Злые Британские Волшебники

В кабинете Доминик было словно бы тесно — в основном место занимала неловкость от того, что Дамблдор вломился в ее кабинет и уже второй час рассуждал о состоянии Айзека Шелби, порой зависая на несколько минут и обдумывая все самостоятельно. Но почему — в ее кабинете! Розье не могла ни выйти, ни расслабиться. Более того, работать она тоже не могла, потому что теперь все ее докторское внимание должно было быть посвящено Айзеку, а тот клал на все попытки ему помочь, как… Как достаточно здоровый человек. Круцио диагностировалось легко: оно ложилось на магическую ауру рубцами, заметными при использовании самых простеньких чар. Блэки сводили эту пакость, что позволяло им использовать Круцио в воспитательных целях, все равно никто ничего не докажет. Шелби пытали, и это было ясно. Шелби помогли выжить, и это тоже было ясно. Остановив разум и вовремя «заведя» его, кто-то умело вырвал аврора из рук безумия в самый последний момент. Доминик бы этому человеку спасибо сказала — ювелир заслуживал дементорского поцелуя, но сначала — рукопожатия. Айзека было по-настоящему жалко. Но жалость у врача должна была быть на втором месте. На первом — пациент. Почему же Дамблдор не мог этого понять! -…Проще говоря — поймите меня правильно — мой вопрос: почему Айзек жив, — напирал Альбус, глядя своими голубыми глазами на Доминик, и у той пропадало всякое желание понимать великого мага правильно. -А вас это печалит? — Огрызнулась Доминик, и Дамблдор замахал руками. -Да как можно! — Ахнул он расстроенно, но менталистку не убедил, не до конца. — Вы поймите… Вдруг он под империусом? Мой замечательный мальчик, легендарный ученик. Вы знаете, что Шляпа показывала ему меч Годрика? -Понятия не имела, — холодно отрезала волшебница. -Это было так, — усевшись поудобнее, начал рассказывать Альбус, и Розье чуть не застонала, — стучится ко мне мальчишка в отчаянии, плачет. Зачем, мол, Шляпа нас на факультеты делит, как она это делает, что за глупости. Второй курс. Он тогда постоянно пытался завести дружбу со слизеринцами-ровесниками, но те были весьма… Закрытым обществом. Вы, вероятно, помните свои годы учебы — ситуация была похожа. В годы Айзека учились лорд Нотт, мистер Малфой, мистер Розье… брат вашего супруга, мистер Яксли… И вот, значит, говорит мне маленький Шелби, что если Шляпу уже через полгода спросить, она совсем иначе ответит. Каждый год, дескать, надо распределять заново. -А как на самом деле будет? Если Шляпу снова надеть. — Неохотно поинтересовалась Доминик, не сумев удержаться. Этот вопрос любили задавать многие прошедшие когда-то распределение люди. -Вот я и предложил, — утвердительно кивнул Дамблдор, — Айзеку примерить Шляпу вновь. А она возьми да вдарь ему по темечку мечом, он как заорет. Айзек был… Айзек — самый гриффиндорец из гриффиндорцев. Отважный, честный. Правильный, прямой, исполнительный. И на работе он обрел себя до конца. -Так почему, — Доминик посмотрела на Альбуса в отчаянии, — почему вы не защитили его? Почему не отстанете хотя бы сейчас? Он здоров физически и может убираться на все четыре стороны. Вы делаете из него сумасшедшего — он в порядке! Она больше не боялась, что ее снимут с этой должности. Участвовать в заключении Айзека, быть его тюремщицей Розье теперь претило, как никогда. -Я делал все, что мог, и все, что должен, — голос Дамблдора неожиданно стал строже, и Доминик отвела взгляд, опустив ресницы. — Но желаю Шелби только добра. И виновных я накажу. Как только получу подтверждение того, кто они. Доминик внезапно пришла в голову еще одна догадка, но озвучивать ее было совсем уж тошно, и женщина промолчала. -Вы не могли бы дать мне поработать, мистер Дамблдор? Мистер Шелби не очень-то любит мои посещения, мне нужно подумать и подготовиться. Я-то не могу использовать магию без его разрешения. Он дееспособен и может принимать решения сам, — она, кажется, потратила последние усилия на то, чтобы прозвучать достаточно твердо, и Дамблдор, наконец, поднялся. -Если только он допустит вас до своих воспоминаний… — Альбус задумчиво окинул Доминик взглядом. — Прошу вас, отнеситесь к этому как к делу государственной важности. -Ни за что, — холодно бросила Доминик, — он всего лишь пациент. Меня клятва держит. Сначала она, потом все остальное. Болтать о его тайнах я не могу, сами знаете. -Прошу вас, сделайте… Что-нибудь, — Дамблдор редко просил напрямую, и Розье с тоской прикинула, как дорого будет стоить ее семье тот факт, что великий волшебник вдруг говорит из такой странной позиции. -Быть может, вам стоит зайти со стороны собаки — Айзек хотел бы встретиться со своим псом, хоть сам об этом и не знает, — дипломатично послала Доминик Альбуса курсом бешеной псины. — Других идей у меня нет. Простите, работа. Альбус учтиво кивнул и вышел из кабинета, так что Доминик смогла наконец зябко поежиться. Спрашивать у старика, не положено ли ее семье защиты, пока она вроде как состоит в ограниченном кругу людей, имеющих доступ к Айзеку, не имело смысла. Никто не был способен защитить от Пожирателей — просто Шелби стал им не нужен. Это осознание пришло к Доминик почти сразу после нападения. Наверняка оно затронуло и умы других людей. Жаль, что Айзек вынужден был заплатить за это своей свободой. Но Доминик думала. Много думала.