Злые Британские Волшебники

Поговорить с Вереской пока так и не удавалось — стало уже и вовсе казаться, что эта беседа не нужна, и мама сама знает, что делает, и это не ее, Елены, дело. Наконец, когда выдался свободный вечер, Кинкейд собралась с духом и… Рванула в лес. Стемнело, похолодало, и Елена с радостью окунулась в занудный процесс чтения следов и распутывания лесного лабиринта. Пауки спали, кентавры обычно бродили другими тропами, ручьи замёрзли, Патронус у Кинкейд был — нечего было бояться в лесу у самой его кромки. Тем не менее, оставались рельефные ловушки, и на них девочка и обращала больше внимания. Иногда ее путь выводил Елену снова на территорию замка — и она поспешно ныряла обратно. Но один раз не успела. Подавляя желание нырнуть мышью в снег — поздно, уже заметили! — она прикрыла глаза, чтобы не быть ослепленной зеленоватым люмосом. -Профессор, — пискнула она, когда свет стал более глухим, — добрый вечер, сэр. -Я даже не буду формулировать вопрос, — сухо отозвался профессор Реддл, отменяя заклинание. — Рассказывайте. Или нужна минута на то, чтобы придумать хорошую ложь? -Пауки, — она указала рукой в сторону леса, — считала паучьи ловушки в этой части леса. Хагрида они, похоже, совсем не волнуют, а весной у самой границы с Хогвартсом в лесу выведется огромное количество акромантулов. -Это ваша проблема, Кинкейд? Нет. Почему не поделились с кем-то из старших? -Собиралась, — честно призналась Елена, — хотела доделать отметки и принести вам. Только как вы объясните кому-либо, откуда у вас сведения? -Скажу, что за свои кровные нанял нормального егеря проверить границу с лесом, поскольку Хагрид делает свою работу из рук вон плохо, Кинкейд. Ваши пять баллов за старания компенсируют пять баллов за нарушение. Кинкейд пожала плечами. Реддл редко когда вредил баллами собственному факультету. Где-нибудь досыпет побольше. -Что вы знаете об оборотнях, Кинкейд? — В повисшей тишине вопрос Реддла прозвучал удивительно громко, и Елена с досадой оглянулась вокруг. Ее не покидало ощущение, что они не одни. -Им нельзя доверять, — произнесла она, подумав, — и это главное. А так — несчастные люди, которые под стигмой общества вынуждены вести маргинальный образ жизни. Часто так. Профессор кивнул, и Елена заинтересованно склонила голову на бок — на уроках обычно требовались чуть другие ответы, но сегодня Реддл принял рассуждения о моральной стороне вопроса. -Что, если бы я сказал, что у вас есть возможность взглянуть на оборотней в их… естественной среде обитания? На целую общину. Что потребует полного неразглашения и соблюдения некоторых правил, разумеется. -Да! — Воскликнула Елена, не думая. — Конечно же я хотела бы. Извините. Профессор, вы говорите серьезно? -Я часто шучу? — Прохладно отозвался Реддл, и Елена отвела взгляд. — Условия просты. Я не гарантирую мирного разрешения нашей беседы, поэтому будьте рядом, если я не разрешу иного. Не охать, не ахать, палочку из рук не выпускать, но без команды не колдовать. Все вопросы задавайте сейчас — а после вежливо молчите. Таковые имеются? Елена молча кивала, пока профессор не закончил. -Мне стоит бояться? — Уточнила она. -Не думаю, — качнул головой Реддл, протягивая руку для аппарации, — но лучше не рисковать. Не отходите далеко. Кинкейд молча кивнула и ухватилась за руку преподавателя. Мир схлопнулся, и девочке огромного труда стоило не попытаться сбежать, как делали многие во время аппарации с кем-либо, а не самостоятельно. Обычно это грозило расщеплением. Реддл протащил свою спутницу каскадной аппарацией по двум или трем незнакомым местам — Елена не успевала точно считать, ее заботило лишь сохранение хоть какого-то достоинства. Наконец они оказались посреди заметенной снегом поляны, где Кинкейд жадно припала к снегу, как только Реддл выпустил ее руку. -Стойте рядом, — напомнил он тихо, и девочка выпрямилась, тяжело дыша. Маленькая серебристая искра сорвалась с палочки профессора и устремилась прочь, в чащу. Елена принюхалась — ветер доносил запах дыма, но скрывал все звуки. Она замерла, прислушиваясь, и обнаружила искомое — под чьей-то поступью проваливался снег. Профессор сначала увидел «вставшую в стойку» Елену, а потом уже услыхал шаги — это было видно по легкой досаде на его лице. Кинкейд напряженно всматривалась в темноту, пока глаза не заболели, и это было зря: темнота заговорила совсем близко, хотя девочка думала, что дистанция оставалась еще приличная. -Простите, милорд, увидел такого ответственного змееныша, не смог себе отказать в веселье, — у темноты появились лицо, руки и всклокоченные волосы. Желтые глаза, выражение которых было трудно угадать, смотрели на Елену, и та невольно отвела взгляд. -Сивый, — сухо отозвался профессор, — мы давно не виделись. Хорошие знакомства нужно поддерживать. -Пойдемте, милорд. Поддерживать знакомства лучше в тепле и на свету, а вот так вот, на морозе, только страшное коварство учинять, — фыркнул Сивый и, не дожидаясь согласия, развернулся обратно к чаще. -Чей змееныш, милорд? — Через плечо спросил он, когда гости двинулись следом. Реддл пропустил Елену вперед — ближе к оборотню, но и ситуация так была более контролируемой. -Кинкейдов, — коротко ответил профессор. Елена поёжилась, продолжая путь. -Да? — Сивый обернулся через плечо и смерил взглядом девочку, словно убеждаясь в словах Реддла. — В самом деле. Они уперлись в стену из частокола, вернее, в такие же глухие ворота. Одну из створок тут же приоткрыли, а, когда Сивый хорошенько пнул калитку, проем расширили. -Безопасность, милорд, — улыбнулся он, и Елена впервые смогла разглядеть клыки. Несмотря на то, что профессор предупреждал о правилах хорошего поведения, сдерживаться было очень сложно. Во-первых, поселение оборотней напоминало деревню из совсем другого века, правда, жилье было самым разнообразным — палатки с чарами расширения пространства, собранные из бревен хижины, шатры, похожие на рыцарские. Во-вторых, в середине рос огромный дуб, такой здоровый, что на нижней его ветке Елена могла бы спокойно уснуть, не сильно заботясь о возможности упасть. В-третьих, ветви дуба были уже заняты местной молодежью — подростки, ровесники Елены и чуть старше, заулюлюкали и засвистели при виде девочки, и Кинкейд невольно шагнула ближе к профессору. Одергивать свой молодняк Сивый не стал. -Проходите, милорд, к огню, — заботливо пригласил оборотень, и от его участия у Елены пробежали мурашки по спине. Она приказала себе срочно успокоиться — наверняка для всех прочих от нее фонило страхом на много метров вокруг. — Эй, принесите выпить, у нас гости! Какая-то женщина скрылась в доме и вскоре появилась вновь, уже с бутылью и парой стаканов. -Сивый, чем напоить ребёнка? — Спросила женщина, наливая какую-то сомнительную брагу в стакан и почтительно протягивая его Реддлу. -Чем-то, что не навредит ее драгоценному здоровью, а то милорд нас здесь всех четвертует, — усмехнулся оборотень, и женщина, поджав губы, удалилась, — ну, милорд, рассказывайте, чем я вам пригодился сегодня. Ваше здоровье. Он отпил из стакана. Реддл — исключительно ритуально — пригубил напиток. -Зашел узнать, как поживает стая, как идут дела. Что именно заставляет твоих сородичей нападать на травников в других лесах. Сюда же заходить дураков нет? Сивый покачал головой. -Нет, милорд, вы правы — мои парни сами ищут приключений во внешних лесах. Земли мало, вот что. Министр у вас сменился, а лучше, как обычно, не стало, наоборот. Говорят, Минчум, псина, такой яростный поборник чистой крови, что никому, кроме двадцати восьми семей, житья больше не будет. Как пить дать, начнут с нас, милорд. Наша ссылка из добровольной станет принудительной. Начинают всегда с более слабых. -Минчум, зарабатывая популярность публики, действительно может начать с главных врагов общества, — согласился Реддл и был перебит: -Поговаривают, к Минчуму причастны каким-то образом… некоторые ваши друзья детства. Если вы и сами имеете влияние в министерстве — замолвили бы слово, милорд. Глядишь, и мой авторитет в стае бы подрос, а то скоро скажут — Акела промахнулся! — и конец мне. -Прекращай, — тяжело уронил Реддл, и Елена с Сивым вздрогнули, — прекращай прибедняться. Славу душегубов вы себе заработали сами, и обелить вас будет непросто. Он молчаливым кивком указал на дерево — сидевшие на нём парни звали Елену играть, и почему-то ей не хотелось участвовать в перечисленных играх. -А вот вопрос земли важен, — согласился Реддл, когда взгляд Сивого стал внимательнее. — И я хотел обсудить это. Выбери кого-то безопасного для змееныша — пусть покажет тут все, если захочет, или просто присмотрит, чтобы твои зверята ее не обидели. А мы поговорим. Елена вскинула голову на профессора. Тот выглядел довольно расслабленным, и девочка, не имея возможности возразить, поднялась со своего места у костра, когда к ним на зов Сивого пришла крупная, костистая женщина с рыжей косой. -Бренда, возьми змееныша под свое крыло и не дай в обиду, — сипло велел оборотень, и Елена снова для него исчезла, — у Бренды рука тяжелая, никто вашего змееныша не тронет, милорд. Реддл кивнул Елене, и та последовала за женщиной в один из самых крепко выглядящих домов. Мальчишки свалились с дерева, как грозди рябины, и побежали прилипать к окнам домика, интересуясь, что же будет делать гостья. -Дикари, Сивый, — покачал головой Реддл, — как их оставлять одних жить на личных территориях? -Этих — никак, пока мозг не отрастет, — согласился оборотень, — а вот кто постарше — тех надо уже выселять. Мелочь тоже была бы куда разумнее, если бы нас в школы брали. -Я принёс карту — чтобы не быть голословным, — Реддл извлёк скрученную в свиток карту, на которой уже были проставлены некоторые отметки, — здесь указаны места на магической стороне — магглы лишний раз не ходят — но в удаленных частях Британии. -А нам в Лондоне и не надо, милорд. Воняет, — ухмыльнулся Сивый. -Не перебивай, — осадил его Реддл, — но просто так расселиться вам никто не даст. Сначала репутация. Нужна работа. -Смеетесь, милорд, — Сивый нервно плеснул ещё жидкости в стакан, — нам даже хлеба не продают никто, кроме браконьеров. В егерьские отряды никого не возьмут, даже в Лютный не наймут — хоть полы мыть, нет! Хотя вот Бруно предлагали бордель, так он теперь, бедный, за забор носу не показывает. -Вы, когда егерям руки и ноги откусываете, позаботьтесь так же и о языке — потому что иначе они возвращаются домой и много ужасов про вас болтают, — заметил Реддл, — отбери нескольких самых разумных парней. Сможем пристроить в команды к людям Нотта. Но судить их тоже будет Нотт. -Милорд, он их сразу и приговорит, — осторожно заметил Сивый. -Не сразу, — прищурился Реддл, — но, если придется — жалеть не будет. Думай, кого выбираешь. Ещё одно. Кинкейды живут на ферме, где всегда нужны рабочие руки. Они мало колдуют на своей земле, а твои ребята и без колдовства отлично справляются. Туда отбирать нужно особенно тщательно. Можно женщин. Девочка, — он указал в сторону дома, — их любимая и единственная дочь, Кинкейды многое сделают, если сочтут ее слова весомыми. Не разочаруй ребёнка, и она сможет стать мостом между стаей и фермой. Молоко, шерсть, еда. Работа. Хоть какая-то медицинская помощь. -Сколько у меня времени? — Отозвался наконец оборотень, явно что-то прикидывая в уме. Из домика донесся смех нескольких человек, среди которых явно была Елена. -Скажем, неделя, — ответил Реддл, вставая, — а на сегодня, полагаю, мы закончили, и твои люди перестанут нападать на егерей ради веселья. Сивый кисло улыбнулся, тоже поднявшись. Он свистнул какому-то мальчишке, сидящему у окна дома, и жестом велел позвать гостью. Елена очень быстро появилась на пороге, на ходу завязывая шарф, и помахала вышедшей следом Бренде на прощание. Дорога обратно снова шла через сугробы, только теперь, на контрасте с теплым домиком, стало ещё холоднее. -Всего доброго, милорд, и спасибо за ваш визит, — неожиданно изящно поклонился Сивый. Он вообще двигался довольно мягко и проворно, как будто танцевал. Елену он снова предпочел обойти своим вниманием и, развернувшись, метнулся в темноту, почти сразу же пропав из виду. Кинкейд, нахмурившись, смотрела ему вслед. -Руку, — скомандовал Реддл, вырывая девочку из ее мыслей. Аппарация снова унесла их прочь. Кинкейд пришла в себя снова, стоя на незнакомом участке леса; стволы елей были толще и выше, снег не долетал до земли сквозь густые ели, и вся земля была устлана хвоей. Запретный лес даже пах особенно. В такой далекой чаще Елена ещё не бывала, поэтому разом принялась оглядываться вокруг. -Будут вопросы? — Напомнил Реддл о себе. — Если да, то только здесь. -А мы ещё туда пойдем, профессор? А как вы стали знакомы с Сивым? А оборотень, который учится в школе — он один из стаи? И еще — мне нужно вам кое-что рассказать. Это про каникулы. Просто времени было не очень много. — Голос у Елены становился все более виноватым. -Последний вопрос — самый верный, Кинкейд, — заметил профессор. — Нет, он не из стаи, и ему крупно повезло. Те дети из поселения не могут ходить в школу, что почти сразу ставит крест на их будущем. Как видно, массовое безумие раз в месяц не сказывается хорошо на их воспитании и вовлечении в общественную жизнь. Они дикари. Елена слушала молча, опустив глаза. -Бренда и ее дочери не выглядели дикарями. -Им нельзя доверять, — напомнил профессор Кинкейд ее же собственные слова, и та быстро кивнула. -Конечно, — согласилась она, — но чем-то помочь им можно? -Запомните хорошенько сегодняшний вечер, — ответил профессор, — не обсуждайте его ни с кем пока, но — запомните. В будущем мне хотелось бы разбить стигму, которая окружает оборотней. Хотя бы отчасти. Не мое поколение, так ваше может добиться совсем иных отношений с ними. Так чего вы хотели рассказать? -Это про моего деда. Вы встречали волшебников, колдующих без палочки? Он умеет колдовать так, и он пришел, и на каникулах он был у нас на ферме, и я напала на него — это наверное ужасно? — и ни разу не смогла его задеть, потому что он уворачивался и просто исчезал. И все это без палочки. Это… мерзко. Это выглядит просто ужасно. Будто сломанная магия. Круцио лучше, чем это — понятнее. — Все волшебники умеют колдовать без палочки, — после некоторых раздумий ответил Том. — Делать это часто, масштабно, и применять в бою — удел единиц. Это требует недюжинной концентрации. Возможно, он использовал что-то вместо палочки, существуют разные способы фокусировки. Тем не менее, звучит, как будто он может быть неприятным противником. У вас получилось с ним поговорить, или вы ограничились обменом заклинаниями? -Он извинялся, я злилась, — Елена и сейчас заметно злилась, разве что старалась не тягаться в этом чувстве с профессором. — Он объяснял причину своего ухода, что-то там про долги и прочее, но как и где он начал так колдовать — я не спросила. Простите. Там… мне казалось правильным его прогнать. Мама говорила с ним потом, но я не знаю точно, о чем. Я не хотела с ним больше видеться — вот об этом они точно говорили. Это все. Только его магия — она странная, это как, наверное, с Дамблдором дуэль устраивать, когда ты школьник. Только иначе. Противно. -Противно… — Том задумался. Некоторые виды магии вызывали противоестественное отвращение. Ему надо было узнать больше. — Я узнаю еще подробностей и буду держать вас в курсе. Вы можете точнее описать, как именно «противно»? Как будто бы профессора волновала не злость Елены на деда, а только то, как тот колдует. Елена с сомнением кивнула — объяснить было трудно, ни очень хотелось. Казалось, что чье-то желание выслушать ее мнение на этот счет только приносило ей облегчение. -Это как магия наизнанку или как слушать музыку наоборот, только в сто раз сильнее. Это просто неправильно? Когда мертвое шевелится, это тоже неправильно, так? Вот то же самое. Почти. Он не использовал боевые заклинания… но он убил человека. Кого-то, кто следит за фермой. — За фермой еще и следят — Реддл дернул бровью. Нотт должен быть в курсе. Надо будет немедленно спросить с него и с Элис. — Да, беспокойное соседство. Одной из договоренностей с Сивым было, чтобы его егеря обучались с квалифицированными магозоологами. Чтобы лучше обращаться с магическими существами. И думал предложить кандидатуру вашего отца, но, кажется, все не так спокойно. Я займусь этим, Кинкейд, но надеюсь на ваше сотрудничество в плане обучения. Во взгляде Елены мелькнула тревога. Поделиться сегодняшним разговором она не могла ни с кем — у этого были свои минусы и свои плюсы. Никто не узнает, что Елена много болтает. Будто что-то из сказанного было все-таки лишним. -Дедушка вряд ли противник, — добавила она наконец, — он не делал никому плохого. Я просто хочу, чтобы он был подальше от фермы. И не расстраивал больше маму. И не лез к нам. Совсем. Это все. Спасибо. Извините. — Я не буду никому причинять вреда без нужды. — солгал Реддл. — Особенно вашим родственникам. Но обстоятельства действительно любопытные, и в моих интересах отсутствие неизвестных агентов. Кто его знает, какие у него цели. Он протянул Елене руку, давая ей понять, что разговор окончен, и утянул последней воронкой аппарации в поле перед Хогвартсом. Их следы еще были видны на снегу. Оставалось вернуться к Нагайне, поблагодарить за совет и пожаловаться на стопку новых дел… Елена кивнула и замолчала. Отсюда и дальше начинался уговор. Нагайна выглядела довольной — не самодовольной, а лишь заинтересованной в успехе своего друга. Она внимательно слушала все истории, которыми сегодня решил поделиться Том, а закончился вечер ее собственной — о бродячем цирке, фокусниках, способных удивить даже волшебников, полосатых шатрах, блестках и громкой музыке. Дела до утра могли подождать. *** -Генри, это вообще, — прошипел Джеймс. Он появился в комнате, пахнущий холодом, шуганул прочь Питера, а Люпина с Сириусом и так не было в комнате — первый отдыхал после полнолуния в лазарете, второй отрабатывал наказание у Филча. То есть, размазывал многовековую грязь по какому-нибудь дальнему уголку замка. Однако, Джеймс все равно повесил десяток заглушек, задвинул полог и приготовился выдержать любое возмущение Генри, явно имея что-то в противовес. В кои-то веки Генри собрался лечь спать вовремя. Когда Джеймс беспардонно вторгся на его территорию, он уже начал видеть какой-то сон, и потому первой мыслью было просто сжать кулак и отправить его навстречу лицу Поттера. — Что?.. — хрипло спросил он. -Мантия, — прошипел Джеймс, — я носил ее и правда следил за Реддлом. Он достал из кармана скомканную мантию, и кровать местами исчезла. -Я подумал, что стоит сказать тебе, потому что ты мой друг и я тебе верю — верю, слышишь? Но, дружище, это будут трудные новости. Реддла сейчас нет в замке, спорим? Я знаю точно. — Ну? — кивнул Генри, — Реддл ушёл из замка, и что? -К оборотням! И Кинкейд с ним! Спрашивает — хотите посмотреть на оборотней вживую? Она конечно согласилась. Он говорит — Кислеру не говорите, Кинкейд! А она — да, конечно, у меня есть секреты. — Джеймс аж на кровати подпрыгнул. — К оборотням, понимаешь! Это не наш Рем, это по-настоящему опасные люди, один такой вон покусал Ремуса, бровью не повел даже. Что за человек этот ваш Реддл, что в гости к оборотням ходит? Жесть, — Джеймс утомленно прикрыл глаза. — Что? К оборо… — сон с Генри сняло как рукой. Сначала он рванулся было из кровати, но понял, что… а что он сейчас сделает?.. -Дааа! — Замахал эмоционально руками Джеймс. — Нет, он нормальный вообще?! Мысли лихорадочно роились в голове. К каким оборотням? Как? Зачем? Почему не говорить?.. -Про пауков она, кстати, знает, — Джеймс откинулся назад и ойкнул, стукнувшись об стойку кровати. — Жесть, Генри, нас развели! — Лена-Лена, что за игру… — пробормотал староста на немецком. Нужно было подумать. Выложить всё из головы и сложить вместе в более удобном формате. Лаборатория или Выручай-комната… Лаборатория. А еще был свидетель. — Так. Никому про это ни слова. Особенно Сириусу. И даже Хвосту. Если всё настолько серьёзно… — Генри ОЧЕНЬ серьёзно посмотрел на Джеймса и провёл большим пальцем себе по горлу. Реддл наверняка мог, — как невовремя Дамблдор-то ушёл… Он отпихнул Джеймса в сторону и, откинув полог, начал одеваться. -Может, Рему, он же разбирается, может, подскажет чего? Вдруг он знает что-то о культуре своих собратьев и в курсе, что они там какие-то ритуалы или жертвоприношения устраивают раз в месяц, ой, извини… — Рему… Да, можно. А мне надо подумать. Наскоро собравшись, Генри перепроверил наличие значка старосты на вороте мантии и шагнул было к выходу. «Генри, нас развели» стучало в ушах. А может быть, всё-таки, Джеймс ему по ушам наездил? Хм, нет, врать Поттер не умеет. Шут, но не лжец. Нет, сейчас надо удержать трезвый рассудок, не кидаясь из стороны в сторону. Вспомнить всё и сложить из этого паззл. Но для начала успокоить слишком разошедшиеся нервы. Приоритеты расставились сами собой. Едва дойдя до двери, Генри обернулся, вскидывая палочку в сторону Джеймса, и произнес заклинание, которое единственное было способно спасти всем жизнь и здоровье.