capiat qui сареrе potest

Запутываются нити Мне казалось, я что-то мог изменить И что-то сделать, но всё это было зря Истончается эмульсия нашего пузыря Ведь иногда события сильнее, чем мы Боже, упаси нас от войны и с ней от чумы

© pyrokinesis — 50 на 50

      Внутри заведения немноголюдно и пахнет выпечкой. Для завтрака — поздно, для обеда — рано. Его любимое время дня. Драко с интересом разглядывает круглые лепёшки, представленные на витрине, пока Гарри, лучше разбирающийся в местной кухне, делает заказ.       Поттер выглядит спокойным и умиротворённым человеком, точно это не он последние несколько лет занят спасением магического сообщества и, конечно, вовсе не он громко стонал всю ночь, уперевшись затылком в кафельную плитку душевой.       Внутри самого́ Драко после прошедших суток чернеют руины похлеще послевоенного Хогвартса: в голове — полная мешанина, чувства накалены и обострились до предела. Он много лет шёл к этой ночи, представлял её сотни раз в красках и подробностях и был жестоко обманут, потому что ни одна из ярких фантазий не совпала с реальностью — все проиграли.       Жизнь с Поттером — девятибалльное землетрясение, секс — извержение Кракатау. Катастрофа за катастрофой, но выбраться из этого дьявольского колеса невозможно. Драко в полной мере осознаёт и свою причастность к разрушениям: он слишком долго всматривался в эту бездну, настолько, что в конечном счёте, как в известном афоризме, бездна вгляделась в него и всё поняла. Теперь обратный путь отрезан. — Ну? — Гарри непринуждённо закидывает в рот отломанный кусок хлеба и слизывает языком крошки с уголков губ.       Банальный жест, от которого у Драко темнеет в глазах. — Что? — он опускает голову и впивается взглядом в тарелку. — Не хочешь рассказать об увольнении из отдела? — ненавязчиво интересуется Поттер. — Я вчера был откровенен, если помнишь. Имею право на любопытство.       Чёртов манипулятор знает, на что давить, зараза такая. — Если кратко, — решается Драко, — мне дали дело, которое я завалил, потому что Кингсли недальновидный идиот. — Ясно, — Гарри поджимает губы и задумчиво крутит лепёшку пальцами, отламывая ещё кусок. — А не кратко? Можешь без подробностей, если тема тебе неприятна, но хочется понять суть. — Бруствер — твой друг! — спорит Драко. — Это ты загнул — «друг», — усмехается Поттер. — Так, старший товарищ, возможно. Да и то, давно это было. — Неважно, — противится Драко. — Я не слепой, наблюдал за вашим общением в отделе. Вы друг друга очень ценили. — Мне нравилось работать под его руководством, — пожимает плечами Гарри. — Я уважал Бруствера за прошлые заслуги. Но это не значит, что он не может потерять моё доброе отношение в случае, если свернул не в ту сторону.       Драко непроизвольно улыбается. Вот он Гарри. Такой, как есть. Без геройского лоска. Без напускной брахманской дури. Прямой, резкий, категоричный. Каким Драко и полюбил его двенадцать лет назад. — Не думаю, — качает он головой, — что Кингсли «свернул не в ту сторону». Скорее прикипел к своему креслу, расслабился и потерял нюх. Типичный путь министерского функционера, который долго варится в этом дерьме. — Знаю, — соглашается Поттер. — Отчасти в этом кроется основная причина, по которой я решил не посвящать никого из министерства в подробности миссии. — Ну-у-у-у, — задумчиво цедит Драко, — у меня такой возможности не было. — Итак? — Гарри впивается в него внимательным взглядом. — Рассказывай, господин следователь, что ты не поделил с новым министром магии? — В декабре две тысячи восьмого, — Драко скрепя сердце начинает повествование, — с разницей в несколько дней поступили заявления о пропаже двух полукровок: пять и семь лет, обе девочки. Одна исчезла в Северной Ирландии, а другая — на Юго-Востоке Англии. Связать эти случаи было проблематично. И тем не менее что-то меня насторожило.       Гарри кидает на него понимающий взгляд, собирая крошки с тарелки. Потомственный аристократ внутри Драко пребывает в ужасе от этой картины. Сам он не отводит взгляда, ожидая, когда Поттер отправит указательный палец в рот. — Добиться того, чтобы оба заявления достались мне, — продолжает, — оказалось несложно. Ты знаешь, декабрь у авроров и следователей — месяц шебутной. Никто не берёт новую работу. Все стремятся закрыть предыдущие дела и спокойно уйти на рождественские праздники. Брэниган не отказала. Хватит! — А? — зелёные глазищи удивлённо хлопают с самым что ни на есть невинным выражением во взгляде. — Прекрати обсасывать свой чёртов палец! — шипит Драко. — Это неприлично, в конце концов! — Оу, извини, — Гарри спешно отнимает ладонь от губ. — Давненько не завтракал в компании утончённых лордов. — Потому что предпочитаешь трахать библиотекарей и барменов? — Драко не отказывает себе в удовольствии подколоть.       Поттер вспыхивает, как спичка от соприкосновения с шершавой поверхностью, и сконфуженно опускает взгляд. Драко непроизвольно прикусывает язык. От этого сочетания лёгкой обескураживающей невинности и тёмного жгучего влечения его никогда не перестанет штормить. — Итак, — он откашливается, чтобы убрать осиплость из голоса, — первым делом я допросил родственников девочек. Обе пропали посреди бела дня: одна играла в саду возле дома, другая шла с бабушкой из гостей. Старушка отвлеклась на несколько секунд, но этого хватило. Никто ничего не видел и не слышал. Был ребёнок — и вот его нигде нет. Родители обеих, как часто бывает, обратились в аврорат не сразу. Сначала искали своими силами, тоже колдографии развешивали, где можно и нельзя… — Проще говоря, — подытоживает за него Поттер, — теряли драгоценное время, как могли. — Именно, — недобро скалится Драко.       С первых дней работы его бесила эта черта волшебных семей: пытаться решить все насущные проблемы без привлечения специально созданных органов. Головная боль для любого следователя или аврора. Не то что законопослушные маглы. — Выяснилось, что дети пропали ещё в ноябре. Тогда я понял, что, скорее всего, меня ожидают два висяка, которые подпортят мою статистику, но делать было нечего — решил действовать как обычно. Запросил через Брэниган команду стажёров из аврората и отправился вместе с ними прочёсывать близлежащие окрестности. Прошлялись мы до Рождества, но никаких следов не обнаружили.       Гарри слушает сосредоточенно, склонившись над опустевшей тарелкой и сцепив ладони в замок. Драко невольно любуется внимательно-вдумчивым выражением лица, вздыхает и продолжает рассказ: — В январе, после Нового года, меня дёрнуло. Не могу объяснить причину. Смутная интуитивная догадка. Я запросил доступ к архивам и досконально изучил висяки по исчезновениям за последние два десятилетия. Наткнулся на целый Клондайк, Поттер! Раз в несколько лет, осенью или в начале зимы, в отдел поступали заявления о пропаже полукровок-дошкольников: иногда один ребёнок, бывало, что двое, в какой-то год даже трое. Чаще всего — дети маглорождённых волшебников, хотя бывали и исключения. Но полностью чистокровных среди пропавших не было. Именно так я пришёл к выводу, что столкнулся с серийным преступлением. Догадка меня неприятно поразила. Я собрал доказательства, приложил материалы прошлых дел, заявления, и отправился с этим богатством к Кингсли. — И? — Поттер нервно закусывает губу, вопросительно вскидывая брови. — Встретился со стеной непонимания, — Драко негодующе вздыхает. — Бруствер недвусмысленно намекнул, чтобы я и думать забыл о переквалификации дел и занимался только двумя конкретными случаями. Обвинил меня в желании выслужиться, саботаже работы, ещё Салазар знает в чём, не забыл припомнить моё пожирательское прошлое, разумеется. — Почему, как думаешь? — Испугался, — ухмыляется Драко. — Сам посуди, какая тень падёт на отдел, если кто-то пронюхает, что мы столько лет закрывали глаза на пропажи магически одарённых детей по всей Британии? Говорю, Бруствер потерял нюх и начал заботиться о репутации больше, чем о безопасности и справедливости. Именно тогда он превратился из бравого аврора в банального карьериста. К тому же, полагаю, Кингсли думал о новых выборах. Рано или поздно любой министерский чиновник высокого ранга превращается в Фаджа. Видимо, этого не изменить. — Ни черта не понимаю, — Поттер с сомнением морщит нос. — Я помню некоторые случаи исчезновений, но мы и правда не думали о возможности серийного дела. — Стандартная ошибка, — разъясняет Драко. — Если отдельные преступления удалены в пространстве или во времени, никому в голову не приходит, что они взаимосвязаны. Кингсли на то и давил, мол, разные графства, не совпадает количество детей, исчезают не ежегодно, нет общего почерка и тому подобное. Но я решил кое-что проверить… — Конечно, — тепло улыбается Гарри. — В тебя кинули настолько заманчивой загадкой. Понятное дело, ты не остановился. Ведь так? — Именно, — холодно подтверждает Драко, пропуская мимо ушей иронию, сочащуюся из слов Поттера. — Я подумал, а что если пропадают не только полукровки, но и грязно… прости, привычка… маглорождённые тоже? Их родители точно не обращаются в Отдел магического правопорядка. К магловским копам идут. Я, разумеется, знал один способ. — Списки Хогвартса, — усмехается Гарри догадываясь. — Ну конечно, — кивает. — Я обратился за помощью к Северусу. Дальше дело оставалось за малым: сравнить число маглорождённых волшебников, занесённых в реестр, с количеством поступивших в школу. Как думаешь, что дало это сопоставление? — Ну, — Гарри склоняется ниже к столу, — удиви меня. — Двадцать восемь человек! — восклицает Драко. — Я выписал фамилии и полез в магловские источники. Точнее, через Нотта вышел на одного парня, который получил доступ к архивам. — Малфой! — Гарри недоверчиво охает. — Ты заказал взлом баз данных Скотленд-Ярда у магловского хакера? Серьёзно? — Не смотри так, — шипит Драко. — Как бы ты поступил на моём месте? Я не виноват, что маглы теперь хранят информацию обо всех делах в этом… как его?.. — В интернете, — закатывает глаза Гарри. — Именно там. Двадцать два случая действительно подтвердились. Дети исчезли, и маглы тоже никого не нашли. Схема пропажи аналогичная: раз в несколько лет, осенью. Обстоятельства, как и у нас, неизвестны. Это не просто попахивало серийкой, Поттер, а пиздец, как ею воняло. — Ты, естественно, вновь пошёл к Кингсли? — Нет, — качает головой Драко. — После первого визита понял, что Бруствер мне не союзник. Я продолжил размышлять об этом, делая вид, что занимаюсь только двумя недавними случаями, и, скорее всего, так ни до чего и не додумался бы, если б не одно январское происшествие. — Приятно слушать твой рассказ, — прерывает его Гарри. — Говоришь так, будто речь идёт не о серийных похищениях магически одарённых детей, а о лучшем сексе в твоей жизни. — Отстань, — отмахивается Драко. — Да, я, чёрт возьми, люблю свою работу, мне нравится распутывать такие узлы!       Он не уверен, насколько адекватной можно считать его страсть к расследованию грабежей, убийств и похищений. Говоря начистоту, ни один нормальный человек не должен интересоваться подобным. Впрочем, Драко давно не мнит себя здоровым, возможно, с тех самых пор, как двенадцать лет назад спутался с Поттером. — Я верну тебя в отдел, обещаю, — лицо Гарри вмиг обретает серьёзное выражение. — Хочет этого Кингсли или нет. Ему придётся смириться! — Для начала перестань скрываться от всех в Калькутте, возвращатель, — усмехается Драко. — Себя верни. Со мной потом разберёмся.       Поттер цокает языком, явно не находя ничего, что можно возразить на этот выпад. Драко продолжает сбивчивый рассказ: — В начале января в отдел поступило ещё одно заявление об исчезновении человека. На сей раз пожилая ведьма пропала в графстве Девоншир. Я понимал, что этот случай вряд ли можно присовокупить к серии, но тем не менее попросил Брэниган отдать мне это дело тоже. Она только обрадовалась. Исчезновения и похищения никто не любит расследовать. Это вам не контрабандистов разыскивать и нелегалов ловить. — Кроме тебя, — вновь ёрничает Поттер.       Зелёные глаза озорно искрятся. Драко хочет сперва познакомить его самодовольную физиономию со стеклянной столешницей, а после — зацеловать до красноты на каждом дюйме кожи. — Ещё одно слово и… — вскипает он. — Уф, — Поттер посмеивается, поднимая руки в смиренном жесте, — ладно-ладно, молчу, господин следователь. — Фамилия пропавшей женщины, — продолжает Драко недовольным тоном, — показалась мне смутно знакомой. Я навёл справки в отделе и выяснил, что эта мадам в своё время регулярно обращалась в аврорат по поводу шумов на Дартмурских болотах. Помнишь такие? — Конечно! — Поттер воодушевлённо вскидывает голову. — Там дичь всякая обитает: пикси, упыри, боггарты, духи и ещё хер их разберёт кто. — Старуха, — Драко понижает тон, — проживала в деревеньке несколько южнее болот. Вот только в её обращениях не было ни слова ни о боггартах, ни о духах. По заверениям ведьмы, с болот регулярно доносились детские крики и плач. Никто бреднями выжившей из ума бабки всерьёз не занимался, но я в тот момент был готов поверить в любую чертовщину. Дальше действовал по инструкции: собрал отряд — три стажёра и два оперативника — отправился с ними. Изначально мы планировали обыскать несколько близлежащих деревень, но я целенаправленно вывел группу к болотам по наводке местных. — И? — уточняет Гарри с придыханием. — Что вы там обнаружили? — Ты удивишься, — мрачнеет Драко, — ни боггартов, ни упырей мы не нашли. Зато наткнулись на мощный антимагический блок, который не позволил нам колдовать и аппарировать, и на хаотичные сгустки тёмной энергии, подозрительно напоминающие обскури. — Обскури? — зачем-то переспрашивает Поттер, явно поражённый новостью. — Это же… ты что… считаешь? — Ничего не считаю! — огрызается Драко. — Сам знаешь, я не смог довести дело до конца. Но на основании логических заключений предположу, что кто-то похищает маглорождённых и полукровок со всей Британии и удерживает на Дартмурских болотах, постепенно превращая магическую энергию детей в обскуры.       Гарри залипает, вперив взгляд во входную дверь кафе. На его лице больше нет ни тени веселья и озорства — только пасмурная сосредоточенность. — Звучит дико, знаю, — Драко старается говорить мягче. — Но клянусь, это похоже на правду. — И какова цель? — задумчиво бормочет Поттер. — Кому и зачем понадобилось столько обскури, если их ни для чего не используют? — Чёрт знает? — пожимает плечами Драко. — Этого я так и не смог предположить. — Что дальше? — морщится Гарри, забирая зубочистку из банки. — На нас напали, — тяжело вздыхает Драко. — По сей день не понимаю, кто и откуда, магия шла буквально из-под земли. Сложно объяснить. Это надо видеть. Если захочешь, как-нибудь покажу воспоминание. Мы сами не могли колдовать от слова совсем. Не знаю, что это были за блокирующие чары. Забини потом сказал, что никогда не сталкивался с такими. Двое стажёров и один аврор остались там, на драных болотах, мы втроём кое-как добрались до границ антиаппарационного барьера. Когда вернулись в министерство, Кингсли рвал и метал от моей самодеятельности. Я думал, он заавадит меня в кабинете.       Гарри молчит, нервно разгрызая зубочистку в щепки. Между тёмных бровей залегла морщинка, глаза прищурены и неотрывно смотрят в одну точку. — Возьми чай, — устало просит он Поттера. — В горле пересохло, пока рассказывал. — Конечно, — тот вздрагивает, жестом зовёт официанта.       Драко прикрывает веки, успокаивая воспоминания, обрушившиеся на него бурлящей лавой.

***

      Январь 2009, Лондон — Твою мать! — Кингсли истошно орёт, ударяя кулаками по дубовой столешнице, покрытой стеклом. — Чем ты думал?! Любой волшебник с детства знает о губительной магии этих мест!       «Нас наверняка слышит весь этаж», — вздыхает про себя Драко, опуская повинную голову и всматриваясь в узоры на ковре. — Ты подставил целую группу! Там нечисти больше, чем звёзд ночью на ясном небе! — Не было никакой нечисти, — тихо возражает Драко. — Только обскури и сильнейший антимагический блок. — Духи послали вам виде́ния! — не унимается Бруствер. — С ума сойти надо, чтобы впятером полезть в такое место! Ещё раз спрашиваю: чем ты думал?!       Драко не находит точного ответа на вопрос. «Возможно, — предполагает он, — любовь к гриффиндорцам негативно влияет на мыслительные процессы и проявляется таким сомнительным образом». — Можете не верить, — отвечает спокойно, — но я знаю, что пропавшие дети там. Сегодня мы убедились! — Опять за старое?! — восклицает Кингсли. — Просил тебя не строить больше никаких теорий!       Стеклянная дверь звенит от громыхания голоса. Папки падают со стола, разлетаясь бумагами по ковру. — А я говорил Поттеру, — ядовито шипит Бруствер сквозь зубы, — что ты не должен здесь находиться. Кто теперь похоронки родителям двух угробленных стажёров отправит?! Неужто сам?!       Чёрные глаза Кингсли сверкают кипучей яростью. — При чём здесь Поттер?! — не выдерживает Драко. — Он полгода как не работает в аврорате! — А при том, — голос Бруствера сочится ненавистью, — что изначально его милостью мы взяли тебя на работу, Малфой. Твоё место в Азкабане, рядом с другими Пожирателями, а никак не среди следователей отдела! В отличие от Поттера я всегда видел твою натуру насквозь: как был мерзким приспешником Сам-знаешь-кого, так и остался! Троих парней загубил, ублюдок! — О да! — вскипая, выплёвывает Драко. — Разумеется, я занимаю должность не потому, что последние пять лет демонстрирую лучшую статистику раскрываемости дел! Просто когда-то удачно отсосал национальному спасителю! По-вашему, так, да?! — Думай, с кем говоришь, щенок! — осаживает его Кингсли дрожащим голосом. — Плевать! — взрывается Драко, наконец отрывая взгляд от ковра.       Он знает, что прав. Так хули стоять, потупив взор, обтекать и мяться? — Вы жалкий трус, мистер Бруствер! Боитесь признать, что не всё зло мира крылось в Тёмном Лорде и Пожирателях, за которыми вы столько лет гоняетесь. До сих пор воюете на давно закончившейся войне, а значит, всегда будете проигрывать! Но когда вы это наконец осознаете, будет поздно! И ваш святой Поттер будет плеваться от того, в кого вы превратились!       Кингсли резким движением запускает ладонь в карман, Драко молниеносно повторяет за ним, цепляя пальцами древко палочки. Оба стоят в боевых стойках, разделённые лишь массивным дубовым столом, тяжело дышат. В кабинете повисает зловещая тишина. — Заявление по собственному… — Бруствер приходит в себя первым. — Завтра утром будет у вас на столе, — цедит сквозь зубы Драко, гневно разворачиваясь на каблуках.       Дверь, кажется, слетает с петель, когда он захлопывает её с оглушительным грохотом. Звон бьющегося стекла едва слышен сквозь шум в ушах. Кровь колотит прибоем по вискам. Драко пробегает мимо собравшихся в коридоре зевак, не одаривая взглядом никого из них, и, оказываясь у лифтов, давит что есть мочи на кнопку вызова. Двери кабины распахиваются через несколько секунд, пропуская исступлённо дышащего Драко внутрь. — Малфой? — Уизли-Грейнджер взволнованно окрикивает его. — Ты в порядке? — Всё просто замечательно, — хрипит он в ответ, с остервенением нажимая на знак блокировки дверей.       Явно озадаченная этой сценой, Гермиона молчит несколько секунд. Драко не смотрит на неё, прожигая взглядом металлическую панель управления. — Без Гарри всё в министерстве идёт по пизде, — зачем-то делится она.       Драко не то чтобы не согласен, просто не хочет развивать тему. Не здесь. Не сейчас. Не с ней. Он точно знает, что без Поттера по пизде идёт всё не только в министерстве, но и вообще в жизни, по крайней мере, его собственной — точно. — До встречи, Уизли, — грубо бурчит он, выбегая из лифта, как только двери распахиваются на восьмом уровне.

***

      Октябрь 2010, Калькутта — Драко, чай, — Гарри обеспокоенно окликает его. — Принесли. — Да, прости, — он устало жмурится, протягивая ладонь к огненной кружке. — Никак не возьму в толк, — качает головой Поттер, — почему Кингсли даже не выслушал. Это звучит как полный пиздец, а твои доводы логичны. — Струсил, — отрезает Драко перед тем, как сделать глоток горячего напитка.       Сладкая вяжущая жидкость обжигает кончик языка и нёбо. — Не похоже на того человека, каким я его знаю. — Точнее, знал, — поправляет Драко. — Не возьмусь пафосно утверждать, что люди меняются, Поттер, но люди точно стареют. Британский Министр магии сегодня — не тот храбрый аврор, каким ты его запомнил в конце девяностых. Бруствер возглавил отдел сразу после войны, когда в министерстве творилась неразбериха. Он начал работу под эгидой борьбы со злом, а абсолютным злом для него всегда были Пожиратели смерти и прочие приспешники Тёмного Лорда. Поверь, я для него до сих пор зло. Шли годы, вы постепенно отлавливали по всей Британии многочисленных егерей и оборотней. В какой-то момент Кингсли показалось, что все опасности миновали. К тому же, когда ты увольнялся ради своей миссии, Диггори серьёзно болел. Все понимали, что смена министра — дело грядущих двух-трёх лет. Думаю, Бруствер хотел возглавить министерство в образе победителя, и вдруг я со своими серийными похищениями. Представляешь, какой шум мог подняться в прессе? — Жаль, — хмурится Гарри. — Не люблю разочаровываться в людях. — Да бро-о-о-сь, — тянет Драко. — Он оказался не готов к тому, что зло в принципе невозможно победить. Внезапно, да? Пожирателей смерти и не осталось почти на этом свете, а тьма ещё здесь. Обретает иные формы, проявляет новые черты и никуда не девается.       Поттер молчит, думая о чём-то своём. Волевой, решительный, до одурения красивый. — Я предупреждал, — отвлекает его Драко, — что этой историей испорчу нам завтрак. — Если у нас впереди много завтраков, — Гарри натужно улыбается, — можешь портить каждый. Я не против.        Поттер подзывает официанта и на беглом бенгальском просит рассчитать их. Число посетителей в заведении с каждой минутой неуклонно растёт — время близится к обеду. — Я должен нарисоваться сегодня в храме, — делится Гарри, — показаться брахману на глаза. — А мне бы встретиться с его дочерью, — вторит Драко, — и извиниться за то, что вчера не пришёл в библиотеку. — Проведу тебя вечером, — обещает Поттер. — Сейчас все заняты приготовлениями к фестивалю. После заката жрецов там не бывает.       Они встают из-за стола, оставляют оплату и, протискиваясь между плотно расставленными стульями, следуют к двери. На выходе Гарри по обыкновению закуривает, стрельнув сигарету у проходившего мимо бенгальца, Драко вновь задумчиво рассматривает колдографии пропавших детей.       «Сейчас мы имеем дело не просто с чернокнижниками, Драко, а с какой-то дичью, которая не подчиняется совершенно никакой логике», — всплывают в его сознании слова Поттера, брошенные тем вчерашним вечером. «Вот, значит, как», — усиленно размышляет Драко, собирая предположения в единый пазл. На «дичь» у него чуйка, почти феерическая, парадоксальная, та самая, следовательская, которой Драко неукоснительно доверяет. Она привела его сюда, в Калькутту, к Гарри.       Он нервно оборачивается, осторожно оглядывается по сторонам. Поттер выдыхает дым, отвернувшись. Люди, спешащие на обед или с обеда, не обращают на них внимания. Драко торопливо тянется пальцами к объявлению с колдографиями, срывает, сминает и запихивает глубоко в карман мантии.