МГЕ. Перед началом чего-то, всегда идет конец

Из аудиосистемы во всю звучала музыка. Поп-рок с элементами электроники радовал уши водителя, который грубым голосом подпевал. Скачанный новый альбом любимой группы шёл где-то на середине, как вдруг его выключили. Незапланированная остановка — и непристёгнутый водитель развалился на капоте, полностью продырявив автомобиль. Тонированная «Таврия», ставшая инициатором, разбилась вдребезги. Целенаправленно влетевшая машина оказалась пуста, и лишь лежащий рядом освежитель воздуха в виде ёлочки выдавал Никите виновную. Поднявшись, МГЕ-брат отряхнулся и тихо произнёс: — Теперь их можно ебать, — вытирая кровь с многочисленных ранений. Двинувшись пешком в сторону Клуба особо отстранённых, он набрал номер Пуро. Недолго подождав, последний ответил на вызов и поинтересовался причиной звонка в столь поздний час. — Меня попытались устранить. Ты знал, что своеобразная справедливость доберётся до меня, — произнёс, как обычно грубо и тяжёлым тоном, Семенюк. — Справедливо, — ответил односложно Пуро. Демонстративно вздохнув, Никита продолжил путь в сторону клуба, в то время как Мэйра во всю изливала душу насчёт произошедшего сегодня. — Ты как давно влетела в нашего брата? — Минут двадцать назад! А тебе какое дело?! — эмоционально задала встречный вопрос рыба. — На что ты рассчитывала, пытаясь убить его... просто направив на него машину? — Я... я не знаю! Я просто перенервничала и... — ...и застрелила Лебовски прямо в этом здании! Действительно, это же замечательное оправдание — справедливостью своих поступков. — Слушай, я понимаю, что мои поступки действительно нелогичны. Я уже остыла, ясно? — Что, блядь, ясно мне? За окном темно, блядь, четвёртый час ночи подходит к концу, а ты «остыла» спустя полчаса с хуем, убив двух людей, — громко вспылил Пуро в несвойственной ему манере. — Да... я проебалась. Ну, хорошо. Что было — того уже не изменить. Так что мне теперь делать? — Выходи уже, — сказал Пуро, постучав по столу. Сзади вылез ошарашенного вида Лебовски. — Я ЖЕ УБИЛА ТЕБЯ! — шокированно произнесла Мэйра. — Ты ёбнутая? Это был мужик, который и был должен тебе денег. Я его нашёл, чтобы понять, чем мы так похожи, что ты доёбываешься до меня постоянно. Наступила короткая пауза, которую прервал вопрос Пуро: — Ты... действительно спутала фурри и человека с "Мирико"? — Не произноси это имя! Слышать его больше не желаю! — Слушай, я понял, что она ранила твои чувства, но я даже не говорил ее имя. Давай без излишней эмоциональности в этом здании, хорошо? — А я не понял вообще ничего, — сказал Лебовски и добавил: — Ты устроила весь этот дебош из-за того, что твои друзья поебались рядом с тобой на диване? — Я ЕЁ ЛЮБИЛА! А ОНА... А ОНА ЗНАЛА! ОНА ОТВЕРГЛА МЕНЯ И ПОЕБАЛАСЬ С ЭТИМ... ПЛОТОЯДНЫМ... Вдруг за дверью раздались крики фурри: — Никита, блядь, я сказала — не иди туда! Ты всё портишь! — прокричала Люда. Зайдя внутрь, МГЕ-брат сказал: — Теперь её можно ебать, — и направился к Мэйре. Поспешившие за ним фурри с грохотом ворвались и шокировали Мэйру своим присутствием. — Нет, ну почему она ещё удивляется, устроив такое представление в три часа ночи, — сказал один из прибывших. — Никита, заводись лишний раз — мы тут все на пределе, — спокойно сказал Пуро, уже успокоившись. — Я хочу поговорить с ней лично, — сказал Никита, не желая повиноваться пушистому ублюдку. Услышав его желание, все вооружённые фурри, включая Пуро и Лебовски, вышли из комнаты, оставив встревоженную Мэйру наедине с ним. Шёпот между братом и рыбой был неразличим за дверью приёмной, и начались сплетни. — Как думаете, он её насилует? — с интересом произнёс Роланд. — Ты в норме вообще, такое говорить?! — сказала Люда и ударила извращенца по голове. — Думаю, мы бы это услышали, — ответил Лютавр, явно намекая, что кто-то из присутствующих был слишком громким. Смущённая толпа на минуту замолчала и попыталась снова услышать, что происходит за дверью. Попытка кого-то разрядить обстановку сразу же пресекалась кем-то из толпы, как вдруг стал слышен странный писк. — Что это может быть? — Может, он её задушил, и она, как игрушка, пискнула? — Ты идиот, Роланд. После этого их разговор был резко прерван. Наступила тишина — только вдохи и выдохи. Всё затаилось, пока это внезапно не закончилось. Взрыв прокатился по всему кварталу — половины здания словно и не было. Вдали от происшествия пара террористов мило общалась, наблюдая за пожаром в бывшем клубе «Дохуя независимых». — Я понял, что за справедливость вы сеете, — с лёгкой усмешкой, но всё тем же тяжёлым тоном произнёс Никита. — А я так ничего и не поняла... — ответила Мэйра и решилась рассказать о своих чувствах. — Знаешь, я совсем ничего не понимаю и часто руководствуюсь исключительно минутными желаниями. Я жалею о поступках... но почему, если в тот момент я была удовлетворена? — Мне тяжело понять твои чувства. Я всегда руководствуюсь логикой. Но только сказанное тобой о «личных убеждениях каждого» дало мне понять, как перестать быть заложником новой программы, в которую сам попал. — Но то, что мы убили под два десятка фурри, вряд ли можно назвать справедливостью, — с улыбкой сказала Мэйра. — Зато взрыв красивый. Никогда до этого такого не видел, — с лёгкой улыбкой ответил брат. — Следует перестать носить с собой боезапас, способный уничтожить целое здание. — Только если не хочешь взорвать саму себя. После этой короткой рефлексии о произошедшем они пошли вперёд — вместе, не до конца осознав собственные желания.