Игра на двоих

Каждая секунда, проведённая в этом богом проклятом месте, вгоняла людей в ужас. Терпкий, отвратительный кошмар стекал кровью по стенам, эхом надрывных криков и пронзительно тихим отчаянием. Оно не оставляло людей ни на миг — только утихало на время. Облегчение... Нет, это вовсе не радость. Оно захватывало игроков после каждого выигранного у смерти матча. С каждой игрой появлялось всё больше и больше веры в себя — я смог! Я выжил опять! Значит, смогу и в следующий раз вытащить свою жалкую душонку из костлявых рук старухи! Наверное, Ги Хун слишком самоуверен. Или, может, ему просто плевать на себя? Возможно, и то и другое. Став победителем одной игры, он уверился, что вторую пройдёт наверняка. Причём не просто пройдёт — спасёт всех игроков. Поразительная уверенность. И вот сейчас, стоя на шахматной доске гигантских размеров, его пробивало на лёгкую дрожь. Не то чтобы он верил, что всё пойдёт как по маслу, но всё же... Да, пятая игра несомненно одна из самых тяжёлых, она оставляет после себя лишь нескольких человек, но почему так отчаянно хотелось верить: выживут, выживут все! Однако в момент осознания, что играть они будут в шахматы, Ги Хун занервничал, как никогда прежде. Он не был мастером в них. Да чёрт, он и играть-то толком не умел! — Шахматы же... вообще не корейская игра! — озадаченно посмотрев на Ён Иля, он получил подтверждение своим словам. — У нас ни одного игрока в топ-100 чемпионов. Очень странный выбор... — Ён Иль пожал плечами, и Ги Хуну не оставалось ничего, кроме как смириться. Пришло время делиться на команды. В шахматы играют 32 человека, но их было 34. Игроки беспокойно зашептались — а вдруг тех, кого не примут в команду, убьют? И Ги Хун вспомнил ту противную женщину из самой первой игры, которую никто не взял в команду. Боже, как она кричала! Плакала... А потом, довольная, встретила их, лёжа на кровати, рассматривая удивлённое лицо того бандита. По крайней мере, эта ситуация дала Ги Хуну понять, что делать сейчас. Он тихо зашептал об этом своим сокомандникам. — ...Госпожа, вы должны пойти вместе с Чжун Хи. — Нет, нет, я не пойду! — старушка едва ли ногами не била, как маленькая девочка. Гым Джа отказывалась уходить, не хотела оставлять сына. — А ну-ка ты! — Она указала на Дэ Хо. — Да, ты, ты! Ей нужен кто-то сильный, кто о ней позаботится! Ты иди и смотри! Я проверю потом, — она погрозила ему пальцем. Вот так Дэ Хо отправили с Чжун Хи обратно. Некоторые игроки смотрели на них с неприкрытым злорадством — думали, их убьют. После этого игрокам дали десять минут, чтобы определиться с фигурами. Команды советовались, выбирали, кто какую фигуру возьмёт. Правда, никто не хотел быть пешкой — эти фигуры самые расходные. Ги Хун думал взять на себя эту роль, но за него уже всё решили. — Ги Хун, вы умеете играть? — окликнула его Хён Джу. Он отрицательно махнул головой. — Тогда пусть Ги Хун будет королём, пассивной фигурой. А королевой встанет игрок, который хорошо играет, — предложил Ён Иль. Началось обсуждение. В итоге поставили Хён Джу королевой, а Ён Иля — слоном. Партия начиналась неплохо. По крайней мере, Ги Хуну так казалось. Они боролись за центр, передвигали какие-то фигуры — мужчина толком не понимал, что они делают, но доверился команде. Хён Джу переговаривалась с каким-то игроком, и время от времени Ён Иль встревал в их разговор. — Эй, я думаю, не стоит так ходить. Давайте-ка передвинем слона на... — Ён Иль как можно тише обратился к 19-му номеру. Ги Хун тоже вслушался в их речь. Он даже не знал, что Ён Иль разбирается в шахматах. В игре они «съели» безумную шаманку. Та истошно кричала и проклинала всех, пока выстрел в голову не прервал её. Но в какой-то момент Ги Хун даже не понял, как это произошло — их стали съедать. Вокруг все нервничали, но он не терял надежды, что-то говорил, подбадривал. Только вот его самого удалось заткнуть. Заставить стоять неподвижно. Бояться. На Хён Джу быстрыми шагами надвигался "конь". Ги Хун сразу и не понял, что к чему. Траектория этой фигуры была слишком сложной для его восприятия шахматной игры. По всей видимости для Хён Джу тоже. Так легко сделать неправильный ход. Ошибиться. — Хён Джу!... — воскликнул Ги Хун. Она резко дернулась на звук его голоса. Её лицо выражало волнения, лёгкий страх. Но Ги Хун увидел в нём кое-что другое — вина. Трепещущее сердце ощущение собственной ничтожности. "Я подвела их" Ги Хун резко вспомнил, что шахматы это игра командная, и ,как потеря фигуры королевы может сказаться на ней, Ги Хун точно не знал. — Простите. — Хён Джу нахмурилась, когда Нам Гю ступил на её плитку. На белой плитке растекалась кровь. Её тело с грохотом рухнуло, и Ги Хун в полной мере ощутил леденящий душу страх. Стеклянные глаза Хён Джу застыли навсегда. Её лицо не выражало испуга, только глубокое сожаление в момент смерти. У тебя были мечты, были планы, но один миг — и всё. Ты мертва. И ничего уже не изменить. Ги Хун весь сжался. Он слышал неумолимо быстрое биение собственного сердца. Он пытался не смотреть в её безжизненные глаза, но они смотрели на него. — Мы проигрываем... — слова сами вырвались из его рта, прозвучав сипло и безжизненно. Теперь он в полной мере осознавал это. Их действия больше не были слаженными. Хён Джу допустила ошибку в своём ходе, и теперь «белые» переговаривались, ссорились и не могли договориться о следующем шаге. — Может, её кто-нибудь уберёт? — как можно громче сказал Нам Гю. Он стоял рядом с телом убитой, вопросительно оглядываясь и нервно сглатывая. Ги Хун заглянул в его невообразимо чёрные глаза и увидел в них поражение. В следующем ходе Ён Иль встал перед Ги Хуном. — Если нам поставят мат, мы проиграем, — он громко воскликнул, привлекая внимание команды. — Надо укрепить центр. Никто не должен приблизиться к королю. Он напряжённо смотрел на всех, и все смотрели на него. Ги Хун почувствовал бурлящий в венах адреналин. Дрожь пробирала тело. Хотелось бежать, делать что-то, чтобы выпустить это накопившееся напряжение. Он поминутно дёргался с ноги на ногу. С каждым ходом, с каждым передвижением фигур становилось всё хуже и хуже. В помещении стоял спертый воздух. Ги Хун уловил запах крови. Мёртвыми глазами на него всё так же пялилась Хён Джу — наверное, это её тело он чувствовал. На шахматной доске тут и там валялись мёртвые тела, и впервые ему это показалось странным. Обычно же трупы всегда уносят?.. Он никогда не обращал на это внимания.

***

Ги Хун замер. Он не был просто в испуге — он был в ужасе. По всей его напряжённой фигуре в который раз пробежала крупная дрожь. У него даже веки дрожали. Мужчина был готов поклясться — у него теперь нервный тик. Расширенными зрачками он смотрел на Ён Иля. Ён Иль... он, он сделал ошибку. И Ги Хун был готов поклясться, что если бы он смог попасть в прошлое, то в первую очередь научился бы играть в шахматы. В их обороне пробили брешь. Прямо на Ён Иля сейчас двигался вражеский слон. Он слегка обернулся, поворачивая голову к Ги Хуну. Ён Иль не взглянул ему в глаза, будто бы так и не осмелился. Ги Хун чувствовал как товарищ бродит взглядом по его телу. Ён Иль смотрит на него — и в этот самый момент к нему приближается смерть. Ён Илю оставалось жить ещё четыре чёрные платформы. И очень скоро черный "слон" перешагнет на его плиту и Ён Иль... Ён Иль умрёт. Ги Хун вдруг ясно осознал: «Я не переживу его смерть». Эта мысль была последней каплей. Он больше… Он больше не сможет. Сколько смертей он уже пережил? Они все оставили его гнить на этой планете. Как же тяжело ему приходить на могилу матери, понимая — сейчас он мог бы обеспечить ей все самые дорогостоящие операции и препараты, но тогда он не мог. В один миг, когда острое лезвие ножа коснулась шеи Сан Ву, Ги Хун стал способен помочь всем своим близким. Он бы потратил все свои деньги на них. Все бы отдал им. Только вот "их" — больше нет. Светлое лицо Ён Иля. Ги Хун видел его именно таким — ярким, светлым, спокойным и надёжным. Не таким, как солнечный луч, который исчезает за тучами. Ён Иль всегда был рядом. Словно бы луна, не покидающая тебя даже в самый яркий солнечный день. Он должен жить! Как Ги Хун может позволить умереть Ён Илю? Ему же только стало лучше. Только он смог принять смерть своей жены. Ги Хун встретился взглядами с Ён Илем. Он думал, что прямо сейчас разрыдается или его схватит инфаркт прям на месте. — Ги Хун, — голос Ён Иля звучал ровно. Ни одна мышца не дрогнула на его лице, но оно было мертвецки бледным. — Я люблю вас. Эти слова эхом разорвали рой мыслей в голове Ги Хуна. Он почувствовал, как что-то внутри оборвалось. Мужчина с ужасом закричал на всё помещение: — Стоп! Пожалуйста! Остановитесь! В отчаянии он оглядывался по сторонам, хватая ртом воздух. — Ведущий! Главный… Позовите главного! Отпустите их всех! Моя жизнь в обмен на их жизни! Зал замер. Игроки ошалело рассматривали Ги Хуна. Идущий "съесть" Ён Иля игрок в растерянности остановился. Игроки переглядывались, не зная, что делать или думать. Кто-то из игроков с надеждой прислушивались к звонкому голосу Ги Хуна. Это был шанс для тех, кто считал ходы до скорой смерти — а если быть точнее команды Ги Хуна. Однако, для другой команды, уверенных в победе черных, исход был бы весьма неприятным. Ги Хун продолжал метаться, оглядываться по сторонам, но не замечал ни единой реакции со стороны масок. "Нет... Они не слушают меня..." Он стиснул мокрые ладони. Если ничего не сделать их сейчас перебьют! Вслед за Ён Илем, ему поставят шах и мат и... Ги Хун почувствовал как лицу стекает холодный, неприятный пот, и очень скоро, вместо него неприятно липнуть к майке будет его собственная кровь. "Хотел бы убить... убил бы!" Пребывая в абсолютном страхе, Ги Хун попытался как можно чётче выговорить: — Вы меня не убили! А я...— его надрывный голос дрожал, но мужчина не обращал внимание. — Я... откушу себе язык. Если вы не пойдете со мной... на сделку. — на выдохе закончил он. Ги Хун будто бы даже сам удивился этому простому решению. Его напряжённая фигура слегка обмякла. На периферии своего зрения он заметил как игроки с непонимаем ждут чего-то. Ждут реакции "руководства". Мужчина заметил как Ён Иль слегка вздрогнул, услышав его фразу о языке. Сейчас он стоял отвернувшись от Ги Хуна, и тот почувствовал как сердце вновь защемило. Ги Хун чувствовал боль Ён Иля, и ему даже стало... стыдно. Стыдно за то, что он прямо сейчас откусит себе язык, если ничего не случится. Стыдно за то, что возможно их команду дисквалифицируют за это на месте. Ги Хун с ужасом понимал — он лучше убьёт себя, чем увидит смерть Ён Иля. Странное чувства охватило его. И мужчина не понимал — это эгоизм или любовь? Он настолько не хочет переживать смерть Ён Иля, что ради это готов обречь всю их команду на проигрыш... По ощущением Ги Хуна прошла бесконечность — бесконечность перед тем, как осточертевший женский голос четко проговорил: — Игроки могут покинуть игру.