capiat qui сареrе potest

Серые лица, тихие города Время — дорога, что тянет в никуда Наша судьба всего лишь надпись на скале И я уверен, я исправлю её, просто мне поверь Уходят годы на века-а-а И где-то там наша река-а-а Что потерялась В море тёмном без огней Я отпустил её Будто бумажный змей И полетела по ветрам В самую, в самую, в самую колыбель Я отпускаю всё, что придержал

© 10AGE — Время

      На часах «7:07» утра. Министерские портключи настроены на «8:00». Поттер аппарировал в аврорат полчаса назад, оставив после себя помятое одеяло, одинокий окурок со следами зубов в пепельнице, россыпь хлебных крошек и круглый кофейный отпечаток на кухонном столе.       Драко стоит, стиснув ладонями края раковины. Ледяная вода выбегает из крана и журчит, стекая в канализацию. Он склоняется, подставляя помятое лицо под холодные брызги. Чёлка намокает и липнет ко лбу. Струя стекает по переносице.       Драко чувствует себя разобранным до последнего винтика магловским механизмом. Все настройки на этот день обнулились, как только наступило блядское утро. Пальцы сжимают фаянсовый обод до побелевших костяшек. Колени сводит, кишки крутит от волнения. Мигающая электрическая лампочка стробоскопом хуярит по суженным от недосыпа зрачкам. Он уже несколько месяцев забывает заменить её.       В прихожей громко перемещается секундная стрелка часов, стоя́щих на обувнице, приближая неизбежное. Драко резким движением выкручивает переключатель смесителя, останавливая поток воды, выходит из ванной и направляется к шкафу.       Брюки со стрелками — белая рубашка — удавка галстука — чёрное фетровое пальто — поднятый воротник. Визуальная готовность — номер один. Эмоциональная — где-то в области отрицательных значений. Лакированные ботинки сверкают зелёными отблесками во всполохах камина. Порох убегает из негнущихся пальцев. — Министерство магии, атриум! — голос почти не дрожит.

***

      Второй уровень встречает его напряжённой тишиной. Драко распахивает стеклянную дверь, ту самую, что слева от лифтового холла, и, оказавшись в покрытом полумраком аврорате, устремляется вглубь. Из-за дверей конференц-зала доносятся звуки перешёптываний. Он заходит внутрь, ощущая, как желудок вновь болезненно скручивает. Взгляд упирается в циферблат часов, висящих аккурат напротив входа. Лондонское время «7:32». Каждая последующая минута будет его убивать.       Поттер расхаживает по залу мерными шагами и тянет носок, точно марширует на каком-то мудацком параде. Его волосы по обыкновению взъерошены, красный китель распахнут на широкой груди, под ним — мятая чёрная рубашка. Кисти рук заложены за спину, значок верховного аврора наколот на рукаве, пряжка ремня съехала, а в набедренной кобуре чернеет магловский пистолет. Штанины форменных брюк гармошкой убраны в аврорские берцы, шнурки которых беспрепятственно болтаются и бьются о голенища. По уставу за такое должны драть без мыла. Драко опускает подбородок к груди и усмехается: «Поттеру похуй. Он сам себе устав».       Гарри доходит до стены и одним чётким движением разворачивается. Его губы бормочут какую-то считалку. Драко видит, как красная ткань идеально облегает поджарые ягодицы. Дыхание вмиг сбивается, кадык непроизвольно дёргается. Другое время, другое место, Мерлин — свидетель, он уже тащил бы сопротивляющегося Поттера в кабинку туалета. Впрочем, место можно и то же самое.       Драко урезонивает несвоевременно разыгравшуюся фантазию и откладывает эту мысль на потом — очень расплывчатое «потом» — когда они с Поттером наконец смогут трахать только друг друга, а не устраивать безумные оргии с доминатрикс-судьбой и её сомнительными поворотами.       Пытаясь отвлечься, Драко осматривает зал. На огромном овальном столе через равные промежутки установлены шесть портключей разной формы с неизменной гравировкой «М». У подоконника расположился пасмурный, явно невыспавшийся Рональд Уизли. Рядом с ним Гермиона — непривычно — в неформальной магловской одежде. Она что-то торопливо нашёптывает мужу, склонившись к его плечу, нервно постукивает бордовыми ногтями по картонному стакану из какой-то кофейни.       Драко переводит взгляд на аудиторию: восемнадцать авроров идеальной армейской выправки в застёгнутых на все пуговицы кителях, начищенных до блеска берцах с благоговением взирают на расхристанного Поттера и переговариваются между собой. Поодаль у стены расположились пасмурный, как лондонское небо, Забини и откровенно зевающий Нотт. Последнего Драко никак не ожидал увидеть.       Он выдавливает из себя некое подобие приветливой улыбки и широкими шагами направляется к друзьям, пересекая путь продолжающему маршировку Гарри. Тот бегло смотрит на него и едва заметно кивает, не сбиваясь со счёта. Драко знает все его повадки, любые терзающие лохматую голову мысли и неочевидные страхи, а потому прекрасно понимает, что Поттера сейчас не сто́ит трогать, а лучше даже и не дышать в его сторону. — Какого хера в такую рань?! — Тео растирает щёки ладонями и, как игривый щенок, трясёт кудрявой головой. — Ебучий аврорат! Охуевшие жаворонки! — Так задумано, — расплывчато изрекает Драко. — Каким-то извращенцем, — недовольно тянет Нотт. — Мной. — О, значит, угадал. Действительно извращенцем. Так это правда, Малфой? Тебя вернули? — Да, — коротко отвечает Драко. — Буду снова мозолить тебе глаза в коридорах Министерства. — Совсем ты пропал, парень, в последние месяцы, — корит его Тео. — Я… — срывается с губ. — Да передо мной можешь не оправдываться, — усмехается Нотт. — Готовь объяснительную для Пэнси, на двадцати листах минимум. Если б не Блейз, который время от времени сдерживал её порывы, тебя бы уже разыскивали по всему Лондону и предместьям с артефактами и служебными псами. — Спасибо, Забини, — Драко искренне благодарит продолжающего залипать Блейза.       Тот ничего не отвечает и даже не смотрит на них, вцепившись во что-то внимательным взглядом чёрных глаз. Драко хмурится и поворачивается в сторону объекта, приковавшего к себе всё внимание Забини: Гермиона Уизли ставит кофейный стакан на подоконник и плавными движениями поправляет ворот аврорского кителя мужа. Драко пожимает плечами и вновь обращается к Тео: — Кто отправил тебя на это задание? — Кингсли вчера после обеда вызвал нас с Блейзом в кабинет и поставил перед фактом. В душе не ебу, что делаю здесь, если честно. Я же в основном работаю в Комнате времени. Это вон у нас, — Нотт склоняет голову в сторону Забини, — человек-энциклопедия. — Там будет очень странный антимагический барьер, — предупреждает Драко. — Да, — Тео кивает, давя зевок, — нам сказали. Попробуем разобраться. — Ты не усни хотя бы, — иронизирует Драко. — В болоте утонешь. Пэнси потом проклянёт всё министерство. — Ну не-е-е-е-е, — брезгливо морщится Нотт. — Слишком скучная смерть для меня. Ты лучше взгляни, что нам раздали.       Тео задирает борт мантии и достаёт из набедренной кобуры Вальтер: — Прикол, да?       Нотт поворачивается боком к стене, прижимается к ней корпусом, поднимает колено, делано щурится и вытягивает руки вперёд, щёлкая затвором: «Паф». — Ну-ка, Малфой, ответь, я похож на Джеймса Бонда?       Рядом раздаётся глухой смешок: — Нет, Теодор, ты похож на парня, который умрёт первым, — Забини наконец прекращает терроризировать взглядом чету Уизли и поворачивается к ним. — Душнила, — Нотт кривится и высовывает язык, возвращая оружие в кобуру. — Интересно, что за операция настолько важная? Аж Герой вернулся. Сам. Видите? — Вижу, — Драко торопливо смотрит на Поттера, продолжающего нарезать круги по залу. — Скоро узнаешь. — Уже представляю себе Пэнси в роли безутешной вдовы, — язвит Забини. — Что же, чёрный всегда был ей к лицу. — А вот Дафне никогда не был, — парирует Тео, демонстративно обнажая кобуру. — Подумай об этом. — Блейз, — Драко бесцеремонно прерывает серию взаимных дружеских насмешек. — Можно тебя на пару слов?       Забини быстро кивает, отталкивается от стены и в несколько широких шагов подходит вплотную к столу. Драко бредёт за ним. — Тихушники, — доносится им вслед бормотание Нотта. — Слушаю? — голос Блейза тих и спокоен. — Постарайся понять, что за барьер такой там установлен, — наставляет его Драко. — Это очень важно. Есть все основания полагать, что похожее место существует и где-то в Индии. — Да, Поттер вчера рассказал мне об этом. — Что? — Драко удивлённо шипит. — Я являюсь одним из консультирующих его по заданию МКМ экспертов, — Забини горько усмехается. — Ты не понял, да?       Драко молчит, уставившись ошеломлённым взглядом в кофейную глубину глаз. Эталонный невыразимец — реально, блядь, ни хуя не выражает. — То есть ты всё знал с самого начала?       Медленный плавный кивок: — Оценил мою преданность нашей дружбе? Подсказывал тебе, как мог, рискуя попасть под магический откат от Непреложного. — Зачем? Ты же всегда был против… — Драко не понимает его мотивов. — Надоело все эти годы смотреть в твои потухшие глаза. Знаешь, когда ты явился в июле и сообщил, что соглашаешься на авантюру Уизли, я впервые за десять лет увидел тебя живым. Это и надломило меня в убеждениях.       Драко, озадаченный, вспоминает все неочевидные и острожные подсказки Блейза, которые помогли ему отыскать Поттера в Калькутте. — Ты переучёт в Отделе для этого затеял? Ради раскрытия пропажи пророчества, да? — В том числе. Понимал, что дальше сам раскрутишь. — Я не знаю, что и сказать, — Драко покачивает головой. — Ты действительно мой ангел-хранитель. — Ну, — невесело вздыхает Забини. — Пусть хоть кто-то будет счастлив в своей больной любви. Миру нужны хеппи-энды. — Пять минут до активации портключей! — усиленный чарами голос Рональда Уизли разносится по залу. — Готовьтесь!       Едкий дым впивается в ноздри. Драко резко, почти до головокружения, оборачивается. Поттер стоит, оперевшись ладонью о столешницу и жадно затягивается, сжигая разом четверть табачной ме́шки. Зелёные глаза полыхают волевым огнём, морщинка между бровей залегла строгим изломом, подбородок нарочито выдвинут вперёд. Заворожённый, Драко разглядывает Гарри, понимая, что можно. Поттер разрешает теперь подышать в его сторону.       Драко делает неуверенный шаг, за ним — ещё один и следующий. Он горбится в плечах, утыкаясь лицом в китель. Расстёгнутые пуговицы царапают щёку. Плевать, как это выглядит со стороны. — Не сходи с ума, — сипит над ним низкий голос, — всё нормально будет. Блядское пророчество гарантирует мне стопроцентную выживаемость до момента его исполнения. Моё время ещё не пришло. Пока. — Обожаю твой искрящийся оптимизм, Поттер, — Драко трётся кончиком носа о тонкую полоску кожи между натянутыми краями рубашки. — Да, мой позитив известен, — гортанно отсмеивается Гарри.       Драко вытаскивает из кармана палочку, рассекает воздух отточенными движениями. Болтающиеся на берцах шнурки поднимаются и затягиваются в крепкие узлы. — Лбом болота вспашешь, придурок. — Какая трепетная забота, — Поттер мерно дышит ему в затылок. — Давно я, однако, не был в браке. Уже и забыл, каково это. — Ты вроде и сейчас не в браке. Или я чего-то не знаю? — ёрничает Драко. — Ну, в отличие от многих других вещей это поправимо. — Что?       Поттер бросает внимательный взгляд на часы: — Минута до активации портключей! Всем занять свои позиции!       Драко отбрасывает звуковой волной. Пальцы рефлекторно хватаются за край столешницы, чтобы не позволить телу упасть. Он до конца не уверен, использовал ли сейчас Поттер невербальное Sonorus, или его голосовые связки просто умеют вот так, сами по себе.       Двадцать три пары ботинок равномерными шагами устремляются к столу, столько же рук тянутся к портключам. Драко отворачивается, не выдерживая напряжения. Зал замер, словно чья-то ладонь, нечаянно дёрнувшись над рубильником, выключила время, и лишь тонкая стрелка настенных часов неумолимо опровергает эту великолепную иллюзию. — Тридцать секунд! — надрывается Поттер.       Драко спешно отходит от стола, чтобы не мешать. Блейз и Тео стоят вместе со всеми на изготовке. Нотт взволнован и нетерпелив, Забини собран и сдержан — нерушимая гармония. — Десять секунд! Руки на портключи!       Голос Поттера заглушает даже мысли Драко. — Пять! Три! Погнали!       Шесть предметов утягивают в пространственную петлю двадцать авроров, двоих невыразимцев и одного ликвидатора проклятий. Драко наблюдает за этим до тех пор, пока столешница не становится идеально пустой. В зале остаются двое: он сам и Гермиона Уизли. — Ты нормально? — она бросает на него взволнованный взгляд. — Бывало и хуже. Как ты вообще отпускаешь своего Уизела на все операции и задания? Он же далеко не Поттер. — Рано или поздно к этому начинаешь относиться спокойнее, — изрекает Гермиона, забирая с подоконника стакан. — Я взяла отгул, всё равно не смогу работать сегодня. Предлагаю отправиться в Мэнор. Джинни ещё там. Посидим, подышим, потрясёмся втроём. — Отличный план, Уизли, — Драко произносит это без сарказма.       Всё лучше, чем психовать одному в квартире, где на кухонном столе до сих пор чернеет кофейный след. Даже если б ему сейчас предложили компанию, состоящую из Тёмного Лорда, профессора Бинса, Филча и Пивза, Драко бы не отказался. — Мы в одной лодке, — продолжает Уизли. — У Джинни пропал сын. У меня — племянник. Гарри отправился на стрёмное задание впервые в статусе твоего… уж не знаю, на чём вы там остановились. — Нет у нас никакого статуса! — несоизмеримо резко огрызается Драко. — Ладно-ладно, — пасует Гермиона. — Как скажешь. Нет так нет.

***

      Ноябрь 2010, Уилтшир       Драко прогадал. Наблюдение за чужими переживаниями бьёт по нервам хлеще, чем одичалое одиночество. В конце концов к последнему он привык, а вот смотреть на царапающую со скрежетом любые вертикальные и горизонтальные поверхности Гермиону и вздрагивающую от каждого шороха Джинни — сложно. Закономерно выходит, что чем больше скребётся одна, тем чаще дрожит другая.       Спустя полтора часа напряжённого ожидания, Драко начинает казаться, что он попал на какое-то мудацкое шоу неврозов. Ничего не поделаешь. (Уже давно не) дети войны, все ёбнутые, в большей или меньшей мере, но поголовно. Сейчас в гостиную заявится вечно постукивающая каблуками о паркет Астория, и Драко навеки отъедет в Мунго, так и не дождавшись Поттера с группой. — Пойду в кабинет, — он встаёт. — Если понадоблюсь, я там. В любом случае вряд ли вестей сто́ит ожидать раньше четырёх часов дня.       Джинни шарахается от звука его голоса, точно Драко только что озвучил вербальную формулу одного из непростительных. — Хорошо, — Гермиона продолжает скрести обивку подлокотника, не поднимая взгляда. — Уизли, ради Мерлина! — он раздражённо цокает языком. — Нарцисса полгода ловила этот диван на различных аукционах. Пожалей старания моей покойной матери, перестань его обдирать! — А? Что? — она смотрит, будто только очнулась. — Конечно-конечно. Извини.       Драко качает головой, медленно разворачиваясь, и покидает залу, чтобы подняться на этаж выше.       Портрет Люциуса, висящий на стене в коридоре, демонстративно отворачивается, когда он проходит мимо. Драко привычно не обращает внимания: последнее, что сейчас может его задеть, — попытки эмоционального шантажа от магических красок. Честное слово, слишком долго в этом плавал. Он и от живого отца пытался сепарироваться бо́льшую часть своей жизни, а с мёртвым и вовсе не желает вступать в психологические игры.       Картина, висевшая изначально в кабинете, с момента смерти Люциуса ни разу с ним не заговорила. Драко, недолго думая, перевесил её в коридор, дабы гнетущее молчание не сводило его с ума всякий раз, когда он собирается закрыться в этой комнате. Хвала Мерлину, Люциус оказался куда менее находчив, чем старуха Блэк, и не додумался в своё время намертво вживить полотно в стену заклинанием вечного приклеивания.       Драко заходит в кабинет, прикрывает дверь и садится за стол, роняя голову на руки. Время, столь стремительно спешившее утром, кажется, вновь замедлило ход. Мысли, что плотоядные черви, вгрызаются в его измученный мозг. Он отрешённо смотрит на старинную чернильницу, принадлежавшую ещё прадеду, и прикрывает веки.

***

      Август 2004, Уилтшир — Целители уверяют, что ему осталось не больше двух недель, — Нарцисса всхлипывает, прижимая надушенный платок к покрасневшей щеке.       Драко стоит у родительской спальни, в которую только что вошла бригада колдомедиков из Мунго. — Может, — он устало морщится, — положим его в стационар? Какой толк от того, что отец лежит в доме? — Конечно, — нервно выплёвывает Нарцисса, — чтобы он провёл последние дни в чужом месте среди посторонних людей? Не говори ерунды! Никто не собирается помогать Люциусу! — Мама! — цыкает на неё Драко. Они обсуждали это миллион раз, — с последствиями внезапно проявившихся родовых проклятий трудно бороться. Дело не в мстительности магического сообщества и не в том, что никто не хочет лечить бывшего Пожирателя! Они объективно не могут... — Ты такой наивный, — она продолжает рыдать, вновь утирая лицо платком.       Драко устал: Нарциссу не переспоришь, она по-блэковски упёрта в своих убеждениях. Он окидывает сожалеющим взглядом её худую сгорбленную фигуру: на лице застыла маска нескончаемой скорби, белки глаз покраснели от бесконечных слёз и отсутствия сна, морщины изрезали некогда прекрасное лицо, узкие плечи теперь постоянно стянуты чёрным атласом, точно траур уже наступил.       Болезнь Люциуса прогрессирует больше двух лет, и ровно столько же времени Нарцисса увядает, точно проснувшееся впервые за четыре поколения родовое проклятие Малфоев каким-то немыслимым образом ударило по обоим. — Возьми отпуск, — категорично заявляет она. — Это может произойти в любую минуту. Ты должен быть рядом, чтобы выслушать последнюю волю. — Зачем? — Драко спешно отводит взгляд. — Отправишь мне Патронуса или сообщение через камин.       Нарцисса смотрит на него волчицей, отчаянно и дико: — Ты обязан поговорить с ним! Прости его! Это твой долг! — Не знаю, — честно признаётся ей Драко, всматриваясь в пустоту коридора. — Его скоро не станет! — надрывается она. — Будешь потом корить себя. Ничего нельзя исправить, когда человек уже мёртв. Поговори с ним, пока есть время! — Тёмный Лорд тоже мёртв, — противится Драко. — Что из этого следует? По-твоему, смерть всё извиняет?       Рыдания сотрясают узкие плечи, Нарцисса прижимает платок к лицу одной рукой и опирается другой о стену. Драко чувствует себя беспомощным. Они не разговаривают с отцом уже больше четырёх лет, изредка обмениваясь фразами исключительно на людях. Его ноги буквально отказываются заходить в спальню Люциуса, с тех самых пор, как тот слёг. Драко ничего не может с этим поделать. Уже пытался и не раз. — Иди к нему! Сейчас же! — истерично вскрикивает Нарцисса. — Там целители, — напоминает он ей. — Я всех выгоню! — яростно всхлипывает она. — Толку от них всё равно немного!       За стеной слышатся торопливые шаги. Колдомедик распахивает дверь, спасая Драко от этого беспросветного разговора. — Что там? — холодно спрашивает Нарцисса. — Скажите же! — Нам удалось стабилизировать состояние, — целитель словно оправдывается перед ней, — но вряд ли надолго.       Нарцисса спрашивает о чём-то ещё. Драко подходит к приоткрытой двери и, едва дыша, заглядывает внутрь. Запах бадьяна ударяет в ноздри. Он пытается пересилить себя — невозможно — мышцы словно задеревенели, суставы утратили подвижность. Драко резко разворачивается на каблуках и малодушно сбега́ет, сопровождаемый удивлённым взглядом целителя и исступлённым — матери.

***

             Это случается двадцать шестого августа. Он задерживается в Отделе допоздна, разгребая стопки протоколов и отчётов. Письмо с гербовой фамильной печатью Малфоев падает на рабочий стол, расталкивая краями другие бумаги. — Драко! — голос матери звучит надрывно и неестественно. — Люциусу хуже! Я отправила Асторию за целителями! Ты должен явиться! Немедленно!       На несколько мгновений он застывает. Ступни точно приросли к полу, спина приклеилась к стулу. Драко силится встать и понимает, что не может сдвинуться с места, словно его телом управляет кто-то другой. Сейчас-сейчас, ещё один отчёт. Полчаса ничего не изменят, верно? Протоколы нужно заполнить. Час тоже не сыграет особой роли, так? Письмо догорает, зависнув в воздухе, Драко склоняется над столом и вымученно-медленным почерком дописывает документ, выводя каждую букву.

***

— Поздно, — Нарцисса даже не смотрит на него. — Почему?! Ну почему ты не пришёл?! Он звал тебя! Кричал! Из последних сил! — Я… — Драко не знает, что ей ответить, — заработался. Не посмотрел на время.       Зато честно.       Нарцисса с усилием отталкивается руками от двери спальни, разворачиваясь. На мгновение кажется, что она сейчас рухнет на пол. Драко спешно подставляет предплечья. Звонкая пощёчина рассекает воздух со свистом. Он ошарашенно потирает покрасневшую скулу. — Ты будешь ненавидеть себя за это всю жизнь! — Нарцисса говорит, что проклинает.       Её крик гулким эхом разносится по коридору, слова расщепляются на звуки и отскакивают от стен:       Ви-деть.       -изнь.       Всю.       Драко и думать о том забывает уже через несколько недель. Он не уверен, говорит ли это что-то о нём как о человеке.

***

      Ноябрь 2010, Уилтшир — Малфой! — взволнованный голос Гермионы продирается сквозь полудрёму. — А! — он отрывает голову от столешницы и сонно моргает. — Срочно! В министерство! Они вернулись! Рон прислал Патронуса только что!       Драко сверяется со временем. Стрелки показывают «10:26». С момента начала операции прошло меньше двух с половиной часов. Это мало. Ничтожно. Так не должно быть. — Точно вернулись? — с сомнением переспрашивает он. — Да, говорю же тебе! — Слишком скоро. — Знаю!       Драко резко встаёт из-за стола и одним движением палочки разжигает огонь в камине. Всполохи зелёного пламени облизывают решётку. Пальцы привычным жестом загребают горсть пороха. — Идём, Уизли!