Злые Британские Волшебники

Кабинет хорошо прогорел. Гарью пахло и на утро, и днем, но временная дирекция школы не смогла придраться к скучающему лицу декана Слизерина и хозяина подземелий. Профессор Кама тщетно пыталась разогнать чад в своем классе, слизеринцы пропахли пепелищем, но самой пострадавшей стороной был, безусловно, профессор Реддл. Если более-менее важная мебель вроде шкафа с личными вещами или книжных полок с полезными книгами была зачарована на неразрушение, то всяческая мирская шелуха пала жертвой огня. Пускай огонь прокатился по одной лишь комнате, не задев, например, личную спальню Темного Лорда, где мог заваляться какой-нибудь особый артефакт, урон все равно был. Хотя бы моральный: по комнате прошелся съехавший с катушек ребёнок, напоминавший Нотта в детстве, и спросить с него было особо нечего. Или все-таки? Конечно, к середине дня эльфы навели порядок. Воцарилась горько пахнущая дымом чистота. Выскоблить дым из стен было сложно — для этого и впрямь потребовался бы лучший на свете домовик Магнус. Том скучающе отмечал, что все равно скопилось слишком много хлама. Отчего-то преподаватели в Хогвартсе, вдохновлённые Дамблдором, со временем неизбежно начинали обрастать маленькими полезными вещами, и теперь Том с удивлением осознавал, как же много ненужного набралось в его комнатах. Во всяком случае это удерживало его от того, чтобы вывести Елену на поляну Запретного Леса и вбить ей зелёный луч в затылок. Эйфория от казни Селвин прошла, и теперь ему остались нерадивые подчинённые и обгоревший кабинет. Том сжёг бы что-нибудь от раздражения, но ничего ненужного не уцелело, оставалось только ждать, пока домовики все окончательно разгребут — а там и Кинкейд рано или поздно появится на пороге. И она появилась. Никому последнее время не удавалось нормально поспать, что делало профессора и старосту немного заговорщиками. Это бы могло сплотить и сделать их одной командой. Возможно, Елена даже надеялась на концепцию одной команды — подростки вообще всегда полны энтузиазма по самым дурацким поводам. Люди, имевшие несчастье быть в одной команде с Темным Лордом, очень скоро понимали, что самый надежный метод взаимодействия — это пресмыкание перед Реддлом, но никак не сплочение. На это Том и рассчитывал, вот только до подростка никак не доходило. Восседая посреди почерневшей комнаты, Темный Лорд скомандовал шагам за дверью: — Войдите. Достойно обученная своим учителем, Елена привыкла сначала быстро оценивать окружающую обстановку, проверять наличие необычных предметов вроде той же маски, а уже потом обращаться к профессору. Точно так же вышло и сегодня. Кинкейд закрыла за собой дверь, прошла несколько шагов вперед, выжидающе заложила руки за спину. В глазах виделось лёгкое любопытство — и куда более напряженная настороженность. -Добрый вечер, профессор. Этой ночью я была не здорова и не могла предоставить вам должный отчет о прошедших днях. Прошу прощения, — она опустила на пару мгновений взгляд. — Кроме того, ранее вы очень любезно предлагали делиться с вами своими планами на каникулы или взглядами на будущее. Я бы хотела поделиться этими взглядами. Несколько томительных секунд Том решал к чему бы придраться — быть может, слишком здоровый вид, или же ботинки не по форме, или снова свернутый на бок галстук?.. Поводы казались недостаточно грандиозными, а времени было как обычно в недостатке. Раздраженный и невыспавшийся лорд оценивающе склонил голову на бок и наконец позволил Елене говорить. — Делитесь. -Я не хочу быть обыкновенной старостой, — подражание интонациям профессора удавалось Елене пугающе хорошо. — И я готова вовремя молчать. Она на секунду прикрыла глаза, вспоминая слова Реддла. -По правде говоря, я не понимаю, зачем делать меньше, зачем знать меньше, когда можно — больше. — Наконец-то из голоса Кинкейд ушла детская бравада. — Я не хочу быть обычной. Я хочу… Контроля. -…Понимать, зачем вообще в школу хожу. Ну, после школы есть жизнь. Взрослый мир. Надо кем-то быть. — Она подняла на профессора вопросительный взгляд. Профессор поморщился. — Вовремя молчать и вовремя делать. Тысячи отвратных актов происходят с молчаливого согласия, и вы не станете особенной, овладев искусством умалчивания. Нужно будет делать. И тогда действительно станете хотя бы кем-то. Что вы хотите знать, Кинкейд? Знаете ли вы, чем занимаетесь сейчас? — Том испытующе поглядел на Елену. -Сейчас? — Елена с легким замешательством посмотрела на профессора. — Профессор, с начала года наша группа учит заклинания, которые до нас даже старшекурсники не учили. Вы знали, что мистер Блэк знает Круцио? Студентка Равенкло колдовала нечто… запрещенное, ссылаясь на вас? Мы могли бы сейчас вести себя совсем иначе, случись то же самое, что и первого сентября. Полагаю, мы здесь сейчас альтернативно развиваемся, профессор. Не то чтобы это кому-то в группе не нравилось. Но это довольно странно, разве нет? Я знаю, что мы этим занимаемся. Знаю официальное объяснение, для чего мы этим занимаемся. Что за этим стоит — не знаю. Она пожала плечами. -Но делать действительно лучше, чем смотреть, как делают другие. Профессор, прошу прощения, вы когда-нибудь носили эту маску дольше получаса? — Это была не смена темы. Это был ответный ход. — Да, случалось… — Том попытался скрыть любопытство. Действительно случалось, но тогда вокруг него колдовал Розье и маска лишь примеряла образ с портрета. Вечно изображающий не-себя Том отказывался расстаться со своим физическим лицом на долгое время. — Вы развиваетесь не только альтернативно, но и вперед. Требуется отделить самых талантливых от тех, кто просто пришел магии поучиться. Дать тем, кто может и желает, в руки настоящую силу и настоящие последствия. Я смею надеяться на поддержку учеников, когда они закончат учиться и будут решать чем заниматься. Почему бы не дать им должную подготовку? — Том выложил карты на стол. Здесь жертва должна была признать свое пресмыкающееся положение и добровольно его принять. Елена нахмурилась, о чем-то раздумывая. Возможно, ее опыт ношения Маски отличался от опыта профессора. -Я не знаю, что сказать, потому что не понимаю, зачем вы доверили мне Маску, раз знаете, насколько глубоко она погружает в разум того, кого копирует. — Наконец решилась она. — У меня-то из секретов — укус келпи, и я уже рассказала его отцу. …- Секретов. — Взметнул слегка опаленные брови профессор. — Не думали ли вы о том, что я доверил вам Маску именно поэтому? И не ошибся, учитывая что вы здесь. Что же такого любопытного вы увидели? Том задумался, всегда ли Маска делает так. Она не погружала его в сознание Слизерина, но, наверное, при очень восприимчивом реципиенте можно было бы поймать даже остатки мыслей. Или может это он ходил со своим разумом нараспашку. Том наскоро проверил свои поставленные мысленные блоки. В мире не было достаточно легилиментов,      чтобы Том нашел хотя бы одного достойного войти в его разум, так что проверить блоки представлялось слабо возможным. -Разное. Вы ненавидите много вещей и разбираетесь с ними довольно радикально. Мы не практикуем таких чар на уроках. — Елена чувствовала, как холод пробегает по спине, и вздохнула. — Я пришла сказать, что буду помогать вам в школе, если вам это понадобится. Я сказала это. Что же, так даже лучше. — Но чары, которые мы не практикуем, вы предпочли бы не знать.? — закончил за нее Реддл. — Не переживайте, даже внутри школы вы можете многим мне помочь. Елена впервые за беседу позволила себе обычный свой ироничный взгляд. Не слишком почтительный. Напоминающий маму. -Не практикуем — не значит, что мы о них не читали, не писали и не испытывали их. — Ах, вы об этих чарах. — отмахнулся Реддл. — Ну тогда не вижу, в чём вы находите тайну. Уж это вы могли понять из общения с Блэком. Вы видите это как ненависть, я вижу это как необходимость, вот и всё. Что ещё вам, Кинкейд? -Хорошо, — слишком легко пожала плечами Елена. Будто радуясь, что можно не продолжать говорить об этом. Будто не рассказав всего. Однако, перед глазами стояла зеленая вспышка — чужая авада, чужое лицо, чужая смерть, чужая трагедия. -У меня больше нет вопросов, профессор. — Вежливо улыбнулась она. — Раз уж вы взялись помогать мне в школе, Кинкейд, я бы хотел, чтобы вы вплотную занялись сбором мнений учеников по поводу задумки Кислера. Что можно улучшить? Что они думают о магглах и таких способах борьбы? Лишь узнав, чего опасаются люди, можно направить их куда-то. О, и, если не затруднит, также что говорят про наших новых исполняющих обязанности. Реддл отдавал приказы, как будто предлагал написать эссе, и пока что оно так и было. -Да, профессор. — Это были очень будничные поручения, которые теперь Обрели Смысл. -Что касается замены директора… Очень много внимания посвящено нашему факультету, хотя Гриффиндор успешно борется за первенство. Остальные рисуют шаржи и делают ставки, как скоро заметят, что у русалки в холле нарисован символ Даров Смерти на груди. Профессор, а что с фестралами?.. — О, и да, Кинкейд, если вы взялись «помогать»… Правильное обращение «Мой Лорд». Это поможет вам влиться в ряды моих… Помощников. Вы же этого хотите? «А фестралы» еще полсекунды читалось в глазах Елены. Наконец она кивнула. -Да. Хочу… Мой лорд, — она нахмурившись слушала, как прозвучали эти слова в ее голове. — Когда вы перейдете в старший эшелон, у вас добавится и обязательств и… Безграничных возможностей и привилегий, пока что недоступных большинству волшебников. — Похвалил Реддл Елену. — Вот и сейчас вы отлично заслужили фестралов. Завтра я встречусь с Хагридом. А теперь ступайте и найдите мне информацию о кружке Кислера. Я хочу, чтобы каждый ученик в школе был к нему небезразличен. -Я постараюсь, — все ещё очень задумчиво откликнулась Елена, — я могу идти? -Ступайте, — едва ли знакомым Елене тоном распорядился Темный Лорд. Так пожирателей отправляли на миссию, с которой не все могли вернуться; так отдавались приказы о планировании переворотов. Сегодня Темный Лорд принял под свое крыло ещё одного, пока что только будущего, пожирателя.