Злые Британские Волшебники

Айзек Шелби никогда не был крысой — напротив, максимально прямой и честный, никогда не увиливая и не стесняясь ни правды, ни извинений, он всегда честно смотрел в глаза собеседнику. Когда в более молодые годы он еще занимался лично патрулированием Лютного, в его дежурства самые отчаянные хмыри чувствовали ломоту в зубах — дотошный и душноватый аврор мог кого угодно заболтать беседами о законах и правах, а главное, проповедовал что сам маггловский священник. Конечно, с годами он перестал появляться в таких местах, поэтому в его внезапный визит Лютный встретил его с легкой… ностальгией. Подростки-то конечно не признали аврора Шелби, эдакого супергероя воллшебников, а вот старшие принялись закатывать глаза. Какая-то нагловатая девица попыталась зазвать гостя в бордель, но «наседка» тут же втащила ее под локоток в дом — не дай-то Мерлин вломится и как начнет заниматься тут охраной труда! Заведение-то и приличные люди посещают, встреча с аврором им совсем ни к чему! Пришел Айзек сюда ради Кинкейда. Почему зоолог предпочитал проводить свои дела в таких местах, оставалось загадкой. Может, тянуло к простому рабочему классу. Правда, место зоолог выбрал и впрямь ничего такое — в этом трактире было условно чисто, условно свежо и условно светло. К тому же, за собакой — вернее, за договоренностью о ней — Шелби бы куда угодно пришел, и, если Кинкейду удобнее беседовать здесь, так тому и быть. Человек занятой, чего ему бегать из места в место. Не обращая внимания на уткнувшиеся в него подозрительные взгляды, Шелби — без аврорской формы, в обычной мантии — прошагал к стойке и, выложив монету на липку столешницу, молча ткнул пальцем в кофе. Бармен, широкий громила Стиви, уставился на эту позицию в меню с таким видом, будто собирался убить того, кто вписал такую несуразицу в перечень всевозможного алкоголя. Он уже открыл было рот, чтобы указать аврору на дверь — пусть идет, хамло кофейное — но тут же прибрал челюсть, потому что гость успел отвернуться и поприветствовать нового посетителя. -Лорд Нотт, добрый день, — прохладно поздоровался Айзек, и Стиви решил, что гораздо веселее будет просто приготовить чертов кофе чертовому министерскому псу. -Мистер Шелби, — еще более свежо ответил Магнус и внезапно поинтересовался. — Отпуск? -Выходной, — дернул уголком рта аврор. Слово было. Не очень часто используемое. -Везет вам. — Нотта жизнь тоже не баловала, и сейчас он молча вывалил на стойку сверток, а Стиви молча его прибрал и выставил посетителю стакан виски. Магнус повернулся к Шелби с весьма вызывающим видом: придерешься?.. Айзек заниматься служебными обязанностями не стал. И впрямь будто бы выходной. Айзек думал, а когда он думал, ему тяжело было отвечать. Магнус Нотт в школе с такими, как Айзек, не беседовал, что было весьма досадно. В Хогвартс-экспрессе, еще в самую первую поездку, Шелби думал, что нужно как-то попасть в купе с Ноттом. И с кем-то, кто еще прицепится, конечно, ведь это было неизбежно. Говорливый, шумный, сильный, какой-то властный, но явно щедрый на любые жесты, хорошие и плохие, он притягивал к себе внимание всех вокруг. Уже на перроне он нашел себе компанию из Малфоя и Розье, но оставалось еще одно место! Айзек собирался хоть топить Шляпу, хоть зашивать ей рот, но любой ценой попадать на Гриффиндор. А вот Нотт — куда пойдет он? Айзек знал геральдику и историю магических семей, знал, что Нотты, развеселый пламенный народ, когда-то царствовали на факультете смелых и отважных, так что осталось лишь подтолкнуть будущего друга к правильному решению, и… -Ваш кофе, сэр, — с нарочитым поклоном Стиви брякнул кофе в пивной кружке прямо перед аврором. Магнус фыркнул, но с места не сдвинулся и отсаживаться не стал, скорее предполагая, что это Шелби уйдет от стойки за более удобный столик. -Спасибо, — спокойно ответил Айзек, не двигаясь с места и делая первый глоток. В купе войти не получилось — у самой двери подрезал какой-то русый мальчишка с грубоватым лицом, насмешливо толкнул Шелби и ввалился к троим парням, будто бы давно их знал. Да, вроде, так оно и было — родители Айзека по должности своей много взаимодействовали с магглами и жили на отшибе от магического общества, но аристократия держалась вместе. Вон даже провожать детей в Хогвартс приходили большими семьями, брали с собой даже младших детей, будто приручая диковатых юных волшебников в городскому шуму. Вон и с хамоватым наглецом — Айзек записал его в Яксли и был прав — была совсем мелкая девчонка, глядевшая на все вокруг широко раскрытыми глазами. …А потом Шляпа проорала «Слизерин», и Нотт удалился за змеиный стол такой походкой, будто бы даже не сомневался в этом решении. Там его уже ждал Абраксас и Лестрейндж, туда же присоединились Розье и какой-то невнятный тип Реддл, а на Шелби шляпа тратить время не стала: едва коснувшись его головы, будто опознала в нем второго Годрика и с каким-то неожиданным теплом произнесла: -Гриффиндор, конечно. Хотелось сорвать шляпу и бросить на пол — она никому не давала шанса, своевольный артефакт. Как вообще можно было судить одиннадцатилетних детей за пару минут, выбирая им дальнейшую жизнь? Однако, Гриффиндор тут же взорвался такими аплодисментами, что Айзек невольно улыбнулся. Щедрость львиная до всего дотянется, и до подземелий доползет. Нотт вряд ли будет сидеть в подвалах до посинения. Свидятся. -Вы по какому делу-то, мистер Шелби, позвольте спросить? — Поинтересовался Стиви, переглянувшись с Ноттом. — Простите, ничего личного, но публику мне распугиваете. -Встреча, — честно пожал плечами Айзек, не желавший идти на конфликт по пустякам. — Мистера Кинкейда пока что здесь не вижу, но как только встречу, сразу же удалимся в более тихий уголок. -Решили податься в фестральи бега? — Ухмыльнулся Нотт в стакан с виски. Здесь уже Айзека было не обмануть: взгляд у лорда стал жестче, замерз. -Не совсем, — уклонился от ответа Айзек. Нотт был теперь подозреваемой во многих грехах личностью, и доверять ему самое сокровенное Шелби не спешил. …Первая стычка показала, что дружбе не бывать. После тяжелой битвы с Дамблдором, своим любовником, Гриндевальд впервые появился на публике снова — и стал преследуемым преступником, имеющим, однако, немалую армию за плечами. Европа упала в хаос и смуту, война магглов наложилась на войну волшебников. Лондон сотрясали бомбардировки, уроки Дамблдора срывались, потому что он исчезал, бывало, на недели, чтобы вновь попытаться настигнуть Геллерта. И они, мальчишки, рвались сорваться тоже — но для того, чтобы помогать своим отцам. А отцы были по разные стороны баррикад. Шелби с первой недели в школе знал, что он будет аврором, и газеты захватывали его, подростка, как приключенческие книги. Командный дух на Гриффиндоре был высок как никогда. Родители уходили на войну, но приходили домой — с ранами, но живые, без неотменяемых проклятий, без необратимых последствий. Последователей Гриндевальда теснили и снаружи, и в школе. Напрасно Слизнорт умолял своих подопечных поберечься в такой тяжелый час, сохранить благоразумие Салазара Слизерина, не вестись на провокации. Декан чуть не плакал от того, как неумолимо случалось очевидное: Слизерин вновь откалывался от остальных факультетов и занимал оборону, вскоре перешедшую в нападение. Нотт, Яксли, Лестрейндж с легкостью завели бы весь факультет, а мелким дракам уже не было числа. Хуже всего были стычки между гриффиндорцем Шелби и Магнусом. Айзек бил мягко, словно пытался спеленать противника, а Магнус сжигал все на подлете и лишь орал до срыва голоса: -Дерись, урод, как нормальный мужик! Но Шелби не просто так хотел быть аврором, и, когда наступил наконец его выигрыш — а случилось это довольно скоро — он скрутил Магнуса, как младенца, и оставил его, орущего, на полу на половину ночи, заодно сдав сверстника за попытку сбежать из Хогвартса на войну. Больше можно было не пытаться дружить. Магнус многое прощал, кроме обид, нанесенных его семье, и предательства его самого. Сам Айзек тоже наконец начал черстветь, как подобает юноше в тяжелые времена. -Мистер Шелби, прошу прощения за задержку. — Голос Кинкейда вывел Шелби из задумчивости. Он вскинул голову и обернулся к зоологу, не замечая, как Нотт за его спиной аккуратно стекает со стула и молча направляется за столик к каким-то своим знакомым. -Ничего страшного. Я пришел раньше, мистер Кинкейд. — Шелби протянул руку зоологу, и тот ее пожал. — Что-нибудь закажете — и обсудим?.. -Мне как обычно, — улыбнулся Джеффри Стиви, и бармен — не слишком искренне — сдвинул брови. Нашелся тут завсегдатай! -Я принесу, проваливайте за стол, — буркнул он, — и вы вот это не забудьте, мистер аврор, и чашку потом можете не возвращать, с собой заберите, после кофе она осквернена. В моем-то заведении. -Как вам угодно, — покладисто отозвался Айзек и послушно снял чашку со стойки, удаляясь за Кинкейдом к столу. Ну Нотт и Нотт, ну кофе и кофе — кофе, к слову, был поганый. Зато его ждала собака. Остальное было неважно.