Злые Британские Волшебники

— Как ты через эти сугробы умудряешься словно вездеход переть, а? — замученным голосом выдохнул Генри, прежде чем свалиться без сил в очередной сугроб. Елена только открыла рот, чтобы выдать лекцию о ходьбе в снегу и экономии сил, но, вместо этого, покладисто уселась в сугроб рядом и достала термос с горячим чаем. После встречи с йети она была достаточно тихой и не слишком-то усердствовала в выдумывании планов на погулять. Генри, однако, все равно выходил из дома каждый раз как на неминуемую смерть. -Ты уверен, что тебе это надо? — Спросила миссис Кинкейд тогда, после йети, когда Елена честно рассказала о случившемся отцу, а отец, побледнев, схватил мантию, палочку, послал кому-то патронуса и отправился в лес — весело проводить время весь день. Элис знала, что говорила. Джеффри бодро углублялся в снежную целину по направлению к роще. Через пару дней он снова уедет. Вот и прошло Рождество. Генри тогда спокойно кивнул и даже немножечко пожал плечами. Сам он тоже не собирался дома сидеть, но… Он с интересом посмотрел на термос, который Елена извлекла из сумки. Налив чай в крышку-чашку, Кинкейд словно бы на глазок прикинула, насколько жидкость горяча, и предоставила право сжечь себе пищевод Генри; Елена в такие прогулки пила чуть позже, когда кипяток уже немного остывал. -Отрааааадно, — ехидно протянула она, — наблюдать, как без сил валюсь не я на уроках самозащиты, а ты — в снежок. Генри поднёс было крышку ко рту, но, подумав, поставил её на снег. — Туше. Мне б твою выносливость, на уроках рукопашки бы все валялись. Елена устало промолчала, но улыбка выдавала ее удовольствие от похвалы. -Но что здесь хорошо, — произнёс Кислер после короткой паузы, словно вслушиваясь во что-то, — это тишина. Слышишь? Кроме нас двоих источников звука вообще нет. Елена кивнула и прикрыла глаза. Было так тихо, что можно было услышать, если снег падал с ветки вниз. -С нового семестра начнётся подготовка к экзаменам. Бросить все и уйти жить в лес… — Сначала сдать экзамены, а потом в лес, — поправил Генри, — отдыхать душой и телом. Он наконец взял крышку с чаем и отпил из неё. — А потом снова в бой, и так ещё года два. Елена дернула плечом и забрала протянутую ей чашку, кинула в нее немного снега и, наконец, тоже напилась. Усталость брала ее от самого воспоминания о школе — но она знала, что вернётся. -Тогда скормлю лесу самых громких первокурсников. -Так ты ж такая же была! — усмехнулся Генри, передавая Елене опустевшую крышку для термоса, — К тому же, громкость — это естественное для первокурсника состояние, просто её надо направить в конструктивное русло. Говорю как староста факультета с самыми громкими первокурсниками. Да и второкурсниками… Да и вообще, если подумать, самого громкого факультета. -И кто-то наверняка хотел скормить меня. Все в порядке, — махнула рукой Елена. — Хотя если бы я жила в комнате с мародерами, я бы стала убийцей где-то к пасхе первого курса. Не знаю, как ты выживаешь. — Ну, ты же как-то живёшь с той же Элишей, — пожал Генри плечами, — так что… -Элиша похожа на окками. Не зли ее и не пугай, и она не будет занимать собой все пространство вокруг. Элиша хорошая. Кстати, она говорила, что Френни поедет к ней на Рождество. Представь. — Как думаешь, почему Элиша и Джеймс друг друга ненавидят? Потому что они — разлучённые в младенчестве близнецы, закинутые в разные семьи. А то и вовсе два отражения одного старого волшебника, и если эти двое подружатся, то миру придёт конец, — произнёс Генри с серьёзным лицом. На новость о том, что Андервуд проводит Рождество с Розье, он лишь пожал плечами, и Елена хмыкнула. -Я знаю уже двух человек, которые добровольно могут запереть себя в помещении с Элишей. — Пояснила она терпеливо. — Плюс другие наши соседки. А мародеры это другое. Теперь, когда все их кости отмыты нами добела, мы готовы идти? -Рукавица, — вздохнул горько Генри. -Ага, — довольно растянула губы в улыбке Елена, — вооон у того столбика, думаю. Я кажется даже вижу. Давай я сбегаю сама — и спустимся в деревню? У меня есть немного маггловских монет, купим там печенья. Такого, дурацкого, невкусного. Невкусным было дешевое, упакованное в яркую пластиковую обертку, масляное печенье. Елена пробовала его в Хогвартсе, там самая разная еда попадала в самые разные гостиные. У лакомства был вкус дерзости и свободы. И горького масла. -Идет, — Генри поднялся, принимаясь сбивать палочкой снег со штанов, и Елена бросилась в снег навстречу маминой варежке. Мама забыла ее прошлым вечером и решила не месить снег второй раз за сутки. Изгородь в этом месте почти соприкасалась с кромкой леса. Высокие прямые сосны тихо скрипели на мягком ветру. Вскоре за ними начинался бурелом, в который от изгороди уходила цепочка следов. Варежка на изгороди нашлась — но не мамина. Кинкейд даже принюхалась, хотя учуять ничего не могла. Пахло холодом и хвоей. -Иди сюда! — Махнула она Генри, подлезая под забором. Сначала цепочка следов была одна. Отсюда Елена видела, где начинается какая-то суета. Она напоминала собаку, учуявшую след, и Генри, подбежавший ближе, обреченно протянул: -Что там? Йети? Оборотни? Акромантул шатун?! Елена зябко поёжилась. -Люди, — она помахала чужой варежкой, — это не родительское. Кто-то пришел… и ушел. И вон там. Она уверенно двинулась вперед, сразу же вступив под легкую тень сосен. Генри со стоном полез следом. -…Вот тут кто-то ещё был. И, смотри, ветка! Сломана. Ой, и ещё! — Она указала на след от гари на стволе сосны. Вокруг выступила слезами смола. Оба подростка притихли. Конечно, тишина стояла обычная, лесная; птицы расслаблено перелетели с дерева на дерево, высоко в ветках деревьев гудел ветер, шуршали друг о друга еловые лапы. Звенела синица, голодно прострекотала над головой и сразу же скрылась белка. Кто бы чужой ни был в лесу, лес его уже забыл. -Ну, идём? — Оценила картину Елена. -Ага. *** Некоторое время шли по следам, к которым начала примешиваться кровь. В снегу, кроме отчетливых следов борьбы и погони, появились намеки на третьего персонажа — фестрал на тонких ногах проваливался в снег глубже, чем любое другое лесное животное. Крови больше не попадалось — зверь слизывал ее со снегом. На маленькой полянке впереди стоял один из подопечных Кинкейдов. Белесые глаза не имели никакого выражения, зато растянутая до ушей «улыбка» фестрала сейчас казалась очень ехидной. Голова животного была испачкана в крови, как и снег вокруг. -Кыш! — Елена резко вскинула руки, и фестрал обиженно отшатнулся, тут же с интересом опустив голову снова к своей добыче. — Отойди, я сказала! -Ч-черт… — Пробормотал Генри, медленно двигаясь вперед. Неизвестно ещё, что подумает фестрал о защите своей еды. Картина была неприятная. Снег заглушал запах мертвечины, оставляя лишь металлический привкус на языке. Фестралы у Кинкейдов были неумелыми и сами бы даже на мертвое тело претендовать не посмели, но, видимо, голове неизвестного уже был нанесен… некоторый вред. И сбежавший на запах крови зверь не устоял перед соблазном. Теперь лица было не разобрать. -Смотри, — окликнул Генри Елену. В складках одежды затерялась рукоять ножа. Лезвие вошло в спину куда-то под почку или и вовсе в нее. Человек лежал ничком, убитый сзади, и в руке у него была сломанная палочка. Резко стало неуютно. Фестрал неловко проурчал что-то, пытаясь выклянчить доступ к еде. -Не смей вытирать об меня голову! — Воскликнула Елена с легкой дрожью в голосе, наклоняясь за снегом и принимаясь оттирать кровь с рукава. — Генри, кто мог убить мага с палочкой — ножом?.. Генри покачал головой. Кто бы это ни был, его тут больше не было. -Надо бы авроров. Или полицию? — Он поглядел на Елену. -Слишком близко к дому, — покачала головой Кинкейд, — магглы… Ладно, решать маме. Генри, мы не можем оставить его тут… у тебя есть ремень? Она снова толкнула фестрала, и тот непонимающе фыркнул. -Я могу остаться присмотреть, а ты сбегаешь за мамой? — Предложил друг, и Елена отчаянно помотала головой. -В смысле? Тут только что кого-то убили! Разделиться? -Ну не прям только что, — Генри деловито ткнул тело ногой. — Вообще не только что. Да все нормально, и если что, у меня фестрал. Иди за мамой. -Мерлин, какая плохая идея, — понимая, что друга не получится сдвинуть с места, Елена попятилась назад, — если что, кричи! -Ты тоже будь осторожна, — напомнил ей Генри. Девочка, кивнув, развернулась и зайцем сиганула в снег. *** Одной было пробираться страшнее, но быстрее. Просвет между деревьями был уже совсем близко — Елена почти вылезла из бурелома, когда из-за дерева вынырнула фигура мужчины в маггловском плаще. Он вскинул руку — пустую, без палочки — предупреждая следующие действия девочки, но та не обратила на это внимания. Парализующее заклинание с яркими искрами сорвалось с ее палочки и ушло, как казалось, прямо в протянутую руку, но мужчина успел заслониться чем-то еще. Его щит был таким сильным, что Елена будто бы сама ударилась лбом об стену — так резко разрушились ее чары. В руке у мужчины была… Кисть. -Постой-постой! — Почти испуганно вскрикнул он, и Елена, нацелив на него палочку, замерла, готовая ударить чем-нибудь похуже. -Я… Как-то не ожидал, хотя следовало бы. Прошу прощения, я не хотел тебя напугать! — Человек оказался при ближайшем рассмотрении пожилым, с седой бородой, со знакомыми чертами лица… и особенно знакомыми глазами. Хотел он пугать или нет, но Елена пришла в ужас. -Кто ты такой, — упавшим голосом спросила Елена, не торопясь опускать палочку. Страх сменялся злостью. -Я… Томас Кинкейд. Так вышло, — мужчина виновато развел руками, в одной из которых была зажата длинная кисть; рукоять на манер волшебной палочки торчала вверх, сама кисточка пряталась в ладони. -Нет, — помотала головой Елена, — бред. Бред! Она поняла, что ее волшебная палочка требовательно вибрирует. Ярость в голове принадлежала не только Елене; чувство было знакомо ей по тем часам, которые она провела в Маске. Теперь ненависть такой силы зародилась в Кинкейд без посторонней помощи. И назвавшийся дедушкой человек что-то увидел в ее лице. Растерянно он шагнул вперед и замер, боясь спугнуть Елену. -Я вынужден был уйти, но сейчас наконец разобрался со всеми проблемами. -У тебя умерла вторая жена, и пока ты не найдешь новую, ты будешь с нами? — Окрысилась Елена, чувствуя, как ее слова впиваются шипами в волшебника. -Нет, нет, я не это имел в виду! — Терпения Кинкейду старшему было не занимать. — Я просто думал, что очень виноват. Ходил вокруг, думал, как помочь… За вашим домом следят, Елена. Елена дернулась, услышав свое имя в исполнении пропавшего на пятнадцать лет деда. -По двое, — словно не заметил этого дед, — один сбежал, другой не… рассказал ничего. -Ты убил человека, которого сейчас караулит мой друг? — Прохладно поинтересовалась девочка. — Здорово. Он там совсем мерзнет, а мне надо позвать маму. Папа в отъезде — он вообще почти дома не бывает, соглашается на самые дальние поездки, нарабатывая репутацию. С нуля. Елена понимала, что ее несёт, но остановиться не могла. -Да… Я… — Томас Кинкейд выглядел совершенно опустошенным. -Мне надо идти, меня ждёт друг, нужно предупредить маму, — ещё раз пояснила девочка, — извини.те. Она неуверенно махнула рукой и, развернувшись, бросилась прочь из леса, только кончики ушей краснели из-под волос. *** -И он там лежит. А Генри его стережет. — Елена едва отдышалась, так что большую часть рассказала она выплевывала на частом выдохе. -Один? — Встревожилась мама, и Елена, зажмурившись, помотала головой. -Нет. Мам, ты только не волнуйся, но возможно Генри сейчас с… с де… с… — Она прикусила губу, не зная, как именно звать деда, — короче, папин отец тут. Там. В лесу. И он убил этого человека, потому что за нашим домом кто-то следит, и этот человек один из них. Вот. -Папин кто? — Элис, начавшая шнуровать ботинки, выпрямилась, и Елена ойкнула. -Мам, я сама в ужасе. Мать и дочь смотрели друг на друга молча некоторое время. Обменяться всеми своими секретами через один только взгляд они не могли, но, подозревая о причастности друг друга к довольно странным вещам, они обе желали только одного. Никаких посторонних дома. -У него волшебная кисточка. Вместо палочки. — Продолжила Елена тихо, глядя, как мама уже чарами заканчивает долгую шнуровку. Мама готова была колдовать, а значит, не стоило лезть под руку. Она пересказала весь короткий диалог с дедом, пока они с мамой выходили на улицу. Элис, против обыкновения, наложила на дом запирающие чары, оставив лазейку в последних только для Елены. Пес увязался следом, и отгонять его не стали, вместе веселее. Хотя веселья на лицах не было. -Попытайся увести Генри домой, — мягко попросила мама наконец, когда они почти забрались на холм. — Я сама все дальше улажу. Елена всмотрелась в ее лицо. Спокойное, немного усталое, хотя в глазах опасная синева. Мама рвала и метала. -Ага, — кивнула она, не совсем понимая, как мама собралась разбираться с трупом. Или с дедом. — Мам, а если он извинится, он останется? -У него есть свой дом, где оставаться, разве нет? — В голосе Элис стоял мороз. Елена успокоенно кивнула. От ответа мамы стало легче. Она глубоко выдохнула, и Элис наконец поняла все правильно. -Папа с этим разберётся. А ты не обязана встречаться с дедушкой, если не хочешь. Это твое дело. Но я бы не хотела видеть его дома, что думаешь? Тебе не нужно прятаться от меня, если ты решишь с ним поговорить. Понимаешь? — Элис довольно ловко пролезла между горизонтальных балок изгороди. -Да-да, понимаю. Но мам, я не хочу видеть его тоже. — Неожиданно для себя Елена почувствовала легкую вину за эти слова. -Ну, значит, так тому и быть, — пожала плечами мама. Они молчали оставшуюся часть пути, в конце которого нашли Генри с палочкой наизготовку. Элис едва слышно фыркнула — скорее, дрогнула в плечах, чем издала звук — и Елена невольно улыбнулась. -Долго вы, — проворчал мальчик, и младшая Кинкейд, опомнившись, подошла к нему, протягивая свои рукавицы. Ей было жарко, варежки сильно нагрелись и были всяко теплее промокших и холодных варежек друга. Генри с благодарностью принял помощь и тут же натянул рукавицы на замёрзшие пальцы. Элис присела у тела, стараясь думать о нём, как о разделанной для животных туше. Однако, «тушу» следовало обыскать, и старшая Кинкейд не желала впечатлить детей этим актом вандализма. -Елена, Генри, идите домой. Елена, сделай что-нибудь с ужином — там незаконченное жаркое. Генри, выпей горячего чаю и надень сухие носки. Я вскоре буду. — Она кивнула в сторону дома. — Бегом. Генри с явным сомнением посмотрел на тело. -Я расскажу тебе, кто его убил, — вздохнула Елена, — и почему все сложно. Идём. Она потянула друга за собой, и Генри заинтересованно позволил себя увести. -Значит, вот прямо тут, — немного погодя начала рассказывать Елена, — вот тут я его и встретила… *** Элис некоторое время стояла над телом. Фестрал, о котором все забыли, скромно ожидал в тени деревьев. -Незабудка, иди домой, — вздохнула волшебница, обращаясь к животному. Всех тварей Джеффри она знала поименно. Незабудка лишь вздохнула и томно сунула угловатую голову под крыло, что-то почесав на боку. -Поделом тебе, — переключила внимание с фестрала на труп Элис, легонько ткнув его носком ботинка. Оглядевшись по сторонам, она быстро присела рядом и без лишних слов задрала трупу рукав. Потом второй. Не то чтобы мертвец напоминал элиту магического общества, из которой и происходили почти все пожиратели, но проверить стоило. Обыск продолжился и закончился всеми обломками палочек, ножом — его Элис оставила на теле, решив дождаться Нотта — и пачкой сигарет. В кошельке было пусто — деньги Кинкейд не интересовали, а имени не обнаружилось. Элис не нравилось чувство, что за ней наблюдают. Она уже явно превзошла все рамки обычной домохозяйки, хладнокровно осматривая труп. Взмахнув палочкой, она решила гнуть линию до конца: она знает, что делать, Джеффри знает, с кем оставил жену, а что касается вновь обретенного свекра… -Экспекто Патронум! Из полумрака лесной чащи выплеснулся сгустком серебристого света патронус, большой конь с длинной текучей гривой. -Я могу быть не одна. Северная изгородь, цепочка следов в лес, — едва уместила она самое важное в патронуса. Оставалось надеяться, что Нотт сейчас не посреди семейного обеда, и не слишком много людей узнают ее голос. Патронус умчался прочь, прянув назад и заставив вскинуться Незабудку. Элис снова осталась одна, чувствуя опустошение, какое всегда оставлял после себя сбежавший патронус. -Элис? — Окликнул ее хорошо забытый голос, и волшебница, сжав палочку, медленно обернулась. Томас Кинкейд не изменился. Елена описывала его как нечто новое — конечно, ее впечатлила разница между молодым Кинкейдом и старым, та разница, которая имела особый вкус при всем их сходстве. Элис забыла, что ещё много лет видела в Джеффри его отца, стараясь проморгаться поскорее. Стоило ненавидеть общество за отношение к семьям, оказавшимся в неудобном положении. Но урожденная Яксли ненавидела не только это. Легкость, с которой Томас принял решение и ушел, беззаботность, с которой он воспринимал мир, безответственность, которой он чуть не загубил своих потомков… Элис абсолютно точно ненавидела самого его, старшего Кинкейда. И это читалось на ее лице. -Я видел Елену сегодня. — Тихо произнёс он, выходя на свет. -У вас были все шансы видеть ее каждый день до одиннадцати лет, — спокойно проговорила Элис. -У вас с Джеффри какие-то проблемы? — Нарочито не обратил внимания на подколку свекр, указав на тело. — Их же больше одного. Я видел уже нескольких разных. -Как давно вы ходите вокруг? Почему не зашли на Рождество, когда Джеффри был дома? — Старательно сдерживая гнев, поинтересовалась Элис. -Недостаточно давно, — качнул головой Томас, — не знаю, Элис. Не был уверен. Не знал, что могу сделать, но очень хотел — и хочу — помочь. -Помогли, — согласилась смиренно Элис. Томас помрачнел. -Нужно вызвать авроров, я полагаю? — Устало предложил он, но Элис лишь покачала головой. -Не думаю. Послушайте, Джеффри будет дома через неделю. Приходите тогда. Каникулы кончатся, Елена уедет. Вы сможете спокойно поговорить с сыном. Я… Я не готова, мне нужно время, чтобы осознать ваше существование опять, понимаете? — Она услышала просьбу в своем голосе и удивилась. — Если Елена захочет, вы можете общаться с ней. «Вероятно, дед не хуже, чем Темный Лорд», — быстро пронеслась в голове мысль. -…Просто оставьте меня в покое. Пожалуйста. Я в безопасности, мне помогают. — Она даже попыталась улыбнуться, но вышло довольно скупо. Оба собеседника услышали звук аппарации, хотя явившийся пока что не выдавал себя. Однако, Элис, в чью сторону дул ветер, услышала едва заметный запах гари. Томас покладисто поднял пустые руки. -Я понимаю, Элис. Извини за внезапное вторжение. Я обязательно приду, когда Джеффри будет дома. Прости, что пришлось… что я доставил столько проблем. И сейчас тоже. Ой. Он, вспомнив что-то, сунул руку в карман и достал оттуда варежку, оброненную Элис. -Вот. Он подбросил ее и, взмахнув рукой, в которой появилась кисть — действительно, кисть! — левитировал в направлении женщины. Та поймала варежку и задумчиво посмотрела куда-то сквозь нее. -До свидания, Элис, — ласково улыбнулся Томас и аппарировал сам, взметнув за собой снег. Элис разом стало тяжело. Задохнувшись от ужаса, от сломанной магии Кинкейда, от обиды, она села в снег, слегка отупело глядя на красные брызги на снегу. В голове звенела пугающая пустота и легкость. Невесомая варежка из мягкой и тонкой шерсти казалась тяжелее, чем сама волшебница. -Элис, Элис, — знакомый запах усилился, и женщина с трудом повернула голову чуть назад, к плечу. Нотт пришел один и в своем облике, не скрываясь. -А если бы тут были дети, — вздохнула Элис, пока Магнус приближался. На самом деле вряд ли что-либо могло усложнить ситуацию ещё сильнее. -Я подготовился. — Нотт похлопал себя по карману. — Чего зря дрянь эту пить, в самом деле. Он протянул Элис руку, и та, ухватившись за нее, с трудом поднялась. Ладонь у Магнуса была спасительно теплой — замерзшая без варежки рука моментально отогревалась. -Кто его так? — Деловито поинтересовался лорд, быстро окидывая взглядом Элис. -Не я, — криво улыбнулась та, чувствуя, как абсолютный ужас все ещё не отпускает ее плечи. Нотт нахмурился: он ещё ни разу не видел ее в таком состоянии. Сильный испуг или рана?.. Нотт мотнул головой. Яксли были непробиваемы, как железная стена, но если за них начинала говорить интуиция, предчувствие разбивало из похуже драконьей оспы. Вон и у Элис горело, словно в лихорадке, лицо. -Знаешь его? — По ее голосу было слышно, что мертвый человек в нескольких десятках метров от ее земель — это наименьшее, что тревожило ее сегодня. -Неа, — по-простому ответил Нотт, присев возле убитого и стараясь не смотреть на обкусанную голову. — Элис, почему вся дрянь случается, когда ты одна дома? Когда Джеффри научится?.. -Действительно, — кивнула Элис слегка нервно, — вот пришел его отец, а Джеффри нет дома. Лучше бы они сами говорили. Без меня. Нотт медленно встал. Вот в чем дело. -У меня без пяти минут Метка, Магнус, а тут появляется он, говорит, что за нами следят, спрашивает, не связались ли мы с плохой компанией, признается, что ходит вокруг уже довольно длительное время… он и тебя мог видеть. Там. Нас. -Элис, максимум, что я делал там, мы, ты и я — это рубка дров. Не так ли? — Магнус увернулся от брошенного в него кома снега. -У тебя от запястья до локтя змея, которую ты свободно открываешь, пока играешь тут в фермера, за что спасибо тебе большое, — то ли отчитала, то ли поблагодарила Элис. — Кинкейд вернулся как оплот всего хорошего и явно — я чувствую, я знаю — будет агитировать за борьбу против всего плохого. И я не знаю, как он колдует. Это какой-то… это ошибка. У него и палочки толком нет. Его магия извергается через кисть, и это что-то… другое. Я не знаю такого способа колдовать. Это неправильно. Меня тошнит, когда он колдует рядом, а он спокойно ставит щиты или левитирует предметы. Он даже не думает, что может причинять неудобства; никогда не думал! Элис выкрикнула последние слова и наконец поймала взгляд Магнуса. Тот слушал серьезно — без жалости во взгляде, без снисходительности. -Я попробую что-нибудь узнать. Он появится тут ещё? -Когда приедет Джеффри. Через неделю примерно. Нотт кивнул и сделал короткий жест палочкой. Тело на снегу вспыхнуло ярким и очень горячим пламенем, быстро превращаясь в пепел. -Если просто оставить его фестралам, к весне его кто-нибудь найдет. Слишком холодно, не разберут его до конца, — пояснил он, и Элис странно на него посмотрела. В конце концов, Корбана — его тело — так и не похоронили. Не было никакого тела. -У нас будут проблемы, — Элис не драматизировала — она говорила лишь сухие факты, и к ним стоило прислушаться. Нотт стоял близко к огню. Жар словно берег его, давая ложное чувство безнаказанности вообще. -Когда-нибудь — обязательно, — кивнул он, и Элис почему-то успокоилась. По крайней мере, не она одна это замечала. -Мне надо идти, — она оглядела мокрые от растаявшего снега пятна на подоле, — и тебе надо. Она неохотно отвернулась от огня, понимая вдруг, как сильно не хочет оставаться одна, особенно когда вокруг бродит Томас Кинкейд. Дети скоро уедут, и ещё несколько дней она будет дома… -Я присмотрю за всем, — спокойно ответил Нотт, пинком ноги выбрасывая из тлеющих углей оплавившийся нож. Тот зашипел, топя снег вокруг. Магнус планировал забрать его с собой — чтобы замести следы. Обломки палочек же он оставил себе для опознания неизвестного. Элис благодарно кивнула и принялась пробираться по протоптанной уже дорожке обратно к дому. Дойдя до изгороди, она обернулась и взмахнула палочкой. Снег закружился под сильным ветром, укрывая следы. Следующий снегопад и вовсе сотрет любое воспоминание о сегодняшнем дне. Она снова почувствовала взгляд и поёжилась. До самого дома Элис шла чуть ли не бегом.