Злые Британские Волшебники

-Эй, лохматый, — окликнули его со спины, и Генри недоуменно провел рукой по волосам: обычной длины, как у всех мальчишек, без изысков. -Кислер, говорю! Сюда иди, — голос напряженно звенел в ушах. Генри с тоской посмотрел на видневшуюся поодаль крышу дома. Получается, не дошел? Медленно он обернулся. На улицу приходилось ходить без палочки, да и дома колдовать не удавалось: ни одного мага на много миль вокруг, конечно же министерство сразу вышлет ему громковещатель. Весь год Генри пропадал абы где, и на летних каникулах бывшие приятели желали нагнать упущенное. Вообще-то до поступления в Хогвартс Генри не то чтобы обижали — он полноценно участвовал в мальчишеских разборках как обвиняемая и обвиняющая сторона, мог хорошо заехать в ухо и обладал определенным обаянием. Но в Хогвартсе Генри порой нездоровилось. Он загонял себя учебой так, что Ровена Равенкло почла бы за честь уступить этому сыну науки свою гробницу, чтоб он наконец выспался. Генри гнался за знаниями, притом, желательно, наиболее редкими. Он проводил много часов в лабораториях на пару с Северусом Снейпом — мальчики были более чем на одной волне и в замке плотно сотрудничали. Ночные бдения, эксперименты с зельями, литры тонизирующих настоек — все это сделало Генри бледным, угловатым подростком. Унаследованные от отца светлые волосы и светлые же глаза делали его ещё более похожим на тень; на ежегодном балу призраков Хогвартса Кислер легко сошел бы за своего. Генри оставался собой: хорошим парнем. Но его бывшее окружение об этом не знало, и все лето проходило в выстраивании отношений заново. Он невольно потер бок и с удовольствием заметил, что направляющийся к нему мальчишка знатно хромает. Получается, один-один. Хорошо получается. Вообще, конечно, нечего расслабляться. Магия не всему ответ; палочку могут выбить, надо уметь сражаться и без нее. Он давно бегал за всеми преподавателями, призывая их ввести в план обучения хотя бы… физкультуру? Среди волшебных детей физические нагрузки имели разве что игроки в квиддич да любители растений с животными, коих к зиме становилось всегда меньше. -Через неделю уезжаешь? — Приятель, Макс, говорил нарочито небрежно. Выдернув из зарослей травинку, он принялся жевать стебель. Генри кивнул, разжав кулаки. Беседа казалась довольно спокойной. -Эта твоя школа. далеко она, вот что. Не дело — от коллектива отбиваться, — деловито пояснил Макс, и Генри едва заметно улыбнулся. Так говорил отец Макса, школьный учитель. — И письма ходят долго. Вот парни и привыкают с трудом. Ты же почти чужой. А ты наш, не забывай. Он протянул руку и похлопал Генри по напрягшемуся плечу. Волшебник слабо улыбнулся. Определиться с принадлежностью к какому-либо из миров магглорожденному волшебнику всегда было тяжело, и если Снейп или тот же Хвост легко решали для себя, где они хотят провести свою жизнь, то Генри, казалось, не готов был выбирать. -Я помню, — кивнул наконец Кислер, когда пауза стала уже неудобной, — ещё… Там строго с письмами. Но я могу передавать их через маму тебе. А ты мне через нее. Например. -Кислер, мы что ль разлученные возлюбленные, переписываться? — Скривился Макс, но потом осторожно добавил: -Прям так строго в школе? За что тебя так? -Углубленное изучение химии, — нашелся Генри, — строго с оценками, следят, чтобы мы не отвлекались. -Хххииимик, — хихикнул Макс, — ну, ясно. Тут ещё Кэсси про тебя спрашивала… Генри опустил ресницы, и Макс затянул свое «ооооо». -Ясно, тут тоже секреты. Представляю себе девчонку из школы с углубленным изучением химии. Думаю, у Кэсси ещё есть шансы. Бывай, Генри. И помни — мы всегда здесь. Он снова вдарил Генри по плечу и пошел прочь. Кислер потряс головой, отгоняя это наваждение в виде расчувствовавшегося приятеля. Оставалась всего неделя, и все планы Генри заключались в том, чтобы хорошенько отоспаться. Значок старосты, который пожаловала ему декан факультета, профессор МакГонагалл, не сулил ни минуты покоя в ближайшие несколько месяцев. *** В Хогвартсе Генри жил в одной комнате с четвертой неугомонных друзей — Поттером, Блэком, Люпином и Петтигрю. Ещё в конце прошлого учебного года те посвятили Генри в свой план стать анимагами, но Кислер не был заинтересован в участии, так что с него просто взяли клятву о молчании. Крепче мальчишеских клятв был только Непреложный, так что все стороны оказались удовлетворены. Несколько лет Генри успешно сдерживал хаос, зарождавшийся в головах Сириуса и Джеймса. Но сейчас дело явно выходило из-под контроля, и вряд ли значок мог помочь. Впрочем, иногда стоило просто положиться на судьбу. Другим элементом полнейшей непредсказуемости в жизни Генри была Елена Кинкейд. Чистокровная девочка из Слизерина, однокурсница и… Для друзей магглов ее можно было бы описать как углубленно изучавшую биологию. Вспомнились все прогулки по снегу и дождю, кормления фестралов сырым мясом — то есть, буквально кидание кусков мяса в пустоту — и прочие весьма сомнительные приключения. Елена любила ходить по кромке Запретного леса, любила после уроков пропадать на лугах вокруг Хогвартса, и Генри, как истинный рыцарь, сопровождал подругу. Влюбленность между гриффиндорцем и слизеринкой была поводом для сплетен первые пару лет, но потом всем надоело, да и объекты насмешек вполне успешно отбивались. Слизеринская братия шутила тихо, в своем подполье, но на людях обижать «свою» не давала; Генри не скупился на жалящие, но изящно и тихо, так что за магию в коридорах не был оштрафован ни разу. Значок. Генри вертел значок в пальцах — золотистый с красным, с искрящимися буквами «староста», с острой булавкой — и не мог понять, что ему, ради всего святого, делать с этим значком. Так что самой отличной шуткой над влюбленными подростками отличилась МакГонагалл: по идее, теперь Генри должен был штрафовать Слизерин каждый раз, когда подруга звала новоиспеченного старосту с собой в Запретный лес. Он отложил значок в бархатный мешочек и попытался забыть о нём до конца лета. Придется разбираться с законом — но как-нибудь по ходу дела.