capiat qui сареrе potest

«Навсегда» — это лишь слова Вдаль уносятся наши поезда В города, где ответов нет Это был билет лишь в один конец Убегай, но скажи куда Время как вода, не догнать никак Хватая моменты, я падаю в лето Помню их наизусть Отрывками метра моей киноленты Можно измерить мой путь

© polnalyubvi — Моменты

      Старинный манускрипт опускается на столешницу перед Гарри, выбрасывая в воздух облако пыли. Длинные пальцы Малфоя нервно перелистывают ветхие страницы. Заострённые брахми и более поздние заметки переводчика мельтешат перед их глазами, сливаясь в размазанные тёмные полосы.        Драко взахлёб пересказывает предание о девяти ликах богини, каждый из которых, по его мнению, отражён в культе. Гарри едва успевает вычленять отдельные слова и единицы смыслов из его путаного монолога. Уставший после нескольких бессонных ночей мозг думает куда медленнее, чем гениальный рот Малфоя умудряется воспроизводить звуки. Зато Гермиона бойко включается в обсуждение, засыпая Драко множеством наводящих и уточняющих вопросов.       Потерпев поражение при очередной попытке вникнуть в содержание их беседы, Гарри сдаётся. Заваливается лопатками на спинку кресла, закуривает, любуется Малфоем сквозь завесу дыма: холодные глаза лихорадочно блестят, пальцы теребят края страниц, линии тонких губ чертят на лице самодовольную усмешку. Платиновая чёлка растрепалась в непривычном беспорядке, что в моменте не тревожит ничуть её педантичного во внешности обладателя.        Драко похож на хищную птицу, нагнавшую в долгом полёте добычу: взъерошенный, резкий, цепкий, убеждённый в исходе схватки. Гарри смотрит, почти не моргая, затягивается крепче привычного: эта ипостась Малфоя столь же хороша, что и прочие — чего греха таить. — То есть, — Гермиона кричит так, точно находится на другом этаже, — если учесть, что две локации культистов уничтожены, осталось семь? — А ты хороша в арифметике, Уизли, — Драко захлопывает рукопись и поворачивается к ней.       Гарри, лишившийся столь желанного зрелища, разочарованно прикрывает веки. Мысли в голове крутятся медленно и тоскливо, никак не желая собраться в прямую цепочку из звеньев последствий и предпосылок. — Ты уверен? — он спрашивает спокойно, вминая пальцем затухший фильтр в столешницу. — Сакральное число для культа, — убеждённо указывает Драко. — Если исходить из символического значения, всё должно быть так. Как только МКМ пришлёт статистику исчезновений по странам, многое прояснится. — Чудесно! — Гермиона воодушевлённо всплёскивает руками. — Значит, мы наконец сможем вычислить тайные места расположения культа и уничтожить их! — Точнее, я, — решительно пресекает Гарри. — Вы двое никого уничтожать не будете! — Я искренне хочу помочь! — вновь вскрикивает она, повышая тон. — Ты несколько раз мне помогала, — шипит он сквозь зубы. — До сих пор разгребаем последствия.       Драко отступает к стеллажам, деликатно прочищает горло, не глядя на них. — Однако берёшь меня с собой в Индию! — Гермиона настойчиво пререкается. — Лишь бы ты здесь ничего не разнесла!       В кабинете повисает гнетущая тишина. Драко задумчиво перекатывается с пятки на носок, сминая ковёр ботинками, с деланым вниманием изучает содержимое шкафов. Гермиона поднимается с тахты крайне разочарованная: — Проверю, как работают очищающие заклинания на втором этаже, — осведомляет их, рассерженно подходя двери. — Её жизненная активность вкупе с вновь обретённой магией… — язвительно замечает Малфой под лязг закрывающихся петель. — Разберёт чёртов мир до основания! — заканчивает Гарри.

***

      Запирающие заклинания обвивают дверь светящимися нитями. — Мы точно не от Уизли прячемся, — с усмешкой замечает Драко, — а от целой смертоносной армии. — Неизвестно, кто опасней и разрушительней, — вторит ему Гарри. — Надеюсь, рано или поздно она отправится отдыхать.       Ночь погружает ветхий дом в мягкий сумрак. Хозяйская спальня на третьем этаже, прибранная и обустроенная дневными стараниями Гермионы, выглядит куда более обжитой, чем двое суток назад. Даже поблёкшие шторы снова вернулись к первозданному рубиновому оттенку. — Значит, завтра? — Драко задумчиво разглаживает ладонью белоснежное покрывало. — Точно не хочешь, чтобы я отправился с тобой? — Мне и Гермионы достаточно для постоянной тревоги, — Гарри щурит веки, затягиваясь.       Пепел падает на простыню, рассыпаясь искрами. Он взбрыкивает, спихивая его ногой с кровати. — Курить в постели опасно, — угрюмо отмечает Драко. — Куда как менее, — парирует Гарри, — чем многое из того, что мы делаем.       Он отправляет окурок в наскоро трансфигурированную пепельницу, укладывается затылком на упругую подушку и потягивается. — Останешься? — вопрос Гарри повисает в воздухе и не находит словесного отклика.       Драко безмолвно снимает рубашку, ловко расстёгивая жемчужины пуговиц со скоростью профессионального портного. Брюки тоже улетучиваются в считаные мгновения. Пружины старой кровати возмущённо скрипят, принимая обнажённую ладную фигуру Малфоя. — Иди сюда, — шепчут его тонкие губы, прижимаясь к шее Гарри.       Он вздрагивает. Щекотно и обжигающе. — Тебе вчера не хватило, да? — И никогда не хватит, если ты до сих пор не понял, Поттер.       Тёплые ладони Драко с силой давят на его плечи, разворачивая к себе. Гарри не спорит. Какой резон противиться? Смирение — удел всякого, кто познал пронзающую глубину стального малфоевского взгляда. — Только не говори, что ты против, — лицо Драко хищно приближается. — Не скажу.       Его губы складываются в тонкую «у» и не успевают выдохнуть — их властно сминает прикосновение рта Драко. Гарри инстинктивно цепляется ногтями за плечи, открываясь поцелую. Одеяло сбивается, путаясь в ткани, их руки изучают друг друга с интересом первооткрывателей. Кожу окатывает жаром. Малфой спускается ниже, легко цепляет зубами венку на выгнутой шее, трётся лбом о щетинистый подбородок. Любое касание, каждое столкновение откликается напряжением в паху. — Чёрт, — Гарри рефлекторно сжимает пальцы ног, тело прогибается в спине. — Драко, я…       Кровать громко поскрипывает заржавелыми пружинами, сопричастная к их рваным движениям. Малфой отстраняется, откидывается на спину, медленно подносит его ладонь к губам, облизывает пальцы. Гарри не смотрит вниз, но считывает возбуждение по лицу Драко. — Растяни меня… — нетерпеливо требует тот.       Хочется страшно, и страшно от того, как хочется. Воспоминания свежи, словно вчерашние, точно время для него одного закрутилось в петлю, воспроизводя их ежедневно. — Я не… — Гарри сбивается с мысли, — давай ты?       Малфой замирает на несколько секунд, удивлённо прикусывая погруженный в рот палец Гарри. — Серьёзно, Поттер? Позволишь трахнуть твою доблестную задницу? — Ты можешь сейчас не язвить? — Не уверен, но постараюсь.       Драко лениво, словно взвешивая предложение, присаживается на кровати, хмыкает и неожиданным полупрыжком оказывается между загорелых ног, разводя их в коленях. Гарри шумно выдыхает, когда стройная ладонь накрывает его член, оттягивая чувствительную кожу, и резко толкается в кулак. — Погоди, — Малфой качает головой, склоняясь над ним. — Теперь придётся потерпеть.       Губы Драко неторопливо чертят влажную дорожку вниз по бедру Гарри. Он надсадно дышит, комкая простыню пальцами, глаза неотрывно наблюдают за движениями, жадно улавливая каждую деталь. Драко отпускает член, укладывает ладонь ему на живот, задевая головку, дразня, и сползает ниже, утыкаясь лицом в пах.       Язык звучно шлёпает по яйцам и ныряет под них. Гарри вскрикивает, поднимает руку, хватает пальцами светлые пряди. Малфой манерно, что сама воплощённая грация, соскальзывает с кровати, притягивая к себе его бёдра, бережно проводит языком вверх-вниз между ягодиц, описывает окружность. — Блядь! — Гарри подаётся вперёд, балансируя на краю матраса.       Ощущения размазывают его по простыне, а затем сплетаются воедино, скручиваясь узлом внизу живота. Член напряжённо подрагивает каждый раз, когда ловкий язык Драко вновь касается нежного отверстия. Тот отстраняется — лицо блестит от слюны в тусклом свете ночника. — Расслабься, Поттер.       Палец Драко, сдобренный влагой, осторожно проникает внутрь Гарри. Его мышцы натужно потряхивает. — Поттер, — Малфой смотрит насмешливо. — Ты мне хрен сломаешь своей каменной задницей.       Гарри смежает ресницы, отчаянно силясь не зажиматься. Десять лет он никому не отдавался так: во всех смыслах и без остатка, не открывался с такой безропотной доступностью. Блядский Малфой выломал все замки, расплавил все ключи, перекусил все цепи, а в довершение — выжег на фиг все двери. Теперь, годами сокрытое, стыдливо спрятанное, беззащитно вывалилось на его обозрение, ничем более не охраняемое.       Драко хмыкает с одобрением, протискиваясь в него вторым пальцем, слегка разводит их, подаётся вперёд, тянет долго и томительно, выжимая из Гарри стоны. Он усмиряет эгоистичное желание прикоснуться ладонью к члену и излиться сию же секунду, не дожидаясь, пока Малфой сподобится войти. — Готов? — ласково спрашивает Драко.       Точно это, блядь, не очевидно. — Да, — короткое слово, в котором сокрыто всё, срывается с губ.       Гарри распахивает веки, наблюдает, как Драко размазывает влагу по члену и вновь взбирается на кровать, устраиваясь между его широко разведённых ног. Ночной сумрак полнится яркими красками, и все ощущения вмиг становятся осязаемыми, когда Малфой нависает над ним, прижимаясь вплотную, и осторожно, дюйм за дюймом, толкается головкой вперёд, растягивая мышцы. Давно забытое чувство жгучей наполненности накрывает шквальным порывом. Член Гарри соприкасается с кожей живота Драко, грозясь кончить от одного лишь лёгкого трения. — Ну же! — хрипло торопит Малфоя. — Я… — тот едва сохраняет самообладание.       Гарри подаётся ягодицами, силясь насадиться. Болезненные и вместе с тем желанные ощущения не позволяют ему окончательно распрощаться с рассудком. Драко двигается осторожно, внимательно наблюдая за ним: — Не спеши.       Гарри разочарованно выдыхает. Малфой обхватывает ладонью его напряжённый член, проводит вниз и вверх, подстраиваясь под такт движений своих бёдер, взвинчивает темп постепенно.       Они похожи на двух магловских гонщиков, отчаянно соревнующихся, кто первым пересечёт финишную черту. Гарри цепляется сознанием за грани реальности, подмахивает дёргано, совсем неритмично, закусывает в кровь губу. Слишком. И для него. И вообще. Хочет ущипнуть себя, сбросить, как ярмо, это наваждение. Но действительность словно издевается над Гарри, обнимает крепко, шепчет нежно и беззастенчиво: — Мерлин, Поттер!       Драко изливается первым и доводит Гарри ладонью до разрядки следом. Сперма вытекает, брызжет каплями на живот, пачкает пальцы Малфоя. Тот тяжело дышит, обессилевший, падает, прижимаясь влажными волосами к не менее влажной груди Гарри.       Всё вокруг них пребывает в первозданном хаосе. Простыня сбилась и наполовину сползла на пол. Одеяло и подушки валяются в изножье кровати. Пружины колышутся и скрипят, ведо́мые инерцией быстрых движений. Гарри осторожно привстаёт на локтях, ощущая, как семя медленно вытекает из него. — Escuro! — Чтобы Уизли завтра не прокляла тебя за испорченный спальный комплект и обесценивание трудов эльфа? — хмыкает Драко, переворачиваясь на спину. — Я почти забыл, каково это, — Гарри потерянно шепчет, укладываясь рядом, кожа к коже. — Бесит твоя память, Поттер!       Он не отвечает ничего, сонно прижимаясь затылком к тёплому плечу, успокаивает дыхание. Новый день обещает измотать, соотносясь со всеми непреложными законами жизни. Но сейчас, лёжа подле Драко в послеоргазменной неге, Гарри не думает о грядущем. Огромный мир со всеми его непредсказуемыми вероятностями слился в единственную точку на плоскости матраса, ту, в которой они двое касаются друг друга.

***

      Ноябрь 2010, Калькутта — Здесь ты всё время прятался? — Гермиона заинтересованно осматривается.       Портключ выбросил их посреди гостиной, где всё осталось в неизменном виде, точно Гарри покинул это место несколько часов назад, вышел по делам или на прогулку. В воздухе до сих пор витают едва уловимые нотки лемонграсса и карри, полотенце, скинутое Драко в спешке, лежит на диване. — Я не прятался, — Гарри зачем-то оправдывается, поднимаясь с ковра. — Готовился к исполнению пророчества.       Она игнорирует его зыбкую отмазку, обходит журнальный стол и садится на диван, деловито закидывая ногу на ногу: — Ну? Раскроешь теперь наши планы?       Гарри не рискует уточнить, в какой момент его собственные планы неожиданно стали нашими, пожимает плечами и отвечает: — Аппарируем в Храм, оставлю тебя в библиотеке. Сам встречусь с брахманом и ближе к вечеру направлюсь в местный аврорат. — Отлично! — Гермиона, услышавшая сакральное слово «библиотека», воодушевлённо кивает. — Не забывай, — Гарри напоминает ей, — тебе нельзя колдовать. — Я в курсе, — она недовольно поджимает нижнюю губу, резким движением встаёт, — нечего время тянуть.       Гарри нащупывает в кармане заранее заготовленную магловскую монету номиналом в одну рупию, сосредотачивается, накладывая сменочары, и протягивает Гермионе: — Держи. Если перестанешь контролировать магию или почувствуешь себя странно, ты знаешь, что делать.

***

      Алая мантия сменяет форму того же цвета. Оттенок, ставший второй кожей Гарри, выгодно смотрится в отблесках южного солнца. Гермиона идёт рядом, стараясь не отставать, заинтересованно крутит головой по сторонам. Они проходят сквозь цветущий круглогодично прихрамовый сад. Разросшиеся к осени ветви царапают ткани одежд, тропический пассат треплет вихры волос. — Красиво, — подмечает Гермиона. — Даже не скажешь, что это место славится тёмно-магическими практиками.       Гарри скрывает усмешку в вороте мантии и ускоряет шаг. Он давно привык к подобному добрососедству контрастов.       Садху оглядывает их и молчаливо кланяется, пропуская. Храм встречает полуденной сутолокой посетителей. Упасть яблоку некуда, если б кто-то взаправду надумал их здесь ронять. Гарри торопливо хватает растерявшуюся средь многолюдья Гермиону за рукав и ведёт вдоль стены к входу в левую пристройку, где располагается хранилище книг. — Не шуми, — шикает Гарри, пересекая узкий коридор, хотя Гермиона не произносит ни слова.       Проход резко сворачивает направо. Невербальное отпирающее легко отворяет тяжёлую дверь. Их взорам открывается небольшой читальный зал. — Идём, — по привычке командует Гарри.       Гермиона слушается, протискиваясь вслед за ним в образовавшийся проход. — О Шива! — женский голос звонко восклицает его имя. — Ты вернулся!       Пратима вскакивает из-за стола, скручивая впопыхах длинный свиток. — Куда б я делся? — Гарри вздыхает, подходя ближе.       Пророчество, сколько от него ни бегай, где ни скрывайся, настигнет, поймает и притащит за шкирку. Он знает это лучше многих. Уяснил на собственном опыте. — Моя подруга, Гермиона Уизли, — Гарри представляет их. — Устроишь для неё экскурсию по библиотеке? — Конечно! Мы всегда рады гостям. Приятно познакомиться. Меня зовут Пратима.       Приветливым взглядом индианка смотрит за него и застывает, меняясь в лице. Гермиона ступает вперёд, протягивая ладонь: — У тебя… — запинается Пратима, — необычное магическое поле. Ты знаешь? Никогда похожего не видела.       «Ну конечно! — Гарри мысленно ударяет себя ладонью по лбу. — Представители брахманских родов замечают такие вещи. Как можно было это забыть?!» — Я в курсе, — Гермиона находится первой, — недавно повредила магическое ядро. До сих пор восстанавливаюсь. Может, поэтому? — Вот как? — Пратима хмурится с сомнением, сводит линии чёрных бровей к переносице. — Ну, наверное.       Она смотрит испытующе ещё несколько мгновений и — Гарри считывает наверняка — не верит, но лишних вопросов не задаёт, возвращая лицу доброжелательную улыбку. — Ищешь что-то конкретное? — Пратима обращается к Гермионе. — Да, связанное с дравидской историей магии, — с видимым трепетом отвечает та.       Смуглое лицо вытягивается в удивлении: — Неожиданный выбор. Туристы редко о чём-то таком спрашивают.       Гарри непроизвольно усмехается, покачивая головой. Действительно, кого ещё, кроме Гермионы, интересуют подобные вещи? — Я проведу тебя в нужную часть хранилища, — обещает Пратима, подавая руку. — Брахман у себя? — спрашивает Гарри, вспоминая о подлинной цели своего визита. — Конечно, — кивает Пратима. — Готовится к вечерним ритуалам. Недоволен, что ты покинул Храм. — Понятное дело, — он устало откликается, — и будет доволен ещё меньше, когда меня увидит.       Гарри знает, сколько ни уповай на опыт окклюментора, от прозорливых жреческих глаз не скроются внутренние метания последних недель. Он задерживает дыхание, считая до десяти медленно, куда медленнее, чем движется воображаемая секундная стрелка, усиливает ментальный щит, стараясь облачить лицо в выражение хладнокровия, и разворачивается на каблуках к выходу: — Я вернусь, как закончу с делами. — Можешь не торопиться, — Гермиона вовсю разглядывает старинные свитки и манускрипты, хаотично сваленные на полках. — Найду чем заняться здесь. — Не сомневаюсь, — Гарри выходит, осторожно прикрывает дубовую дверь и останавливается, решаясь.       Покои главного жреца расположены в этой части Храма, немногим дальше. Ноги сами ведут Гарри по хорошо знакомому тёмному коридору, магические факелы вспыхивают на стенах при звуках приближающихся шагов. Искомая дверь открывается сама, пропуская. — Пришёл, — не вопрос, констатация факта.       Брахман стоит к нему спиной, перебирает подготовленные к ритуалу свежие туши петухов, складывает в огромную корзину. Седые волосы длинными прядями ниспадают на сгорбленные плечи. Смуглая кожа рук перепачкана жертвенной кровью, но алый цвет мантии предусмотрительно скрывает пятна. Чертовски практично. — Да, — Гарри отвечает кратко, проходя в помещение. — Решил проблемы в Лондоне?       Жрец поворачивается, вытирая ладони о бархат одеяния. Морщинистое лицо с острыми чертами искажается подобием приветственной улыбки. Чёрные глаза, в которых неразличимы границы радужек и зрачков, смотрят на Гарри мрачно и испытующе. — Остались кое-какие дела, — он уклончиво отвечает, понимая, что звучит неубедительно.       Ментальный щит укрывает сознание нерушимой стеной. Гарри остаётся надеяться, что его лицо отражает ту же внутреннюю пустоту и спокойствие. — Ты давно не практиковался, — хмурится брахман, — время пророчества близится. Я наблюдаю знаки. — Нужно разобраться с тем, что запустило исчезновение магии. — И ты этим занимаешься? — серебристая бровь брахмана изгибается в вопросительном выражении. — Да, — Гарри не видит смысла обманывать сейчас. — Чувствую твоё смятение, — старец неприятно кривится, — ты знаешь, чего это может стоить.       «Акромантул бы побрал ваши провидческие таланты», — раздражается про себя Гарри. — Просто устал, — отвечает он вслух.       Не знает, зачем продолжает вести игру, в которой уступил ещё до стартового свистка. Даже если ментальная магия поможет ему обмануть брахмана, удастся ли потом так успешно обвести истоки волшебства? Вопрос, разумеется, риторический. Чёрта с два он такое провернёт. — Зачем пришёл? — утомлённо кряхтит жрец, вновь склоняясь над корзиной. — Сказать, что я здесь, — с недоумением отвечает Гарри. — Дай знать, когда разберёшься с преступлениями. — Приду, когда всё закончится, — он безысходно обещает, — и буду ожидать ритуала.       Брахман не отвечает ему, слишком занятый ощипыванием перьев с петухов. Гарри не находит нужным навязывать своё общество дольше. — Я в аврорат, — говорит зачем-то, зная, что старца эта информация не интересует. — Иди, — тот не отрывается от дела. — Время приведёт обратно.       Гарри покидает комнату, уходит быстрым шагом, давя нарастающее в груди смятение. Он по горло сыт вечными загадками и мудацкими шарадами пророчества. Но выбора особого нет. Ему придётся пройти путь до самого конца, до последней черты, и, быть может, даже пересечь её.       Гарри останавливается у двери в библиотеку, прислушиваясь. Звучный голос Гермионы громко и с придыханием о чём-то спрашивает у Пратимы. Волн хаотичной магии вокруг не ощущается. Он несколько успокаивается и сворачивает влево, к выходу из Храма, предвкушая новый раунд встреч с культистами, бросившими вызов всем мыслимым и немыслимым магическим законам и постулатам.