capiat qui сареrе potest

Глупый, принял всё за чистую монету Нет, я не долбанутый, чтобы зазывать в секту Отделяй зёрна от плевел, я тёмное добро Для кого-то моя музыка как перо под ребро Как клиническая смерть, как электрический стул В шестнадцатом мог умереть, но на том свете взял отгул Я в этом мраке утонул, постучался не в ту дверь Смотри, в итоге пробудился во мне дикий-дикий зверь Во плоти с мыслями черней, чем ночь Не стой на пути у меня, убирайся прочь Я ментально нездоров, да я наломал дров Одному Богу известно на что я пойти готов

© Sagath & Fatal-M — Вылетают зубы

      Они оказываются посреди оживлённой торговой улицы в магической части одного из красных кварталов. Драко несколько раз бывал здесь, прогуливался по лавкам, заглядывал в лица незнакомцев, выискивая, надеясь. Теперь объект долгих поисков стоит рядом с ним: вихры смоляных волос всклокочены после аппарации сильнее, чем обычно, зелёные глаза сияют ярким светом за чёрной оправой очков, на загорелом лице проступает лёгкий румянец, полные губы испещрены поперечными трещинками и изогнуты в едва заметной улыбке. Драко давит желание дотронуться до них и в спешке отдёргивает руку, нащупывая другой две палочки в кармане: свою и бузинную. Поттер в ответ лишь опускает голову, усмехаясь: — Как и обещал, видишь. Мы у ресторана. Или ты думал, что я притащу нас в логово местных культистов, где мы свяжем тебя на алтаре и начнём стирать драгоценные воспоминания?       Приблизительно такой исход Драко и представлял, когда они аппарировали. — Хрен знает, чего от тебя ожидать, Поттер, — сухо огрызается. — Ты, блядь, ученик брахмана. После такого признания я готов поверить буквально во что угодно.       Низкий гортанный смех едва различим в гомоне вечерней улицы. Гарри смотрит на него исподлобья: — Так обычно и проваливают секретные задания. Это форс-мажор. — Что ты имеешь в виду? — нахмуривается. — Ты мой форс-мажор, Драко Малфой. В инструкциях нет информации, что делать, если во время выполнения важнейшей тайной миссии вы повстречали любовь всей жизни. — Импровизируй, — Драко пожимает плечами, — я всегда именно так и делаю. — Стараюсь.       Он отступает на шаг, окидывая Гарри колким взглядом, не до конца веря в удачу. «Сapiat qui сареrе potest. С латыни — лови, кто сможет поймать», — так говорят про фарт, везение, крылатый снитч или птицу феникс, которую хватают за хвост лишь счастливчики. Драко поймал. Но сможет ли удержать — вопрос. Он знает Поттера как облупленного: выбирая между чувством и долгом, упёртый могущественный гриффиндурок способен наломать любых дров — Драко убеждён. Не раз такое проходили.       Гарри неловко роется в складках мантии, выуживает помятую пачку сигарет, вытряхивает крупинки табака из кармана и прикуривает невербальным беспалочковым Incendio. «Чёртов позёр», — усмехается про себя Драко, глядя на эту до боли знакомую совокупность движений с щемящей в груди нежностью. — Так и не бросил? — осуждающе морщится. — Нравится медленно приближать себя к смерти?       Поттер вновь заливается смехом, выплёвывает дым и закашливается, поднося фильтр к губам: — Малфой, моя жизнь так устроена, что я могу сдохнуть в любую минуту всякого часа рандомного дня. Поверь, сигареты — далеко не то, что меня в действительности убивает.       Драко провожает взглядом клубы дыма, растворяющиеся в пряном воздухе улицы, и охотно верит. Он три чёртовых месяца бродил по свету, неизменно понимая одно: «Гарри Поттер в опасности». На самом деле Драко знает ответ на риторический вопрос «где Поттер?» лет с одиннадцати. Если кто угодно спросит его об этом в случайный момент времени, он неизменно так и ответит: «Поттер в опасности, возможно, что в смертельной», — и точно не прогадает. В этом весь Гарри, его Гарри: «секс на ужин, смерть на завтрак». Так говорили в дурацком фильме, смотреть который его однажды притащили в магловский кинотеатр Пэнси и Тео. — Так что? Расскажешь, во что опять вляпался? — хмурится Драко, всматриваясь в расслабленное лицо Поттера. — Не здесь, — тот оглядывается по сторонам, выдыхая новую воронку дыма. — Поужинаем, аппарируем ко мне или к тебе, и расскажу. — Ты тянешь время, — догадывается Драко. — Не спорю. Сложно, знаешь ли, смириться со всем случившимся.       Гарри резким жестом отбрасывает окурок на грязную брусчатку, заходит на ступень, ведущую к ресторану, и распахивает дверь. — Идём. — О, как галантно с твоей стороны, Поттер.       Официантка в традиционном сари приветствует их, склоняясь, и провожает к небольшому столику у стены. В зале многолюдно и шумно. Драко невольно вздрагивает. — Ты ненавидишь такие места, знаю, — шепчет, почти касаясь губами ушной раковины, следующий за ним Поттер. — Но здесь, правда, вкусно. — Ладно. — Два карри с курицей и рисом, пожалуйста, — Гарри не смотрит в меню. — Одно острое — для меня, второе — средней остроты для моего спутника. И чайник масала.       Официантка кивает и поспешно уходит, оставляя их дожидаться заказа. — Спасибо, что не взял для меня острое, — ехидничает Драко. — Ты и так охуеешь, поверь.       Он вновь изучает лицо Гарри: расслабленное, но строгое, доброжелательное, но серьёзное. Поттер изменился — видно невооружённым взглядом. Юношеская несдержанность и ураганная эмоциональность остались в далёком прошлом, среди одной из многочисленных комнат дома под номером 12 на площади Гриммо в Лондоне. Сейчас перед ним сидит не пылающий яростным огнём мальчишка, но спокойный и выносливый мужчина.       Тем не менее это всё тот же Гарри, который ищет, сопротивляется, ошибается, но не сдаётся, борется с вечной тьмой, в том числе и той, что сидит внутри него самого, сдирает с себя три шкуры, с готовностью идёт на любые жертвы ради общего блага. Быть Поттером кажется простым и естественным, но невозможным ни для кого другого. Драко до конца не верит, что повёлся на поверхностную ловушку в Римини. Гарри такой один, как естественный спутник Земли — в единичном экземпляре, остальные — жалкая магловская груда металла. — Ты справился с приступами агрессии?       Он должен с чего-то начать беседу. Поттер хмурится, промеж бровей залегает морщинка, сминая кожу: — Сейчас я их контролирую. Брахман приобщил меня к различным духовным практикам. Оказалось, что помогает. — Хорошо, — Драко силится улыбнуться. — Ты молодец. — Не говори так! — резко возражает Гарри. — Я столько херни натворил тогда, в том состоянии. То, что сделал с тобой, — никогда себе не прощу. — Как обычно, требуешь многого, — Драко качает головой. — Ты был ребёнком, которого кинули в пекло войны. Никто не вышел оттуда незапачканным. Нам нужна была терапия, но вы наплевали и ринулись отстраивать новый мир, пьяные от победы и обезумевшие от того, какой ценой она досталась. Получилось как получилось, Гарри. Я давно никого не виню, да и моей неправды было много. — Миллион раз прокручивал в голове события той ночи, — печально вздыхает Поттер. — Мне следовало исчезнуть на несколько дней, обдумать, переварить всё в одиночестве, а потом вернуться и выслушать твою версию, обговорить, попытаться понять. Но я сделал что сделал. И теперь это мой личный ад, Драко, в котором гнию заживо больше десяти лет! — Я должен был рассказать сам! За два года мог сознаться в затее Люциуса, но я трусил. Ты не представляешь, как я боялся потерять тебя. Буквально панический страх, лишавший любых слов. Я развивал окклюментные навыки как помешанный. Боялся, что ты подсмотришь правду. Держал ментальный щит даже во сне! — И преуспел в этом, как я сегодня узнал, — невесело усмехается Гарри. — Ни разу не встречал настолько достойного соперника, если не брать в расчёт Снейпа, разумеется. — К чему это говорю, — Драко продолжает, — я загнал себя в ловушку и захлопнул её. Прекрасно видел твоё состояние в те годы. Понимал, чем может закончиться. — Не смей себя упрекать! — мгновенно вспыхивает Поттер. — В чём бы ты ни был виновен тогда, я не имел ни малейшего права… — Не имел! — соглашаясь, пресекает Драко. — Но спустя десять лет нет никакого смысла рассуждать в сослагательном наклонении. Мы оба можем только принять всё и жить дальше, либо по-прежнему несчастно и по отдельности, либо вместе. — Ты что? — зелёные глаза смотрят с нескрываемым изумлением. — Предлагаешь… — Да! — Драко вскидывает голову с вызовом. — И предложил бы раньше, если б не думал, что тебе всё равно. Чёртовы письма всю душу переворошили мне, знаешь? Я так заебался за эти десять лет, и ты тоже, теперь отчётливо вижу. Любовь не неизбежность, Гарри. Она не должна быть карой за что-то. Зачем мы оба продолжаем наказывать себя за наши прошлые проступки и ошибки других людей? Люциус шесть лет как мёртв, Уизли давно раскаялась в том, что влезла, о чём сама мне и рассказала, рыдая, буквально во вторую встречу, твой брак развалился, с моим тоже покончено. Что мы делаем? Для чего? — Я не знаю, Мерлин, я не… — Поттер умолкает на полуслове, голос срывается.       Драко смотрит в растерянное загорелое лицо. В зелёных глазах, минуту назад расслабленных и спокойных, застыла влага. Гарри с усилием смаргивает несколько раз и широко распахивает веки, пытаясь осушить их. Одинокая слеза стекает по гладковыбритой щеке, устремляясь за ворот мантии. Никакие хвалёные духовные практики брахмана не способны её сдержать. — Ты спрашивал, зачем я искал тебя, — продолжает Драко, подавляя желание дотянуться до влажной щеки напротив. — Я пришёл, чтобы причинить тебе любовь. Хочешь ты этого или нет. — Слушай, — голос Поттера подрагивает. — Желаю этого хрен знает сколько лет, но сейчас настолько не время, не представляешь. Даже понятия не имеешь, в каком котле первосортного пиздеца я варюсь. — Знаю, — Драко щурит веки. — С тобой никогда не будет удачного времени. Ты вечно во что-то впутавшийся и находящийся в дерьме. Это константа твоего бытия. Но жизнь пролетает, нам по тридцать, и я не хочу провести следующие десять лет так, как провёл предыдущие. — Ваши карри и чай, господа, — звучный голос официантки нарушает зыбкую интимность, образовавшуюся между ними.       Драко едва сдерживается, чтобы не застонать от разочарования. — Спасибо, — буднично кивает ей Гарри. — Пробуй, но помни, нужно сразу закусывать рисом, иначе никакое Aguamenti не потушит потом пожар в горле.       Драко цепляет вилкой оранжевый соус и осторожно отправляет в рот, пробует на языке. Острота взрывает рецепторы. Он надсадно закашливается, чувствуя сильное першение в гортани. — Ты чёртов садист и мазохист, — сипит Драко осуждающе, судорожно собирая рис вилкой. — Я должен оправдать свои слёзы, — отшучивается Поттер, невозмутимо сминая зубами кусок острейшей курицы. — Всем известно, что настоящие мужчины плачут только от традиционного индийского карри.       Дальше они едят молча, иногда прерываясь, чтобы продышаться или запить огненную пищу сладковатым пряным чаем. Этим вечером Драко чувствует себя полноправным носителем вычурного имени. Ещё несколько вилок полыхающего яда — и он действительно начнёт выдыхать пламя, как условный Перуанский Змеезуб. Проморгавшись от очередного потока влаги, застлавшей глаза, Драко смотрит на Гарри, деловито доедающего острую порцию. — Что? — вздрагивает тот, ловя на себе взгляд. — Я здесь не первый месяц, привык, знаешь ли. — Решаю, какой дракон я сегодня, — сетует Драко, обдувая губы. — Судя по выражению твоего лица, я Шведский Тупорылый, — Поттер давится курицей. — Самокритично.       Словно и не было десяти лет. Очередной ужин давно состоявшейся пары. Драко старается не думать, как выглядит со стороны: слезящиеся глаза, опалённые губы, наверняка покрывшиеся красными пятнами щёки, вздохи и охи. Чёртов Поттер хорош до безобразия. Губы сильней налились и блестят от соуса, радужки сияют огранёнными изумрудами, на упрямом подбородке размазана капелька карри, загорелая оливковая кожа выгодно смотрится на алом фоне. Драко утыкается взглядом во вздымающийся кадык, в момент, когда Поттер проглатывает комок риса. — Да что опять?! — недовольно восклицает тот. — Ничего, — спешно отвечает Драко. — Рот вытри. Ты, как всегда, заляпался. Или за десять лет так и не выучил, для чего в ресторанах ставят салфетницы? — Всё я выучил, — обиженно бубнит Поттер, протягивая руку к краю столешницы.       «Вот она, — отстранённо вздыхает про себя Драко. — Надежда нашего бренного магического мира на спасение. Нелепая и прекрасная».       Зал постепенно пустеет, когда оба заканчивают поедать огненное блюдо. Гарри подзывает официантку на бенгальском, прося рассчитать их. Драко силится унять перцовый пожар в грудине, допивая масала. — Вернёмся в квартиру? — предлагает Поттер, склоняясь над столом. — Лучше в отель. Чувствую себя безопасней на своей территории. — О Мерлин! — хмурится Гарри. — Ты буквально полчаса назад предложил мне отношения, но до сих пор не чувствуешь себя в безопасности. Думаешь, планирую атаковать? — Отношения с тобой и безопасность — противоположности, Поттер. — Знаю, — разом мрачнеет тот. — Отчасти именно по этой причине я против, помимо всех остальных аргументов. — Я готов, — с деланым равнодушием пожимает плечами Драко. — А я нет! — качает головой Поттер. — Вернёмся к этому разговору. Веди меня теперь куда хочешь.       Драко рассуждает с надеждой, вставая из-за стола: «По крайней мере, красно-золотая птица феникс, которую ты столь удачливо поймал за хвост этим вечером, не пытается сбежать». Они покидают заведение, вежливо раскланиваясь с официанткой. Он не глядя нащупывает тёплую, влажную ладонь Гарри, группируется и аппарирует.

***

      Дежурная сотрудница отеля смотрит осуждающе, когда они пересекают холл и направляются к лестнице, но ничего не говорит. Драко мысленно забавляется: «Должно быть, брахманское одеяние Поттера внушает ей уважение». Они молча поднимаются на второй этаж и проходят по коридору до номера. — Теперь я весь внимание, — Драко начинает разговор под звук захлопывающейся двери.       Поттер, сосредоточенный, молчит: серебристые нити вылетают из пальцев, опутывая пространство световым клубком. — О Салазар, — Драко морщит лоб. — Угомонись. Кто станет устанавливать прослушку во второсортном номере замшелого отеля? — У стен есть уши, — пожимает плечами Поттер, навешивая заглушающие чары.       Драко проходит вглубь номера, никак не комментируя это утверждение, и садится на край заправленной эльфами кровати. Он, как никто другой, знает, что длительная служба в отделе провоцирует развитие паранойи. Сам во многом такой.       Поттер оканчивает приготовления к разговору, защитив номер ещё несколькими заклинаниями, и садится рядом. Теперь между ними лишь два дюйма шёлковой ткани покрывала. Драко, осознавая это, нервно сглатывает.       Изумруды глаз смотрят на него искоса, цепляют взглядом, манят, подзывают к себе. Загорелая ладонь Гарри сминает атлас, укладываясь рядом с подрагивающим от напряжения бедром Драко. Больше, чем он может представить, и меньше, чем способен вынести.       Осторожно дотрагивается пальцами до подбородка Поттера и приближает к себе любимое лицо. Тот упирается ладонью о кровать, удерживая равновесие. Губы бьются о губы, язык толкается в рот, искрящаяся зелень расплывается перед глазами. Драко смежает веки, полностью растворяясь в мгновении. Поттер, пользуясь его замешательством, перехватывает инициативу. Язык, горячий от приправы, нежит лицо, плавит бледную кожу. Драко задыхается в острой необходимости, огненном привкусе карри, аромате благовоний и табака. Лёгкие коллапсируют. Он вынужденно отстраняется, чтобы вдохнуть кислород. Поттер целует его щёку, ласкает острую скулу, обжигает кончик носа и подбородок. Рот влажен и невозможно горяч, словно расплавленное железо. Губами Поттера можно клеймить людей. — Мы должны поговорить, — стонет осипшим голосом Драко. — Я помню, — рваное дыхание обжигает его ухо.       Гарри отворачивается и прыжком встаёт с кровати, в несколько шагов подходит к окну. Драко едва сдерживается, чтоб не ухватиться за удаляющуюся мантию, возвращая утрату себе. — Лучше встану здесь, если ты хочешь, чтобы разговор состоялся, — Поттер криво усмехается и цепляет пальцами пепельницу, оставленную здесь эльфами. — Закурю? — Как хочешь, — бормочет Драко, силясь собрать рассыпавшиеся мысли. — Даже и не знаю, — хмурится Поттер. — Трудно объяснить. — Я пойму. — Началось всё здесь, в Калькутте, — Гарри прикуривает, — семь лет назад. Ну это ты и сам понял. Помнишь дело о торговле индийскими артефактами в Лютном переулке? Сперва вроде ты им занимался.       Драко молча кивает, подтверждая. — Кингсли принял решение направить сюда группу авроров под моим командованием. Мы переместились, стали проводить обыски вместе с индусами, а по ночам меня начали посещать странные сны. — Про ключ, да… — Рон рассказал?       Драко вновь кивает. — Снился мне ключ и символ на нём. Я сперва решил, что попал под странное проклятие или порчу. Местные против нас едва ли не восстание подняли, нельзя было выйти из отеля на улицу банально покурить, чтобы не нарваться на несколько подосланных боевых бенгальцев. Я прошёл обследование. Ликвидаторы и целители разводили руками — ничего странного не обнаружили. Тем временем сны продолжались. Как в свои пятнадцать вернулся, честное слово. Разве что шрам не болел после них, и то хорошо. Работа отвлекала. Мы устроили облаву в храме, том самом, где ты меня сегодня нашёл. Выяснилось, что поставки артефактов шли с подачи жрецов. Часть виновных мы схватили, другую половину — положили. Старого брахмана мне удалось задержать. Сейчас он в тюрьме гниёт, индусы нового поставили. Но не суть. Разгромив центр, наша группа начала зачистки на местах. А потом мы с Роном оказались в одном странном заведении… — В борделе, — язвительно встревает Драко. — Я посетил его первым же вечером в Калькутте. Старуха ещё там и по сей день неплохо швыряется проклятиями.       Поттер окидывает его внимательным взглядом, болтая окурком в пепельнице. Зрачки расширяются, снедая зелень радужки. Драко не без внутреннего удовлетворения отмечает, что оливковая кожа едва заметно алеет. — Всё-то ты знаешь, господин следователь, — вздыхает Гарри. — Ничего от тебя не скрыть. — Работа у меня такая, всё знать. Не хочу вникать в подробности твоей половой жизни, Поттер, но надеюсь, иногда проверяешься на болячки после посещения подобных заведений. — Тогда ты в курсе, как именно ключ нашёл меня, — Гарри поджимает губы, торопливо отворачиваясь и игнорируя последнюю часть реплики. — Что произошло дальше? — Мы закончили работу в Калькутте, ключ я оставил местным аврорам вместе с другими конфискованными артефактами и на время забыл о нём. Когда переместился в Лондон, работой завалило по самое горло, к тому же ты тогда готовился к свадьбе, в общем, не до эзотерики было. С тех пор прошёл почти месяц, и приснился мне сон, якобы ключ у меня под подушкой лежит. Очнулся, а в руке тяжесть какая-то. Откинул подушку и увидел его. Ну ты можешь представить, как знатно я охуел в тот момент. Словами трудно передать. Никому говорить не стал, разумеется, спрятал находку на Гриммо и начал искать информацию. В библиотеке Блэков и министерстве перелопатил всё, взял разрешение у Снейпа на посещение читального зала Хогвартса. Ничего не нашёл, кроме дурацкой сказки про фей и нескольких рунических текстов. Думал, что помешался, если честно. Но шло время, ничего больше не происходило, и я несколько успокоился. Иногда ключ проверял, он так и лежал в тайнике. А потом ещё один сон меня добил…       Поттер выпускает пламя из пальцев и вновь закуривает. — Весь номер провоняешь, — ворчит Драко.       Дым закручивается кольцами и стелится по ковру. Гарри задумчиво молчит. — Ну? Про другой сон. — Да, точно, — Поттер отмирает, продолжая. — Случилось это года четыре назад. Мне снился Отдел тайн, зал с пророчествами, который мы с Волан-де-Мортом нехило разгромили в конце пятого курса. Сон всегда заканчивался одинаково: шаром с подставкой, где высечены надписи на санскрите и грёбаный знак — полумесяц в квадрате без нижней черты. Несколько недель этот мираж меня преследовал. Я даже зелье сна без сновидений пил, в итоге сдался. Прокрался под мантией-невидимкой в зал, как воришка, нашёл пророчество и забрал с собой, тогда ещё не понимая, что с ним делать. Принёс на Гриммо, несколько дней сомневался и решил: если оно для меня — прослушаю, нет — расколочу шар, и фиг с ним, зато успокоюсь. Как ты понимаешь, пророчество мне открылось.       Драко тяжело вздыхает и цокает языком. Естественно, кто ещё, кроме Поттера, может попасть под два пророчества за одну тридцатилетнюю жизнь? — О чём там говорилось? — Ни хера я не понял сначала, — Гарри прикусывает нижнюю губу. — Пророчество на санскрите было. Потом, обратившись к брахману, я узнал: древняя жрица предсказала, что, когда магия начнёт покидать мир, на бенгальскую землю ступит чужестранец, бывший вместилищем осколка тёмной души, отворит врата и повернёт всё вспять, вдохнув во вселенную новое волшебство. Почти дословно. — Чужестранец, бывший вместилищем осколка тёмной души… — Драко как зачарованный повторяет. — Разумеется, я, блядь! — отплёвывается в пепельницу Поттер. — Много ты знаешь людей, бывших крестражами и выживших после? Впрочем, до этого ещё долго, Драко, потому что к брахману я пошёл далеко не сразу. Категорически не хотелось возвращаться в Калькутту: стрёмное место, хотя и магически сильное. Сперва я решил докопаться до сути сам. Нашёл лингвиста, который перевёл послание на подставке. Дальше я отправился по старинным городам и библиотекам искать мифические врата. Сначала хотел обратиться за помощью к Кингсли, но отмёл этот вариант. Бруствер точно упёк бы меня в Мунго с больничным пособием, чтоб я не мучился. В общем, много времени я убил зря на поиски. В Египет сгонял, Палестину, Дамаск — ничего не нашёл, кроме старинных мифов и легенд, однако понял, что символ полумесяца во всех культурах связан с магическим началом. Однажды я попытался отворить комнату любви в Отделе тайн при помощи ключа, тоже безрезультатно. Параллельно приглядывался к работам Лавгуд и её мужа, начал собирать доказательства, что магии действительно становится меньше. Луна и Рольф не сошли с ума. Кто бы мог подумать? — М-да, — хмыкает Драко. — Действительно. — В итоге я не нашёл ничего лучше, чем обратиться напрямую в МКМ. Его сейчас индуска возглавляет, Деви Вара. Ну, ты её знаешь.       Драко склоняет голову в подтверждение, вспоминает седовласую ведьму в сари, чьи колдографии неоднократно встречал на страницах «Пророка». — С восточными людьми о мистике говорить проще, чем с европейцами, — Поттер объясняет свой выбор. — У них несколько другой взгляд на магию и на принципы её работы: менее формальный, не ограниченный логикой и рациональностью. Я добился аудиенции у Деви и рассказал всё как на духу, показал воспоминания о ключе, пророчестве и прочем. Она меня выслушала, даже целителей не вызвала, чтоб проверить мою головушку — святая женщина. По каналам МКМ Деви обратилась к разным специалистам — магозоологам, гербологам. В общем, собрав информацию, мы поняли, что пророчество не ошиблось. Приблизительно шестьдесят лет назад магия действительно начала медленно улетучиваться. Процесс этот будет, по всей видимости, идти долго, но сам по себе он необратим, если не принять никаких мер. Мы беседовали со многими учёными, потом я почистил им память, разумеется. Деви, как мудрая женщина, сразу сказала, что огласка навредит и посеет панику среди магического сообщества. Мы решили, что я должен исчезнуть из Британии и начать действовать тайно. Из посвящённых остались четверо: глава МКМ, я сам и двое учёных, с которыми время от времени консультируюсь. Деви и эксперты дали Непреложный обед о неразглашении, действительный до тех пор, пока миссия не будет окончена.       Драко шумно охает, впиваясь ногтями в атлас: — А ты? — Ха, я нет, — Поттер явно посмеивается над его реакцией. — Молния с небес не прилетит в окно номера и не разразит меня на месте за то, что рассказываю это. — Но почему? — Драко выдыхает, расслабляясь, но смотрит с недоверием. — Видишь ли, чтобы продолжать миссию, мне время от времени приходится разглашать людям информацию. Например, я многим поделился с брахманом. Деви поняла, что нет смысла связывать меня обетом. Мы банально не сможем учесть все возможные обстоятельства в формулировке. Сама судьба в лице пророчества предоставила мне карт-бланш. — Звучит логично, — Драко соглашается. — Итак, я вернулся в Лондон, условившись с Деви, — Гарри продолжает рассказ, — и начал готовить пути отступления. Договорился с Дэннисом, что в моё отсутствие он будет изображать итальянского Поттера. Не смотри на меня так, Малфой! Всё происходило с его согласия. Они с покойным братом всегда по-особенному относились ко мне. К тому же мозг Дэнниса оказался чрезвычайно восприимчив к ментальным воздействиям, было нетрудно внушить ему воспоминания. Идеальный план, если бы не… — ...Уизли, — заканчивает за него Драко. — О да, Гермиона, как всегда, отличилась. Соплохвост бы побрал её пытливый ум, — сокрушается Поттер. — Остальное ты знаешь. Я всё подготовил, мы развелись с Джинни, потом я уволился из аврората, отправил Криви вместо себя в Италию, а сам скрепя сердце явился сюда, к брахману. Встретили меня без радушия, памятуя, как я в аврорском кителе громил храм, требуя выдачи артефактов и поставщиков, но как только я рассказал о ключе и пророчестве, отношение изменилось. Оказалось, в древнем своде сохранилась текстовая запись откровений той жрицы. Они ждали чужеземца, знали, что рано или поздно появлюсь. Много месяцев мы потратили на поиски загадочных врат, пока не поняли, что это не реальный рукотворный предмет, а особая форма пространства, в которую можно переместиться, проведя ритуал.       Значит, Забини прав: такого артефакта никогда не существовало. — Охренеть, — только и способен ответить Драко. — То есть ты у цели? Можешь открывать врата и возвращать магию в мир? — Не совсем, — Поттер печально опускает взгляд, — если б всё было так очевидно. Поверь, Драко, проведение ритуала — самое простое, что от меня требуется. Оказалось, моё пророчество было неполным. Есть и вторая часть, которая то ли потерялась, то ли её изначально не записали в хрустальном виде, но в жреческом своде она сохранилась. — И? — Драко подаётся вперёд, вслушиваясь в каждое слово.       Поттер нервно облизывает губы и опирается ладонями о подоконник. — Сначала я должен остановить то, что запустило исчезновение магии. Видишь ли, волшебство стабильно, это одна из основ нашего мироздания. Его пропажа противоестественна, всё равно что остановка времени или схлопывание материи, затухание энергии. Не знаю, с чем сравнить. Несколько десятилетий назад, что-то случилось и запустило его исчезновение. Я должен понять, что именно, и покончить с этим. Только тогда мы с брахманом сможем начать подготовку к ритуалу. — Есть мысли? — напряжённо интересуется Драко. — Полагаю, — с явным сомнением отвечает Поттер, — кто-то совершил или до сих пор продолжает совершать некое страшное преступление против магии, что и спровоцировало её исчезновение. — Кто? — ошарашенно вздрагивает Драко. — Тёмный Лорд? — Вряд ли здесь можно усмотреть вину Реддла, — с усмешкой отрицает Гарри. — Во-первых, всё началось до обретения им настоящей силы, а во-вторых, он не совершал преступлений против волшебства. Волан-де-Морт творил злые дела, безусловно, но они не нарушали самой сути магии, её законов и принципов. Сейчас мы имеем дело не просто с чернокнижниками, а с какой-то дичью, которая не подчиняется никакой логике. — И ты на этом застрял, — подмечает Драко. — Да, и не знаю, в каком направлении двигаться.       Поттер отходит от окна, ставит пепельницу на подоконник, вновь вытаскивает помятую пачку. — Ну? Доволен, господин следователь? — Более чем, — подтверждает Драко. — Спасибо за правду. Честно говоря, я был уверен, что ты сбежишь, и придётся опять разыскивать тебя несколько месяцев. — Кому я и мог рассказать, — Гарри пожимает плечами, — как не тебе. Устал вариться один в этом котле, знаешь ли. Индусы не в счёт. Они всё смешивают с культом богини и скорее усложняют поиски, чем помогают. — Итак, — Драко говорит с вызовом, — каковы наши планы, Поттер?       Щёки пылают, по венам растекается приятное предвкушение новых головоломок. — Наши? — Гарри давится дымом, поспешно отнимая фильтр от губ. — Ты отправишься в Лондон и придумаешь, что и как правдоподобней соврать Гермионе, чтобы она ничего не пронюхала. — Это с хуя ли?! — Драко вскидывает брови. — Хватит недооценивать меня, Поттер! Ты заебал с опекой. Из-за тебя я восемь лет задницу на стуле просиживал, ковыряясь с бумажками в отделе. — Ты слышал, что я сказал, — стальным тоном отрезает Гарри. — Речь идёт о невообразимой дичи, полнейшем пиздеце! Хочешь со мной в это залезть? Нормальный?! У тебя сын! — У тебя трое детей! — парирует Драко. — Тем не менее ты здесь. Не тебе учить меня тому, как быть хорошим отцом! — Не сравнивай, пожалуйста, — Поттер нервно откашливается, — у меня нет выхода. Меня избрало ебаное пророчество! — У меня тоже нет выхода, — Драко повышает тон. — Тебя избрало ебаное пророчество. Ещё аргументы? — О Мерлин! — раздражённо выдыхает Гарри, отправляя новый поток дыма в потолок. — Иногда ты просто невыносим! — Прости, какой есть. — Посмотри на себя, — посмеивается Поттер, — господин следователь. Я только произнёс словосочетание «страшное преступление», а ты сразу завёлся. — Да, звучит заманчиво, — признаёт Драко. — Не стану отрицать. — Сумасшедший. Не могу позволить... — Я не спрашиваю дозволения! Мы сейчас не в Отделе магического правопорядка. Ты не можешь мне ничего разрешить или запретить! Ну и на цепь меня тоже не посадишь! — Жаль, — зелёные глаза недобро темнеют, кулаки рефлекторно сжимаются, губы складываются в тонкую линию. — Ты хорошо смотрелся бы в ошейнике.       Холодок возбуждения, смешанный с лёгким чувством опасности, проходит по позвоночнику. Адреналин распаляет кровь. Драко сглатывает, но не отводит взгляда от пожирающих зелёную радужку зрачков.       Он больше не боится Поттера. Не в этой жизни. В голове непроизвольно всплывают строки, вышедшие из-под пера магловского писателя, книгу которого Драко некогда взял у той же Пэнси: «Ты не принуждаешь его, не бьёшь, не приказываешь ему, потому что ты знаешь: мягкость сильнее твёрдости, вода сильнее скалы, любовь сильнее страха».       Поттер дышит часто, прерывисто, со свистом, режет ноздрями прокуренный им же воздух: — Ну, и что с тобой делать? — устало произносит на одном из выдохов.       Искрящееся электрическое напряжение, наполнившее номер, улетучивается, оставляя за собой лишь невесомый след отчуждения. — Помоги сочинить пристойную ложь для Уизли, — Драко переводит тему, — чтобы она хоть месяц ни о чём не догадалась. — О! — взгляд Гарри светлеет, мелкие морщинки залегают в уголках глаз, устремляясь к вискам. — Трудная задача.