Злые Британские Волшебники

Майки — так его называли те, кто потом отправлялись к мадам Помфри лечить ожоги и отравления. Их было много, и, если Майкл не успевал отомстить сразу, он старательно запоминал их имена. У молодого человека в тринадцать лет есть и другие занятия, иногда месть можно было отложить на потом. В целом было не так чтобы сложно запомнить его полное имя. Майкл Селвин. Любая змея выучит. Для некоторых имен было отведено специальное место в дневнике Майкла. Иногда он записывал туда и способ мести. Близилась зима, и с очередным провинившимся колдуном стоило поспешить: змеи уже вот-вот лягут спать, и Майкл останется совсем один до весны. О, как он любил весну! Когда просыпалась и начинала говорить земля; когда мир снова чего-то стоил. Змеи были куда более приятными собеседниками, чем люди. Змеи не наказывали друзей Майкла за провинности. Змеи не унижали и не ставили плохих оценок за эссе. Майкл пошел во двор и нашептал с трудом найденному ужу, что лучше всего зимуется в постели профессора Реддла, в его тумбочке и шкафу. Дело было сделано — наверняка профессор придет в восторг от такого количества гостей. Пусть только объявится. …Отдав указание своим друзьям, Майкл вычеркнул имя профессора из списка. Поля украшали вьющиеся узорами змейки. Маленькая армия крошечных воинов. Изящных и умных, спокойных и полных достоинства. Майкл и сам хотел стать таким же. Он очень старался — единственный существующий в его понимании наследник Слизерина. *** Большая часть жизни Тома протекала в кабинете наверху, тогда как в подземельях хранились вещи менее безопасные для обозревателей, одежда и тело Тома, когда он спал. Пыли не было, домовики честно все убирали, следов излишне любопытных — тоже. Все пребывало… в порядке. Кинкейд действительно просидела здесь нужные часы, не сунув нос в личные вещи декана. Обстучав палочкой резной шкаф тянущийся до потолка и хранящий в своих тайных отделениях любопытнейшие артефакты, Том решил, что работа может подождать. В приземистой угольно-черной тумбочке рядом с аккуратно застеленной узкой кроватью хранилось заветное зелье, запрещенное Тому самим собой на все время операции, но сейчас он был наконец дома. Зелье отчуждения, позволявшее унять лихорадку после боя. О, это был не испуг. Напряжение выходило неожиданно, как неожиданно расправлялись легкие, раскрывались шире ребра. Позволить себе излишне расслабленный вид Том не мог, и следовало успокоиться иначе. Никто не знал о содержимом шкафов профессоров — тайно ученики проникали в личные комнаты учителей крайне редко, да и по приглашению — тоже не часто. Разве что профессор Слизнорт любил посидеть в компании студентов и потравить им байки о своем великолепии. Поэтому в тумбочках и под подушкой не было навозных бомб, прыгающих жгучек и прочих хлопушек из Зонко. Каково же было удивление нынешнего декана, когда в тумбочке у него обнаружилась не какая-то детская ерунда, а самый настоящий клубок змей. Черные и пестрые, зеленоватые и желтые, ядовитые и безобидные, маленькие и большие, они набились в тумбочку так плотно, что сначала Том увидел лишь общую массу. Но она двигалась, постоянно ползла куда-то, и внезапно Реддл встретился взглядом с небольшими темными круглыми глазками. Какой-то полоз смотрел на хозяина комнаты — и тумбочки — по-детски наивно, как щенок. -Друг сссссмеееей, — прошептал он, — мое почтениеееесссс… -Мое почтение, — эхом отозвался Реддл, аккуратно отступая от тумбочки. — Сccачем вы в моей норе? -Нашшш блииисссский друг, — начал размеренно змей, и к нему присоединилась ещё одна голова, на этот раз ядовитая, судя по зрачкам: -Наааш! Наш друг сказал, что сдессссь тепло. Ссссима. Холода. Дети мерссснут, — объяснила гадюка. — Ты, друг, не против? — Вашшш друг ошибссся, — ответил один Реддл. — Тепло в стенаххххх, в трубах каменного дома. Как зовут вашшшего друга? -Мы сссовем его Сссслисссеринским сссмеенышем, — покачала головой гадюка, — имена друссссей сссслошшшные. Короткое тело. Сссссовсем крошка. Теперь на Тома смотрели десятки пар глаз. Головы слегка покачивались. Полная тумбочка зубов и хвостов, а некоторые гости явно прибыли из теплиц, сбежав из-под тяжелых стеклянныз крышек — так заманчиво было приглашение. Не змеи были миролюбивыми собеседниками — они никогда не угрожали Тому и предпочитали скорее уйти, если назревал конфликт. Но сейчас они чувствовали себя как дома и были искренне благодарны Тому за гостеприимство. -Я провошшу вас к трубам, там будет теплее и большшше места, — щедро предложил Реддл. — Большше влаги. Какого цвета мех ссменышша? -Как у его сссородича, — охотно пояснил полоз, хвостом указывая на Тома, — тееемные. Крассссиво. Бессссопаааасссно. Друг. Одна коссссть, одна крофь. -Новая нора, — прошептала гадюка прочим змеям, и они поползли из тумбочки во все стороны. Во все. Стороны. Их было так много, что пол будто бы пошел рябью. И в этот момент в дверь постучали. Десятки голов оторвались от пола и вопросительно посмотрели на дверь. -ШШдите, — скомандовал Реддл змеям, и жестом палочки повесив между ними и дверью покрывало с кровати поинтересовался личностью визиторов. За дверью топталась Кинкейд, прячущая глаза и мямлющая что-то о забытых конспектах по истории магии. Реддл бы побился головой об стену от такой никчемности старосты, но времени не было — нельзя было терять контакт со змеями. -Вы как раз вовремя Кинкейд, — оглядев Елену и не обнаружив рядом с ней посторонних, Реддл решил продолжить эвакуацию змей. -Сейчас молчите и смотрите, вопросы потом. Под прикрытием покрывала Реддл повел змей к ближайшей трубе, К счастью в подземелье хватало труб. Змей в свободной среде обитания в Британии было всего четыре вида, не считая пятого — их короля. Елена задумчиво смотрела на то, как чешуйчатые хвосты скрываются за отодвинутой решеткой ливневого стока. К зиме в подземных коммуникациях заводились мыши, и у змей намечался пир. Кинкейд не удержалась и провела рукой по одной из шершавых спин и вопросительно посмотрела на профессора. -Подошшдите, — Реддл остановил последних змей. — Дайте малышшу посслание. Кинкейд у вас нету случайно каких-нибудь красящих бомбочек? — поинтересовался профессор у Елены, — или просто блесток? -Конечно, нет, — ответила староста Слизерина и достала отнятую у второкурсников Гриффиндора хлопушку, которая распыляла розовые блестки всего на полметра вокруг себя, зато смыть их было делом недели. -Как хорошо, что у вас этого нету, — поблагодарил Реддл, забрав хлопушку и взмахнув палочкой, чтобы слегка модифицировать детскую шалость. -Раскуссси послание около рук сссмеенышша, — попросил Реддл, передавая змейке послание. — Благодарноссстью за госсстеприеимссство. -Кросссивое, — одобрил ужик, рывком забирая в пасть хлопушку, — сссспасипо. Друг будет счаааастлив. Он тоже скрылся в темноте подземных труб. Елена продолжала молчать, разве что с корточек, на которых просидела, любуясь на змей, наконец встала на ноги. Выглядела она слегка встревоженной. Обдумывающей. Взвешивающей. Так или иначе, велено было не спрашивать — и она действительно ждала возможности спросить. — Увидите ученика, чьи руки будут в этих блестках — отправьте ко мне. — Скомандовал Реддл, переходя на привычный тон. Кинкейд кивнула. -Почему…змеи, профессор? -Подарок от одного из учеников: это должен быть младшекурсник, волосы цвета как у меня, — как будто рассказывал, что он ел на завтрак, профессор. — А почему — это, конечно, надо у него спросить. Вот и спрошу. Так что там с конспектами, Кинкейд? — Том подвинулся запуская Елену первой в свое убежище. Елена на миг посмотрела куда-то вверх и в сторону — младших с темными волосами было довольно много. -Подарок? Как он их туда засунул? Здесь же никого не было, кроме меня. Или он?.. — Она уставилась на профессора. — В смысле, правда? Еще один? Собраться с мыслями было трудно, хотелось расхохотаться. Полный удивительных существ замок. Однако, вежливость взяла свое. Она прошла пару шагов вглубь комнаты и продолжила более спокойным голосом — о, нет, слишком спокойным. -Нет, вряд ли, — отбросил догадку Кинкейд профессор. — Есть и другие способы контролировать животных, менее редкие: пища, тепло, чары. Елена кивнула и указала на кресло, где действительно лежала потрепанная тетрадь. -Это мое. Я могу забрать? -Раз это ваше, — иронизировал Реддл, не оборачиваясь и проходя к столу. — Не смею больше задерживать, лишь напомню, что все увиденное остается здесь. -Конечно, профессор. — Она дождалась, когда декан кивком укажет на дверь, и покинула кабинет, зашагав наконец к гостиным факультета. *** Подземелья стали Генри как родные за эти годы, которые Слизнорт разрешил лучшим на своих уроках практиковаться после уроков, и ребята заняли свободные лаборатории личными проектами. Поэтому Генри зазевался и пропустил жалящее в плечо. Заклинание было довольно сильным, ничего общего с привлекающими внимание чарами. Плечо вот даже распухать начало. Кислер моментально закрылся, оборачиваясь, и заметил Веркуса. Чертов слизеринец все-таки придумал, за что докопаться, или это какая-то шутка? -Блин, ты, — буркнул Генри, не убирая щит, — ты нормальный? Чего тебе? -Я говорил, что надо бить сразу наповал, а не вот это — обернись и дерись со мной честно, о мой враг, — послышался ещё один голос, и Кислер узнал мальчишку Селвина, занозу всего факультета Салазара. — Спокойно, Кислер, я тут просто постоять моральной поддержкой. Тут у мистера Нуа свои счеты. Генри оставил пока мысленно Майкла в стороне, занявшись Веркусом. -Не дури, — предложил он, — ну чем я тебе не угодил? -Всем, — честно признал Нуа, — ходишь по подземельям, как дома, баллы с нас снимаешь только в путь, к слизеринским девчонкам пристаешь. Кислер прищурился. Недобро-недобро. -Фу, — ощерился он, — к «девчонкам». Вообще-то, только к одной. Минус десять баллов со Слизерина за прогулки по коридорам после отбоя. С обоих. Генри умел либо злиться, либо очень злиться — первое сентября сильно искалечило чувство страха у магглорожденного мальчика, который видел, как взрослые магглы идут на волшебных детей с автоматами в руках, а те поднимаются навстречу с… палочкам. Деревяшками. И магия тогда уже ничего не стоит. Генри помотал головой. В ушах шумело, ноги наливались свинцом. -Правда. Идите оба в гостиную. -Почему с обоих-то? Я вообще неслышно сидел неподалеку, ты меня не видел, — напомнил Майкл, — я на тебя не нападал. Давайте уже, ввалите друг другу, и я пойду. -Стоять, — Генри сам не понял, как ступефай сорвался с палочки, но Селвин так же инстинктивно его отбил, резко изменившись в лице. -По малолеткам лупить всякий мастер, — прошипел Веркус, — Мерлин, Кислер, как же ты меня просто достал! И бросил вперед депульсо. *** Генри не знал, как пересказать произошедшее. Веркуса просто как подменили, он не слышал разумных доводов, упорно накручивая конфликт, и драка завязалась горячая: первые несколько заклинаний Нуа отбивал удачно, успевая даже отвечать нападением. Проигрывать было нельзя, «приставания» к «слизеринским девчонкам» явно были лишь предлогом. Веркусу опостылела школа, Генри был готов помочь ему из этой школы убраться. Жажда свершений тоже явно зудела у слизеринца в каком-то месте, но почему, не понимал Кислер, почему это вылилось именно сегодня и именно на него? Как же не хотелось драться. Снейп вон тоже жаловался на Веркуса. Елена даже им дуэль устроила, не сняв баллов — чтобы уже разобрались один раз и навсегда. Победил вроде как Нуа, но вроде как именно Нуа теперь не пил из оставленных без присмотра сосудов. Все пошло наперекосяк, когда Веркус впечатался в колонну, возле которой уже сидел связанный Майкл. Раздался хруст. Заверещал Селвин, а потом — а потом Селвин зашипел. Обиженно-обиженно, а ещё — жутко. Генри наложил на него силенцио и приготовился было тащить обоих нарушителей к порогу их же декана, но не успел. В Хогвартсе, оказывается, собиралось на зимовку столько змей. -Инсендио! — Выпалил Генри, не задумываясь о последствиях. И Майкл беззвучно закричал. *** Драку в коридоре следовало скорее разнять, а это была именно драка, Елена могла ставить на это галеон. Совсем плохие предчувствия одолели ее, когда из конца коридора, где уже начиналась лестница, донесся запах паленого мяса. Кинкейд бросилась бежать вперед, и очень скоро под ногой что-то хрустнуло. В полумраке она не могла точно различить пол — или не пожелала признавать, что увидела достаточно. Она зажгла люмос, зеленоватый светлячок осторожно загорелся на конце палочки, и Кинкейд закричала. Весь пол был усеян обугленными, порой сожженными до костей змеиными телами. -Елена, не кричи, пожалуйста! — Взмолился знакомый голос, и Кинкейд различила на ступенях Генри, вокруг которого и вовсе лежали лишь редкие косточки посреди пепла. И два тела учеников у его ног. — Эти двое. Их надо дотащить до кабинета Реддла. -Что случилось?! — Потребовала объяснений Елена прямо здесь и сейчас, и Кислер с досадой посмотрел на оглушенного Веркуса и смотрящего в точку Майкла. Елена нагнулась пониже: руки Селвина были измазаны в блестках. -Эти идиоты напали на меня в коридоре. Майкл, клянусь, говорил на парселтанге — и откуда ни возьмись выползли все эти твари. -Здесь нет ни одной ядовитой змеи! — Закричала Елена неожиданно горько и зло. — Здесь нет ни одной достаточно опасной для тебя змеи! Самая опасная змея Британии — обычная гадюка! Тебе ничто не угрожало, и тебе нужно было просто! Подумать! Не хвататься за палочку! А просто! Подумать! На шум — и запах — наконец начали приходить другие обитатели подземелий. Многие были уже в «домашней» одежде, так что пижамная вечеринка на змеиных костях выглядела очень специфически. -Елена, возьми себя в руки, — Элиша в потрепанном свитере пробилась вперед — странно было видеть ее без биты. — Кислер, что тут такое? -Кислер грохнул змей, Елена плачет. Наверное, они сейчас расстанутся, — поделился кто-то с новоприбывшими новостью. Елена с трудом сделала шаг вперед, понимая краем разума, что нужно брать ситуацию в свои руки и руки старост, иначе слизеринцы закопают Генри здесь же, когда поймут, кто валяется на ступеньках возле него. И от них инсендио уже не поможет. Да и ей хотелось осуществить этот план лично. -Нуа и Селвин напали на старосту Гриффиндора после отбоя. Они должны быть доставлены профессору Реддлу, он разберётся. Дадим мистеру Кислеру пройти, — прошелестела она, и собравшиеся с сомнением принялись перешептываться, пока что-то не заставило их быстро расступиться. Профессор Реддл тоже явился на место преступления, белый, как мел, и мечущий молнии. Елена на миг зажмурилась, представив, что слышит профессор-змееуст. Хуже мертвых змей были только пострадавшие. Боль висела в воздухе, разрывая Кинкейд сердце. -Кислер, Кинкейд — за мной, — не став ничего уточнять на месте, велел он, быстро оценив обстановку. Подхватив мобиликорпусом провинившихся, он двинулся прочь. — Приберитесь тут. Елена пропустила Генри вперед и поплелась в конце процессии, стараясь выбросить из головы страшное зрелище. Реддл шел и добивал раненых змей. *** Даже Дамблдор не смог бы устроить более кошмарную ночь, чем сумел Кислер. Тома чуть не стошнило — в ушах зашумело так, что показалось, что он сходит с ума. Спустя пару минут заорала Кинкейд, потом охали и ахали другие дети, но змеи — они продолжали молить о пощаде. Кислер устроил бойню так легко и непринужденно, что стоило получше присмотреться к гриффиндорскому старосте. Во-первых, Реддлу хотелось бы иметь своих людей и в Гриффиндоре, а в этом году это было сделать уже проще, чем когда-либо: двое влюбленных старост обеспечивали более спокойные отношения между факультетами храбрых и хитрых. Во-вторых, от школы должен быть прок, то есть, после седьмого курса какая-то часть уже не детей пойдет за Реддлом и дальше, а значит… Определенно, мальчишка полезен. Как и младший Блэк, и дочь Кинкейдов, и зельевар Снейп. -Входите, — велел Реддл, мысленно отмахнувшись от размышлений. Генри просочился в кабинет первым, а Елена замешкалась, и профессор поторопил ее кивком. Сам он вошел последним и неласково сгрузил леветируемых учеников на пол. Еще несколько секунд потребовалось ему, чтобы снять чары Кислера. Елена бунтовала — рассердилась из-за невинно убиенных тварей, понял Реддл. Он и сам сердился, но на что-то иное, сам пока не знал, на что. Со своей старостой он решил разобраться позже, позволив ей пока что взгромоздиться на подоконник «мертвого», выходящего в озеро, окна. Все внимание профессора занимали провинившиеся дети и Кислер. -Рассказывайте, — велел он гриффиндорцу, и Кислер принялся объяснять, в чем было дело. По мере его рассказа лицо Реддла почти не менялось, разве что бровь взлетела вверх, когда речь зашла о парселтанге. -Вздор, — качнул он головой, — наверняка были какие-то семейные чары. У каждой старой семьи есть свои домашние заклинания, которых не встретить в учебнике. Чтобы выведывать такие тайны, иногда недостаточно грубой силы, Кислер. Продолжайте. Генри слегка смутился, но рассказ закончил. Реддл пронаблюдал за тем, как Кинкейд демонстративно не отвечает на посылаемые ей взгляды друга, после чего поблагодарил гриффиндорца за бдительность, стребовал волшебные палочки своих учеников назад и выпроводил мальчика за дверь. -Позорище, — после недолгого молчания наградил он Селвина жалящим заклинанием. — Не склонен поддерживать межфакультетские распри, но вас, якобы наследника Слизерина, извалял в пыли магглорожденный. И я хочу заметить, что мстить ему вы за это не будете — свой шанс вы упустили. Профессорская «финита» вернула Майклу способность говорить, но он продолжал молчать. Реддл прикинул все варианты и решил, что если мальчик и впрямь змееуст, то присходящее ударило по нему, вероятно, еще сильнее, чем по взрослому волшебнику. Стоило этим воспользоваться. -Вы… — Реддл обратился к Веркусу, и тот, припав на одну ногу, поднялся. -Веркус Нуа, профессор. -…Ступайте в больничное крыло, над отработкой я подумаю до завтра. Палочку Кинкейд отдаст вам завтра перед завтраком. В замке комиссия, так что не явитесь на завтрак или уйдете сейчас бродить по коридорам — обеспечу исключение. Мальчик понуро кивнул и спешно оставил кабинет, после чего Реддл наконец занялся собственной старостой. Для этого требовалась совсем иная маска — маска строгого профессора, но справедливого, понимающего и надежного. -Кинкейд, — заговорил он мягче, с удовлетворением замечая, что настороженности и готовности слушать и делать на лице у Елены меньше не стало, — ступайте и вы. Вот палочки — отдадите их завтра виновникам этого вечера. Выпейте укрепляющего зелья и не смейте предаваться лишним печалям, вы не можете себе это позволить. Кинкейд стекла с подоконника и вежливо кивнула. Забрав палочки, она направилась к двери, опасливо открыла дверь, но, не найдя там никого, с кем пришлось бы беседовать, уверенно зашагала прочь. Реддл тут же навесил на дверь запирающие и глушащие чары и обернулся к Селвину. -Легилименс, — прошелестел он на языке всех змей, и глаза змееныша Майкла широко распахнулись. *** -Наследник Слизерина, — повторил Реддл, чувствуя, как поднимается в груди странное чувство. Ревность. Наследником был лишь один, и этот один рос не в особняке со слугами и всем необходимым, а в приюте, а в одиннадцать лет за ним явился придурковатый дед, который сжег его шкаф. Наследником был лишь Том. Остальные подлежали уничтожению, если уж рискнули высунуться. Заавадить мальчишку прямо здесь было, впрочем, роскошью — все знают, где сейчас Селвин. Будет еще время. -Кто ваш отец, мистер Селвин, — Том с неохотой посмотрел на мальчишку. Слишком похож. Почему, Мордред его подери. -Моя мать — последняя из потомков Салазара, — просипел Майкл, — что не значит «слабая». Я расскажу ей все. Отправьте меня в больничное крыло, и я промолчу о том, что вы не помогали мне, когда грязнокровка сломал мне руку. Том кивнул самому себе. Последний — не значило «слабый», это он демонстрировал себе ежедневно. -Буду рад побеседовать с вашей матерью, — отозвался он, мыслями уже уносясь к этому разговору. Будет, конечно, цирк. Интересно, змееуст ли она. От кого ведет свой род. Знает ли своих родителей. Кто она. От этого зависело многое. Например, то, как она умрет. Реддл внезапно понял, что в расписании добавилось дел, и с досадой поглядел на съежившегося Майкла. -И я побеседую, будьте уверены, — он наклонился к мальчишке, заглядывая тому в лицо. Ну точно. Глаза один в один. — Поэтому рекомендую вам строго дозировать правду о сегодняшнем вечере, когда вернетесь в гостиную или в больничное крыло, потому что от этого зависит тон нашей с миссис Селвин беседы. Ясно? Неожиданно добавленная в голос сила заставила Майкла вздрогнуть и даже едва заметно кивнуть. Что-то было в Реддле такое, с чем пока не удавалось спорить. -Что касается вашей выдумки про наследника — не дурите, мистер Селвин. — Реддл выпрямился и отвернулся. — Салазара не любили, а его потомков — ненавидели. Я бы на вашем месте не стал кичиться таким родством, пока не освоил бы чары посильнее, чем парализующие. В общем, курса после седьмого — пожалуйста, а пока что я не потерплю убийств моих учеников, а именно свою неотвратимую гибель вы и приближаете, рассказывая всем о том, какой вы потомок Слизерина. Ведите себя скромнее. Майкл слушал, Реддл это знал — слушал и слышал. Значит, его тоже проняло что-то, а может, тоже всматривался в лицо собеседника. Стоять рядом с мальчишкой нельзя, и нужно срочно убирать его из замка вообще. Но недалеко. В голове зрел план, да такой смешной, что Том чуть не расхохотался. На лице его отразилась улыбка, и мальчик нахмурился — почему-то показалось, что поводом хорошего настроения профессора будет плохое настроение Майкла. -Будьте вежливым, — задумчиво и даже как-то миролюбиво продолжил Редлл, — будьте тихим. И никто не пострадает. Домовик проводит вас в лазарет. Он вызвал эльфа и, улыбнувшись мальчику на прощание — о эта паника в глазах в ответ! — уселся в кресло, прикрыв глаза. Нужно было подумать.