет, Драко. Надеюсь, ты нормально себя чувствуешь. Я узнавал у целителей в Мунго — сказали, что ты отделался лёгким сотрясением и быстро поправился. Надеюсь, это действительно так.       Если я узна́ю, что продолжаешь пить ту гадость. Ещё я узнал, что у тебя случилась передозировка успокаивающим зельем. Выбрось. Перестань, пожалуйста, принимать его. Говорят, оно плохо влияет. Я ужасно испугался. Глупо звучит. Знаю.       Не лезу в твою жизнь. Просто это неправильно. Не мне говорить, Мерлин, конечно. Опять пишу какой-то бред. Не силён я в эпистолярном жанре, что поделать? Ты наверняка расхохотался бы, посмей я тебе это отправить. Но я не смогу, а потому пишу, что хочу. Ведь так?       Даже не имею права переживать за тебя. Понимаю. И думать о тебе недостоин. Но думаю. Чёрт возьми, больно. Когда блядское проклятие летело, а ты стоял и смотрел, я понял, что пронзит оно тебя, а будем прокляты оба. Кидаясь под него, надеялся, что умру. Лучший исход. Забавно, но смерти и теперь не случилось. Мальчик-который-опять-за-каким-то-хуем-выжил.       Это не моё дело. Я не должен вмешиваться, но. Да я ебал! Похуй! Как есть. Не будешь работать в поле! Никогда. Понял меня? Извини. Я не позволю, чтобы ты рисковал или тобой рисковали. Да, я грёбаный эгоист. Прости мне хоть это. Всего остального не простишь, знаю. И не надо. Помни, что нельзя.       Что ещё рассказать. На днях мне кто-то прислал перчатки. Из драконьей кожи, норвежские. Удобно скрывать след от проклятия. Я видел у тебя такие ещё в школе во время квиддичных матчей. Понимаю, что не ты отправил, но когда смотрю на них, почему-то вспоминаю о тебе. Пизжу, конечно. Я и так всегда помню. С перчатками или без них. Ты моя первая мысль после пробуждения и последняя — перед сном. Как-то так.       Не рискуй собой больше, хорошо? И перестань пить зелья, иначе я подкуплю министерских эльфов, чтобы повыбрасывали их из твоего кабинета, а в Мэнор направлю наряд авроров с обыском, пусть и оттуда изымут эту дрянь. Так и знай.       Всё ещё люблю тебя и даже сильнее. Ничего не могу с этим поделать и не пытаюсь, хотя должен.

С любовью. С беспокойством, Гарри.

      «Ну кто бы сомневался, — усмехается про себя Драко, — что моя чисто кабинетная работа все дальнейшие годы — не твоих рук дело, Поттер?»       Восемь лет он считался лучшим по раскрываемости дел в отделе, но при этом не ездил ни на запланированные облаву, ни на банальные вызовы. Это действительно казалось странным. Многие коллеги удивлялись. Вот и выяснилось, что весь секрет заключался в одной-единственной оплошности первых месяцев службы и во влюблённом в него идиоте, терзаемом чувством вины. Спасибо, Поттер.       Драко откладывает письмо, бросая мимолётный взгляд на часы. Завтра ему предстоит непростой день, а после — неизвестно сколько ещё более трудных дней, недель и месяцев. Он искренне надеется, что не лет.       Его план поимки Поттера посреди огромного и сложного мира ни хуя не сформулирован, чертовски наивен и напоминает хаотичный набор загадок и интуитивных — пальцем в небо — разгадок. К чему всё это приведёт его, Драко не знает. Зато понимает — к кому. И от одного этого ненадёжный хрупкий план кажется осязаемым, цель — ясной, как погожий день, а итог — закономерным. — Nox!       Он забирает зелье сна без сновидений с тумбы и тепло улыбается окутавшей комнату темноте.