capiat qui сареrе potest

Молчи и танцуй. Заткнись и танцуй!

Всему Кали-юга виной и, Сатта Массагана

Она не оставит здесь камня на камне!

Марла обхватила голову руками

Это всё моя вина

И взрываются здания

И птицы падают замертво внутри меня

© Alai Oli — Satta Massagana.

      Октябрь 2010, Калькутта       Драко подходит к стойке регистрации постояльцев, с интересом оглядываясь по сторонам. Мышцы потряхивает от столь дальнего перемещения, в ушах звенит, точно какой-то нерадивый эльф только что расколотил в голове столовый сервиз на пятьдесят персон. Настенные узоры, лепнина на потолке, ковры — всё расплывается разноцветным пятном. — Может, ещё посидите? — улыбчивая сотрудница отеля с беспокойством оглядывает его. — Путь неблизкий. Вы из Лондона?       Певучий бенгальский акцент режет его тонкий аристократический слух. — В номере отлежусь, — Драко осторожно покачивает головой.       Уизли выбрала для него небольшой трёхэтажный отель в волшебной части города, неподалёку от Центрального рынка и Национальной магической библиотеки, тот самый, в котором, по рассказам Рона, останавливалась некогда аврорская группа Поттера. Это место должно стать отправной точкой поисков, согласно их новому плану. Впрочем, Драко многократно убеждался в том, что подобные планы никогда не работают, а потому заранее готов к импровизации. Единственное, чего ему сейчас хочется, — принять душ и немного отдохнуть после трудного перемещения, а вечером — вновь кинуться на поиски того, кто отчаянно не желает быть найденным. — Номер 224, мистер Малфой. На втором этаже, — индианка протягивает ключ, вежливо улыбаясь. — Отдыхайте. — Спасибо.       На стойке ресепшена лежат несколько магических карт Калькутты с отмеченными туристическими достопримечательностями, увеселительными заведениями, кварталами и районами города. — Можно? — он забирает одну и разворачивает. — Конечно. Всё для наших гостей.       Драко проходится взглядом по пергаменной бумаге, разрисованной магическими чернилами. Миниатюрные городские улочки живут ярко. Он подмечает, что все изображённые на карте районы окрашены по-разному: зелёным, жёлтым, красным и тёмно-серым. — Что это означает? — Драко вопросительно вскидывает брови, обращаясь к сотруднице отеля. — Цвета. — О, — та явно смущается. — Уровни безопасности районов для туристов. Вы, верно знаете, Калькутта не самый спокойный город.       Драко, соглашаясь, кивает, вспоминая рассказ Рональда Уизли. — Зелёные районы безопасны, жёлтые — относительно, в красные лучше не ходить без сопровождения, а в тёмно-серые, — индианка понижает голос, склоняясь к стойке, — туда я не рекомендую соваться вообще, их даже мы, местные, предпочитаем избегать. — Спасибо, понял, — холодно благодарит Драко, наспех сворачивая карту и убирая в карман брюк. — Не хочу вас запугать, не поймите меня неправильно. У нас чудесный город, очень красивый, и я надеюсь, что вы замечательно проведёте здесь время, но некоторые места лучше обходить стороной, в особенности, — она окидывает его странным взглядом, — англичанам. Так сложилось, что от вас здесь не все в восторге. — Я понимаю, — он отвечает спокойным тоном.       Ему действительно не требуется объяснять, почему коренное население не жалует бывших колонизаторов. Драко всегда любил Историю магии, несмотря на заунывные лекции профессора Бинса, да и в магловской — его нельзя назвать совсем несведущим человеком. — Отличного вам отпуска, — индианка доброжелательно смотрит и отходит от стойки. — Берегите себя. Если что-то потребуется, вы всегда можете вызвать эльфа в номер или спуститься на ресепшен.       Беречь себя? Это явно не то, чем он собирается здесь заниматься.       Драко вежливо прощается и отходит к лестнице, достаёт карту из кармана, разворачивает. На пролёте второго этажа он останавливается, раздумывая, в какие из красных и в особенности тёмно-серых районов сто́ит наведаться первым делом.

***

      Тем же вечером он отправляется исследовать самые злачные места Калькутты из тех, что отмечены карте. Сотрудница ресепшена неодобрительно цокает языком и хмурится, но указывает на кварталы, где сосредоточены бордели и притоны. Драко откровенно плевать на то, что она о нём думает, его мысли заняты другими вещами. Сопоставляя рассказ Рона Уизли и локации, обозначенные индианкой, он определяет адреса, которые следует проведать.       Квартал Сонгачи встречает грохотом музыки, кричащими вывесками, разноцветными одеяниями жрецов и жриц любви и многоголосым воем сводников, зазывающих клиентуру.       Драко осматривается круго́м, отмахивается от надоедливой крикливой женщины, предлагающей свои услуги, и устремляется вдоль по улице, осторожно заглядывая в заведения, двери которых призывно открыты.       Чувство омерзения бурлящей волной подкатывает к горлу, провоцируя приступ тошноты. Драко искренне не понимает, как здесь можно находиться дольше нескольких минут, не говоря о том, чтобы кого-то снять. Похоть и нищета обступают со всех сторон, тянут руки, просят чего-то, ожидают. — Отвратительно! — он отплёвывается на грязный асфальт, продолжая нелёгкий путь.       Драко никогда не посещал заведений такого рода даже в Лондоне, где они — он уверен в этом — выглядят куда более приемлемо как с визуальной, так и санитарной точек зрения. «Надеюсь, у Поттера хуй не отсох», — брезгливо кривится Драко, борясь что есть мочи с очередным рвотным позывом. Хотя какое ему, собственно говоря, дело до поттеровского хуя и его сохранности? — В поисках развлечений, красавчик?       Испещрённое морщинами старушечье лицо возникает перед ним столь внезапно, что Драко испуганно отшатывается и инстинктивно нащупывает древко палочки. — Не бойся. У нас найдётся всё, на любой вкус.       Драко растерянно кивает, глядя на старуху, которая жестом приглашает следовать за ней. Из-за обшарпанной покосившейся двери доносятся крики и стоны. Он задыхается от нового приступа тошноты, но проходит внутрь следом за ведьмой. — Ну-ка, — скалится та беззубым ртом, — расскажи о своих пожеланиях, красавчик. Подберём тебе кого-нибудь из свободных.       Драко диким взглядом смотрит в угол, влево от стойки, обнаруживая там старинный пыльный реликварий, на крышке которого изображён искомый символ полумесяца. — Alohomora!       Замо́к не реагирует. Протяжный старческий вопль сотрясает стены полуразрушенного барака. Путы тёмной магии тянутся к нему. — Protego! — Драко успевает выставить защиту за несколько мгновений до того, как проклятие могло бы его настичь.       Из-под щита, изловчившись, он кидает в сундук ещё несколько отпирающих заклинаний — бéз толку. Ведьма продолжает надсадно выть. Со второго этажа доносится топот чьих-то ног. «Пора валить», — надрывается в голове инстинкт самосохранения. Драко обновляет защиту, прорываясь к выходу, и аппарирует с порога, не успевая толком сгруппироваться. — Вот же дьявол! — бранится он, оказываясь на ступенях отеля. — Сумасшедшая бабка явно приставлена охранять чёртов ящик. Но какого хуя сундук находится в таком странном месте?       Вот и прогулялся вечерком по городу, путешественник хренов.

***

      Дни тянутся однообразной бесцветной чередой, несмотря на окружающий пёстрый антураж. От нового переводчика Драко узнаёт, что оказался здесь в самую популярную среди туристов пору. Только что закончился фестиваль Дурга-пуджа, а через несколько недель начинается ещё один популярный в Западной Бенгалии религиозный праздник — Кали-пуджа, посвящённый местной богине-покровительнице города. Он пытается изобразить какой-никакой интерес на скучающем лице, расспрашивая о локальных традициях. Не хочется оскорбить бенгальца, с таким упоением распинающегося о практике жертвоприношений богине.       Теперь Драко ежедневно посещает библиотеку в поисках символа и его толкований, а вечерами бродит по городу, высматривая зацепки, улики, следы. Все красные и несколько тёмно-серых кварталов исхожены им вдоль и поперёк.       Уизли был чертовски прав, когда давал характеристику этой местности. Даже проживая под одной крышей с величайшим злым магом столетия, Драко никогда доселе не ощущал подле себя такого скопления тёмной магии: первобытной, хаотичной, пугающей до дрожи. Похоже, некоторые кварталы города пронизаны ей насквозь. От каждого переулка, всякого магического заведения, любого лавочника буквально фонит беспросветной всепоглощающей тьмой.       Несколько раз Драко забредает в торговые точки и под неодобрительными взглядами местных изучает представленные на полках кристаллы, амулеты, книги. Он знает: самое зловещее и опасное никто не станет выставлять на всеобщее обозрение. — Что ты здесь ищешь, парень?       Серые тени выступают из сумрака окружая. Глаза хищно прищуриваются, жёлтые зубы скалятся в нечеловеческих ухмылках. — Ничего, просто гулял. Извините.       Драко аппарирует, прежде чем сиплый голос успевает договорить проклятие на незнакомом ему языке.       Когда косые взгляды, неизменно сопровождающие его даже в спокойных зелёных кварталах, надоедают, Драко покупает две национальные мантии, похожие на традиционные шервани с капюшоном, разумеется, чёрные.       Расстраивает, что, в отличие от загорелого темноволосого Поттера, он при всём желании не может слиться с местным колоритом визуально. Вся его внешность кричит, насколько он противен этим улицам. Инородное тело. Чужак. Иногда использование чар иллюзии или многосущного зелья начинает казаться ему заманчивой идеей. Однако Драко знает, что слишком частое и продолжительное использование подобного вида чар негативно влияет на магический потенциал, а местным зельеварам он категорически не доверяет. Драко в принципе доверяет только одному.       Жаль, что ему не передались метаморфические дарования Блэков. Впрочем, у него есть и свои, особые, таланты. Драко умеет быть тенью, сливаться с окружающим пространством, растворяясь в нём. Этот навык он обрёл, слоняясь долгими военными днями по Мэнору, оставаясь незаметным для Тёмного Лорда и его приспешников, а после развил, работая в министерстве, ускользая от заинтересованных и враждебных взглядов сослуживцев.       Драко накидывает капюшон на голову и следует в очередной тёмно-серый квартал, надеясь, что выбившаяся платиновая чёлка не станет для кого-нибудь поводом кинуть в него древним смертельным проклятием. — Торопишься? — грубый голос окликает его на одном из поворотов.       Драко ускоряет шаг, судорожно ища палочку в складках новой мантии. — Эй! К тебе обращаюсь!       Несколько высоких фигур преграждают путь, появляясь из тёмной подворотни, что слева. Драко торопливо группируется для трансгрессии — ничего. В этом месте установлен антиаппарационный барьер.       То, чего он никак не ожидал. Вот чёрт!       Звериные оскалы приближаются с каждым мгновением, чужая тёмная магия опутывает, хватая за грудки. «Четверо», — оценивает обстановку Драко, в секунду вытаскивая палочку из кармана. — Petrificus Totalus Tr…       Он не успевает договорить. Слева, из той же подворотни, вылетает волна, сбивая приближающихся магов с ног, останавливаясь в миллиметре от ботинок самого Драко. Фигуры падают на грязную брусчатку с громкими криками и ругательствами на своём языке.       Ещё одна мощная волна срывает часть крыши близстоящего здания. Обломки черепицы и кирпичей обрушиваются на головы незадачливых нападавших, с оглушительным треском заваливая корчащиеся от боли тела. Спустя несколько мгновений обострившийся до предела слух, кажется, различает хруст ломающихся позвонков и рёбер.       Драко переводит дыхание, отмирая, точно отходя от Петрификуса, и впивается взором в непроглядную темень подворотни, откуда горькой иронией, насмешкой судьбы на него смотрят, мигая магловскими светофорами, два зелёных глаза, светящиеся от магической энергии, бунтующей внутри их обладателя.       Невозможно.       Драко срывается с места, переходя на бег, огибает завалы, образовавшиеся посреди дороги, сворачивает в прокля́тую подворотню — никого. Пусто. Темно. Тихо. Лишь за углом продолжает обрушаться крыша, и магия, чужая, мощная, неистовая, оседает всполохами на пыльную брусчатку и успокаивается. Драко прислоняется к холодной стене, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       Проходит несколько невыносимо долгих минут, прежде чем ему удаётся отойти от эмоционального коматоза. В голове мелькают десятки мыслей, сотни картинок. Ладони вспотели, сердце колотится о рёбра угодившей в сачок бабочкой: выпусти меня, выпусти. Драко не выпускает, усилием воли унимает взбесившуюся мышцу. В последний раз он осматривает безлюдную подворотню, разворачивается, достаёт из кармана смятую карту и, сверяясь с ней, быстрыми шагами направляется к границам квартала.

***

      Следующим утром проспавший едва ли три часа Драко пробуждается от стука совы в окно. Пернатая гостья приносит весть, что переводчик просит дополнительный выходной ввиду семейных обстоятельств. Драко отсылает утвердительный ответ и вновь укладывается на кровать, обдумывая дальнейшие планы. Он точно знает, что вечером окажется в той подворотне. Но до заката далеко, а заняться чем-то надо, чтобы успокоить разбушевавшиеся мысли.       Поход в библиотеку без переводчика кажется сомнительной затеей. Драко не уверен, что сможет перевести с санскрита или ория хоть одно предложение, пусть и закупился словарями ещё в Лондоне. Однако бездействие сейчас убивает хуже любого сильнодействующего яда, и он заставляет себя встать, чтобы вновь отправиться к пыльным фолиантам.       Город вовсю готовится к празднованию Кали-пуджи. Идолища четырёхрукой богини устанавливают рядом с правительственными зданиями, на площадях и в скверах. Разноцветные ленты и полотнища украшают улицы и дома. В лёгкие въедаются ароматы пряностей и белого сандала. По пути до библиотеки Драко заходит в магловское кафе, забирает традиционный приторно-сладкий кофе с молоком и направляется навстречу новому непредсказуемому дню.

***

      Читальный зал приветствует приятной тишиной. Кажется, во многомиллионной Калькутте это единственное пространство, щадящее его уши. Оттого местная магическая библиотека нравится Драко несколько больше, чем предыдущие во всех посещённых им городах. Он располагается за столом, напротив внимательно изучающей очень толстый талмуд девушки, и кладёт перед собой несколько книг, намеченных к просмотру ещё вчера.       Как он и предполагал, словарь не облегчает дело. Слоговое письмо расплывается перед глазами неясными загогулинами. Драко громко чертыхается, переворачивая очередную никак не понятую им страницу. С противоположной стороны стола доносится приятный девичий смех. Он поднимает голову, утыкаясь взглядом в искрящиеся глаза индианки. — Ничего не различаю, — сконфуженно жалуется ей. — Невозможный язык. — Помочь? — она окидывает его заинтересованным взором. — Что-то конкретное ищешь?       Драко задумывается: ему не помешает обзавестись какими-то контактами, учитывая, что он собирается проторчать в этом городе неизвестно сколько. Драко не любит одиночества. С самого раннего детства он старался окружать себя знакомыми, друзьями, прихлебателями, поклонниками, лишь бы не оставаться наедине с собственным «Я», которое всегда казалось чем-то малоприятным и пугающим. Мысли сводят его с ума, воспоминания погружают в пучину тоски, чувства сжирают изнутри, а эмоции ломают тонкую телесную броню. Его «Я» — враг, самый первый в жизни, а оттого — непримиримый. Драко вновь поднимает взгляд на смешливую индианку и решается: — Если вас не затруднит. — У меня полно времени, — пожимает плечами девушка. — Отец занят приготовлениями к празднику, а, кроме него, мной никто не интересуется. — Драко Малфой, — представляется, подавая ладонь через стол. — Пратима Патил, — индианка отвечает на рукопожатие.       Он вздрагивает при звуках её фамилии припоминая: — В Британии я учился на одном курсе с двумя сёстрами Патил. — О да, — она кивает, отнимая ладонь. — В нашем роду есть ветвь, представители которой несколько поколений назад переехали. Отец не поддерживает с ними связь. Так что ты искал?       Драко забирает со стола пергамент, наполненное чернилами перо и вновь рисует тот самый символ: квадрат без нижней черты с полумесяцем внутри. — Хочу понять, что означает этот знак и для чего его используют в магических практиках.       Цепкие пальцы выхватывают лист из его ладони, пододвигая к себе. Пратима несколько мгновений вглядывается в пергамент, нахмуриваясь. — Луна на локонах Шивы, — наконец произносит она. — Что? — в замешательстве переспрашивает Драко. — Символ нашего города, Кали, богиня времени и перемен, — объясняет Пратима. — Это о ней так говорят. Она уничтожает порождённое ею же, несёт время, и смерть, потому что время всегда ведёт к смерти. Квадрат означает переход, порог между мирами живых и мёртвых.       Драко разочарованно выдыхает. Переводчик несколько раз озвучивал нечто подобное. Очередной магловский миф его не интересует. Пресытился до конца своих дней ещё в Египте. — Я пытаюсь разгадать именно практический смысл, — он объясняет. — Зачем этот знак изображают на артефактах, используют во время проведения ритуалов и обрядов, на что он влияет? — Послушай, — Пратима склоняется над столом, опасливо озираясь по сторонам, — если ты ищешь глубинные ответы, советую посетить библиотеку какого-нибудь крупного храма. Наши жрецы свято оберегают древние магические тексты и не спешат выставлять их на всеобщее обозрение.       Драко кивает без энтузиазма. Об этом переводчик тоже ему рассказал. — Доступ в прихрамовые библиотеки трудно получить даже местному учёному, что и говорить о праздно интересующемся иностранце. — О, — Пратима вновь усмехается. — Тогда ты, должно быть, очень везучий человек, так как только что познакомился с дочерью брахмана.       Драко окидывает её недоверчивым взглядом: — Серьёзно? — Да, мой отец служит при Храме Кали в Дакшинешваре. Там сохранилась старинная жреческая библиотека, так что, если хочешь… — А можно? — с сомнением перебивает её Драко. — Ну вообще нельзя, — хмурится Пратима, — но сейчас все готовятся к фестивалю. Вечером в Храме мало народу. Жрецы работают в городе, вряд ли нам помешают. — Будет здорово. — Приходи к шести, после заката. Я оставлю записку, — она тянется к перу, — покажешь её садху на входе, тебя пропустят, пройдёшь через огромный зал служений и жертвоприношений, свернёшь вправо. Там я встречу.       Он кивает, стараясь запомнить каждое слово. Пратима протягивает лист, тепло улыбаясь: — Хорошего дня, Драко Малфой.

***

      По возвращении в номер он чувствует нарастающее смятение. С одной стороны, какая-то часть внутри него отчаянно жаждет вновь оказаться вечером в той подворотне в надежде встретиться в темноте со светящимися зелёными кристаллами. С другой стороны, шанс посетить одну из древнейших прихрамовых библиотек города вряд ли когда-нибудь снова представится.       Проведя два часа в раздумьях, но не решив, что делать, Драко обращается к их с Уизли тетради. Наскоро разъясняет ей ситуацию, описывая без подробностей и вечернее происшествие, и утреннее знакомство с индианкой. Г. У.: Малфой, не глупи. Допустим, Гарри действительно был там, но с чего ты взял, что он обитает в этой подворотне каждый вечер? Не представляешь, насколько тебе повезло! Даже если мы отправим официальный запрос на посещение по министерским каналам, то, во-первых, нам придётся ожидать ответа несколько месяцев, а во-вторых, с вероятностью девяносто процентов нам откажут. Иди в библиотеку и не думай!       Драко усмехается, читая последнее предложение. Грейнджер есть Грейнджер, даже если она давно Уизли. Он в ней ни на секунду не сомневался.

***

      Ровно без пяти минут шесть он аппарирует к Храму в Дакшинешваре, находящемуся за городской чертой Калькутты. Причудливое строение колониальной эпохи со всех сторон утопает в зелени листьев и соцветиях. Прохладный вечерний ветерок поднимает полы чёрной мантии, приятно обдувает усталое невыспавшееся лицо.       Он оглядывает храмовый комплекс, определяя, с какой стороны расположен центральный вход. Молчаливый садху останавливает его у лестницы, жестом показывая, что здание закрыто для посетителей. Драко роется в складках мантии, достаёт записку и протягивает монаху. Тот с недоверием вчитывается в плавные строчки и наконец отступает, пропуская. Драко заинтересованно осматривает величественные колонны и проходит внутрь. Каблук сталкивается с мраморным полом, порождая отзвуки эха в открывшемся взору просторном зале.       Стены и своды храма покрыты изображениями религиозных сюжетов, посвящённых само́й Кали и другим богам. В центре стоит тлеющий алтарь с благовониями, а перед ним установлена скульптура четырёхрукой женщины с высунутым языком, забрызганная жертвенной кровью. Свежие туши козлов и петухов лежат перед алтарём.       Драко, поражённый, не сразу примечает фигуру в алой мантии, застывшую перед изваянием богини. Мужчина сидит неподвижно, расправив плечи и скрестив ноги, спиной к Драко. Полы алой мантии, расшитой золотыми нитями, лежат на полу, крепкий торс держится ровно и прямо, чёрные волосы с хаотично взбитыми прядями блестят в полумраке, отражая изредка слетающие с алтаря искры затухающего пламени.       Драко безвольно протягивает руку, повинуясь дикому инстинкту. Ему отчаянно хочется запустить пальцы в это воронье гнездо волос. Он вмиг забывает всё: где находится, как сюда добрался и зачем явился.       Больше нет ничего кроме подрагивающей ладони и чёрных прядей на затылке впереди сидящего. Драко дышит тяжело, громко, втягивает ноздрями воздух, напитанный благовониями. Не осознавая себя, он делает несколько коротких шагов вперёд. Стук набоек порождает новую волну эха под сводами. — Поттер? — Драко едва ли узнаёт собственный голос.       Один. Два. Пять. Десять. Он отсчитывает удары пульса до тех пор, пока не последует ответа. На сорока человек, сидящий к нему спиной, всё ещё молчит не оборачиваясь. — Чем занят, Поттер? Решил почистить чакры?       О Мерлин! Он звучит так, точно вернулся на пятый курс.       Один. Два. Десять. Двадцать. Тридцать глухих ударов яремной вены о тонкую кожу шеи. — Здесь, вообще-то, принято снимать обувь, Малфой.       Знакомый до каждого гласного и согласного звука, до малейшей интонационной вибрации голос окутывает своды храма. Драко, стуча подошвами, быстро преодолевает оставшееся между ними расстояние, игнорируя посыл говорящего, и до хруста в пальцах сжимает палочку в кармане мантии. Кто знает, вдруг неисповедимый Поттер сотворил ещё одну фальшивую версию себя?