capiat qui сареrе potest

Сердце нараспашку, затянет руки кабельная стяжка Никто не мог подумать, что так страшно бывает наяву Идёт бычок, качается и плачет, терпение кончается, а значит, Сейчас я зареву, у-у-у

Не на что сослаться, мне хочется любить, а не бояться Мне хочется забыть об этом с ходу, заклеить изнутри Но сердце не простит такой измены, пылали города, стучали вены Мне кажется, достаточно на это потрачено любви

© Palina — Месяц

      В изоляторе стоит духота и витает отвратительный смрад. Запах гнили разносится по подземельям. Авроры отконвоировали Драко и в спешке ретировались. «Торопятся на площадь», — недовольно думает он, усаживаясь на липкую от грязи, чужого пота и, вероятно, других физиологических жидкостей скамью. Мантия после этой ночи пойдёт в утиль — нет никаких сомнений.       Напротив похрапывает, подложив кулаки под голову, подозрительного вида бенгалец с рассечённой бровью и подбитым глазом, от которого за милю разит алкогольными парами. В углу соседней камеры, отгороженной ржавыми прутьями, неподвижно застыли фигуры в коричневых мантиях. Ну, хвала Мерлину, не в один изолятор поместили, а то начнётся веселье, когда эти двое отойдут от парализующего проклятия. Сейчас все они лишены палочек и скованы по рукам магическими наручниками, но банальному магловскому мордобою это не помешает, если так подумать.       Драко утыкается вымученным взглядом в идеально-чёрные лакированные ботинки, которые на фоне чем-то заляпанного неровного пола камеры смотрятся гротескно. «Что же, — наконец мирится он со своей участью, устало смежая веки. — Говорят, что в жизни нужно попробовать всё, в том числе, видимо, и провести ночь в грязном калькуттском обезьяннике».       Уже давно минули те далёкие дни, когда Драко считался изнеженным аристократом, засыпавшим исключительно на взбитой эльфами пуховой перине и шёлковых простынях. С годами он стал куда проще относиться к окружающей обстановке. В конце концов, ему уже доводилось спать и в подземельях Мэнора, и в камере Азкабана. Но там не воняло столь отвратительно.        Сходил, блядь, на праздник, называется. Набрался туристических впечатлений по самые яйца. Однако всё это определённо сто́ит того, чтобы взглянуть на выражение лица Поттера, как только тот обо всём узнает. Остаётся лишь надеяться, что благоразумие в буйной гриффиндорской голове раз в жизни возьмёт верх, и Гарри не станет сравнивать это несчастное отделение с землёй, когда выяснит, куда подевался его горе-любовник, который уже несколько часов должен спокойно дожидаться его в квартире. Драко усмехается мыслям, растирая скованные наручниками запястья о брючную ткань.       Конденсат капает с треснувшего потолка с отвратительно равномерными звуками, провоцирующими головную боль. Похоже на китайскую пытку. Драко прикидывает, сколько времени он уже находится в этой камере. Не слишком долго, судя по тому, что соседи в коричневых мантиях ещё не пришли в себя.       Спящий мужчина надсадно всхрапывает и рывком вскакивает со скамьи, устремляя на него осоловелый взгляд. — Доброй ночи, — вежливо обращается Драко, не слишком хорошо осведомлённый, как приветствовать людей в подобных случаях.       Чёрные глаза мерцают в темноте огненными вспышками. Сумасшедшие вопли на бенгальском пронзают тишину подземелий. Драко едва успевает отвернуться от нападающего, ощутимо раздирая кожу на скуле о бетонную стену. Да блядь! Удар двух сцепленных наручниками кулаков проходит где-то рядом, но не задевает.       Драко резко встаёт. Щека саднит и кровоточит. Неадекватный сосед отшатывается от стены, растерянно крутя по сторонам головой. Драко, пользуясь его замешательством, атакует со спины, обвивает шею руками и сжимает в удушающем приёме. Бенгалец нечленораздельно хрипит и брыкается.       «Сотрясение или нет? Вот в чём вопрос», — в шекспировском духе размышляет Драко, пытаясь склонить сопротивляющегося сокамерника лбом к скамье. Тот, обрадованный этой заминкой, сталкивает его с себя, выворачивается и с остервенением впечатывает лицом в стену двумя руками. Переносицу пронзает резкая вспышка боли, искры летят из глаз, запах крови раздражает рецепторы. Очертания камеры расплываются.       «Здесь вообще есть смотрители?» — Драко путается в мыслях, кое-как уклоняясь от очередного удара. Ловкое движение ноги — его соперник спотыкается, балансируя над скамьёй. На сей раз Драко, наученный горьким опытом, не медлит. Хватает ладонями сальный ворот и что есть мочи прикладывает бенгальца лбом о скамью. Один-два-три-четыре удара. До тех пор, пока не раздаётся хруст и смуглое тело не расслабляется. — Охренительная ночь! — Драко учащённо дышит и сплёвывает кровавую слюну на грязный пол.       Адреналин, бушующий в венах, блокирует болевой синдром, но Драко знает, что к утру лицо превратится в красно-фиолетовое месиво. Голова предательски кружится. Он осторожно присаживается на край скамьи, отклоняясь назад, и зажимает переносицу пальцами. Мантия насквозь пропиталась кровью и потом.       В коридоре до сих пор не наблюдается никого из персонала. «Заблудился в магической Калькутте, сразился с двумя тёмными колдунами, спас мальчишку от похищения, был задержан местными аврорами, лишился палочки, попал в изолятор, отхватил по лицу в обезьяннике, — Драко мысленно перечисляет весь список своих прегрешений за сегодня. — Поттер будет пищать от восторга».

***

      Засов лязгает столь неожиданно, что Драко от удивления спрыгивает со скамьи и тут же корит себя за резкость движений. Тело ломит, как после многочасового Круциатуса от Лорда, нос ощутимо распух. — Мистер Мильфей, — неуверенно мнётся на пороге сотрудник аврората. — Мы во всём разобрались, мистер Мильфей. Вы свободны. — Малфой, — поправляет Драко на автомате, не будучи уверенным, что его речь звучит членораздельно.       Крайне сомнительно, что местные служители магического правопорядка смогли столь оперативно в чём-то разобраться. Если только кое-кто им в этом не помог, разумеется. Так сказать, популярно не объяснил, что к чему. Драко медленными шагами покидает камеру, даже не оборачиваясь на тело, лежащее на полу. Аврор ловким движением палочки убирает наручники, Драко покорно следует за ним наверх сквозь подземелья.       Когда они поднимаются по лестнице в приёмную, Поттер стоит, оперевшись плечом о дверной косяк. Кулаки в остервенении сжаты, желваки нервно бегают по щекам, взглядом можно штробить стены, неудержимая магическая энергия фонит на весь этаж, заставляя проходящих мимо авроров боязливо сжиматься. — Мистер Мильфей, — жалобно обращается к Драко другой сотрудник, — ваша палочка. Заберите. — Малфой, — он закатывает глаза и протягивает ладонь, на которой хорошо различимы следы запёкшейся крови. — В камере задержанный без сознания лежит. Проверьте. — Да-да, конечно, — кивает тот же аврор, не глядя на него.       Драко торопливо убирает палочку в карман и поворачивается к Поттеру, продолжающему заполонять яростью окружающее их пространство. Тот внимательно осматривает его побитую физиономию и с усилием сжимает скулы, резко склоняя голову в направлении выхода.       Женщина в сари подбегает к оперативникам, что-то быстро спрашивает и тут же бросается к Драко, хватая его за рукав и падая ниц. — Э-э-э-э-э, — Драко теряется. — Мать мальчика, — объясняет ему один из авроров. — Очень признательна вам. — А-а-а-а-а, — понимающе тянет он, с усилием хватая даму за плечи и помогая ей встать. — Не стоит благодарности.       Индианка тарабарит на своём языке, цепляясь за его мантию. Драко вежливо раскланивается с ней, кидая беглые взгляды на Поттера, который, кажется, вот-вот и вспыхнет адским пламенем. Наконец Драко удаётся отцепить от себя надоедливую женщину и направиться к выходу. Гарри следует на два шага впереди, демонстративно не оглядываясь. Они молча покидают здание. — Ты немедленно объяснишь мне, что произошло, — голос Поттера дрожит от неподдельного гнева, — если не хочешь сию же секунду отправиться в Лондон. — Так вышло, — уклончиво тянет Драко, сжимаясь от боли, стрельнувшей в переносице. — Я специально ничего не искал. Просто заблудился, когда бежал с площади. — И? — Гарри круто оборачивается, неистово сверкая в темноте вспышками зелёных глаз. — Услышал звуки в подворотне, свернул, — продолжает Драко, осторожно вздыхая, — там меня атаковали два тёмных мага, пытавшихся похитить мальчика. Я пошумел, чтобы привлечь внимание, уложил обоих. Потом появились эти долбоёбы-авроры, отвели меня сюда, закрыли в изоляторе и ушли. — А с лицом у тебя что? — недоверчиво хмурится Поттер, разглядывая его. — С сокамерником подрался, — разводит руками Драко. — Какой-то неадекватный алкаш. — Просил же тебя никуда не лезть! — сквозь зубы сипит Гарри, запуская пальцы в волосы и с усилием оттягивая пряди. — Вот и как верить тебе после этого? — А при чём здесь доверие?! — в момент вспыхивает Драко. — Я говорю правду. Всё, что случилось со мной этим вечером, — просто неудачное стечение обстоятельств.       Бесит сам факт, что он вынужден оправдываться. Ну, в самом деле. Драко готов принять Поттера со всеми его загонами, но этот отчитывающий тон вымораживает. Точно ему снова тринадцать, и он наследил в школьном холле на глазах Филча. — В рот я ебал такие обстоятельства! — восклицает Гарри, устремляя взгляд к небу. — Чуть с ума не сошёл, когда Пратима сказала, что ты подевался хер пойми куда! — Я не виноват, что ты не умеешь нормально реагировать на житейские ситуации. Меньше драмы, Поттер! Ничего криминального не случилось! — А если б эти колдуны тебя завалили?! Что тогда? — спрашивает тот, сжимая кулаки. — Ты надоел! — Драко едва сдерживается, чтобы не топнуть ногой. — Мне тридцать лет! Я Пожиратель смерти, бывший следователь британского Министерства, частный детектив, а не кисейная барышня! Я в состоянии за себя постоять! Смирись уже с этим! — Но… — начинает Поттер. — Ты, блядь, серьёзно думаешь, что по части владения боевыми заклинаниями я уступаю Уизелу? — пресекает его Драко. — А тот, между прочим, считается одной из самых успешных боевых единиц в вашем недоделанном аврорате! Да ебать, Гарри! Напоминаю, что в дуэльном клубе академии я всегда шёл на втором месте после тебя! Уизел же твой, кстати, плёлся где-то в очке турнирной таблицы. Так какого хуя ты меня настолько недооцениваешь?!       Отёк и ноющая боль в переносице мешают нормально говорить, но кипящее внутри лавой раздражение отметает любые другие ощущения на второй план. — Я не… — Поттер теряется под его напором, бушующая вокруг яростная энергия постепенно стихает. — Не в этом дело, Мерлин, Драко… Я просто очень переживал. — Засунь свою опеку, знаешь куда?! — кряхтит Драко. — И синдром вины убери туда же! Мне надоело постоянно лицезреть твоё обеспокоенно-пристыженное лицо! Перестань трястись надо мной и сдувать пылинки! Я не жертва, Поттер! Не твоя и ничья! Хватит меня жалеть! Я прекрасно справляюсь со всеми жизненными перипетиями, встречающимися на моём пути, сам! — Я просто забочусь. Что в этом плохого?       Поттер выглядит растерянным, словно его только что огрели чем-то тяжёлым по макушке. В зелёных глазах читаются искреннее непонимание и… обида. Гарри запускает ладонь в карман брахманской мантии в нервном жесте, торопливо достаёт пачку, вытаскивает сигарету, сминая её, и прикуривает. — Поттер, ты тупой? — Драко слишком заведён, чтобы сдерживаться в выражениях. — Ты не загладишь свою вину передо мной, если не будешь давать мне продыху. Я схоронил одного папочку шесть лет назад и во втором не нуждаюсь! Ты в курсе, что такое партнёрские отношения? Или надо садиться и объяснять?! — Я… — Гарри шумно выдыхает дым в ночное южное небо и умолкает, видимо подбирая слова. — Можешь не отвечать, — цедит Драко, медленно приближаясь. — Просто прими, блядь, к сведению.       Он огибает застывшего на месте Поттера и проходит вперёд, нарочито выпрямив спину и размахивая руками при каждом шаге. Может, хотя бы сегодня его наконец услышат? Определённо стоило схлопотать по лицу, чтобы отпустить себя и высказать заигравшемуся в нянечку Поттеру всё.       Торопливые шаги нагоняют его уже у ворот. Гарри отбрасывает тлеющий окурок на брусчатку, широкие ладони ложатся на плечи Драко, пытаясь развернуть. — Не сейчас, — он слишком взбешён, чтобы аппарировать. — Надо пройтись, выпустить пар.       Поттер опережает его, перекрывая проход, и встаёт предельно близко, почти касаясь лицом лица. Зелёные глаза выражают что-то неясное, но ярости в них больше нет, как и злости. Гарри дотрагивается ладонью до его щеки, осторожно придвигает пальцы к отёкшему носу. — Что?! — Драко негодующе шипит. — Дай залечить, а? Больно же. — Не больнее, чем слушать твои бредни, — хмуро ворчит Драко, впрочем не отходя.       Тёплые волны магии окутывают, исцеляя его. Поттер прикрывает веки, невнятно бормочет заклинание за заклинанием. Драко позволяет ему это, ощущая, как вправляются кости перегородки и хрящи встают на отведённые им природой места. — Спасибо, — скупо бросает он, когда Гарри заканчивает врачевание. — Ты ругаешься как самый гнусный магл, — подушечки пальцев трепетно гладят его щёку. — Где твои манеры? — С вами, гриффиндорцами, невозможно по-другому, — язвительно кривится Драко. — До вас иначе не доходит. — Я так испугался, честное слово. Думал, с ума сойду, когда зашёл в квартиру, а Пратима одна сидит. — Было бы ещё, с чего тебе сходить! — Змей, — Гарри обжигает его дыханием, прижимаясь носом к уху. — Мой ядовитый и хитроумный змей. Обожаю тебя. — Я грязный, — Драко силится отстраниться. — В изоляторах здесь никто не убирался со времён имперского владычества. — Так похуй, если честно!       Брусчатка уплывает из-под ног. Рука Драко рефлекторно тянется к воротам, цепляясь за прутья. Поцелуй получается нервным, ожесточённым, бешеным, как продолжение скандала, как апогей этой сумбурной ночи. Гарри слизывает языком корки засохшей крови и покусывает нижнюю губу. Драко беззастенчиво стонет ему в рот, хватаясь ладонями за плечи, как утопающий за любую иллюзорную возможность спастись. Губы Поттера — горячая влажность южной ночи накануне сезона дождей, горечь никотина и табака, перечень невысказанных сомнений. Гарри и Драко сталкиваются зубами, исступлённо дышат. Воздух улетучивается из лёгких. Кислорода катастрофически мало. — Душу же из меня выпьешь, — надсадно хрипит Драко, — дементор в красном. — Ты уже вылакал до дна мою.       Нагрудный карман мантии, в котором теперь неизменно хранится тетрадь, ощутимо нагревается. Драко дёргается. — Что такое? — Поттер смотрит обеспокоенно. — Уизли что-то настрачивает, — объясняет Драко. — Позже посмотрю. — В три часа ночи? — тень беспокойства мелькает в зелёных глазах. — Министерское зло не дремлет, — отшучивается Драко добродушно. — К тому же в Лондоне вполне себе вечер. — Ну? — Гарри отходит, протягивая ему ладонь из темноты. — Успокоился? Можем аппарировать? — Да, — кивает Драко, наконец ступая за ворота. — Мне жизненно необходимы душ и прочие блага цивилизованного мира.

***

      Едва они появляются на пороге поттеровского жилища, Пратима Патил выбегает из кухни, нервно выкручивая пальцами кисточки сари. — Драко! Ты нашёлся! — Куда б я делся? — хмуро отвечает он. — Ваш ученик брахмана вытащил бы меня даже из когтей сатаны.       Гарри, стоя́щий позади, цокает языком: — Если бы ты, Малфой, оказался, как выражаешься, в «когтях сатаны», это была бы проблема самого сатаны.       Пратима громко хохочет, заливаясь звонким колокольчиком: — Рада, что у вас двоих всё нормально. Отправлюсь домой тогда.       Драко проходит в коридор, освобождая дверной проём, и торопливо прощается с ней, желая как можно скорее смыть с себя эту ночь. — Голоден? — заботливо интересуется Гарри, когда дверь за Пратимой захлопывается. — Как волк, — Драко отвечает искренне. — Последний раз ел ещё днём. — Мойся, — кивает ему Поттер, — я быстро сбе́гаю в круглосуточное магловское кафе, возьму карри навынос. Здесь рядом. — Спасибо, — Драко исступлённо сдирает с себя липкую мантию и отбрасывает в угол.

***

      Тёплые струи сбега́ют по волосам, шее, плечам, расслабляя усталые мышцы. В коридоре хлопает дверь. Драко выдавливает несколько капель шампуня с экстрактом лемонграсса и вспенивает пальцами. Кровь и грязь смешиваются с водой, стекая на кафельный пол душевой кабины. Вместе с кожей очищается и разум, в голове снова мелькают мысли об исчезновениях, пойманных магах и их потенциальной связи с загадочными преступлениями. Драко искренне надеется, что этой ночью они на несколько дюймов приблизились к разгадке.       Чем быстрее он доберётся до сути, тем скорее Поттер проведёт ритуал и спасёт магический мир. А после всего безумия они вдвоём просто попробуют жить, как никогда до этого, без войны, вины, страха, кошмаров, навязанных кем-то ценностей и оценок, косых взглядов и пересудов. Будут строить собственную жизнь, не чужую. Оба слишком долго лишены привилегии стать самими собой. Драко задумчиво поднимает руки и втирает пену в светлые пряди, вдыхая лёгкий ненавязчивый аромат с кислинкой. — Ты не утонул? — Поттер смеётся, бесцеремонно врываясь в ванную, и окидывает его обнажённое тело лихим взглядом. — Выходи, я добыл нам еду. — Я думал, — честно признаётся Драко. — Мерлин! У тебя ещё есть на это силы. — Ты разговаривал с индийскими аврорами о пойманных мной колдунах? — Да, завтра же их допросят с веритасерумом.       Драко выходит из душа и заматывает бёдра широким махровым полотенцем. Гарри сидит на диване в гостиной, закинув босые ноги на журнальный столик, и с аппетитом похрустывает крупинками риса. Соус капает на диван. Гарри на вид спокоен, динамичен и неподделен в эмоциях. Драко останавливается в дверях, украдкой любуясь этой картиной, которая — он знает точно — в скором времени развеется как мираж, явившийся путнику посреди песчаного царства. Поттер без поттеровской ебанины — поистине редкое явление. Солнечное затмение и то случается чаще. — Взял тебе самую неострую версию, — сообщает Гарри, кивая на картонную упаковку, стоя́щую всё на том же диване. — Очень тебе благодарен, — Драко проходит в комнату и усаживается рядом, забирая порцию. — Мне этой ночью только ожога слизистой не хватает для полной гармонии. — Вот ты бука! — Поттер хохочет и, ёрзая по обивке, придвигается ближе, укладываясь вихрастой шевелюрой на его плечо. — Нет, это ты бука.       Комок риса, пропитанный карри, падает с магловской пластиковой вилки и рассыпается по ковру. Гарри этого даже не замечает и отправляет уже пустой прибор в рот. Драко усмехается, осторожно перемешивая блюдо: «Пусть измажет хоть всё в этой квартире острым соусом: стены, потолок, занавески — лишь бы навсегда остался таким, как сейчас, без всего защитного и напускного». — Знаешь, — искренность, сквозящая в голосе Поттера, обескураживает, — я буду скучать, когда ты отбудешь в Лондон. Снова привык к тебе. — Чуть больше часа назад ты хотел насильно меня туда отправить, — напоминает Драко и тут же умолкает.       Лондон. Точно! Уизли. Тетрадь с их перепиской так и осталась лежать в нагрудном кармане скомканной в углу коридора мантии. — Пойду прочитаю, что мне настрочила твоя подружка, — предупреждает он Поттера, нехотя поднимаясь с дивана. — Её опасно оставлять в одиночестве. Того и гляди уже завтра утром забарабанит в дверь квартиры, угрожая страшной министерской карой, если не откроем.       Гарри давится куском курицы и прикрывает рот ладонью, закашливаясь. Перспектива быть столь бесславно раскрытым Гермионой явно его не радует: — Иди успокой её.       Драко ставит конверт с едой на журнальный столик и выходит в коридор. Мантия затвердела от засохшей крови и грязи, нагрудный карман топорщится. Он нащупывает внутри тетрадь, достаёт, открывает и пролистывает уже исписанные страницы. Г. У.: Малфой, ты спишь? Ответь, если нет. Г. У.: У нас ЧП. Кингсли собрал срочное совещание. Только вышла оттуда. Это полный пиздец. Г. У.: Ты нужен в Лондоне. Отправляйся портключом так быстро, как сможешь. Джеймс пропал вечером. Буквально испарился. Г. У.: Малфой, где бы ты ни был, что бы ни делал, возвращайся в Лондон. Они его не найдут. Мы с Брэниган уже надавили на Бруствера. Тебя восстановят в Отделе, как появишься. Мерлин! Если б он только тогда послушал! Г. У.: Я не знаю, что делать. Рон с группой быстрого реагирования отправился на поиски. Аврорат на ушах. Министр пьёт успокаивающее зелье. Артур и Молли тоже. Джинни рыдает рядом. Надо, наверное, оповестить итальянского Гарри, хотя бы для отвода глаз. Будет странно, если мы не сообщим отцу, пусть он и фальшивый. Кроме нас-то, об этом никто не знает. Как быть? Ответь, когда сможешь. Голова лопается.       Драко, ни жив ни мёртв, впивается пустым взглядом в строчки. Тетрадь дрожит в руке, шелестя листами. Он кидается в спальню, едва не спотыкаясь о мантию, хватает со стола перо, окунает его в чернильницу, разливая половину содержимого на стол. Д. М.: Сын Поттера? Когда? Как это случилось?       Заколдованные страницы впитывают кляксы. Г. У.: Малфой! Никогда ещё не была так тебе рада! Да, старший сын Гарри. Вечером. Джинни с детьми приехала в твой Мэнор в гости к Астории. Они болтали в доме. Джеймс, Альбус и Скорпиус ушли гулять в парк. Мальчики как-то выбрались за границы защитных чар. Альбус и Скорпиус хотели залезть на дерево, а Джеймс ушёл вперёд. Больше они его не видели, и никто не видел. Остальное уже при встрече. Давай быстрее! Ты нужен здесь! Г. У.: Мы все в Мэноре пока что, ожидаем Рона с группой. Астория успокаивает Джинни. Я думаю — выходит плохо. Д. М.: Понял. Ждите.       Драко несколько раз перечитывает предложения, написанные рваным женским почерком. Щёки полыхают, мысли хаотично крутятся в голове, сердце бьёт по рёбрам, точно желает вырваться из грудной клетки. Паника накрывает приливом. Драко смежает ресницы, дышит ртом учащённо, пытаясь взять себя в руки. В соседней комнате спокойно ужинает человек, который ни хуя не знает. — Гарри... — справиться с голосом не выходит, хотя Драко очень старается.       Он заглядывает в гостиную, застывая в дверях, прижимает тетрадь к обнажённой груди подрагивающими пальцами. — Да? — Поттер умиротворён и весел.       Гарри сидит с голым торсом, стянув с себя футболку, в одних домашних штанах, облизывает пластиковую вилку, проходясь языком между прутьев, и крутит босыми ступнями на журнальном столике в опасной близости от еды Драко. Нежность мягким комом ворочается в груди от этого зрелища, которое Драко собственноручно разрушит несколько мгновений спустя. Время, самый ценный ресурс, ничем не восполнимый, утекает сквозь пальцы. — Ну, что там? — нетерпеливо интересуется Поттер. — Гермиона пока не настроила портключ на Калькутту? — Я… — Драко не знает, где набраться слов. — Дам тебе сейчас кое-что прочесть. Только постарайся сохранить спокойствие, ладно? — Да, но… — Гарри кидает на него обеспокоенный взгляд и тут же смолкает.       Драко даже и не тщится совладать с лицом. А смысл? — Держи, — он протягивает тетрадь, открытую на нужной странице.       Поттер щурится, тянется за очками, лежащими на подлокотнике, надевает их и вчитывается в слова. Драко внимательно следит за тем, как зрачки зелёных глаз бегают по неровным строчкам, расширяясь. На загорелом лице сперва отражается удивление, потом сомнение, и, наконец, горечь и паника сводят скулы, судорога подёргивает кончик носа.       Гарри роняет тетрадь на пятна соуса — заколдованная бумага стерпит всё — закрывает лицо ладонями, исступлённо растирает его. Хриплый вопль эхом разлетается по квартире, рычащий, нечеловеческий. Сильная магическая волна проходит по комнате: поднимает ковёр на дыбы, переворачивает журнальный столик, выбивает стёкла из стеллажей и окон, хаотично раскачивает люстру. Драко инстинктивно вжимается в дверной косяк, царапая ногтями дерево: — Гарри, не сейчас… — его вряд ли слышно сквозь этот дикий вой.       Поттер срывает голос и закашливается, откидываясь на диван. Драко в болезненном порыве бросается к нему. Полотенце слетает с бёдер, но Драко плевать. Он падает, хватает Гарри за плечи, жмётся лбом к нервно вздымающейся груди, сбивчиво шепчет: — Я знаю… знаю всё, что ты чувствуешь. Понимаю, что думаешь. Но нет у нас времени… Потом… Потом обвинишь себя! Потом сожрёшь! Потом в своей вине утопишься! Слышишь? Ты меня слышишь? Я отправлюсь в Мэнор и найду его! Даже если придётся перевернуть с ног на голову весь Уилтшир и весь Девоншир, разобрать по кирпичикам каждое строение, пустить на щепки каждое дерево, высушить все озёра, болота, реки и ручьи, сровнять с землёй все холмы — я найду его, Гарри! Обещаю! Верь мне! Ты веришь?       Поттер молчит, невидящим взглядом уставившись в стену. Люстра падает с потолка, оглушая грохотом. Хрустальные капли подлетают вверх, прыгают по ковру и паркету, катятся в разные стороны. Это приводит Гарри в чувства: — Отправляйся в Англию. Я отправлю Патронуса брахману, потом заскочу в Италию, чтобы отозвать Дэнниса. — Ты уверен? — Драко спрашивает, прежде чем успевает подумать. — Блядь, как бы то ни было, это мой сын! Я, может, и не самый лучший отец… — Не теперь, — резко прерывает Драко. — Рефлексировать будем после. Пора действовать.       Сильные руки Гарри неуклюже сгребают его в охапку, обнимают в неистовом порыве, так крепко, что хрустят рёбра и позвонки. — Драко, скажи? Почему опять со мной? Почему я? — Не знаю, — растерянно шепчет он в обнажённую грудь, — я правда не знаю.       Гарри отпускает его через несколько восхитительно долгих мгновений. Драко садится на ковёр, царапая ноги осколками хрусталя и стекла. — Reparo Maxima!       Магические потоки по велению руки Поттера проносятся по комнате, возвращая всё как было, и лишь растёкшийся по ковру соус, рассыпанный рис и куски курицы напоминают о недавнем погроме. — Escuro! — Гарри убирает и их.       Поттер резко встаёт с дивана, огибает замершего Драко, подходит к стеллажу, достаёт странные часы, на которых не движутся стрелки, ставит на журнальный столик и склоняется над ними. По характерной букве «М», выгравированной сзади, Драко безошибочно определяет один из списанных министерских портключей. Разноцветные магические линии опутывают циферблат.       На лице Гарри ни кровинки, в глазах, которые ещё минуту назад излучали вселенскую печаль, ничего нет — только обречённая сосредоточенность. Поттер больше не кажется человеком, убитым горем или отчаянием — он выглядит так, словно просто заебался быть Поттером. Драко медленно поднимается с ковра и выходит из гостиной, чтобы одеться и забрать свой портключ. — Ну что же, — слышит он тихий, задумчивый голос, — пришло время вернуться домой.