capiat qui сареrе potest

Сквозь тернии к звёздам, до Луны и обратно Минуя сотни неизвестных галактик Борозжу океаны в твоих сновидениях Сгораю дотла и восстаю, словно Феникс Ночь на часах, скоро рассвет В комнате пусто, выключен свет Пока за окном, дождь или снег Мне всё равно, если тебя… (Нет, нет)

© polnalyubvi, pyrokinesis – Тернии

      Забини входит в гостиную и садится на диван. Драко провожает его пытливым взглядом. Голова, подлая, кружится. Действие укрепляющего зелья понемногу сходит на нет. Яркий свет люстры терзает зрачки, провоцируя очередной приступ тошноты. — Слушаю? — Блейз выглядит нарочито невозмутимым. — Что-то стряслось?       Поттер мановением руки укрывает комнату заглушающими чарами, опасливо косясь на дверь. Драко одобрительно кивает. Разговор определённо не для ушей Дафны. — Ты отлично знаешь, что именно, — шипит он. — Не прикидывайся дурачком! Уизли превратила в развалины добрую половину здания Мунго! Могли пострадать люди! Авроры всю ночь корректируют память маглов из соседних кварталов! — Даже так? — Забини заинтересованно хмыкает и явно задумывается, скрещивая ноги. — Ты не удивлён?! — распаляется Драко. — Не сильно… — тянет Блейз. — Возможно, я не в полной мере осознавал масштаб последствий. Времени катастрофически не хватало, чтобы просчитать все риски. Где она сейчас? — В министерстве, — вмешивается в разговор Гарри, — пришлось погрузить её в зачарованный сон. Хрен поймёшь, надолго ли. Она не в себе: никого не узнавала, не понимала, что творит. — Это пройдёт, — спокойно уверяет Забини. — Я не делал ничего, что могло изменить её сознание. Думаю, это банальная реакция рассудка на стресс и перенесённые травмы вкупе с неумением контролировать новую магию. — Ты внятно объяснишь, что это вообще такое?! — теряя терпение, восклицает Драко. — Я говорил с колдомедиками. Её ядро разрушилось, оно не держит волшебство! — Я использовал чаши культистов, — обречённо вздыхает Блейз. — Поттер по́дал мне идею во время нашего разговора. Пришлось выкрасть маховик Тео и несколько раз отмотать часы вспять, чтобы провести кое-какие эксперименты. Но в конечном счёте я удостоверился, что это единственный доступный выход. — А подробнее? — Драко растирает виски, вынуждая пострадавший мозг работать в верном направлении.       Гарри бережно придерживает его за плечо, точно он сделан из тончайшего стекла и рискует рассыпаться. Что, впрочем, не так и удалено от истины. — Эти артефакты, — Забини пускается в разъяснения, — применялись, чтобы вытягивать из детей магию, но они способны и отдавать её. Скорее всего, культисты использовали добытое волшебство для поддержания сил. И когда я в этом убедился, подумал — почему бы не влить магию в Гермиону? Детям, у которых успели сформироваться обскуры, она не поможет.       Драко несколько раз с усилием смаргивает, стремясь осмыслить услышанное. Оторопело оборачивается к Гарри. Тот стоит, стиснув губы в тонкую линию, сосредоточенно и мрачно внимает каждому слову Блейза: — Я тоже понял, — откликается наконец Поттер, — для чего культистам нужны чащи. Но чтобы сдержать так много магии, требуется дьявольски мощное ядро, иначе она выплеснется вся во внешний мир, а в Гермионе держится несмотря на выбросы. — О! — Забини расправляет плечи, усмехаясь. — Это моя, без ложной скромности, потрясающая идея.       Драко насмешливо цокает языком: — Ну, чёртов гений! Не томи нас. — Я сумел вычленить ядра из чаш, скрепить и вживить в магическое поле Уизли.       В гостиной повисает тягостная тишина, нарушаемая лишь монотонным потрескиванием искр в угасшем камине. Драко смотрит на замершего Блейза. Обычно хладнокровное и расслабленное лицо выглядит утомлённым: белки глаз испещрены красной паутиной сосудов, высокий лоб расчертили продольные заломы. — Сколько раз ты перематывал маховик? — Трижды, — горькая улыбка искажает губы Блейза. — Дважды она умирала. В первую попытку я сам едва не погиб от выброса.       Драко смолкает, не зная, что ответить. Осторожно притрагивается ладонью к шёлковой рубашке Забини в жесте, полном невысказанной поддержки. Тот склоняет голову набок, показывая, что понимает его порыв. — Ты хочешь сказать, — теряется даже повидавший многое Поттер, — что Гермиона теперь — первый в истории магический киборг? — Эм-м-м-м, — Блейз в недоумении растирает переносицу указательным пальцем, — что такое, блядь, киборг? — О, — живо объясняет Драко, — если не усложнять, это организм, в который внедрены искусственные части. Вот ходил бы на магловские фильмы с Пэнси — знал. — Ну, — кивает Забини, — тогда в какой-то мере да. И подозреваю, что не первый. — В смысле? Что ты имеешь в виду? — Гарри ступает вперёд, вплотную прижимаясь к Драко. — Договаривай! — Сколько лет назад, ты, Поттер, говоришь, начались таинственные преступления против волшебства? — Около шестидесяти, — отвечает тот. — Полагаешь… — Ну а сам рассуди! — громогласно вскрикивает Блейз. — Как много магии культисты успели скопить за эти годы, учитывая, что мы даже не представляем точное количество чаш, разбросанных по миру. Сами маги поддерживают силы, достаточные для колдовства без палочки, но явно не задействуют весь потенциал. Кто-то мог и додуматься. Это очевидная идея. — Не продолжай, — Поттер, ошеломлённый, покачивает головой, — я понял.       Драко нервно выдыхает. Осознание масштабов охватившего мир пиздеца настигает резко. Долбит с размаху в больную голову, заново сотрясая её содержимое. — И что теперь? — он потерянно обращается к обоим. — Необходимо срочно отыскать оставшиеся артефакты, — сипло заключает Блейз. — И уничтожить их к херам, пока не поздно. — Как? — Гарри свирепо бьёт кулаком по спинке дивана. — Если место преступления — буквально вся грёбаная планета! Можно выискивать девять жизней! — Наконец пригодится твоё бессмертие, Поттер, — колко усмехается Забини. — Стоп! — Драко по обыкновению мыслит рационально. — Это культ, а не просто отбитые на голову маньяки. Во всём, что они делают, есть внутренняя логика, символичность — не знаю. Будем искать информацию в индуистских книгах, и пора обратиться в МКМ, чтобы они прислали статистику исчезновений по странам. — Годрик, ты снова… — Гарри опять проходится кулаком по ни в чём не повинному велюру. — Зароюсь за бумагами и никуда не полезу! — из последних сил препирается Драко. — Броди по катакомбам сам, Мерлина ради! Мне там не понравилось, если честно!       Поттер исступлённо дышит ему в затылок, опаляя волосы липким жаром. Блейз неловко откашливается, разглаживая ладонями шёлк штанин. — Что делать с Гермионой? — Гарри переводит тему. — Сперва обратимся за помощью к Снейпу, — предлагает Забини, — чтобы он научил её держать ядро под контролем. А после — сам позанимаешься с ней беспалочковой магией. — Понял, — хмуро отзывается Поттер. — Драко, сообщишь утром профессору? — То-то Северус обрадуется, — усмехается он в ответ, — вновь обучать Уизли. Благо та, скорее всего, быстро справится. Синдром отличницы неистребим. — А теперь, — Забини давит зевок. — Нам не мешает выспаться. Завтра отправим запрос в МКМ и займёмся поисками чаш. — Я ещё в министерство загляну, — устало жалуется Гарри, — проверю, как держатся чары сна. Драко, отправляйся домой по каминной сети. — Нет, — он через силу мотает головой. — Мы пойдём вместе! Сейчас уйдёшь, а потом разыскивай тебя через несколько лет где-нибудь в Латинской Америке! — Да, блядь! — вскипает тот. — Ты можешь единожды в жизни не перечить!       Драко поворачивается, придерживаясь за диван. Зелёные глаза пылают за стёклами очков непреклонной решимостью. — Мы когда-нибудь завершим этот спор или нет? — Видимо, нет, — Гарри в раздражении опускает взгляд в пол. — Увлекательно за вами наблюдать, — вслух делится Блейз. — Говорит человек, который превратил школьную любовь в ебучего киборга, — беззлобно огрызается Драко.       Забини давится смешком, закашливаясь, и разжигает огонь в камине взмахом палочки.

***

      К их возвращению аврорат затих. Дежурные целители разбрелись по этажу. Конференц-зал погружён в сонное безмолвие. Драко следует за Поттером, время от времени останавливаясь и придерживаясь за стены. Просит у встреченной на пути колдомедсестры новую порцию укрепляющего зелья.       Дремлющий Рональд Уизли обнаруживается в одном из многочисленных кабинетов в конце коридора. Рядом, на трансфигурированной вместо стола койке, лежит бледная, бессознательная Гермиона. Двое колдомедиков застыли в углу, ожидая её пробуждения. Гарри мерными шагами подходит к ней. Опасливо занося ладонь, усиливает чары. — Надеюсь, — Поттер тихим голосом обращается к целителям, — продержатся до утра. Если что, шлите Патронуса.       Лекари понимающе кивают, Рон надрывно всхрапывает, пробуждаясь. — Гарри, ты… — хрипло откашливается тот. — Выяснили, что случилось? — Да, — Поттер нахмуривается. — Узнали. — И? Рассказывайте!       Гарри прикусывает нижнюю губу, повинно склоняет косматую голову, ковыряя подошвой аврорского ботинка пол. «Чёртовы гриффиндорские правдолюбы», — Драко саркастично усмехается. Благо хоть он чувствует себя во лжи столь вольготно, как гигантский кальмар в водах Чёрного озера. — Блейз экспериментировал с найденными в катакомбах чашами, — Драко твёрдо принимает удар на себя, — и не отыскал кандидатуры более подходящей для переливания магии, чем твоя жена. — Чего?! — с сомнением морщится Уизли. — На хуя это нужно Забини?! — Чтобы проверить одну теорию, — уклончиво отвечает Драко. — Я ему, — Рон в два счёта заводится, вскакивая и сжимая кулаки, — яйца оторву за такие теории! — Утихомирься, Уизел, — язвит он. — Благодаря Блейзу Гермиона до сих пор жива. Так что не забудь поблагодарить при встрече.       Рон сконфуженно смолкает и вновь садится на стул. — Всё проверил? — Драко обращается к неуклюже переминающемуся с ноги на ногу Поттеру. — Да, — сдержанно соглашается тот. — Идём.       В министерстве так поздно — никого. Лифт нетипично пуст и затемнён, даже знакомый женский голос оповещает о смене уровней сонно и с явным недовольством. Драко утыкается лбом в прохладный металл, прикрывает веки, стараясь сохранить резвость ума. Гарри нажимает на кнопку и отходит от дверей, протягивая руку. Проводит ладонью по его загривку, небрежно задирает ворот, ерошит короткие волосы: — Спасибо. — Учись врать, Поттер, — советует Драко, когда они выходят в атриум, — временами полезно. Но, — поспешно оговаривается, — не мне. — Это, — возмущённо вздыхает Гарри, забирая горсть пороха из горшка, — двойные стандарты! — Всё так. А чего ты ожидал от слизеринца?

***

      Квартира встречает раздражающим тиканьем ходиков, стоя́щих в коридоре на обувнице. Этот звук, к которому Драко, казалось, давно привык за время проживания здесь, сейчас набатом бьёт по измученной голове. Хочется упасть ничком на ковёр, не доходя до кровати, и всецело отдаться целительному сну в мыслимых и немыслимых позах.       Он срывает с себя чужую мантию, впопыхах позаимствованную у кого-то из авроров, и отбрасывает комом к занавескам, между которыми виднеются первые всполохи туманной зари. Поттер стоит, оперевшись спиной о каминную полку, смущённо разглядывает прутья решётки. — Тебе следовало безмятежно спать этим вечером, — изрекает Гарри, — а не шляться со мной. — Ага, уснёшь здесь, — перечит Драко, составляя фиалы с укрепляющим зельем на тумбу, — когда мой лучший друг при помощи малоизученных тёмно-магических артефактов превратил твою подружку в смертоносного киборга, разрушающего правительственные здания. — Добро пожаловать в мою жизнь, — печально хмыкает Гарри. — В ней ежедневно случается нечто похожее. — Когда-нибудь напишу твою биографию, Поттер, и озолочусь. Вот увидишь. — Считаешь, — хмыкает тот, отходя от камина, — у тебя получится? — Полагаю, — парирует Драко, — никто не справится лучше меня. — Ложись спать, — заботливо рекомендует Гарри. — А ты? — он вопросительно изгибает бровь. — А я, — запинается Поттер, — полежу рядом. — Ой ли? — Драко стягивает махровое покрывало с постели. — Утром проснусь, а ты в Антарктиде? Спасаешь пингвинов?       Гарри морщит нос и заливисто смеётся, расстёгивая пуговицы на потрёпанном кителе: — Там холодно. Ты совершенно невозможен. — Пообещай, что никуда не свалишь до утра, — Драко мрачно глазеет на него, укладываясь на кровать. — Мне сказали, я должен учиться врать, — Поттер задумчиво смотрит на тыльную сторону правой ладони, покрытую завитками застарелых шрамов, утверждающих обратное. — Я предупредил, что не мне!       Гарри небрежно кидает китель на ковёр, за ним следует рубашка. Сонливость давит на веки непомерным бременем, но Драко не в силах отвести взгляд. Блики света бьются с тенями на загорелой коже, выгодно подчёркивают каждый ладный изгиб, всякий мускул оголённого торса.       Поттер подходит к кровати, снимая очки, рефлекторно щурится. Драко замирает на выдохе, жадно вбирая в память образ, его манящую целостность и вызывающие детали. Даже тяжесть в голове отходит на второй план, уступая место иным ощущениям, которые неотвратимо провоцирует облик такого Поттера. — Иди сюда, — голос сдаёт Драко с потрохами, срываясь приглушённым свистом с пересохших губ. — Ты чего? — Гарри вздрагивает и роняет очки на тумбу. — Нельзя в твоём состоянии! — Поттер, — Драко отрывает голову от подушки, — у нас позавчера кого-то похитили, вчера — убили, сегодня кто-то восстал из мёртвых, а завтра ты скроешься в неизвестном направлении. Надо ловить момент.       Гарри хмурит лоб, пальцы стиснули пуговицу на поясе брюк, лихорадочно выкручивая её до треска нитей. Драко не без наслаждения следит за ожесточённой борьбой эмоций, сменяющих на лице Поттера одна другую. — Ложись. Я не кусаюсь. — Вообще-то, кусаешься, — бормочут ему в ответ, — и ещё как.       Упрямая пуговица отлетает, с гулким перестуком падает на пол. Гарри чертыхается, судорожно расстёгивая молнию. Драко резко выдыхает. Дурацкий Поттер с дурацким всем, что в нём есть, сиюминутно близок и, обманчиво кажется, реален. «Сapiat qui сареrе potest» — Драко словил, потому что мог. Не имеет значения, что через несколько часов, когда свет короткого ноябрьского дня укроет Лондон, птица-феникс метнётся вдаль, разрушив любые преграды и решётки, поскольку ни одна, даже самая заманчивая, клетка никогда её не удержит.       Матрас мнётся под тяжестью опустившегося коленями Поттера. Драко решительно сбрасывает одеяло в ноги, тянет ладонь к завязкам на пижамных штанах. — Не двигайся! — громко требует Гарри. — Я всё сделаю сам. Тебе нельзя перенапрягаться.       Драко посмеивается, качая головой и нетерпеливо поднимаясь на локтях: — Ладно.       Поттер никнет к нему, неторопливо приближаясь лицом к лицу. Зрачки расширены, зелень узкой полоской окаймляет их по окружности. Жаркое, как августовский полдень, дыхание нежит лицо. Драко запрокидывает голову, подаваясь вперёд. Шершавый язык Гарри неспешно очерчивает его нижнюю губу, зализывает каждую трещинку, небрежная щетина шлифует фарфоровую кожу. Медленно. Томительно. Болезненно. — Ну! — вырывается на выдохе нетерпеливо. — Погоди, — сипло бормочет Поттер. — Я заебался ждать! — Драко с усилием отрывает локти от матраса и впивается ногтями в загорелые плечи, вминаясь в твёрдое тело.       Они теряют баланс, падают грудью к груди на кровать. — Да, блядь, — выругивается Гарри ему в кадык, — я просил не двигаться!       Мгновение — путы верёвок, возникших из ниоткуда, заламывают руки Драко за голову, скручиваясь на запястьях затейливыми узлами. — Поттер, ёбнулся?! — Для твоего блага. Нам на хуй не нужна эквилибристика. — Ты б ещё Петрификусом меня приложил, честное слово! — возмущается Драко. — Будешь активничать — приложу, — грозно обещает Гарри, потираясь кончиком носа о его шею.       Он расслабленно укладывает голову на подушку, примиряясь с положением. Не сомневается, что так и будет, если не подыграть сейчас. Поттер глух и слеп в своей виноватой заботе настолько, что, пожалуй, приложит не только Петрификусом, но и десятком самых мощных запирающих чар сверху, вскрывая которые Драко не выберется из квартиры несколько месяцев.       Прыткий язык Гарри скользит вниз по его шее, рисует ломаную линию на ключице, губы сумбурно целуют вздымающуюся грудь, клинья зубов поочерёдно впиваются в выступающие горошины сосков. Стояк бугром оттягивает пижамные штаны Драко. Поттер смотрит исподлобья вверх, на его раскрасневшееся лицо, разметавшиеся по наволочке платиновые перья волос — в открытую любуется плодами трудов и самодовольно хмыкает. — Давай быстрее! — со стоном повелевает Драко. — Что ты застыл?       Широкая ладонь Поттера сгребает одеяло, скидывает его на пол в изножье кровати. Драко лихорадочно ёрзает ягодицами по матрасу, когда Гарри нарочито долго возится с завязками. — Блядь, издеваешься? — Нет, что ты? — шепчет Поттер, цепляя узел зубами.       Гарри стягивает атласную ткань к икрам, высвобождая его член, налившийся кровью, и дотрагивается губами до головки, осторожно, точно впервые пробует на вкус. Драко давит постыдно-громкий стон, прорывающийся из гортани, толкается вперёд бёдрами, требуя большего, вящего из возможного, того, что ему могут дать эти полные, влажные от поцелуев губы.       Поттер, вопреки своей упёртости, едва ли не впервые в жизни сразу понимает, что от него хотят, смачивает слюной его член, увлажняет ладонью и заглатывает до упора, утыкаясь лицом в светлые завитки волос.       Драко всхлипывает, хочет привычно скользнуть рукой вниз. Не может. Узлы крепко стягивают предплечья и запястья. Гарри сминает головку горлом, водит языком по стволу, дышит надрывно и сипло, давясь, поднимается кверху, помогает ладонью, оттягивая кожу. Драко смежает ресницы, растворяясь в ощущениях жара и влаги.       Голову ведёт, но не от последствий сотрясения. Когда он вновь открывает глаза, очертания комнаты расплываются. В фокусе, точно вырезанный из другого кадра, остаётся один лишь Поттер, старательно вылизывающий его член. Тот уже успел стянуть бельё и беззастенчиво трётся стояком о простыню, пачкая её предсеменем. Драко вскрикивает, толкается вперёд, сжимая ягодицы, натягивает на себя податливый поттеровский рот. — Быстрее! — хрипит он.       Гарри безоговорочно слушается, взвинчивая темп, обхватывает ладонью свой член, не отвлекаясь от ласк. — Развяжи, — сдавленно просит его, — я помогу!       Поттер что-то невнятно бормочет в пах, но не ослабляет верёвки. Драко закатывает глаза. Настырный идиот. Забывает об этом, когда Гарри по-особенному приятно задевает языком уздечку: — Ох, чёрт! — полувсхлип-полустон.       Драко знает: его рубеж близок. Ногти за неимением иной возможности впиваются в ладони. Сладкая судорога проходит через позвонки. Несколько рваных коротких толчков — и он кончает в тесноту рта, яростно вскрикивая. Поттер выпивает его до последней капли, не отстраняется, продолжая ласкать себя жёсткой рукой. Драко наблюдает за ним, тяжело дыша. Приглушённый стон — Гарри тоже изливается, забрызгивая простынь жемчужными каплями, переворачивается на спину, укладывается взмокшим затылком ему на живот: — Finite Incantatem!       Верёвки мигом покидают запястья Драко, оставляя невесомые следы на нежной коже. Он хочет что-то сказать, съязвить, возмутиться и не находит сил. Усталость возвращается, вминая язык в нёбо, понуждая веки закрыться. Сознание погружается в долгожданный сон, игнорируя и звуки громкого сбивчивого дыхания Поттера, и неожиданно яркие для ноября лучи солнечного света, продирающееся сквозь шторы.

***

      Следующим утром они, проспавшие, выходят из камина, оказываясь в бурлящем атриуме. Министерство вновь наполнилось гулом голосов и топотом ног. Сразу после пробуждения Драко отправил Северусу Патронуса, пока Поттер задумчиво курил, стоя у окна. Уизли — благодать и хвала высшим силам — не очнулась от чар. — Гарри! — женский голос приветливо окрикивает, когда толпа заносит их в металлическую коробку лифта. — О, Драко, и ты здесь!       Он растерянно смотрит поверх голов, следуя за взглядом Поттера. Лавгуд в облаке фиолетовой органзы стоит у панели управления, тепло улыбается им обоим. — Луна, — выдыхает Гарри, — рад тебя видеть. Как поживаешь?       Драко молча кивает ей, слишком зажатый чужими телами, чтобы выдавить из себя хоть звук. — Представляете! — громко сетует она. — Мне сказали, что Гермиона на больничном! Не знаю теперь, кому сообщить о гибели кладок авгуреев в Ирландии. — Да, — кряхтит в ответ Поттер. — Она, кхм, приболела. Правда. — А ты сам?! — Лавгуд кричит сквозь людей, точно никого в лифте нет и в помине. — Ищешь место, где обитают лунные феи? — Пока не нашёл, — Гарри отзывается без энтузиазма. — Не расстраивайся, — воодушевляет она, — лев отыщет! Это так просто. Я уверена!       Поттер отчего-то вздрагивает. Драко, оторопелый, переводит взгляд с его пасмурного лица на искрящуюся жизненной энергией Лавгуд. — Мне пора выходить! — прощается с ними Луна. — Увидимся! — До встречи, — Гарри задумчиво бурчит ей вдогонку. — Какой к чёрту лев? — шёпотом спрашивает Драко, покидая лифт. — Что она имела в виду? — Хрен её разберёт, — отстранённо отвечает Поттер, — это Лавгуд. Не забивай голову.       Они сворачивают в аврорат и торопливо шагают вперёд по коридору мимо столпившихся у конференц-зала целителей и колдомедсестёр. Гарри отворяет дверь, за которой вчерашней ночью обнаружилась наспех сооружённая палата Уизли.       Вся честная компания в сборе. Снейп, дивным образом добравшийся до министерства прежде них, тихо перешёптывается в углу с Забини. Нотт стоит, нахмурившись и скрестив руки на груди, бросает гневные взгляды на сосредоточенного Блейза. Рон зевает, сидя на том же стуле. Гермиона, зачарованная глубоким сном, неподвижно лежит у стены. — Северус! — окликает Драко. — Явились! — отзывается тот, обводя их с Поттером мрачным, как полночь Самайна, взглядом. — Что же, мистер Забини успел рассказать мне о чудесном выздоровлении Уизли. — Что ты думаешь об этом? — живо интересуется Драко. — Говоря откровенно, — со скепсисом в голосе отвечает Северус, — вы самый проблемный выпуск, из всех, что у меня были. Поттер, пробудите вашу подругу. — Всем достать палочки и держать наготове! — громогласно приказывает Гарри. — Рон, отойди на всякий случай подальше!