capiat qui сареrе potest

Стираешь всё из памяти легко и безболезненно И я с оскалом каменным глотаю это месиво Молчи со мной, забудь о том, что было Я запомнил тебя голой, но не помню счастливой Больше нет чувств (Нет чувств) от сна в одной постели Я любил тебя в четверг, но есть семь пятниц на неделе Все остатки сигарет между нами поделены Разбивай все зеркала — ведь так сказали мне демоны

      © Три дня дождя — Перезаряжай

      Вязкая субстанция времени замедляет течение. Солнце давно скрылось за горизонт, но затянувшийся лондонский вечер никак не желает перейти в ночь. Сумерки окутали бледные больничные стены, окрасив их в многообразие оттенков серого.       Гарри неоднократно пытался покинуть Мунго, но сидящий в коридоре Рон неизменно смотрел на него волком, шикал и гнал обратно. Вновь аппарировать сквозь барьер не хотелось, да и сил на это уже попросту не было. Он чувствует себя выжатым до последней капли, как виноградный жмых, по которому хорошенько протоптались ногами.       Колдомедсестра, сжалившись, левитировала в палату удобное кресло и попыталась накормить Гарри больничным ужином, от которого он грубо отказался. Целитель заходил несколько раз, обещал, что Драко придёт в сознание не позже полудня завтрашнего дня. Гарри знает, что не сможет заснуть до этого времени, даже если в него вкачают несколько литров зелья.       Он пытается отвлечься: думает о Гермионе, Роне, которому сейчас априори тяжелее, потому что у колдомедиков не получается стабилизировать состояние его жены — выходит скверно. Соотносясь с принципом человеческой субъективности, чужая боль остаётся таковой, сколько ни принимай её внутривенно. Гарри корит себя за неспособность прожить её целиком. Этот день вывернул наизнанку потайной карман выматывающих страхов, которые он столь старательно скрывал даже от самого себя последние годы. Всё брахманское равновесие обрушилось хлипкой конструкцией, поскольку в самом деле ей и являлось.       Гарри сорвался и заранее знал, что так будет, ещё с того вечера, когда Драко наткнулся на него в храме. Чёртов зверь, которого он скрывал под кожей больше десятка лет, обнажил клыки и прокусил тонкую телесную оболочку хозяина. Это точно не случайность — закономерность, если не непреложный закон. Произошло то, что и должно было произойти. Вероятность этого достоверного события определённо всегда была равна единице.       В коридоре, невзирая на поздний час, постоянно кто-то носится, звучат шаги, хлопают двери, Рон о чём-то тихо перешёптывается с Забини. Время посещений в больнице давно закончилось, но их никто не торопится выпроводить. За эти часы Гарри четырежды оставлял палату, чтобы покурить и узнать о Гермионе. Дежурные целители всякий раз ту́пили взгляды и убеждали, что к утру многое прояснится.       Вернувшись после очередной неудачной вылазки, Гарри находит в себе силы взглянуть на бессознательного Драко: молочная кожа в туманном свете луны кажется полупрозрачной, мышцы лица расслаблены, черты заострились сильнее, платиновые волосы растрепались на подушке. Только тихое мерное дыхание сигнализирует о том, что жизненные процессы до сих пор протекают в организме Малфоя.       Одна эта мысль вкупе с отрезвляющей болью в руках и лодыжке позволяет Гарри удерживаться на краю эмоциональной бездны, которая так и манит тёмными водами. Игнорируя удобное кресло, он садится на пол рядом с койкой, сгибает ноги в коленях и осторожно, проведя тыльной стороной ладони по простыне, дотрагивается до холодных расслабленных пальцев Драко, сжимает их крепко-крепко, усиливая жжение от ожога, прикрывает усталые веки, балансируя между сном и явью.       Проходит несколько десятков минут, а может, часов. Кто-то тихо щёлкает ручкой, приоткрывая стеклянную дверь. — Рон, я… — Гарри вздрагивает и резко, до хруста, поворачивает шею.       Взмах крыльев чёрной мантии — тихие крадущиеся шаги — горбатый, почти римский, профиль — прямые пряди волос — терпкий непроницаемый взгляд. — Поттер?       Сонливость как рукой снимает. Он узнает этот ядовитый тон и спустя века, в любом ином перерождённом воплощении. — Профессор?       Гарри торопливо вскакивает, подворачивая и без того пострадавшую лодыжку, больно бьётся коленом о кровать и, прыгая на одной ноге, подлетает к двери. — О Мерлин, это правда вы?! — он хватает ошалевшего Снейпа за плечи, с силой и грацией выбравшегося посреди зимы из берлоги гризли прижимает к себе. — Поттер, — тот заходится в кашле от удивления, — прекратите немедленно! Вы, несносный мальчишка! — Я так скучал, сэр, — искренне шепчет Гарри в сальную макушку, ослабляя хватку и тут же вновь усиливая. — Вы не представляете насколько! — Салазара ради! — ропщет сдавленный Снейп. — Прекратите меня раскачивать! И объясните, что, чёрт возьми, всё это значит! — Как скажете, — Гарри нехотя отстраняется и, прихрамывая, отступает, с волнением оглядывая сгорбленную фигуру. — Итак, Поттер, — Снейп облегчённо вздыхает и с подозрением прищуривается, — как я понимаю, мы дождались вашего возвращения? — Что вы здесь делаете, профессор? — Гарри отвечает вопросом на вопрос. — Меня в срочном порядке вызвал лично министр из-за состояния Гермионы Уизли. — Сможете ей помочь? — надежда сквозит в голосе Гарри. — Полагаю, да. Видите ли, Поттер, одно время по приказу Лорда я занимался изучением подобных случаев. Дело в том, что создание крестражей также негативно сказывается на цельности магического ядра, это может препятствовать исцелению от некоторых тёмных проклятий. Ситуация с Уизли несколько иная, но сходного много. Думаю, результаты моих исследований принесут пользу колдомедикам. — То есть Гермиона поправится? — Не возьмусь утверждать наверняка, но планирую этому поспособствовать. — Профессор! — Гарри вновь порывается обнять его, но, предостерегаемый острым взглядом чёрных глаз, тушуется. — Вы наш спаситель! — О нет! — тот тихо отсмеивается. — Только не это. Спаситель — исключительно ваша стезя. Не перекладывайте с больной головы на здоровую.       Снейп отходит от двери и, ловко проскальзывая мимо смущённого Гарри, в несколько шагов оказывается у больничной койки. — Поттер, вы объясните мне, что случилось? Почему Драко очутился в Мунго вместе с полуживой Уизли? А то от красноречия вашего рыжего друга у меня, право слово, страдают уши. — Это всё моя вина… — Да понятно, что ваша, — Снейп прерывает его, возводя мрачный взгляд к потолку, — вы не можете оставить какую-либо вину бесхозной, Поттер. Обязательно присвоите. — Но это правда, сэр! — с надрывом возмущается Гарри. — Не спорю, — со скепсисом отзывается тот. — Я отчаялся вложить что-либо в непробиваемую гриффиндорскую голову ещё во время вашего обучения на первом курсе и не планирую возвращаться к этому неблагодарному занятию теперь. Рассказывайте.       Снейп садится в кресло, взирая на него с неподдельным интересом и лёгкой иронией. Гарри горько вздыхает, концентрируясь на беспорядочных мыслях, и начинает путаный рассказ о пропаже Джеймса и последовавших поисках.       Он предусмотрительно умалчивает о пророчестве, миссии, делая акцент на исчезновении детей и расследовании Драко. Снейп время от времени хмурится, явно обнаруживая некоторые логические несостыковки в повествовании, но ничего не уточняет. Гарри рефлекторно усиливает ментальный блок в сознании под проницательным взглядом мерцающих в лунном свете угольных глаз. — Я помню, — Снейп прерывает его, — как Драко требовал у меня школьный реестр. Мог бы тогда догадаться. Только он скрытен, как типичный Малфой. Вечно я вам двоим потакаю. — И мне? — Гарри смотрит с сомнением. — О, — вновь усмехается, — вам больше всех! Что же, теперь многое встало на свои места. — Я не должен был его в это втягивать, — сокрушается Гарри. — Поттер, поверьте, я его предупреждал, и не раз, об опасностях, которые вечно исходят от вашей персоны. Однако я время от времени спорю с его родственниками больше тридцати лет точно, и за годы хорошо осознал всю бесперспективность этого занятия. — Он не хочет остаться в стороне! Игнорирует мои просьбы! — вымученно восклицает Гарри. — Я не способен действовать адекватно, когда ему что-то угрожает. — Драко умеет быть гибким, но только до тех пор, пока его не захватит спонтанная идея. Тогда переубеждать его бесполезно. И чем сильнее вы будете на него давить, Поттер, тем отчаянней он будет сопротивляться. Бунтовская черта Блэков во всей красе! Насколько вы помните, один из его дядей восстал против собственной семьи, другой — Тёмного Лорда, да и Нарцисса недалеко ушла. Ну а сам он с детства не отличался покладистостью характера, успел схлестнуться и с собственным отцом, и даже с министром магии, когда полез в это расследование.        — И что мне делать, профессор? — Можете снова сбежать или же смиритесь! Сосредоточьтесь на том, чем занимаетесь.       Снейп пытливо оглядывает его, акцентирует интонационно последнюю часть реплики и криво ухмыляется. — А чем я, по-вашему, занимаюсь? — Гарри вновь проверяет ментальную защиту. — Полагаю, тем же, чем и всегда, Поттер, — ухмылка становится шире. — Спасаете мир, параллельно совершая разного рода глупости.       Гарри отступает на шаг назад и роняет подбородок на грудь, прикрывая лицо ладонями. Вашу же мать, ну как? Каким, сука, образом? — Знаете, — Снейп откровенно посмеивается над ним, — неумение держать лицо зачастую делает ваши, без сомнений, выдающиеся окклюментные навыки совершенно бесполезными, Поттер. — Спасибо, сэр, — хмуро бубнит Гарри, — так мило с вашей стороны. То ли похвалили, то ли обругали — не понять. — Вы говорили, — заинтересованно продолжает тот, — что Драко сумел передать информацию о своём местонахождении из Девоншира в Индию? — Так и было, — сухо подтверждает Гарри, удерживая на лице оскорблённую мину. — Интересно! — Снейп задумчиво восклицает. — Никогда не пытался такое провернуть. — Тоже, — отзывается. — Нечто подобное делал с моим разумом Тёмный Лорд, но тогда я не владел окклюменцией и был его крестражем. — Расспросите Драко подробнее, как очнётся. Ради научного интереса. — Я планирую уйти до этого, профессор, — честно сознаётся Гарри.       Чистая непререкаемая правда слетает с губ. Пробуждение Малфоя — то, чего Гарри ожидает с нетерпением и вместе с тем до дрожи опасается. Он понятия не имеет, что сказать первым делом Драко, бездумно ринувшемуся на погибель, после всех их договоров и бесконечных предостережений. Кричать на него? Бесполезно и можно сорваться. Делать вид, что ничего не случилось? Гарри так не умеет. Вновь требовать заверения? Так, Малфой его нарушит, когда сочтёт нужным. — Просто, блядь, пообещай! — Ладно. Никуда я не полезу. Доволен?       Масса поводов для довольства. Проходил он всё это. Плавал — знает. — Всё-таки побег, Поттер? — разочарованно уточняет Снейп. — Как предсказуемо с вашей стороны. Смиряться, стало быть, не желаете? — Ну, не побег, — уклончиво возражает Гарри. — Мне в любом случае нужно завершить дело похищенных детей, разобраться, что к чему. Буду держать дистанцию, чтоб он опять ни во что вместе со мной не ввязался. — Зная вас обоих, — Снейп задумчиво выдыхает, — сомневаюсь в успехе этой затеи. Вы десять лет отдалялись и бегали. Каков итог? — Я дал слабину! — Гарри огрызается. — И вчера пожалел об этом. Если б речь шла только о нас двоих, но на кон поставлено слишком многое!       Недобрый отчаянный огонь вновь вспыхивает за грудиной, так и норовя спалить маску наигранного спокойствия. — Не сомневаюсь, — Снейп смотрит исподлобья, впивается предельно внимательным взглядом, считывает каждый жест, малейший знак лицевой экспрессии. — Вы всегда играете по-крупному, Поттер. Но, боюсь, проиграете. Он не сдастся! — А я больше не уступлю! И не должен был после того, сколько бед ему принёс! — Поттер, вы два упрямых мальчишки! Оба мне надоели! Вспомните наконец, чему вас учил Альбус. — Ой, — Гарри отмахивается, пытаясь съязвить, — только не говорите, что вы разделяете его философию любви. Ни в жизни не поверю, сэр! — И тем не менее, — тот говорит с вызовом, — я сам, осознавая, или нет, долгие годы ей следовал.       Смолкают. Палата погружается в гнетущее безмолвие. Тихое ровное дыхание Драко на несколько томительных мгновений остаётся единственным звуком. Гарри не знает, что возразить. Снейп, очевидно, не считает нужным что-либо добавить. — Помните, Поттер, — наконец находится тот, — даже Лорд в конечном счёте уступил силе любви. — Ну-у-у-у, — Гарри давится словами, — не напрямую, сэр. В качестве красивой фразы в учебнике Истории магии для грядущих поколений подходит. Но нельзя сказать, что я отлюбил Волан-де-Морта до смерти во время финальной битвы. — Опять паясничаете, Поттер! Впрочем, было б забавно, если бы отлюбили. — Фу-у-у. Такую противную рожу? — Гарри делано кривится. — Не в вашем вкусе, определённо, — Снейп кидает смешливый взгляд на Малфоя. — Так или иначе, вам решать, Поттер, но, если совершите очередную глупость, не ходите потом ко мне через камин вещать о превратностях вашей нелёгкой судьбы.       Гарри до скрипа сжимает зубы и молчит, отчего-то зная, что обязательно придёт и не раз. — Я скучал по вам, сэр. — И я по вам, Поттер. Хотя мне и не привычно в этом сознаваться. Поразмышляйте ещё раз хорошенько над тем, что делаете. Впрочем, я понимаю, думать — это не по-гриффиндорски.       Снейп поднимается с кресла. Широкая чёрная мантия разлетается, вновь делая его похожим на ворона. Тени скачут по стенам, искривляя пространство. — Зайду к Драко вечером, когда он уже придёт в себя, и заодно попробую совершить манипуляции с магическим ядром миссис Уизли. — Я провожу вас, профессор, — Гарри услужливо распахивает дверь, — как раз хотел покурить.       Они покидают палату и оказываются в тускло освещённом коридоре. Рон дремлет на неудобном стуле, неестественно выгнув шею. Забини неизменно сидит, вперившись взором в уходящую даль, терзает перстень на безымянном пальце. Снейп бросает на Блейза обеспокоенный взгляд, хмурится, цокает языком и проходит к лифтам. Они спускаются на первый этаж в сонном безмолвии. Гарри мнёт пальцами цилиндр сигареты, осыпая пол крупинками табака. — До встречи, Поттер, — сухо прощается Снейп, — надеюсь, она состоится раньше, чем ещё через несколько лет. — И я надеюсь, сэр, — отрешённо вторит Гарри, отправляя поток тёплого гортанного пара в промозглую ноябрьскую ночь.       Громкий хлопок аппарации резонирует в ушах. Ветер треплет рубашку, загибая ворот, продувает уставшее тело насквозь. Гарри щёлкает пальцами, игнорируя боль и жжение в ладони, прикуривает, отворачиваясь от потока морозного воздуха. Дым вьётся к лицу, раздражая глаза. Вихрь подхватывает пустое мусорное ведро, стоявшее у ступеней, и переворачивает. Звук эхом разносится по закоулку.       Гарри прикрывает веки, крепко затягиваясь. Точно так же Малфой вновь, спустя десять лет, перевернул его жизнь, налетел шальной ураганной стихией на другом конце света, даже не уточнил: надо — не надо. Ну и кто, блядь, просил? А главное, как теперь отвертеться, когда слабая сердечная мышца вынуждает сжигать сигарету быстрее, давиться никотином, чтобы как можно скорее вернуться в палату?       Гарри отбрасывает окурок, позволяя ветру утащить и его, вновь заходит в больницу, сопровождаемый укоризненным взглядом дежурной медведьмы, которая, впрочем, не рискует ничего ему высказать.

***

— Забини! — он окликает продолжающего залипать Блейза, вновь оказываясь в коридоре пятого этажа. — Объясни, что думаешь по поводу чаш, которые мы забрали из джунглей и с болот.       Этот разговор — его последний шанс окончить ночь, находясь в относительном ментальном здравии. — А? — Блейз спохватывается и вертит головой по сторонам, точно пытается понять, кто к нему обращается. — Про артефакты расскажи! — раздражённо повторяет вопрос Гарри. — Нотт поведал мне, что они якобы накапливают магию, но может, ты ещё до чего-то додумался, пока здесь сидел.       Забини, явно терзаемый собственными бесами, смотрит на него с благодарностью, точно ему тоже нужна эта беседа. Рон, развалившийся рядом, надсадно всхрапывает, но не пробуждается. Гарри жестом предлагает Блейзу отойти подальше, чтобы ненароком не потревожить спящего Уизли. — Да что здесь думать? — Забини запускает пальцы в коротко стриженные волосы и почёсывает макушку, когда они оказываются в другом конце коридора, ближе к палате Драко. — Надо изучить! Завтра, как отосплюсь, буду экспериментировать в отделе. Думаю, эту магию потом для чего-то используют. — Например? — с подозрением хмурится Гарри. — Да хрен знает, — Блейз разводит руками. — Может, в артефакты перегоняют с целью усиления. — Погоди. А другому человеку можно такую магию передать? — спрашивает Гарри, пронзённый неприятной догадкой.       Забини щурит веки и напряжённо морщит лоб, растирая виски пальцами: — Возможно, если знать как.       Гарри переводит взгляд в сторону, не понимая, что и предположить дальше. «Преступление против волшебства» — чем не оно? — Но кому понадобилось красть чужую магическую энергию? Для чего? И почему именно у детей? — он теряется в перечне вопросов. — С этим, пожалуйста, к Малфою, — хмурится Блейз, — когда придёт в себя. Он у нас горазд распутывать такие вещи. Я лишь попробую поставить эксперимент в отделе, чтоб выяснить, в верном ли направлении мы думаем. — Хорошо, — соглашается Гарри, — тогда сообщи, как будут готовы результаты. Завтра ближе к вечеру допрошу двоих ублюдков, которых мы взяли. — Без Драко? — зачем-то уточняет Забини, вскидывая брови.       Гарри поджимает губы, опуская взгляд в пол, разглядывает носки растоптанных берцев, запачканные болотной трясиной. — Ну и мудак же ты, Поттер! — вскипает Блейз. — Он твоего сына спасал, между прочим! Пока ты, убеждённый в своей правоте, в джунглях шастал! — Я просил его ни во что не лезть! — шипит Гарри сквозь зубы. — Ну, извини, — елейно тянет Забини, — не все обязаны тебя слушаться! Твоё самомнение… — Да при чём здесь моё самомнение?! — не выдерживает Гарри. — Речь идёт о его безопасности! Ты видишь, что произошло, лишь только я вновь вернулся в его жизнь! — Поттер! — Блейз повышает тон. — Если ты ещё раз, после всего, разобьёшь ему сердце, я вновь расшибу твоё геройское лицо о фонтан, клянусь! И не посмотрю на то, что ты дважды избранный! Да хоть, блядь, трижды! — Как думаешь, — Гарри говорит с надрывом, — что лучше? Разбитое сердце или пробитая голова?       Кулаки рефлекторно сжимаются, ногти впиваются в ожоги, вскрывая влажные пузыри, грудь исступлённо вздымается. Сегодня, блядь, что? Ночь слизеринских советов относительно его личной жизни? — Пробить голову может и кирпич, случайно свалившийся со стройки, — Блейз закатывает глаза. — Ты не убережёшь его от всего, Поттер! Но Драко этого и не требуется, как он тебе наверняка сообщил! — Да блядь! — Гарри громко бранится на весь коридор. — Всё ни хуя не просто! Сам знаешь.       Рон беспокойно всхрапывает и дёргает плечом, сильнее сползая набок, почти укладываясь щекой на ряд стульев. — Ну, разумеется, — выплёвывает Забини, — у избранных всегда всё до хуя, как сложно. — Можно подумать, у тебя легче! — рявкает Гарри.       Блейз смолкает на него, прикусывая нижнюю губу. Кофейные зёрна глаз недобро сверкают в полумраке. — Ты о чём? — Знаешь, о чём! — Гарри кидает обеспокоенный взгляд на огненно-рыжую макушку, окончательно съехавшего со стула Рона. — Давай обойдёмся без обсуждений. Ладно?       Забини удивлённо промаргивается, точно не ожидал подвоха, разворачивается, пересекает коридор и яростно плюхается на стул. Гарри с усилием вжимает язык в нёбо, сдерживая потоки колкостей. Спустя несколько минут, кое-как успокоившись, тоже подходит, приподнимает спящего Рона и садится рядом, укладывая его голову себе на плечо. Так, они и застывают до утра. Дрёма стягивает веки, накрывая сознание полупрозрачной вуалью размытых кошмаров.

***

      На рассвете стук каблуков, доносящийся от лифтов, будит всех троих. Джинерва Уизли ярким всполохом врывается в коридор вместе с первыми робкими солнечными лучами. — Куда положили Джеймса?! — она подбегает к ним, едва не врезаясь в стулья. — Не знаю, — Гарри моргает отвыкшими от света глазами, — не был у него. — Ты здесь торчишь с вечера и до сих пор не зашёл к сыну? — тут же вспыхивает Джинни. — Ну и мудак же ты, Поттер! — Вторая, — сонно бормочет Гарри. — Что, блядь?! — она склоняется, чтобы лучше его расслышать. — Ты, говорю, вторая, кто за сегодня мне об этом сообщает.       Забини громко хмыкает, пряча ухмылку за тёмной ладонью. — Рон! — взвизгивает Джинни. — Какая палата? — Четвёртая справа, — сипло отвечает тот.       Она круто разворачивается, обдавая их вихрем длинных волос, и убегает в указанном направлении. — Иди с ней, — поучительно наказывает Рон, кивая в сторону.       Гарри отрывает плечи от неудобной спинки и покорно встаёт, разминая затёкшие мышцы. В туманном утреннем свете всё выглядит более серым и безликим. Он распахивает стеклянную дверь и остаётся стоять в проходе, рассматривая узкую детскую койку. За спиной пробегают колдомедсёстры, спеша завершить суточную смену. Джинни склоняется над кроватью, целует расслабленный мальчишеский лоб, гладит растрёпанные вихры на макушке. — Спасибо, что вернулся и вытащил его, — обращается она к Гарри. — Я был бы совсем конченым человеком, если б этого не сделал. — Ладно, — усмехается Джинни. — Временно лишаю тебя звания мудака. Так и быть. — Как лестно. Здесь в большей мере следует благодарить Малфоя, если б он не догадался, что в карте была ошибка, неизвестно, сколько времени заняли бы поиски. — Ну-у-у-у-у, — словно издеваясь, тянет она. — Это уж как-нибудь сам. Отсоси ему от имени нашей семьи, что ли.       Гарри давится воздухом и закашливается, едва успевая прикрыть рот ладонью. — К Гермионе до сих пор не пускают? — обеспокоенно спрашивает Джинни. — Не-а, — Гарри качает головой. — Рон всю ночь прождал. — Ладно, — она вздыхает и вновь наклоняется, целует Джеймса в переносицу. — Тогда здесь посижу.       Гарри отчего-то чувствует себя лишним элементом реквизита в умилительной семейной сцене. Ещё с минуту он бездумно смотрит на старшего сына и молча отступает, захлопывая дверь. — Эй! — пробудившийся Рон взволнованно машет ему. — Да? — Малфой твой очнулся. Сигнальные чары сработали в палате. Сейчас его колдомедсёстры осматривают. Иди!       Сердце отстукивает марш ре минор и резко падает, срываясь с ноты. Сонливость улетучивается. Гарри нервно сглатывает и ретируется к лифтам: — Я на Гриммо. — Чува-а-а-к, — тянет Рон с нескрываемым раздражением в голосе. — Не вынуждай меня опять с тобой драться. Нет сил.       Гарри продолжает уверенный, но малодушный побег, отходя спиной. Уизли оказывается быстрее, срывается с насиженного места и в несколько прыжков преграждает путь: — Не уйдёшь! — Знаешь, что уйду, — вымученно выдыхает Гарри. — А я говорю — нет! — Да!       Он распаляет внутреннюю магию и концентрируется. Вихрь проносится по коридору. — Да, блядь, дружище! — Рон смотрит на него неверяще, точно на новое школьное приведение, впервые выплывшее из подземелий.       Гарри раскручивает пространство вокруг себя, чтобы вновь прорваться через барьер. Больничные сигнальные чары пищат сиреной. Ругательства и увещевания, то и дело слетающие с губ Рона, тонут в аппарационном шуме. Резкий рывок складывает тело в три погибели.       Его выбрасывает посреди гостиной, на тот самый печальный выцветший ковёр. Дом, в котором Гарри не был больше двух лет, встречает неряшливой, неуютной картиной. «Гриммо, 12» всегда существует вне времени, неподвластный бурному кипению жизни за окнами.       Сил нет даже на то, чтобы раздеться и доползти до спальни. Сон забирает его сразу, наваливается всей тяжестью прожитых суток. Уже находясь в забытьи, Гарри вытягивает налившуюся свинцом руку, шепчет заклинание, закрывая камины для всех, и наконец проваливается во тьму, прижимаясь щекой к колючему пыльному ворсу.