capiat qui сареrе potest

Вижу тебе важно, конечно, конечно Бережно — напряжно, так грешно, так нежно Вижу тебя — точка Ты почва, мой берег Всё решено точно Всё решено точно Скажи мне, где тебя носит? К чему эти выкрики про долгие скитания? Я жду тебя в «Пинки», и это не свидание А наши поминки, давай без опоздания Меня так и скосит на месяц привыкания Меняются оси, надейся и бойся И жди меня, жди, жди меня, жди, жди меня, жди Меня жди, жди меня, жди, жди меня, жди

© Palina — Пинки

      Август — октябрь 2010       Драко не знает, какое сегодня число в календаре. По внутренним ощущениям на днях первый осенний месяц перешагнул во второй. На это намекают появившиеся на улицах декоративные тыквы. Теперь он отсчитывает время не в часах, секундах и прочих стандартных единицах измерения, а в портключах, городах, номерах отелей, забронированных для него Уизли, переводчиках с живых и мёртвых языков.

***

      По возвращении из Фив эйфория была недолгой. Зацепка с призвавшими Поттера вратами не выдержала хлёсткой критики Забини. Блейз внимательно выслушал сбивчивый рассказ, после чего пожал плечами и уверил Драко, что в магическом мире известно несколько артефактов такого рода, все они давно изучены, описаны и находятся под неусыпной охраной и контролем национальных министерств. Уизли в ответ слабо кивала — она тоже ни о чём подобном никогда не слышала. Как и Северус.       В том, что парнишка-копт не врал, Драко не сомневается, он почувствовал бы ментально. Значит, сам Поттер ловко выдумал мифические врата, чтобы новый египетский любовник отстал с расспросами.        Блейз сжалился над Драко и пообещал перерыть все источники, какие сможет найти, но вид его при этих словах не слишком воодушевлял. Забини сейчас, судя по всему, вовсе не до того — он инициировал переучёт в Отделе тайн, первый за почти полтора века.       В конечном счёте, если один из самых известных европейских специалистов в этой области и по совместительству его лучший друг отрицает возможность существования какого-то артефакта, у Драко нет оснований не доверять ему, но отчего-то мысль о воротах с загадочным символом не может оставить в покое. Каждый вечер перед сном он возвращается к ней, размышляет, что это может быть за место, которое зачем-то понадобилось Поттеру.       Драко долго проработал в отделе, он знает, что если первое, главное, правило следствия — не выйти на самих себя, то второе и тоже несомненно важное — не зацикливаться на одной догадке, рассматривать любые версии, представлять ситуацию комплексно, просчитывать все возможные сценарии. Он зациклился. И это не просто небольшой профессиональный провал, а фиаско.       Судя по тому, что поддельный итальянский Поттер вернулся к исполнению прямых обязанностей: отсвечиванию на страницах «Пророка» — Северус выполнил работу филигранно. С одной стороны, это несколько успокаивает, с другой — раздражает до чёртиков.       Уизли, видя состояние Драко, предложила ему совершить рейд по магическим библиотекам Старого Света. Он отчётливо понимал, что это путь в никуда, но сидеть на месте не мог, а других вариантов дальнейших поисков пока не придумал, посему скрепя сердце согласился и отправился в путешествие.

***

      За три месяца Драко посетил Рим, Афины, Стамбул, Александрию и Иерихон. Министерский портключ-чайник окончательно пришёл в негодность от частого использования. Драко, вернувшись из Палестины, был вынужден задержаться на неделю в Лондоне, чтобы обучиться наконец чарам магических перемещений.       Ремесло создания и настройки портключей неожиданно оказалось несложным, но требовало сосредоточенности и внимания. Уизли удивлялась тому, насколько быстро он справился. По признанию Гермионы, ей в своё время потребовалось два месяца. Драко в ответ отшутился, что это очень удобно, мол, вот у тебя есть старый вонючий ботинок — а вот ты уже в Париже, гуляешь по Елисейским полям. Уизли расхохоталась и с иронией пожаловалась, что самолично взращивает нелегала. И действительно, последние события многое перевернули в их жизнях с ног на голову.       Если бы три месяца назад кто-то сказал Драко, что первый заместитель министра магии обучит его созданию неконтролируемых портключей, он счёл бы говорящего сумасшедшим. А теперь… Всё изменил Поттер. Как и всегда. Мальчик-который-всегда-всё-меняет.       После успешного освоения чар Драко первым делом решил сунуться в Дамаск, но Уизли строго-настрого запретила столь дальние перемещения. Спустя несколько дней жарких словесных баталий Драко осознал, что проще переспорить саму истину, чем министерскую карьеристку, плюнул и согласился посетить одну из старейших магических библиотек Англии, построенную в эпоху викингов, до Нормандского завоевания, где сохранились древнейшие рунические тексты. Теперь он коротает дни здесь, в Йорке, разыскивая прокля́тый символ на тысячах тысяч страниц.

***

      Октябрь 2010, Йорк       Драко захлопывает фолиант и отодвигает на другой конец стола. Бессмыслица. За последние три месяца он, кажется, наглотался библиотечной пыли больше, чем Грейнджер за годы обучения в Хогвартсе, впору сдавать экзамены по артефакторике и устраиваться к Забини в Отдел тайн. Новый город, другая библиотека, очередная старинная рукопись — всё впустую. Следовательское чутьё пищит сиреной, сигнализируя, что он роет не там. — А где там? — недовольно морщится, ударяя пальцами по столешнице.       Поттер подкинул загадку, как чёртов Сфинкс, и испарился, оставив Драко одного, запутавшегося, не представляющего, с какой стороны подступиться к разгадке. «Может, — хмуро думает Драко, — его исчезновение вообще никак не связано с блядским знаком. Не зацикливайся. Смотри шире, думай глубже». Он знает, что упускает какую-то деталь, плавающую на поверхности, вроде бы очевидную, но утерянную в пелене времени.       Пожилая смотрительница монотонным голосом уведомляет, что до закрытия библиотеки осталась четверть часа. Драко поднимается из-за стола, расставляет старинные фолианты и покидает зал, едва не воя от отчаяния. Хочется упиться в хлам, чтобы не думать, не чувствовать.       «Горячее сердце и холодная голова», — как мантру повторяет он про себя, спускаясь по ступеням. В идеале — холодное сердце и холодная голова, но о подобной роскоши Драко и думать забыл уже двенадцать лет, с той самой секунды, как губы Гарри впервые прикоснулись к нему. Всякий раз, когда речь заходит о чёртовом гриффиндорце, сердце и разум пылают одинаково. Драко не знает заклинания, способного потушить или просто ослабить этот костёр.       Он покидает здание библиотеки и после недолгих раздумий аппарирует к примеченному несколько дней назад пабу в магической части города.

***

— Чего изволите? — бармен окидывает его беглым взором, отчего-то вздрагивает и хмурится.       «Очень пасмурно выгляжу, наверное», — предполагает Драко. — Двойной огневиски со льдом, пожалуйста, — он делает заказ, присаживаясь за стойку.       Завтра понедельник, учётный день в чёртовой библиотеке, а значит, ничто не мешает сегодня набраться. — Ваш напиток, сэр… э-э-э-э, — бармен неаккуратно ставит перед ним стакан, расплёскивая часть содержимого, — напомните имя, пожалуйста?       «Да что его напоминать-то, — Драко устало морщится, — если я впервые тебя вижу». Неприятная догадка пронзает мозг кинжалом: «Ну ради Салазара, только не опять!» — Драко, — кивает он бармену. — Мы разве встречались? — А вы здесь не бывали в мою смену? — озадаченно интересуется тот. — Нет, — отрицает, забирая огневиски.       «Успокойся,— корит он себя. — Ты стал мнительным. Скоро начнёшь на людей кидаться. Пацан мог видеть лицо в «Пророке», когда Скитер часто о тебе писала. В Англии ты личность небезызвестная».       Бармен задумчиво смотрит на него несколько мгновений и отходит к другому концу стойки, чтобы принять заказ у следующего посетителя.       Спустя час и ещё три двойных стакана, алкоголь в крови требует проверки подозрительного субъекта. Драко поворачивается на барном стуле и впивается взглядом в худощавое бледное лицо. «Молодой, стройный, высокий, светловолосый, с прозрачными серо-голубыми глазами. Вполне во вкусе Поттера, — заключает Драко. — О Мерлин, как ты жалок!» Мысленно ругая себя за прогрессирующую паранойю, он находит взглядом настенные часы, понимая, что придётся проторчать здесь до закрытия заведения.

***

      Бармен сворачивает в пустынный переулок, нарушая ночную тишину дребезжанием бутылок в мешках, останавливается у мусорных контейнеров, выбрасывает тару. Драко под чарами иллюзии следует за ним тенью, отставая не более чем на два шага. «Дожили. Нападаешь на людей в тёмных подворотнях», — ругает он себя, наводя палочку на бармена. — Petrificus Totalus!       Парень удивлённо оборачивается на голос, замирает и падает ничком на брусчатку. Бутылки с грохотом вываливаются из мешков. «Перебудим половину квартала!» — раздражается Драко. Одним движением палочки он сбрасывает с себя невидимость, подходит к оцепеневшей фигуре и оттаскивает за контейнеры, скрываясь от посторонних взглядов, если вдруг кто-то надумает выглянуть на улицу в этот час. В темноте на него с ужасом взирают два светлых глаза. — Legilimens!       В разум врезаются чужие эмоции: страх, непонимание, растерянность. Драко цепляется за визуальные образы, чтобы раскрутить маховик воспоминаний: пыльные стаканы, бутылки, уверенные руки, ежедневно смешивающие десятки коктейлей. Драко прорывается вглубь чужого сознания, пристально всматриваясь в проплывающие картинки.       Ну, разумеется. То, чего он не хотел увидеть, но ожидал. Поттер цокает языком, сидя за стойкой, и подносит к губам красноватый напиток усмехаясь. Дальше. Крепкая рука в драконьей перчатке — Драко узнаёт её безошибочно — сам когда-то заказывал из Норвегии — гладит плоский живот, обтянутые чёрной чешуёй пальцы плавят нежную кожу, скользят вверх, очерчивая блядскую дорожку, пробегаются по солнечному сплетению, шее, линии подбородка, наконец, цепляют золотистые локоны, находят макушку и с усилием давят вниз. Парень покорно встаёт на колени перед Поттером, облизывая губы. Драко покидает воспоминание. Он называет ментальным вуайеризмом то, чем сейчас занимается.       Вновь мелькают обрывки чужого сознания, расплывчатые образы, отголоски чувств. Драко вглядывается в них до тех пор, пока не сталкивается со своим лицом, только значительно более юным. Восьмой курс. Они с Поттером стоят в душевой кабине в квиддичной раздевалке, тёплые брызги воды ласкают разгорячённую кожу. Шершавые ладони сминают ягодицы, разворачивают Драко к стеклу. Поттер нежно шепчет ему: «Прогнись». Он подчиняется беспрекословно, точно попал под Imperio. — Да твою же мать! — Драко бесится, выныривая из очередного воспоминания Поттера, вновь по какой-то причине оказавшегося в чужой голове. — Это когда-нибудь закончится или нет?! Чёртов шрамоголовый извращенец!       Светлые глаза бармена взирают на него с болью и опаской. — Obliviate! — равнодушно произносит Драко, отступает на несколько шагов и аппарирует.

***

      Он растерян, подавлен и очень зол, мечется по номеру, как взбесившийся кентавр. Ну должен быть какой-то смысл во всём этом, Поттер? На хуя? Комната отвечает безмолвием. Драко нервным жестом откидывает полог и садится на кровать. Всё это сводит с ума. Он бьёт кулаком по прикроватной тумбе, продолжая выкрикивать ругательства в адрес Поттера. Новенький портключ в форме кувшина падает и едва не разбивается. Лишь отточенная годами тренировок мышечная память и реакция ловца позволяют Драко поймать его за секунду до столкновения с полом. Он грязно бранится и ставит портключ обратно на тумбу.       Завтрашним утром Драко настроит его до Лондона, потому что дальше так продолжаться не может. Следствие зашло в тупик. Следствию требуется посидеть несколько дней на жопе ровно и хорошенько пораскинуть мозгами. В противном случае следствие рискует ебануться окончательно.

***

      Октябрь 2010, Лондон       Запах свежеиспечённых тостов окутывает квартиру. — Принести, хозяин Малфой? — Хава заискивающе заглядывает в дверной проём. — Вы совсем исхудали.       Драко отрицательно мотает головой, жестом приказывая домовику покинуть комнату. На полу раскиданы бумаги с начертанными схемами, догадками, доказательствами и опровержениями. Вторые сутки мозгового штурма не приносят ощутимых результатов, но Драко с остервенением продолжает биться головой о стену по имени «Гарри». Он выуживает из разума все крохи информации, добытой за месяцы поисков, структурирует, систематизирует, силится дать взвешенную оценку.       Громкий стук отвлекает Драко от схематичного расчерчивания очередного листа. Он нехотя отрывает взгляд от чётких линий и замечает сипуху Блейза, бьющуюся в окно спальни. — Иду, — кривится Драко, поднимаясь с пола.       Сова спрыгивает на подоконник и вальяжно протягивает лапку с привязанной запиской.       «Есть одна вещь, которая может тебя заинтересовать. Приходи сегодня. Если хочешь, сейчас. Б. З.» — Любитель загадок! — возмущается Драко, собирая свои художества.

***

      Кабинет Забини идеально упорядочен и вылизан домовыми эльфами поместья. Натёртая воском дубовая столешница блестит, отражая каждую каплю хрустальной люстры. — Как идёт переучёт? — вежливо интересуется Драко. — Я заебался, — откровенно признаётся Блейз. — Сто сорок лет никто и не думал этим заниматься. Представляешь, сколько всего накопилось за это время, учитывая, что аврорат ежемесячно коробками притаскивает в хранилища изъятые артефакты. Ещё и пророчества, блядь. — Понимаю, — сочувственно вздыхает Драко, садясь в кресло. — Кстати, о пророчествах, — продолжает Забини нахмуриваясь. — Одно очень древнее исчезло. — Серьёзно? — Да, и всё бы ничего, пропало и хер с ним, но есть одно но.       Драко вслушивается не дыша. — Пророчество значилось в предыдущей описи. Сто сорок лет назад в Отделе тайн работали какие-то иллюстраторы, клянусь. Они не просто составляли списки пророчеств с номерами и датами, но и перерисовывали каждый хрустальный шар с подставкой. Мы сейчас, конечно, так не заморачиваемся.       Блейз достаёт из стола пожелтевший лист и протягивает ему: — Приглядись внимательнее к подставке.       Драко всматривается в идеально выведенные чернилами контуры: надпись на непонятном языке, загогулины по краям и знак в центре — квадрат без нижней черты со вписанным внутрь полумесяцем. — Написано на санскрите, — поясняет Забини, предугадывая вопрос. — Не успели перевести, но скоро пришлют совой. — И? — Драко растерянно вскидывает брови. — Откуда оно взялось в Отделе тайн? Это пророчество, судя по всему, старше самого министерства.       Блейз усмехается, гладя ладонями столешницу. — Понимаешь, друг мой, когда в восемнадцатом веке Индия вошла в состав Британской империи, наши тащили оттуда всё, что плохо лежало: древние книги, артефакты, пророчества. Видимо, тогда шар вывезли, а потом он попал в Отдел тайн. — Насколько пророчество древнее? — уточняет Драко. — Как дерьмо мамонта. Точной датировки в предыдущей описи нет, но навскидку ему от двух до трёх тысяч лет. После перевода скажу точнее. — И оно исчезло? — Да, — подтверждает Блейз. — Все стеллажи перерыли и переставили обратно, но ни хуя не нашли. — Зачем кому-то красть старинное пророчество, если прослушать его может только тот, кому оно адресовано? — хмурится Драко. — Не знаю, — пожимает плечами Забини. — Я бы, разумеется, хуй забил на него и записал в «утерянное», если б не этот знак на подставке.       Пятнистая министерская сова врывается в кабинет Блейза, роняет на стол аккуратно свёрнутую в трубочку записку и несколько перьев. Педант Забини кривится, стряхивая их со столешницы. — Перевод, — Блейз воодушевлённо протягивает записку Драко. — Своевременно!       Он забирает листок и подносит к глазам, вчитываясь в строчки: «Отворивший сии врата да запустит заново колесо времени, вдохнёт жизнь в умирающее, исцелит болеющее». Прикрывает веки, осмысляя прочитанное, и возвращает листок Блейзу. Тот изучает надпись вздыхая: — Кстати, пророчество может призвать человека, которому посвящено, когда близится время исполнения. — Ты намекаешь, что… — Драко пресекается на полуслове, формулируя мысль. — Ну нет. За сто сорок лет без переучёта его мог украсть кто угодно. К тому же некоторые шары были уничтожены во время сражения с Тёмным Лордом. Не слишком ли много пророчеств на одного Поттера?       Забини прыскает и спешно утирает губы ладонью: — Так-то оно так, но только до фига совпадений: Поттер искал этот знак, потом исчез, копту про мифические врата втирал, а теперь выясняется, что из Отдела тайн пропало древнее пророчество тоже про какие-то врата и с такой же символикой.       Драко кивает, соглашаясь. Совпадений и правда чересчур до хуя. — К тому же, — продолжает Блейз, — твой драгоценный Поттер всегда был особенным мальчиком.       Драко не знает, что ответить, цепляется за мысли, проносящиеся галопом в голове. Индия—Индия—Индия — было что-то! Внезапное осознание накрывает штормовой волной.       Октябрь 2003-го, аврорат во главе с Поттером вскрывает в Лютном переулке ячейку торговцев индийскими артефактами. Драко расследует дело и допрашивает контрабандистов. Пьяный Поттер врывается в его кабинет и требует протоколы допросов, после чего устраивает погром в коридоре.       Спустя несколько недель следователи и авроры понимают, что имеют дело не с единичной торговой точкой, а с целой подпольной сетью, держащей склады по всей островной Британии. Древние тёмные артефакты перегоняются из Индии, Пакистана, Афганистана в доселе невиданных масштабах.       Тогдашний глава Отдела магического правопорядка Кингсли заявляет об угрозе безопасности и требует проведения совместной операции британскими и индийскими аврорами, чтобы выйти на поставщиков. Поттер возглавляет мракоборцев со стороны англичан и отчаливает на два месяца в Индию. Дальше материалы дела отправляются под гриф «совершенно секретно», к которому у Драко нет доступа.       В голове что-то щёлкает, всё наконец встаёт на свои места. Он вырывается из воспоминаний, сталкиваясь с внимательным взглядом Забини. — У тебя всё хорошо? — Всё хорошо у меня, Блейз, очень давно не бывает. Значит, Индия… — Не говори мне, — кривится тот, — что ты и туда потащишься.       Драко ничего ему не говорит, потому что молчание — тоже ответ. Достаёт из кармана помятую тетрадь, которую теперь неизменно носит с собой. Д. М.: Уизли, я должен срочно поговорить с твоим мужем. Г. У.: Зачем? Ты что-то вспомнил? Д. М.: Нет. Он должен кое-что помнить. Г. У.: Рональд дома, выходной сегодня, если что. И меня дождитесь, ладно? Д. М.: Хорошо. — С кем ты? — отвлекает его заинтересованный голос Блейза. — С Уизли-Грейнджер, — объясняется Драко, засовывая тетрадь обратно в нагрудный карман. — Мне надо встретиться с ней. — Надеюсь, — скалится Забини, — ты не пригласил эту суку в мой дом. — Нет, конечно. К ней отправлюсь. — У-у-у-у-у, — выдыхает Блейз. — В логово министерской нечисти!       Драко не понимает, что за кошка пробежала между Забини и Уизли, какова причина столь сильной взаимной неприязни, но никогда не спрашивает об этом Блейза. В конце концов, не его дело.

***

      Он аппарирует к порогу типичного коттеджа, расположенного в магловском пригороде Лондона, и звонит в дверь, выжидая. Заспанный Рональд Уизли открывает через несколько минут. — Малфой, ты чего здесь? — мнётся Рон на пороге. — Гермиона сейчас не дома. — Добрый вечер, Уизел. Я к тебе, — здоровается Драко. — Нужно, чтобы ты вспомнил одну вещь.       Тот недоверчиво смотрит и спустя несколько секунд сомнений пропускает. Они молча пересекают прихожую и проходят в хорошо знакомую Драко гостиную. — Ну? — вопрошает Рон, заваливаясь на диван. — Зачем пожаловал? — Ты был в составе аврорской группы Поттера в Индии? Так? — Драко переходит к делу сразу. — Был, конечно, — Уизли нахмуривается. — А к чему это? — Пока ни к чему, — Драко отвечает уклончиво. — Поведай, что там происходило. — Слушай, Малфой, — Рон явно сомневается. — Я не уверен, что срок давности вышел… — Похуй! Есть основания полагать, что исчезновение Поттера связано с тем делом.       Уизли плотно сжимает губы и нервно поглаживает пальцами обивку дивана, судя по всему, обдумывает, стоит ли разглашать министерскую тайну. — Ладно, — отвечает Рон минуту спустя. — Слушай. Только никому, сам понимаешь.       Драко обходит гостиную и садится на край дивана, вглядываясь в сосредоточенное веснушчатое лицо бывшего школьного недруга. — Отвратительная была операция, Малфой. Наверное, самое тяжёлая за всю мою карьеру в аврорате, честное слово. Столько тёмной магической грязи, как там, я больше нигде не видел. Чуть не сдох, чёрт возьми! Только Гермионе не рассказывай. Да и Гарри тогда знатно потрепало. Но не с того я начал.       Драко едва дышит, слушая внимательно сбивчивый рассказ. Раскрасневшееся лицо Уизли лучше любых слов подтверждает: дело было действительно, что называется, дрянь. — Значит, Малфой, переместились мы портключом в Дели, встретились с группой индийских оперативников. Там профаны, каких поискать. У них это вообще не контролируется, такое впечатление: ни тёмные артефакты, ни прочая муть. Потом нас сразу отправили в Калькутту, потому что все нити вели туда. Там самый крупный чёрный рынок такого дерьма. Неделю мы рыскали, ходили по лавкам, злачным местам, притонам, ежедневно цепляли по несколько проклятий. Ликвидаторы заебались работать. В итоге удалось выяснить, что сеть ведёт к жрецам одного местного культа, которые подпольно торгуют артефактами. Буквально со всей Индии их свозят туда. Хотя, честно говоря, Малфой, там промышляют этим все — от малых детей до глубоких старух. Грязное место, тёмное, отвратительное. Даже если Кингсли пообещает мне тысячу галлеонов и Орден Мерлина первой степени в придачу, я туда больше ни ногой. Лютный переулок в сравнении — светло-магический рай. Короче, Гарри долго думал, что делать. Решили устроить облаву на культ. Все контрабандисты ошивались при одном храме. Мы готовились две недели. Наши ещё несколько подкреплений пригнали, индусы тоже собрали народ. Видимо, нас кто-то сдал из местных. Бойня была такая, что и во времена Второй магической не упомню. Меня тогда прокляли, две недели потом без сознания пролежал. В общем, пока я валялся в аналоге Мунго, Гарри с остатками группы устраивал зачистки. Много лавок они тогда закрыли, хотя индусы неохотно содействовали. Потом я выписался, присоединился. Гарри рассказал мне, что ему снятся стрёмные сны: какой-то ключ в неизвестном ящике. Я списал всё на происки тёмной магии. У всех нас головы отлетели к тому времени. Говна насмотрелись — жуть, говорю. А потом…       Уизли смолкает, забирает с журнального столика графин и жадно глотает воду: — Фу, неприятно стало… — Что потом? — напоминает ему Драко. — Да так, хуйня, — Рон отмахивается. — Уизел! — изгибает бровь. — Я вижу, что не хуйня. — Тебе врать бесполезно, да? — тот разочарованно выдыхает. — Ты, как его, легилимент, всё равно посмотришь, если надо. У меня к этому летальные способности, даже не чувствую, когда в голову лезут. — Ну? — Драко торопит его. — Расскажешь Гермионе — убью! Понял?! — Да не расскажу я ей ничего! Давай! — Значит, решил Гарри расслабиться, поскольку тяжко нам было. Нашёл адрес, где можно это, ну, э-э-э-э-э… снять мальчиков, короче, ну и девочек тоже. Ты понял, да, для чего? — Понял я всё, — Драко саркастично цокает языком. — Дальше. — Я тоже с ним пошёл. Не знаю почему, беду, наверное, почуял.       Драко прикрывает рот рукавом, чтобы не расхохотаться на весь дом, отмечает про себя, что цвет лица Уизли буквально слился с оттенком его волос. — Пришли мы, значит, в тот район, где всё делается, — Рон продолжает. — Ну Гарри и я. Вместе пришли. Не мог я бросить друга в беде. — Мерлина ради, Уизел! — не выдерживает Драко, разражаясь хохотом на всю гостиную. — Прекрати называть бедой ваш совместный с Поттером поход в притон! — Гермионе ни слова! — Рон шипит, сильнее заливаясь краской. — Успокойся! — огрызается Драко. — Я разыскиваю Поттера, а не проблемы в твоём браке. — Ладно-ладно, — Уизли миролюбиво вскидывает руки. — Зашли мы в квартал, значит. Нашли там этого, как его называют-то… — Сутенёра, — подсказывает Драко, театрально закатывая глаза. — Да, его самого, — кивает Рон. — Он нас привёл в какой-то барак. Место отвратительное, правда. Там подцепить можно буквально всё, по-моему: от смертельного проклятия до сифилиса. Ну мы заплатили, поднялись, позанимались тем, зачем пришли. Потом на выходе смотрю: Гарри застыл как вкопанный. Я подошёл, дёрнул его, спросил: «Что случилось?» Он кивнул в угол. Там сундук стоял, который ему снился. Замо́к открылся сам по себе, ключ вылетел Гарри в руки. Ну мы оба в шоке стояли, ни хуя не поняли. Старуха за стойкой, принимавшая оплату, накинулась на нас, ведьма дряхлая. Мы кое-как отбились: два аврора против бабки. Она проклятия исторгала из себя со скоростью света, честно. В итоге мы просто смылись. Ключ Гарри с собой забрал. — И где он сейчас? — с надеждой в голосе спрашивает Драко. — Да хер знает, — Рон разводит руками. — Гарри, должно быть, потом к уликам приложил. По окончании нашей работы там целые склады тёмно-магических штуковин образовались. Мы индусам всё оставили. Не тащить же это добро в Лондон. У нас и своего говна хватает. — Ты запомнил ключ? Как он выглядел? — Конечно, — кивает Уизли. — Мы с Гарри несколько часов на него пялились в номере, на проклятия проверяли. Как не запомнить, чуть не померли оба из-за него. — Дай лист и перо, — просит Драко. — Секунду.       Рон вскакивает с дивана, устремляется к столу, стоя́щему в углу гостиной, забирает письменные принадлежности и передаёт. Драко наскоро рисует въевшийся в память символ: квадрат без нижней черты с полумесяцем внутри. — Не было на ключе такого знака? — протягивает листок Рону. — Был, — подтверждает тот, на секунду задумываясь, — и на сундуке, откуда ключ вылетел, тоже вроде был. — Ясно, — выдыхает Драко. — Спасибо, Уизел.       «Грязное место, тёмное, отвратительное. Даже если Кингсли пообещает мне тысячу галлеонов и Орден Мерлина первой степени в придачу, я туда больше ни ногой. Лютный переулок в сравнении — светло-магический рай», — всплывают в голове слова Уизли, сказанные тем несколько минут назад. Звучит как отличный вариант, чтобы поискать Поттера именно там.       Замок в прихожей щёлкает и несколько раз поворачивается. — Гермиона, — охает Рон. — Не вздумай ничего рассказать! — Я могила! — клятвенно восклицает Драко, возводя взгляд к потолку. — Ну что? — она проходит в гостиную, пристально изучая обоих. — Не передрались? — Такое дело, — Драко поджимает губы, — нужен портключ до Калькутты.       Гермиона тяжело вздыхает, расстёгивая министерскую мантию: — Ты, блядь, издеваешься надо мной, Малфой?!