Котёнок

      – Такой красавчик… – восхищённо тянет очередная молоденькая девочка с “первых рядов”. Она перебирает тонкими пальчиками его длинные шелковистые волосы, волнистыми локонами рассыпанные сейчас по подушке. Мартин продолжает неспешно “пыхтеть” свою сигарету. Беспардонно стряхивает пепел на пол у кровати. Эта конура ему всё равно на один раз – чисто потрахаться. Он даже ночевать здесь не будет – свалит, как докурит. Но оплату, разумеется, взяли за стандартные двенадцать часов. Так что приберутся – с них не убудет. Он чуть поворачивает голову вбок и вниз. Наблюдает, как нежные женские пальчики “вышагивают” по выделяющейся дельте его плеча. Как спускаются к широкой груди. Смотрит, как “фанатка” вскользь укладывает всю ладонь ему под ключицу. И дальше оглаживает всей её поверхностью. По округлым, литым мышцам груди. Ниже. Спускается на пресс и проходится по каждому идеально очерченному кубику. Следует пальчиками по углублениям между ними. Сводит руку ближе к талии, оглаживая косые мышцы живота, разглядывая сечения. Для этого ей даже пришлось чуть приподняться на локте – мелкая. Дышала ему в грудь, когда пробилась взять роспись после концерта. Не исключено, разумеется, что эта её миниатюрность сыграла девушке на руку в её желании оказаться здесь – на этой кровати.       – Хм, – негромко выдыхает Мартин там, где другой бы выпустил смешок. Касается подушечкой большого пальца её плоского животика над пупком. – Конечно красавчик. Ты не знала, что в группы так и набирают? Вокалистов – за голос. Барабанщиков – за талант. Басистов – за шарм. Ну а гитаристов… – он поджимает губы и кивает головой на восторг в ее глазах. – Да-да… За внешность. Чтобы девочки падали во время соло-партии, – он медленно, лениво поднимается и тянется за штанами. Им ещё с группой отмечать – этот концерт был последним в туре.       – Не жалею, что упала, Мартин. Ох, как не жалею… Будет, что внукам рассказать. Жаль, что ты настоял на презике.       – Извините, мадам. Таковы правила, – отшучивается он, вытряхивая из джинсов свои боксеры, и, не слишком расторопно натягивая их на подтянутый зад, наклоняется к прикроватной тумбе за резинкой для волос. Он любил носить их распущенными. Но не когда те изрядно перепачкаются за тяжёлый рабочий день с окончанием в виде секса и все перепутаются. Да и в некоторых случаях в распущенном виде они просто непрактичны хотя бы даже из-за длины, остриженные чуть-чуть пониже плеч.       – Ты у меня первый блондинчик, кстати, – улыбается девушка, дотягиваясь до него ногой и легонько поглаживая пальчиками по бедру.       – Я не блондин, – спокойно отвечает Мартин, встряхивая джинсы и влезая в них одной ногой.       – А кто? Не брюнет же, – смеётся она.       – Я светло-русый, – заправляет он в штанину другую.       – Да один хуй, – машет она рукой и заворачивается в одеяло. – Ты иди. Я ещё полежу. Посмакую.       – Как скажешь… Спасибо за вечер. Удачи, – прощается он и, накинув рубашку, выходит из номера.       – Аааа! – понимающе тянет вампир. Заливается смехом и, чисто внешне, даже похожим на искренний. Его глаза горят восторгом и весельем. А улыбка была бы почти дружелюбной, наверное. Если бы не блядски огромные клыки, портящие любые намёки на возможность поверить в чужой маскарад. Впрочем, было и ещё кое-что – руки Мартина сжимали в запястьях по-прежнему крепко, удерживая прижатыми к земле. Впрочем, чужой смех даже не слишком задевал. Ну а какой ещё реакции мог ожидать человек, выговаривая подобную ересь, верно? Он бы и сам посмеялся. Если бы мог хотя бы дышать нормально.       – Серьёзно? То есть, как мне что надо и я договориться пытаюсь, – продолжал вампир заискивающе играющимся тоном, – ты меня нахуй шлёшь. А как за ручки поймали, так сразу на любые сделки готов? Ты что, депутат? – он весело вскидывает брови, а Мартин… Смеётся. Не столько из-за слишком “убойной” шутки, сколько потому, что просто нервное напряжение расшатало его окончательно. И требовало уже хоть какого-то выплеска. Истерики, крика, слёз или смеха – хоть чего-то. Да и шутка… Ну ведь и вправду смешно. Депутат… Люди между собой в своих коротких диалогах редко рисковали напоминать друг другу о “старом” мире. Даже в шутках. Поэтому услышать и просто слово “оттуда” было как-то… Как дыру в груди прострелили. В самое “оно”.       – О, заулыбался, котик! – развеселился вампир ещё сильнее. – Давай так. Я отпущу твои прелестные лапки. А ты придержишь коготки при себе, хорошо? И тогда я обещаю тебе, что мы поговорим. И я тебе их не подстригу. Что думаешь? – он заглядывал в глаза Мартина своими. Все такими же странными. Вроде, похожи на человеческие до боли. Но вот это его движение мелких зрачков… Из-за того, что демон пялился, Мартин застыл в ответном взгляде, тоже смотря ему в глаза. И не мог даже толком ответить. Потому что ничего не понимал. “Поговорят”? “Подстричь”?.. Нет, он определённо не хотел знать, что именно вкладывал собеседник в эту аналогию. Но и “разговор” тоже ощущался чем-то не совсем хорошим. Как некий шаг вперёд. Как способ пойти на… Компромисс? Сделку? А что-то внутри Мартина не подсказывало даже, а вопило, что сделок с этим существом ему лучше не иметь.              Так или иначе, он просто замер. Лежал, как пойманный кролик. И пялился в чужие глаза в ответ. Не долго. Потому что терпения вампира хватило не дольше, чем на пару секунд. Он как-то уставше вздохнул, как вздыхают родители, заходя в комнату и видя ребёнка, жрущего землю из горшка с цветком. Покачал головой и опустил свою улыбку, переходя из настроения “весёлый-беззаботный” в настроение абсолютно отстранённое и безэмоционально-холодное. Таким мгновенным перепадом, от которого внутри всё ухнуло осознанием правоты в своём первом предположении: “Чёрт меняет маски как перчатки”. Но Мартин не успевает толком поразмыслить о том, как хорошо, что он не поверил в этот наверняка от и до фальшивый добродушный настрой. Потому что… Господи, лучше бы он играл по чужим правилам. И хотя бы попытался сделать вид, что верит. Потому что способ ведения диалога демон тоже меняет в корне:       – Мы можем выстроить диалог? Или мне переходить к действиям? – обдаёт демон льдом в голосе, и у Мартина диафрагму перехватывает в новой судороге. Нет. Нет, он не хочет “перехода к действиям”. Поэтому ответ на чужой вопрос приходит в голову в этот раз сразу, минуя всю ту предыдущую растерянность, какая была у мужчины на “добродушный” тон. Он отмирает и быстро мотает головой.       – Можем, – отвечает он негромко.       – Вот и отлично! – снова улыбается вампир самой светлой улыбкой в мире и подмигивает ему, отстраняясь. Отпускает руки и слезает с чужого тела. На что Мартин моментально шарахается, приподнимаясь и отползая по траве уже в сидячем положении. Потирает запястья, не сводя взгляда с демона перед собой.       Тот сидит на корточках и спокойно позволяет человеку увеличить дистанцию между ними. Чуть перевести дыхание. И только затем заводит руку себе за спину, снимая с ремня ту самую флягу, какой уже водил перед носом у мужчины. В этот раз не издевается. И даже ничего не требует. Молча тянет её Мартину. Тот стопорится на мгновение, но протягивает свою руку в ответ. Понимает, что тут явно должен быть подвох. Хотя, может, и не понимает даже, а просто привык, что во всём всегда есть подвох. Он почти уверен, что за эту воду могут потребовать цену непомерней, чем даже будь вместо неё кусок золота. Но пить хотелось. И даже сильнее, чем не хотелось вновь испытывать чужое терпение отказом. Поэтому он всё-таки принимает решение хотя бы попробовать сыграть по чужим правилам. Чуть подползает и перехватывает флягу. Тут же отползает на расстояние даже большее, чем было до этого короткого сближения. Открывает и сначала нюхает содержимое. Никаких лишних запахов… Что, впрочем, ни о чём и не говорит.       – Ты можешь её выпить, котик, – разрешает вампир снова мягко и тепло. Как говорил и под деревом, когда впервые обратился к человеку. – Какой мне смысл тебя травить? Вас что, сильно дохуя что ли по лесу бегает?       – Кого? – откровенно тупит Мартин, силой воли заставляя себя оторвать взгляд от воды в сосуде и поднять его на демона.       – Блять. Котиков, котик… Котиков, – в открытую веселится вампир с чужого состояния. Но внешне, кажется, абсолютно по-доброму.       – Ага… – без тени веселья в своём собственном голосе кивает Мартин. – И что ты хочешь за?.. – он не успевает договорить. Его перебивают:       – Да ёбаный тебя в рот! Выпей ты уже эту злоебучую воду, ну! Ничего не хочу. Аванс это. Подарок. Тест-драйв. Демо-версия. Бесплатно выпей. Отдышись. За что я захочу оплату, мы обсудим, когда ты будешь в состоянии понимать хотя бы половину моих слов. Котик, которых мало бегает по лесу. Пей, – прорывает, наконец, вампира нетерпением. Но того холода, с каким Мартину пришлось столкнуться несколько минут назад, вроде нет. Всё ещё смешки. Всё ещё повышение тона исключительно наигранными нотками. Поэтому мужчина не паникует так сильно, как до. Делает глубокий вдох. Пробует воду парой несмелых глотков. И, не почувствовав во вкусе ничего, кроме потрясающего вкуса самой воды, слишком желаемой организмом… Всё-таки машет рукой на свою природную осторожность, усиленную образом жизни. И выпивает залпом почти всю.       Вампир дал ему то, что обещал. Время на то, чтобы, зажмурившись, нахлебаться воды. На то, чтобы, быстро дыша, наконец, в полной мере профильтровать лёгкие после всех сбоев в виде забегов на короткие дистанции, драк и клокочущей в них паники. Он просто сидел и смотрел на человека. Не пытался снова заговорить. И Мартин, взяв себя немного в руки, начинает диалог сам:       – О чем ты хотел поговорить? – выдыхает он и хмурит брови над без того тяжёлым взглядом. Чуть грузит плечи и подтягивает к себе раненую ногу, сейчас ноющую уже совсем бесперебойно.       – Это не очевидно? – вскидывает брови демон и, не поднимаясь с положения “на корточках”, гуськом делает подшаг к Мартину. И это бы, наверное, смотрелось забавно. Но для Мартина забавным не выглядит. Перед ним крадущийся ближе к своему ужину хищник. А кролики не смеются. Кролики дохнут. Но, видимо, Мартин слишком явно напрягается в теле. Потому что вампир вновь замирает. Украдкой кидает беглый взгляд на его кровоточащую ногу. Мартин подтягивает её ещё ближе.       – Хочу, чтобы ты стал моим человеком, – произносит с небольшой “оттяжкой” демон. Внимательно следит за реакцией. Хотя тут особой наблюдательности и не нужно было – у Мартина на бледном лице, видимо, написан ответ. Настолько очевидно, что демон даже не ждёт его озвучивания. Тут же продолжает:       – Спокойнее, котик, спокойнее. Не нужно так шугаться, а то я, ей богу, скоро уже в штаны спущу. Не всё так страшно, как вы, люди, друг другу рассказываете. Я тоже слышал эти истории. Жуть полнейшая, – продолжает вампир игриво, но Мартину уже не до игр.       – Я… Не понимаю.       – Запах, – тут же объясняет демон, вновь попадая абсолютно точно в суть чужого вопроса. Всё-таки поразительно умная тварь. – Запах возбуждает, – он пару раз легонько бьёт себя парой пальцев по носу. – Адреналин, которым ты пахнешь. Успокойся хоть немного, я и так уже еле с тобой говорю. Никто тебя не трогает. Мы просто болтаем, котик. Тебе не нужно так переживать.       – Хм, – тянет Мартин вместо истеричного смешка. – Это… Успокаивает.       – Сарказм – добротное оружие. Но тебе со мной драться не нужно, котик. Не потянешь. Я ведь по-хорошему пытаюсь, ну… Договориться. Получить твоё согласие… – тянет вампир, а Мартин не понимает его от слова совсем. Потому что тут любому было бы ясно, что его согласие не значит ровным счётом нихера. Как и ясно, к чему это “по-хорошему” в чужих словах. Не ясно только, зачем тогда вообще весь этот диалог. Он хмурится.       – Ты так и не объяснил, чего хочешь, – напоминает он, и демон, на удивление, кажется, всерьёз задумывается, останавливая бешеный бег зрачков. Улыбается. И падает на задницу, начиная рассказывать, перевозбуждённо жестикулируя:       – Ну как? Будешь моим человеком, – мечтательно светится он, – будет тебе еда, вода и тёплое место ночлега. Безопасность. Никаких больше марафонов от заражённых, никаких гниющих ран из-за отсутствия спирта. Никаких рисков сдохнуть от переохлаждения. Буду…       – Ты-то чего хочешь?! – не выдерживает Мартин. Натянутые всё это время страхом нервы сбоят и выводят этот самый страх в агрессию. Не исключено, что он пожалеет об этой своей несдержанности и о том, как говорит с демоном. Но сейчас внутри всё слишком кипит, чтобы просто слушать чужой неровный поток мыслей. Вампир замолкает. Хмурится на мгновение, за которое Мартин почти успевает приготовиться к новой заранее проигранной драке. Но отвечает спокойно. И с места так и не двигается:       – Прямолинейности хочешь? Серьёзно? Тебя, – без прежней игривости, вновь переключаясь по щелчку пальцев, отвечает демон, наконец, прямо.       – Всего тебя, – он чуть пожимает плечами. – Крови. Тепла. Полнейшего послушания. Будешь жить рядом, делать, что говорю. Выполнять каждое моё желание. Каждую прихоть. Я хочу, – сверкнул тот глазами, – чтобы ты был моим. Полностью, – продолжает он свою “честность”, которую Мартин так хотел и так откровенно требовал, но от которой сейчас, когда та оказалась озвучена, в жилах стынет кровь. Впрочем, демон снова легко замечает его состояние.       – Да, котик. Суть именно та же, про какую ты слышал от людей. Но, уверяю, только суть. Никто не будет снимать с тебя кожу заживо или кормить горячими углями. Я вампир, но не изувер, – пытается тот не то успокоить, не то просто подшутить. А Мартин… Делает вдох поглубже. Потому что понимает, что всё это, по сути, не имеет никакого значения. Вампир его не отпустит. С чего бы? И, наверное, всё-таки стоит продолжить “игру”. Двигаться дальше по чужим правилам. Согласиться и сохранить хотя бы внешнюю видимость добровольной основы этой сделки с дьяволом. Пойти с ним, как выразился сам демон, “по-хорошему”. Мартин всё ещё чертовски не хотел узнать, как будет выглядеть “по-плохому”. Да и… Может быть, если сыграть роль “котика”, которого этот извращенец так сильно хочет в своё обладание, получится хоть немного усыпить его бдительность. Может, рано или поздно его отпустят в туалет или лягут спать… Может, он как-то сможет улизнуть? Ну ведь ходят же среди людей рассказы о жизни в роли “личного человека”. Значит, кому-то сбежать удавалось. Чем он, Мартин, хуже?       – Ладно, – выдыхает он и, покачиваясь из-за прострела в больной ноге, поднимается, смотря на демона перед собой. – У меня ведь… Всё равно нет выбора, да?       – Выбор есть всегда, – спокойно отвечает тот и тоже поднимается на ноги, подходя. Протягивает человеку свою ладонь для рукопожатия, но Мартин чуть “буксует”. Не тянет свою в ответ сразу, сначала просто смотрит на чужие пальцы. Затем поднимает взгляд на глаза беса.       – Я даю согласие. Стараюсь выполнять все требования, какие могу. И… Я буду жить? – переспрашивает он.       – Не стараешься. А выполняешь, – поправляет демон, не убирая ладони. – Я не стану просить ничего невозможного физически. И да. Ты будешь жить.       Мартин снова смотрит на чужую ладонь и, стараясь “отодвинуть” мысли о том, насколько неправильный он делает выбор, “который есть всегда”, всё-таки протягивает свою в ответ, пожимая протянутую. Рука у клыкастого заметно поменьше его собственной. И мягче – ни разбитых пальцев, ни содранной кожи, ни мозолей. А ещё сильно и сильно теплее. У Мартина-то от стресса она ледяная. И кто ещё из них, спрашивается, больше похож на мертвеца?       – И ещё, – не отпуская руки, сообщает демон, – если решишь сбежать, котик… Знай, что я тебя поймаю, – смотрит тот в глаза так, словно видит в них чужие мысли, не иначе. – И тогда ты пожалеешь, что тебя сегодня не сожрали заражённые. Мы друг друга понимаем?       – Понимаем, – соглашается Мартин и забирает отпущенную ладонь сразу же, чувствуя растекающуюся прохладу внутри своей груди. А точно ли они не читают мысли? Или не умеют гипнотизировать? О них ведь ничего не известно, кроме слухов. Да и те отличаются одни от других, как отличаются между собой кирпич и цифра девять.       – Вот и чудно, что мы, всё-таки, всё порешали, – улыбается вампир и, отвернувшись, просто идёт в сторону леса. Мартин, сам не зная, чего ожидавший, снова немного теряется. Он не знал, как представлял себе “начало” после заключения этой сделки. Может, по его мнению, на него должны были бы сразу кинуться – у него ведь нога кровоточит? Ну или, быть может, зачитать свод правил по типу: “ничего не просить, не спрашивать, не ныть, не плакать, не рыгать, не топать, не дышать…”? Может, его бы закинули на плечо и потащили в пещеру, что была бы логовом этого монстра и находилась бы неподалёку? Но вампир куда-то… Пошёл. И Мартин стоял столбом, не зная, что ему делать. Ждать тут? Или?..       – Ты чего стоишь? Пошли, – обернулся к нему вампир, чуть тормозя. И Мартин пошёл.