capiat qui сареrе potest

То ли быль, то ли сон, мимо не попади Крутится колесо — только мне с ним не по пути И если опять напьюсь, то не чтоб обернуться вспять Ошибок я не боюсь, но боюсь после них не встать Впереди сектора пустот, любовь как игра без нот Пройди со мной через Ад и сойди со мной на восток Написан в пещере знак, найти суть вещей, раз так Когда-то взойдёт росток и разделит нас, как раскат Грома землю и небеса (Грома землю и —)

© pyrokinesis — Точки моих опор

      Июль 2010, Луксор       От испещрённых иероглифами пожелтевших папирусов рябит в глазах. Араб-переводчик, предусмотрительно приставленный к нему Уизли благодаря её связям в египетском Министерстве магии, разочарованно цокает языком и жестом показывает: скручивать свиток. Драко тяжело вздыхает.       Тени, падающие от пыльных шкафов, с каждой секундой становятся длиннее и почти поглотили собой огромный читальный зал, оставив тонкую полоску света на облупившейся штукатурке. Солнце неумолимо клонится к закату, знаменуя завершение бессмысленного дня.       Драко горько ухмыляется, разворачивая очередной папирус под пристальным взглядом арабского помощника: за две недели, проведённые здесь, они ничего не нашли, зато, кажется, потеряли четырнадцать дней. Нет, безусловно, искомый символ встречался им нередко, как правило, в древних трудах по артефактике, ритуальной магии или мифах, но ни один из многочисленных пыльных свитков не раскрывал его содержания.       Создаётся впечатление, что знак не имеет никакого смысла: он упоминается как в жреческом ритуале разлива Нила, призванном улучшить плодородие почв, так и при создании оберегов, отпугивающих духи усопших. «Нехилый разброс», — мрачно хмурится Драко, вглядываясь в разноцветные иероглифы. — Завтра перейдём в арабский зал? — предлагает переводчик, верно оценивая ход его мыслей. — Если вы, конечно, хотите продолжить поиски. — Хочу, — Драко с досадой кивает, скручивая папирус. — Есть мысли? — араб пытается помочь.       Он припоминает, что Уизли наплела египтянам что-то про затерянный много лет назад в Британии артефакт, который требуется найти или воссоздать, для чего необходимо понимание искомого знака. Блейз заявил с ходу, что у этой истории уши торчат изо всех мест, но египетское министерство, видимо, её проглотило, раз переводчик продолжает ежедневно посещать библиотеку вместе с Драко. — Не знаю, — он нервно дёргает плечами. — Скорее всего, в обнаруженных нами случаях знак имеет практический смысл. Что-то вроде катализатора ритуала или усилителя магии того, кто его совершает. Поэтому никто из жрецов не утруждался его разъяснением.       Переводчик кивает, задумываясь, пока Драко небрежно размещает свитки на полке.       Вновь этот взгляд.       Кажется, что затылок вот-вот треснет под натиском чужих глаз. Драко неспешно поворачивается и вежливо кивает, внимательно изучающему его смотрителю зала. Тот скрывается за книжным шкафом, вздрагивая. «У меня что, корень мандрагоры на голове вырос? — раздражается Драко. — Какого хера он так смотрит?» — Закончили на сегодня? — уточняет у него переводчик. — Да. Ты свободен. Я поброжу здесь до закрытия.       Драко с безразличием провожает взором угловатую фигуру араба, чьё имя он благополучно забыл в первый же день, и вновь оборачивается к стеллажам с папирусами. Ничего. Две недели и ни хрена! Хочется выть от безысходности и бессилия. Он искренне сомневается, что арабский зал им чем-то поможет, как и греческий. Это тупик. Драко вспоминает утреннюю переписку с Уизли на страницах парной тетради, сильнее впадая в уныние. Г. У.: Что у вас? Д. М.: Ни хуя. А у тебя? Г. У.: Тоже.       Переводы, добытые Блейзом, ничего не прояснили: ещё две древние легенды на стыке магловской и магической мифологий. Драко понимает, почему Кикимер сказал, что Поттер не был доволен по возвращении из Египта. Видимо, тоже не нашёл здесь того, что искал. А где нашёл тогда? Или до сих пор ищет, пустившись в бега? Кажется, разгадка ускользает песком сквозь пальцы — захочешь удержать — не получится, как бы крепко ни сжимал кулаки. — Думай, — Драко приказывает себе, с усилием растирая виски пальцами и вновь ощущая спиной терпкий взгляд. — Нет, решительно невозможно!       Он круто оборачивается. Юноша-смотритель шарахается от него чёртом от ладана и устремляется к выходу из зала. — Постойте! — Драко окликает его громче, чем это позволительно в заведении такого рода. — Вам что-то нужно?       Парень ускоряет шаг. Недовольный ропот нескольких голосов царапает слух. Драко не знает арабский, но уверен, что ничего хорошего ему не сказали. Он не замечает, как срывается с места и бего́м настигает смотрителя у дверей, хватая того за худое плечо. — Извините, сэр, — отзывается тихий голос с ужасным акцентом. — Просто… — Что? — раздражённо выплёвывает Драко. — Я здесь по работе. Если мы мешаем кому-то в зале, так и скажите. — Нет, — парень медленно поворачивается. — Простите ещё раз. Я, наверное, обознался. — В каком смысле? — Драко недоверчиво хмурится.       Перед ним стоит совсем юный мальчик, лет двадцати, не старше, среднего роста, худой, бледный, с тёмными кудрявыми волосами и сапфировыми глазами. Он не похож на бо́льшую часть местного арабского населения. «Копт», — догадывается Драко. — Я просто… — бессвязно бормочет тот. — Скажите, мы с вами нигде раньше не встречались?       Юноша робеет под его острым взором и пугливо моргает. «Что же, — усмехается Драко про себя.— Не все выдерживают малфоевскую сталь». Он в курсе этой наследственной особенности. — Сомневаюсь. Это мой первый визит в Египет. Если вы никогда не бывали в Британии… — Нет, — растерянно шепчет смотритель. — Вообще не выезжал за границу. — Тогда исключено.       Взгляд соскальзывает с удивлённого лица копта, спускается ниже, на чётко очерченную линию подбородка, тонкую шею, подрагивающий кадык, и Драко задыхается библиотечной пылью. На серебряной цепочке промеж острых ключиц болтается почерневший кулон с тем самым символом: квадрат без нижней черты со вписанным внутрь полумесяцем. — Откуда? — Драко не уверен, что задал вопрос вслух. — Вы о чём? — Твой кулон, — с нажимом. — Что он означает? — А-а-а-а-а, — лицо юноши светлеет, озаряясь приятной улыбкой. — Символ моей общины. Мы живём за чертой города, недалеко от Долины Царей. — Ясно, — сипит Драко. — Он имеет какое-то толкование? — Знак связан с мифом о боге магии Хека, оживляющем душу Ка. Предки считали Хека сыном Атума, создателя всего сущего. Издревле этот бог покровительствовал нашему селению, ещё в догреческие времена. — Ваша община настолько стара? — Конечно, — отвечает юноша. — Копты же… — Прямые потомки древних египтян, знаю.       Драко, разочарованный, отступает от смотрителя. Ничего нового. Миф про Хека они с арабом прочли в этом зале несколько десятков раз во множестве пересказов и толкований. — Как тебя зовут? — он смотрит на копта изучающе, намеренно не сводит глаз.       Что-то в лице парня кажется любопытным и подозрительным. — Фарид, — юноша вновь смущается. — А вас? Вы англичанин, да? — Драко, — кивает.       Можно сделать это сейчас, но он не уверен, имеются ли у копта навыки в области защиты разума и, если да, как тот отреагирует. Поди объясни потом Уизли, зачем Драко полез в голову смотрителя египетской магической библиотеки при свидетелях. — Слушай, Фарид, — он сочиняет на ходу. — Ты разбираешься в этом? Да?       Драко окидывает взглядом огромные пространства читального зала. — В чём именно? — тот непонимающе бормочет. — Ну в мифах и их связи с магией. — Конечно! — Фарид радостно подтверждает. — Вам помочь? — Так, — уклончиво отвечает Драко. — Интересуюсь кое-чем. Хотел сегодня выбраться в Долину Царей. Не откажусь от экскурсии.       Фарид боязливо вздрагивает, старательно отводя взгляд. — Библиотека закрывается в семь. Я не рекомендовал бы гулять по Долине после заката. — Почему? — Драко с вызовом вскидывает брови. — Легенд много, — нехотя поясняет копт. — Всяких-разных. — Так, я за ними и приехал, — он подмигивает, включая малфоевское обаяние. — Ладно, извини, если просьба тебя смутила.       Значит, придётся подловить несговорчивого смотрителя в другом месте. Драко разворачивается на каблуках, намереваясь покинуть зал. — Я провожу вас! — Фарид бросает на него пугливый взгляд. — Подойдите к лестнице через десять минут после закрытия. — Спасибо, — Драко улыбается, медленно проводя ладонью по волосам. — Я жду.       Он забыл, каково это: так бессовестно флиртовать с незнакомым парнем. Приходится восстанавливать утраченный навык. Не сказать, что после болезненного разрыва с Поттером Драко больше ни разу этого не делал. Были попытки, не приносившие никакого удовольствия, даже морального. В результате он плюнул на это дело, сдаваясь и позволяя матери женить себя.

***

      Они покидают старинную магическую часть города и входят в оживлённый магловский район, кишащий туристами и торговцами: здесь полно достопримечательностей, кафе и сувенирных лавок. Драко то и дело ловит на себе заинтересованный взгляд копта, но не реагирует, обдумывая план дальнейших действий. — Подождёшь здесь, ладно? Поймаю машину.       Фарид кивает, замедляя шаг. Таксистом оказывается разговорчивый магл-араб, который по дороге до Долины пересказывает им всю историю Среднего царства, явно напрашиваясь на хорошие чаевые. Копт то и дело недовольно хмурится, Драко молчит, отстранённо изучая проплывающие за окном пейзажи городских окраин. — Говоришь, где-то видел меня? — Мне так показалось. Наверное, ошибся, — шепчет Фарид, кидая полный неприязни взгляд на таксиста. — Ясно, — Драко вновь умолкает, задумываясь.       На отрывном календаре, который болтается над бардачком, значится «30 июля». Он вздрагивает. Через четыре с небольшим часа в этом поясе наступит день рождения Поттера. Чёртову беглецу исполнится тридцать лет.       В Британии событие до сих пор отмечается с больши́м размахом. Дата появления на свет национального героя после войны стала едва ли не всенародным праздником среди магов, не уступая годовщине Битвы за Хогвартс по масштабам торжеств.       Работая в министерстве, Драко брал в этот день отгул и старался не выходить из дома без надобности, заранее пополнив запасы огневиски. Даже теперь, когда Поттер ретировался с острова, британское магическое сообщество продолжает отмечать без него. В министерстве устраивают помпезные приёмы, а хозяева волшебных заведений по всей стране развешивают колдографии Поттера. Драко считает «31 июля» одной из наихудших дат в своём ежегодном расписании. — Добрались, — Фарид толкает его под локоть, бросая взгляд за окно.       Городские окраины давно сменились пустынным пейзажем. — Что ты хочешь осмотреть? — уточняет у Драко. — Доступ в храм и захоронения закрыт. — Просто обойду, — он пожимает плечами, с равнодушием глядя на копта. — Прогуляемся. — Можем потом посетить общину, — предлагает тот. — Здесь идти недолго, минут десять. Она у подножья Долины. — Хорошо, — Драко торопливо соглашается. — Дальше пешком, — таксист высаживает их у центральных врат. — Спасибо, — он протягивает оплату и чаевые под звук вновь заревевшего мотора.       Фигуры сфинксов, линии гробниц и захоронений призывно выступают из темноты на фоне проклёвывающихся на небе, ещё прозрачных очертаний молодой луны. Драко кожей чувствует отголоски древней ритуальной магии, не растворившейся в небытии за столько тысячелетий. — Красиво, — он ступает на вымощенную камнем дорогу, которая ведёт к анфиладе. — Да, — задумчиво вторит ему Фарид. — Жаль, что закрыто.       Они обходят площадь по периметру, время от времени останавливаясь, Драко отстранённо слушает историю строительства центрального храма и значимых захоронений. — Очень магически сильное место, — Фарид подытоживает, когда они вновь возвращаются к аллее. — Я чувствую, — Драко зябко ёжится, но вовсе не от пугающей энергии древней магии, а от порывов ветра, мечущегося по Долине. — Прохладно, — понимая, кивает Фарид. — Недолго, и совсем замёрзнешь, придётся согревающие чары накладывать.       Драко торчит здесь две недели, но так и не привык к резким перепадам температур. — Ещё что-нибудь осмотрим? — спрашивает его Фарид.       Драко отрицательно мотает головой, нехотя дотрагиваясь до рукава длинной рубахи копта. Тот вздрагивает, судорожно вздыхая, и смотрит тем же напуганным и недоверчивым взглядом. — Ты обещал показать мне общину, — напоминает Драко. — Так всё для того, чтобы напроситься в гости? — Фарид нервно сглатывает. — Возможно. — Пешком? — копт явно собирается с мыслями. — Ты хотел прогуляться. — Можем аппарировать, — нетерпеливо предлагает Драко.       К чему откладывать неизбежное? Уверенным жестом он дотрагивается до прохладной узкой ладони и сжимает пальцы вокруг. Фарид снова вздрагивает. — Чего ты боишься? — нахмуриваясь, спрашивает у него Драко. — Не знаю, — тот пожимает плечами. — Сам этого не понимаю.       «Вот заодно и разберёмся, что такого ты во мне углядел», — рассуждает про себя Драко, когда его затягивает воронка чужой аппарации.

***

      Они оказываются в просторном дворе, ограждённом по периметру деревянными кольями. — Сюда, — командует Фарид, кивая на одноэтажное строение, укрытое соломой. — Один живёшь? — интересуется Драко между делом, ступая в тёмную, узкую прихожую. — Lumos! — С братом, но он уехал в Каир по делам.       Ну и славно, значит, никто не помешает. — У меня нет ничего для гостей, — оправдывается Фарид. — Разогрею лепёшки и поставлю чай.       Драко кивает, входя в маленькую кухню, заставленную предметами утвари. Копт суетливо кидается к глиняному чайнику, наполняет водой и ставит на плиту. Драко садится за круглый стол, выжидая. — Не так часто меня посещают англичане, — рассуждает Фарид, смешивая в ложке несколько видов заварок, — для вас чай — предмет искусства. — А здесь бывали ещё какие-то англичане? — недобро ухмыляется Драко. — Да, — Фарид оборачивается, кидая на него растерянный взгляд, — кажется, был один. — Petrificus Totalus! Legilimens!       Ложка со звоном падает на пол, чаинки рассыпаются по кухне. Драко, не разрывая зрительного контакта, подходит к оцепеневшему телу. В сапфировых глазах застыл неподдельный ужас. — Прости, парень, — он шепчет одними губами и резко проникает в чужой разум, не встречая сопротивления.       Нудные библиотечные будни, свитки, пергаменты, пыльные стеллажи. Драко отбрасывает слои недавних воспоминаний, устремляясь дальше.       Темноволосый мужчина стоит в зале, внимательно склонившись над читальным столом, по которому раскиданы пожелтевшие папирусы, затем он неспешно оборачивается, взбивая ладонью пряди непослушных волос, и Драко встречается взглядом с искрящимися травяным соком глазами Поттера. Ну разумеется. Дальше.       Узкий сумрачный холл. На кухне призывно посвистывает чайник, широкие ладони вжимают худощавые плечи в холодную глиняную стену, губы терзают шею, ласкают тонкую кожу, прикусывают хаотично бьющуюся жилку. В паху жарко, тесно. Похоть рвётся наружу, стремится к высвобождению. Вожделеющие зелёные глаза сталкиваются с испуганными сапфировыми. Драко выскакивает из воспоминания, как пробка из нагретой бутылки шампанского. Он не хочет наблюдать дальше. Увольте.       Протискивается в глубины чужой памяти, улавливая ранние, менее чёткие образы. Скажите, мы с вами нигде раньше не встречались? Вопрос, неосмотрительно заданный коптом в библиотеке, наталкивает на неприятные догадки, требующие срочного подтверждения или опровержения.       Драко сосредотачивается, не отрывая взгляда от широко распахнутых сапфировых глаз. Светловолосый мальчик протягивает руку новому знакомому на лестничном пролёте перед Больши́м залом, за секунду до того, как его отвергнут.       Sectumsempra! Режущее проклятие прозрачным лучом летит в грудь, сталкиваясь с белой шёлковой тканью, которая в несколько мгновений окрашивается алыми пятнами.       Астрономическая башня, прохладный осенний ветер обдувает волосы, Поттер смеётся, одаривая бывшего школьного недруга многозначительным взглядом, притягивает к себе и целомудренно, бережно целует в уголок губ. Драко задыхается, вцепляясь пальцами в рукава раздувающейся мантии. — Какого чёрта?!       Он не знает, кому задаёт вопрос: то ли скованному по рукам и ногам телу, застывшему на полу, то ли грёбаному зеленоглазому легилименту, давно покинувшему этот дом. — Что за дурацкая привычка, Поттер, — сокрушается Драко, обхватывая ладонями затылок, — одаривать нашими воспоминаниями всех, кого трахаешь? Это новый, неизвестный мне вид извращений или что?       Драко осторожно наводит палочку на неподвижное тело. — Finite Incantatem! Только не рыпайся, парень.       Фарид вздрагивает на полу и медленно поднимает голову, взирая снизу блестящими от слёз глазами. Драко садится на корточки рядом с ним. — Откуда у тебя это в памяти? — с нажимом спрашивает он. — Почему ты меня узнал? — Я… — юношеский голос неестественно сипит, — не понимаю. Правда. Это не моё.       Драко вздыхает, опуская палочку. Он верит. — Это связано с темноволосым англичанином, которого я видел в твоих воспоминаниях? — Скорее всего, — Фарид поднимается, потирая затылок ладонью. — Но я не помню, как он со мной этим поделился. — Понятно, — Драко подаёт ему руку. — Только без глупостей, ладно? Я не хотел на тебя нападать. Нужно было кое-что проверить.       Фарид с опаской кивает ему, цепляясь прохладными пальцами за ладонь. Чайник свистит на плите. — Tergeo!       Рассыпанные по полу чаинки исчезают по велению палочки Драко. — Ищешь его, да? — Ищу, — он соглашается. — Ты поможешь мне, если расскажешь подробности вашего знакомства. Не хочу вновь залезать тебе в голову.       Фарида передёргивает от перспективы повторного проникновения в сознание, когда он подходит к плите, чтобы снять чайник. — Расскажу.       Драко садится за стол, выжидающе наблюдая за тем, как копт разливает кипяток по чашкам. — Мы познакомились в библиотеке, — начинает тот свой рассказ. — Он представился именем «Джеймс», искал знак, который у меня на кулоне. Про него и ты спрашивал сегодня. — Когда это было? — уточняет Драко. — Года два назад, — неуверенно припоминает Фарид, — тоже летом. Я тогда только окончил школу и поступил на работу в зал. Потом он периодически появлялся, тоже что-то искал. — Когда в последний раз? — В прошлом ноябре.       Фарид подходит к столу и ставит чашку с щепоткой заварки. Понятно, то есть Поттер возвращался сюда после побега из Лондона. — Он рассказывал, зачем ищет этот символ? — с надеждой спрашивает Драко. — Подробно — нет. Намекнул, что знак связан с артефактом, который он должен найти. — А зачем Джеймс его искал? — Драко едва дышит, чтобы не упустить ни слова.       Фарид хмурится, вспоминая: — Артефакт призвал его. Кажется, так сказал Джеймс. — Артефакт призвал? — задумчиво повторяет Драко. — Как? — Не знаю, — Фарид пожимает плечами. — Я простой библиотекарь, а не артефактор. Не понимаю, возможно ли такое. — Джеймс не рассказывал, как этот объект выглядит? — Врата, дверь или арка, — перечисляет Фарид. — Вообще, такие крупные артефакты, за которыми что-то прячут, редки и не хранятся где попало. Их сложно потерять или скрыть. — М-да, — с сомнением морщится Драко. — Странно. Ты помогал ему с поисками? — Нет. Я предлагал, но он отказался. Не хотел раскрывать подробности. Мы общались, когда Джеймс бывал здесь, но в основном не о его делах. Просто гуляли вместе и всё такое.       Драко кривится на этой фразе и цепляет пальцами чашку с заваренным чаем. «Всё такое» он только что видел в воспоминаниях копта.       Какие-то врата, дверь или арка. Странные предметы для поиска. Единственная арка-артефакт, которую Драко знает — та, что в Отделе тайн. Но речь явно идёт не о ней. Зачем её искать-то Поттеру, если она спокойно стоит в министерстве последние триста лет? Кажется, пришла пора вновь пообщаться с Забини.       Драко несколькими глотками допивает чай, обжигая язык и нёбо. — Спасибо за рассказ, мне пора. — До встречи, — Фарид встаёт из-за стола, чтобы проводить его. — Заглянешь ещё в библиотеку? — Наверное, — неуверенно произносит Драко, когда они оказываются в прихожей.       Уже ступая за порог, он решается: — Эй! — окликает застывшего в холле копта. — Что-то ещё? — вздрагивает тот. — Да, прости, парень. Obliviate!       Если Поттер готов раздаривать налево и направо совместные воспоминания, доставая их из памяти, как ебучий Санта-Клаус леденцы из мешка, то это вовсе не значит, что он, Драко, лично согласен с подобной щедростью.       Доходит до калитки, не оборачиваясь, и аппарирует в отель.

***

      Мановением палочки парная тетрадь распахивается на той же странице, где они с Гермионой окончили утренний диалог. Д. М.: Добрый вечер. Нужен портключ на завтра до Лондона.       Драко устало плюхается на диван, протягивая ноги к пуфику. Когда через пятнадцать минут ответной строчки не появляется, вновь напоминает о себе. Д. М.: Уизли? Г. У.: Извини, ужин готовила. Д. М.: Заведи домовика. Г. У.: Не заведи, а найми! Домовые эльфы — это тебе не кошки или жабы, чтобы их заводить, а полноправные члены магического сообщества!       О всемогущий Мерлин! Вырубай шарманку! Г. У.: Ты что-то нашёл, да, имеющее отношение к символу? Д. М.: И не только. Выловил ещё одну жертву ментальной деятельности нашего беглого аврора. Г. У.: Моргана! Г. У.: Ладно, жди. Днём отправлюсь к тебе с портключом. Утром напишу точное время.       Драко захлопывает тетрадь и устраивается удобнее на диване, отгоняя подступающую к горлу тошноту. Чёртов беглец. Что это значит? Нахуя? Голова лопается от вопросов.       Сколько таких мальчиков с воспоминаниями Поттера он встретит, прежде чем приблизится к цели? И сможет ли вообще к ней подобраться? Или так и продолжит всю оставшуюся жизнь гоняться за Поттером, как за своей тенью?       Драко кидает взгляд на настенные ходики, отмечая, что до обновления суток осталось менее двух часов. Он уверен, что так и пролежит на диване до наступления «31 июля». Громким хлопком ладоней Драко призывает отельного эльфа и требует у того бутылку огневиски со стаканом и несколько кубиков льда.