Злые Британские Волшебники

-А вы тут за что? — Даже немного возмущенно прозвучал вопрос с обеих сторон, и Френни уставилась на Елену и Генри, которые выглядели одинаково сонными, раздраженными и уставшими. Впрочем, сама Розье вряд ли выглядела лучше. -Ну, в общем, я за шкатулку, — пожала плечами она, получив в ответ понимающие кивки. О том, что несколько девочек из Равенкло вчера вечером попали в больничное крыло, знала уже вся школа. Розье, гроза магглорожденных, чуть не убила одну из соседок по комнате, остальным основательно нарушив распорядок сна на ближайшие несколько недель. И все это случайно — просто притащила в школу любимую музыкальную шкатулку, под которую ей хорошо спалось. Девочка росла на музыке этой шкатулке с самого детства, так что ее чары не брали, а вот магглорожденная соседка едва проснулась, пришлось врача вызывать. Остальных было просто очень тяжело разбудить. Выспались все на год вперед, а баек про убийцу Френни насочиняли — дай Мерлин. -Я гуляла по коридорам, — нашлась Елена. — Ночью. -Ты ж староста? — С подозрением отозвалась Розье. -Ага, — уныло кивнула слизеринка, — я просто не там гуляла. Снаружи. Она поддернула рукав и показала все еще не заживший до конца укус. Френни уважительно покивала. -А я — из-за лаборатории, — обтекаемо ответил Генри. Это было ещё менее понятно, чем прогулки старосты по коридорам. Генри и Елену застукали спящими вповалку в уголке лаборатории, что было вопиющим нарушением правил и про совместную ночевку девочек с мальчиками, и про ночной досуг, и… и застукал не кто иной как Реддл. Друзья были тут же подняты профессором и отправлены на помощь домовым эльфам на кухню. Завтрак пропускать было нельзя — себе дороже, Реддл нависал то над тарелкой Генри, то над тарелкой Елены, ревностно оберегая их аппетит. После уроков была назначена отработка наказания — и провинившиеся мечтали уже только о том, чтобы разойтись по спальням и не видеть ничего, кроме обратной стороны век. -Убью за десять минут сна, — хрустнула челюстью Елена, и именно в этот самый момент дверь класса защиты от тёмных искусств приглашающе открылась. -Одна успешная попытка, Кинкейд, и у вас три полных часа. С кого начнете? — Профессор, стоявший у двери, пропустил ещё волочащих ноги учеников в кабинет. Все как-то нестройно рассмеялись, оглядывая кучи барахла, вываленные беспорядочно из столов. Хотя профессор сохранял абсолютно серьезное лицо, будто бы и не шутил. -Вашу отработку забрал себе директор, — сухо заявил он, обращаясь к Френни и заступая ей путь, — вряд ли я в силах повлиять на вас достаточным образом. Хотя я хотел бы, чтобы до этого радостного избавления вы написали письмо своим родителям о случившемся — и пригласили отца или мать в мой кабинет. Вот лист, пишите. Он подал Френни кусок пергамента и перо, потеряв в дальнейшем интерес к девочке. «Ну и хорошо», — подумала Розье, берясь за перо. «Наверное», — добавила она мысленно, вспомнив о Дамблдоре. «Ну, может и нет», — заключила она, представив лицо отца. Вокруг вздыхали поочередно незадачливые старосты; все-таки, хорошо, что равенкловский значок достался не Френни, вон какой со старост спрос, а у нее — объяснительная за случайную попытку убить магглорожденную ученицу. «Дорогой папа»… *** «Дорогой папа», — Джулиан Розье хмыкнул и посмотрел на супругу. Доминик сидела с чашкой кофе, вернувшись со смены в больнице святого Мунго. Ментальная колдомедицина только развивалась и пока что напоминала тяжелую маггловскую психиатрию, только с магическими инструментами. У доктора Розье были два пути: стать могучим теоретиком или же проторять дорожку практика, регулярно скандаля с теми самыми теоретиками. Доминик сражалась одинаково успешно и с недугами, вызванными империусом или стирающими память чарами, и с администрациями, комиссиями и прочими кровопийцами. -Ставки растут, — кивнула она, делая глоток из чашки, — о… Джулиан быстро пробежал глазами по первым строкам. Затем резко оторвался взглядом от письма и посмотрел в темное окно. Затем вернулся к чтению, начав теперь с конца. Вздохнул. Начал заново, теперь уже пробираясь сквозь середину. -Трудно понять, что именно мне не нравится больше: то, в чем провинилась моя дочь, или то, что защиту от темных искусств им преподает Реддл. — Наконец, заговорил он. -Наша дочь, — поправила Доминик, продолжая тянуть кофе. — Чего она? -Взяла с собой в Хогвартс шкатулку. И я не заметил. И завела ее там. Она-то привычная, а дети… магглорожденная соседка чуть не умерла, еле разбудили, по счастью, в их библиотеке нашлась книга-ровесница шкатулки, и там описали нужный метод лечения… Все равно понадобился врач. -Да, — согласилась Доминик, — эта дочь, пожалуй, все-таки твоя. Жаль, была не моя смена, можно было бы сразу выяснить, что там. -Скучаю по временам, когда она была вон с твою подушку размером. Реддл хочет кого-то из нас в кабинет. Думаю, я пойду. -Мы можем пойти вместе, — волшебница заглянула в чашку, словно прикидывая, на сколько еще растянется это кофейное блаженство, когда весь мир вертится вокруг чашки, и не важно, какой хаос снаружи. — Мы спокойно поговорим. Даже не знаю, я могу предложить при необходимости свои услуги, мы все мягко… -Замнем, — с иронией в голосе отозвался Джулиан. -Именно, — подняла на него честные глаза жена. Джулиан задумался. Затем кивнул. -Пойдем вместе. В конце концов, судя по «дорогому папе», Фрэнсис нынче посыпает голову пеплом и кусает пальцы, а вид нас двоих ее успокоит. Доминик согласно зажмурилась. -Напиши ей ответ. Совы доставляют почту в башню Равенкло в любое время суток. Пусть не изводит себя. -Ты должна была выглядеть встревоженнее, — заметил Джулиан, призывая эльфа, — перо и бумагу, пожалуйста. Эльф исчез. -А что мне. Кровь не водица, — пошутила Доминик, мигом становясь серьезной, — Френни испугана сейчас больше нас, и она хорошо запомнит это чувство. А твое разочарование заденет ее… иначе. Больнее. И не по делу. Джулиан сел писать ответ дочери и, заодно, письмо Реддлу, по какой-то случайности названному профессором. Дамблдор, подлюка, как ты провел преподавателя мимо совета попечителей и почему именно этого человека? Розье прикрыл глаза. Остро хотелось увидеть старшего брата — тот бы покрутил пальцем у виска, отпустил пару резких шуток, макнул Джулиана в его неосмотрительность и близорукость, и… и обронил пару полезных слов. -Все в порядке, — Доминик, оказывается, уже стояла рядом, глядя на растекающуюся по бумаге кляксу. — Все нормально. Пиши. *** Сама отработка была до боли унылая. Кроме монотонности — что за радость, разгребать завалы старых контрольных работ и эссе — присутствовал ещё и элемент… несправедливости. При ближайшем рассмотрении скучное, каменное лицо профессора вообще-то являло некоторые эмоции, и Генри с Еленой быстро прочитали крупным шрифтом набитое слово «Тайна» у него на лбу. Профессор был молчалив и загадочен. Помимо этого, Реддл, как и любой профессор защиты от тёмных искусств, внес свои поправки в обстановку класса, добавив каких-то статуэток, стеклянных шаров, странной формы вредноскопов — словом, сувениров из дальних поездок. Пребывая не иначе как в благостном настроении, он даже обмолвился, что много путешествовал последние лет двадцать. Навык Елены безошибочно выбирать среди одной конкретной популяции самую отрешенную, замкнутую, непонятную, отличную от прочих тварь не подвел и на этот раз. Профессор Реддл, ни то ни се, не декан и не просто преподаватель, не учитель по профессии и при этом не чужой (по принципу принадлежности к факультету), был вполне себе удивительным зверем. Полукровка — этого он не скрывал; из не пойми какой семьи по магической линии — и все быстро уяснили, что лучше не пытаться спрашивать об этом. Помесь фестрала и василиска, абсурдное сочетание фактов и качеств, он побуждал… завести блокнотик и наблюдать. А чего только стоила эта его идея с продолжением отработки. Снимать наказание профессор не спешил. Заявил, что раз двум старостам неугодно спать в своих кроватях, они могут совершить ночную вылазку в библиотеку, в запретную секцию, чтобы добыть там материал для эссе на тему тёмных духов. -В смысле?! — Не успели прикусить язык Генри с Еленой, так что пришлось заполировать этот вопрос уважительным «сэр». Профессор приподнял бровь и переспросил, где именно его слова недостаточно прозрачны. Друзья взяли небольшую паузу на подумать. -Профессор, — очень, очень вежливо начала Елена, — видите ли, если мы пойдем ночью в библиотеку, нас поймают в библиотеке в запретной секции и, вероятно, исключат. Или, как минимум, повесят ещё одну отработку. -Однако, в силах профессора, — подхватил Генри, — выдать нам разрешение на посещение запретной секции. Где мы и подготовимся к следующему уроку. -Пожалуйста, сэр, — собрала все свое очарование Елена. Генри тоже сделал очень вежливое лицо. -Хорошо, — неожиданно согласился профессор, и провинившиеся ребята сразу же нахмурились непонимающе. Профессор принялся заполнять какие-то бумажки, размашисто проставив на них цифру «4» на каждой. Елена задумчиво почесала нос. Генри что-то прикидывал, глядя в потолок. -Вот. Свободны, — сообщил профессор, выдав детям пропуска. Уговаривать не пришлось, хотя и свобода была очень условной. *** Фантастическая тварь Реддл стал основной темой обсуждений Кинкейд и Кислера, хотя, конечно, случались и побочные беседы: например, про найденное в Запретной секции или про то, как сохранить секрет Елены от родителей хотя бы на некоторое время. Укус келпи оставил несводимый шрам, которого Елена абсолютно не стыдилась, но старалась не показывать его, чтобы никто не всполошился и не настучал родителям. К счастью, родители вроде как были заняты чем-то своим, и Кинкейд более чем устраивали такие короткие письма, какими вся семья сейчас обменивалась друг с другом. -О, — хихикнул Генри откуда-то из глубины Запретной секции, — Елена, это для тебя. Иди сюда. Ребята уже не в первый раз изучали содержимое этой части библиотеки, и каждый раз находили что-нибудь особенно восхитительно ужасное. -Зубастое или когтистое? — Поинтересовалась Кинкейд, секунду поколебавшись и подцепив фолиант какого-то африканского бестиария с собой. Книга была тяжелой, теплой, и странно подрагивала. -Маггловское, — со смешком выдал Генри, повернувшись к Елене и протянув ей небольшой томик авторства Сетона-Томпсона. На обложке красовался оттиск в форме лошади. — Очень опасная книга, осторожно. -Подержи-ка, — Елена, не понимая происходящего, сунула Генри том бестиария, который тут же огрызнулся на нового опекуна. — Не урони, не соберем потом… Кислер замер с ворчащим фолиантом в руках, а Елена наугад раскрыла художественную книгу и тут же зачиталась. -Эй! — Встревожился Генри. — Ну точно, ловушка для волшебников. Опасная литература. -Магглы любят читать книги про. ну, обычных животных? — Кинкейд нехотя вынырнула из книги, закрыла ее и сунула в карман мантии, протягивая руки, чтобы забрать обратно африканских монстров. -Ну да, — пожал плечами Генри, избавившись от недружелюбной ноши, — девочки в средней школе, мальчики в младшей… Он осекся. -Но пишут-то их бравые натуралисты! Этот мужик где только ни был, маггловский Скамандер, тебе понравится, и это хорошо! И там все правда. -Не то что тут, — кивнула задумчиво Елена, поглаживая африканских существ, всех скопом. — Спасибо. Интересно, кто ее сюда принес. Нашел чего? -Тут соседний шкаф — зельеварение, — Генри достал палочку и зажег люмос, — подержи теперь ты. Он не глядя протянул палочку Елене, и та с улыбкой взяла ее. Генри не был беспечным, но Кинкейд всегда забавляло, как легко тот передавал свою палочку ей и, кажется, даже не осознавал, что люмос не должен гореть в чужих руках. Палочки ребят были копиями по древесине и сердцевине и позволяли вольное обращение с ними ребятам, но магглорожденный Кислер пока этой особенности не знал. До сих пор экспериментировала только Елена, хотя она была уверена, Генри сможет колдовать и с ее палочкой. Просто Елена не была готова в принципе передать палочку в чьи-либо руки. -Генри, ты знаешь, что палочки не должны так делать? -Светиться? — С весельем на лице покосился на нее Генри. — Елена, я пятый год об этом думаю. Я ей еще чай могу вскипятить. -Светиться в чужих руках, — фыркнула Кинкейд. -Ну, видимо, ты не чужая, — Генри отвернулся. Он упорно пытался достать с высокой полки какую-то книгу, плотно засевшую среди других. -Приятно, — согласно кивнула Елена, — но даже у моих родителей, а они вообще образцово-показательная семья, не получится использовать палочки друг друга. Это везение. Смотри. Нокс. Палочка Генри послушалась Елену, стало темно, Генри пробормотал что-то с досадой, и Кинкейд взяла уже собственную палочку. -Люмос. На, держи. Пальцы Елены разжались не сразу. Сердце неприятно екнуло. Генри держал в руках палочку Кинкейд, и люмос продолжал сиять. -Чувствуешь? Генри подумал, подумал и улыбнулся. И кивнул. -Хорошо, что тут мадам Пинс постоянно не бродит туда-сюда. Можно обсудить литературу, палочки, что угодно, — заключил Кислер, возвращая палочку Елене. -Никогда бы не подумала, что буду помогать преподавателю готовить план урока. -Лучший способ понять — это объяснить кому-нибудь, — пожал плечами Генри и наконец вытащил нужную книгу. — Отлично. Что мы будем делать с нынешним зельеварением? -Этот сборник… шестнадцатого века точно не поможет тебе сдать традиционный экзамен. -Ну, это хотя бы интересное нетрадиционное. -У нас равенкловцы на уроках зелий просто в восторге сидят, об экзаменах никто не вспоминает. Могу их понять, но зелья — не мой конек, и я хотела бы просто хорошо сдать тесты. -Я мог бы помочь тебе сдать их прекрасно, — с укоризной заметил Генри. -Нееет, — с мольбой протянула Елена, — сидеть в классе часы напролет или выбрать животных с ЗоТИ? Даже не знаю, как поступить! Генри, давай лучше сходим в Хогсмид, обещаю, что никаких троллей или грифонов! -Для защиты от темных искусств ты сидишь в душной библиотеке! — Не смог удержаться Генри. -Это окупается. Не помню, когда в последний раз на парах у Реддла сидела на месте дольше десяти минут. Однажды конспектировала из-под парты. -Всего однажды? Вас балует ваш Реддл. -Наш, — подтвердила Елена уверенным кивком. Профессор не утруждал себя административными задачами, и учебный план у него был весьма своеобразный, опережающий программу, что было довольно обычно для чистокровных студентов, особенно из Слизерина, но стало новостью для многих других учеников. Реддл не стеснялся говорить ни о чем, ни об одном знании. Напротив, он требовал вопросов и расширения кругозора студентами в их свободное время. Кинкейд проводила в библиотеке часы, чтобы структурировать весь поток информации, который профессор изливал на головы учеников. Так хотя бы создавалось впечатление, что у уроков есть какой-то план. Но Реддл стал стопроцентно слизеринским деканом. Несмотря на то, что многие его обязанности взяли на себя старосты, защита Реддлом факультета перед посторонними была абсолютной. Вламывал профессор наедине, убеждая провинившегося в собственной никчемности быстро и наверняка. О том, что в Хогвартсе не применяются чары по отношению к студентам, ему словно был не сказали. Жаловаться никто не смел. Слизеринцы показывали кулак из-под парты любому постороннему нытику; среди своих и чужих находились оправдывающие подобные методы студенты. Многих чистокровных и дома так воспитывали. Очень мотивировало не попадаться. -Я всего набрал, — заключил Генри, — пойдем читать и переваривать? Можно мне мою палочку? -Ой, — вынырнула из задумчивости Кинкейд, — точно. А что, очень нужно? -Обожаю волшебные палочки, — горячо закивал мальчик, принимаясь двигаться к выходу, — спину чесать удобно. -Мерлин простит тебе твои речи, гриффиндорец, — смиренно склонила голову Елена. Список дел отступал на задний план; с Генри было хорошо и весело.