Стань моим завтра

«I wanna be your vacuum cleaner

Breathing in your dust

I wanna be your Ford Cortina

I will never rustIf you like your coffee hot

Let me be your coffee pot

You call the shots, babe

I just wanna be yours

Secrets I have held in my heart

Are harder to hide than I thought

Maybe I just wanna be yours

I wanna be yours, I wanna be yours»

Arctic Monkeys — «I Wanna Be Yours»

5 лет спустя Кьяра стояла перед большим зеркалом в прихожей. Её тёмные волосы холодного каштанового оттенка аккуратными локонами спадали на плечи и достигали поясницы. Аккуратная кремовая блузка и нежно-розовая юбка в мелкую складку по щиколотку придавали ей женственности и изящности. Она практически не изменилась, только лицо стало немного взрослее, скулы — острее, взгляд — увереннее. От Кьяры исходила незримая энергия, которую, впрочем, ощущали все, когда она входила в помещение. Успешная, красивая, она была всего лишь студенткой, а всё равно вызывала уважение. Артём появился в дверном проёме и облокотился плечом на косяк, складывая руки на груди. Его чуть вьющиеся русые волосы были растрепанны, несколько прядей спадало на высокий лоб. В зелёных глазах искрились смешинки. Чёрная футболка подчёркивала мышцы на груди и торсе, а тёмно-синие джинсы обтягивали длинные стройные ноги. Он смотрел на Кьяру с такой любовью и нежностью, которая за эти годы ничуть не угасла. — Кьяр, — осторожно позвал он. — М? — не отрываясь от отражения, промычала девушка, проводя по губам помадой нежно-розового оттенка. — Твои носки на стиральной машинке. Давай не будем опаздывать к родителям, всё-таки годовщина, как-никак. Не хочется ставить их в неудобное положение. — Кьяр, посмотри на меня, пожалуйста, — говорит Артём. — Тём, нам ещё надо заехать в кондитерскую, папа попросил купить торт. Он позвонил и… — Кьяра! — перебил её парень, разворачиваясь к себе за плечи. Девушка застыла с помадой в руках. Артём был выше её почти на две головы, поэтому ему пришлось наклониться. Шастун посмотрел в её голубые глаза, такие родные и любимые. За годы, что они были вместе, Артём уже давно выучил каждую крапинку в этом бездонном океане. Но это не мешало ему вглядываться в них. — Послушай меня. Пожалуйста, — мягче просит он. — Я хотел сказать это, когда мы приехали бы к родителям, но, боюсь, твой отец бы меня убил, — хмыкнул Артём и взъерошил свои волосы. — Я знаю тебя уже пять лет, а кажется, будто всю жизнь. Я успел изучать каждую твою привычку. Знаю, что ты не любишь ранние подъёмы, но любишь кофе по утрам. Тебе нравится запах скошенного газона, каждый четверг ты покупаешь булочки с изюмом в кофейне возле универа и не можешь пить чай, не разбавив кипяток водой. Ты отрицаешь русские мелодрамы, смеёшься с американских комедий и не очень любишь комиксы. Тебя откровенно раздражает, если мы не идём нога в ногу, из-за чего мне приходится сбавлять шаг в несколько раз, ведь твой тридцать шестой размер ноги не равносилен моему сорок второму. Ты всегда приходишь вовремя, ведь тебя бесят непунктуальные люди, а если и опаздываешь, то так было задумано. Ты не любишь, когда я аккуратно укладываю волосы, и спешишь обеспечить небрежность на моей голове. Тебе не нравится говорить по телефону больше пяти минут, не имея возможности меня увидеть. Тебя бесит, что на твоей сковородке всегда что-то пригорает, а мне всё равно. Ты не любишь закладки и всегда загибаешь страницы книг. У тебя есть вредная привычка оставлять чай недопитым, но ты никогда не разрешаешь его убрать, ссылаясь на то, что обязательно допьёшь его. Но к чему это я? За эти годы я прекрасно понял, что люблю тебя. Со всеми странностями и недостаткам, я люблю тебя такой, какая ты есть. Неидеальную и настоящую, смешливую и уверенную. И я ни разу не сомневался в своих чувствах, — Артём опустился перед ней на одно колено и достал из заднего кармана джинсов тёмно-синюю коробочку. Он раскрыл её, а Кьяра не смогла подавить вздоха восхищения. — Так что, Попова Кьяра Арсеньевна, готова ли ты стать моей женой и любить меня всю жизнь? Её красивые голубые глаза наполнились слезами, а губы дрогнули в искренней улыбке. — Да, — судорожный вздох смешался с её словами. Артём со счастливой улыбкой поднялся с колена и крепко прижал девушку к себе, а затем оторвал её от пола и закружил в объятиях. Их смех, звонкий, как колокольчик, разливался по уютной прихожей. — Я выйду за тебя, Тёма. Сладкий поцелуй, такой нежный и трепетный, подкрепил её слова. Артём держал девушку за талию, прижимая к своему телу, осторожно, словно хрупкую статуэтку и значимое сокровище. Он достал кольцо из коробочки и надел на её безымянный палец. Белое золото с россыпью сапфиров и маленьким бриллиантом в центре искрилось в свете лампы. — Теперь ты моя жена, принцесса. — Я знаю, — хмыкнула она, проводя тонким пальчиком по скуле Артёма. Осторожно и чувственно. Ей нравился контраст их кожи: её фарфоровая, как у дорогой куклы, с выступающими венками и его, немного смуглая, с россыпью веснушек и родинок. — То есть, — задумчиво протянул Артём. — Ты больше не принцесса? — Почему это? — Так ты королева. — Дурак ты, Тём, — Кьяра щёлкнула парня по носу. — На, лучше помоги застегнуть. Она протянула Артёму ожерелье из белого жемчуга — его подарок на её прошлый день рождения. Он осторожно убрал копну тёмных волос и коснулся её шеи. Знакомый аромат роз ударил в нос. — Готово, — сказал Артём, отступая на шаг. Его взгляд вдруг упал на книгу, лежащую на комоде. Глаза Артёма округлились, когда он прочёл название. — «Великий Гэтсби», серьёзно, принцесса? — усмехнулся Шастун. — Всё-таки я погорячилась тогда, — смущённо сказала Кьяра. — Она не так плоха. Артём расплылся в широкой улыбке. Эта книга была его любимой, потому что именно после неё началось их с Кьярой близкое общение, именно в тот миг, когда она нагло подсела к нему и высказала своё мнение, он понял, что эта девушка будет его, что она отличается от других. Но он, подросток, даже представить себе не мог, что эта девушка станет его невестой и самым близким человеком. — О боже! — воскликнула Кьяра, переводя взгляд на часы. — Мы опаздываем! Артём, обувайся! Родители нас убьют! Мы ведь ещё за тортом не заехали… — Спокойно, принцесса, — с улыбкой сказал он. — Папа позвонил мне и сказал, что они решили, что вариант отпраздновать их годовщину в ресторане ничуть не хуже. — Они что, забыли о ней и ничего не приготовили? — она выгнула изящную тёмную бровь. Артём молча кивнул: — Не удивлюсь, если так и есть. Наши отцы как дети. — Я говорила, что люблю тебя? — прошептала Кьяра в его губы. — Да. Но я буду не против услышать это ещё раз, принцесса. — Я люблю тебя.

***

— И где они? — в очередной раз пробурчал Арсений, барабаня пальцами по столу. — Ты задал точно такой же вопрос минуту назад, — Антон накрыл ладонь мужчины своей. Монотонный стук прекратился. — Арс, успокойся. Артём написал, что они едут и у них есть для нас сюрприз. — Надеюсь, что я не стану дедушкой. Если так, то я убью твоего сына. — Им уже двадцать! — вскинул брови Антон. — Захотят — заведут, а твой грозный взгляд никак на это не повлияет. — Взгляд может и не повлияет, а вот предупреждение твоему сыну, что если он забудет надеть резинку и обрюхатит мою дочь, то я оторву ему яйца, — очень даже. — О боже, — Антон прикрыл глаза рукой. — Арс, ты серьёзно? Ей не пятнадцать, хватит контролировать жизнь своей дочери. Иначе… — понизил голос Антон. — Иначе что? Антон наклонился к Арсению и прошептал, касаясь губами уха: — Иначе ты снизу весь следующий месяц. — Шастун! — воскликнул Попов, наблюдая за смеющимся мужчиной. — Ты охренел? — Кхм, — сбоку послышался кашель. Они оба затихли и одновременно повернулись. Возле столика стояли Артём и Кьяра, на её на хрупких плечах висел огромный пиджак Артёма. — Привет! — помахала им девушка. — Поздравляем вас с годовщиной! — Да, — кивнул Артём и положил ладони ей на плечи. Он поймал напряжённый взгляд Арсения, но руки не убрал. — Желаем вам счастья и любви, чтобы пять лет для вас не были пределом! — Спасибо, дети, — тепло улыбнулся Антон. — Садитесь, чего стоите. — Да, спасибо, — кивнул Арсений. Кьяра и Артём сели напротив родителей. Вскоре, когда всем принесли заказы, болтовня смешивалась со звоном приборов о тарелки, а один тост сменял другой, Кьяра вдруг постучала свой о бокал, призывая к общему вниманию. — Папа, дядя Антон, мы должны вам кое-что сказать, — смущённо сказала она. Артём сжал руку девушки под столом, этим немым жестом будто говоря: «Я с тобой». Арсений подавился вином, которое в это время пил, а Антон отобрал у него бокал, поставил его на стол и машинально похлопал мужчину по спине. — Ты беременна? — с ужасом спросил Попов. — Господи, пап! Откуда такие мысли?! — искренне удивилась Кьяра. — Я сделал Кьяре предложение, и она согласилась, — помог Артём, показывая их сцепленные руки с двумя кольцами из белого золота. — Я сплю? Умоляю, скажите, что я сплю… — прошептал Арсений, но получил неодобрительный взгляд Антона. — Арс, сколько можно ломать комедию? — зло спросил он, игнорируя возмущение Попова. — Поздравляю, дети. Артём, — обратился Антон к сыну. — Молодец. Горжусь тобой. Что ж, живите счастливо. А мы с Арсом будем наблюдать за вашей счастливой жизнью. На свадьбу-то позовёте? — Спрашиваете! — искренне улыбнулась Кьяра. Артём видел, что её ранит поведение отца. Спустя столько лет Попов стал мягче, но так и не перестал контролировать свою дочь. — Арс, пожалуйста, — прошипел Антон на ухо Попову. — Ладно, я перегнул, извините. Просто это всё очень неожиданно. Но если вы приняли решение, то я не могу никак на него влиять. Просто будьте счастливы, ребят. — Пап, — на глазах Кьяры появились слёзы, и она кинулась к отцу, крепко обнимая его. — Я люблю тебя! — И я тебя, дочка, — прошептал Арсений, проводя широкой ладонью по блестящим волосам девушки. Он посмотрел на Антона, который с теплотой наблюдал за семейной идиллией, а затем перевёл взгляд на Артёма. Парень улыбался, искренне и без ужимок. — Обидишь её, останешься без самого дорогого, — прошипел Арсений. Кьяра вернулась на место, и Артём тут же обнял её, прижимая к себе. — Не знаю, каким местом думаете вы, Арсений Сергеевич, — выразительно выгнул бровь Артём. — Но моё самое дорогое сокровище — это Кьяра. Он с любовью посмотрел на невесту, а затем поцеловал её в макушку. — Расслабься, Арс, — прошептал Попову на ухо Антон, а затем переплёл их пальцы под столом. Попов что-то пробурчал. — Я тоже тебя люблю. И Арсений пропал в его признании. Окончательно и бесповоротно. Снова. Каждый раз, как в первый. Когда Арс смотрел в знакомые зелёные глаза Антона, то всегда читал в них строки: «Даже если растают полярные льды, Даже если перестанет вращаться Земля, Всё равно во Вселенной останешься ты, Всё равно во Вселенной останусь я».