Котёнок

      — Стой, мудак! Всё равно догоню ж! — рычали ему вслед. Кажется, Мартин уже слышал эти слова. И даже этим же голосом. Один в один звучание. А прошло-то сколько? Всего ничего — каких-то несколько часов.       Да, он сбежал. Да, он вылез в окно, ловко цепляясь за выступы домика и спрыгивая вниз, просто пролетая оставшуюся часть высоты. И да, он сейчас бежал в тот самый лес, где уже чуть не умер этим же вечером.       — Я догоню! — продолжали надрывно кричать сзади. С такой ненавистью и злостью, будто Мартин что-то украл у клыкастого, не иначе. А он ведь только себя из этого дома и вынес — всё. Более ничего. Разве он не имел права на собственное тело? На себя самого.       Его ноги оставляли каждым шагом новый кровавый след на траве, но Мартин не чувствовал боли, да и кто её почувствует в такой ситуации? Когда до того страшно, что кровь едва не стынет, гонимая по венам одним лишь усилием воли. Когда понимаешь, что если догонят, то тем более уж не до ступней будет — есть начнут явно не с них. Поэтому Мартин бежал. Не видел и не чувствовал, как сбивает голые ступни и пальцы на ногах об камни и хворост. Он бежал вперёд, различая лишь размытые контуры «проплывающих» мимо него одинаковых деревьев. Пока вампир не догнал его, как и обещал.       Болезненный толчок в бок — так тоже, кажется, уже было. Тогда же — в первый раз, когда клыкастый выловил его при их первой попытке знакомства. Только в этот раз Мартин не сопротивлялся — не мог пошевелиться. Всё тело как судорогой свело, и даже дышать было тяжело. Он смотрел снизу вверх в глаза своей смерти. Страшные глаза… Чертовски страшные. Из насыщенно-голубых, невинно-чистых и абсолютно человеческих, какими Мартин их помнил у клыкастого… Они стали другими. Зрачок узкий и вытянутый. Тонкий, словно нитка. Радужка кроваво-красная, как у заражённых. И взгляд… Не безумный даже. Бешеный. Как у зверя. Ничего не понимающий, кажется, и не осознающий…       — Тебя предупреждали, — рокочет клыкастый. Звук низкий и булькающий, откуда-то из груди, будто влажно-хриплый. Тоже совсем как у заражённых, если бы те могли складывать звуки в слова. И вампир, разинув клыкастую пасть с подтекающей с клыков и губ слюной желтоватого от примеси яда цвета… Вгрызается зубами в шею Мартина, разрывая её так же, как Мартин разорвал ночную, спокойную тишину уютной, тёплой спальни своим криком ужаса. Он вскочил, садясь на кровати и быстро дыша. Бешено заозирался, хватаясь ледяными от страха пальцами за абсолютно здоровую шею с гладкой, мягкой кожей над бьющейся артерией. Никаких ран. Никаких шрамов. И он… Сидит на мягкой кровати. В лёгких шортах и большой футболке. И быстро дышит, вглядываясь в темноту пустой спальни.       Он поворачивает голову на звук моментально. Буквально подпрыгивает, когда его слышит, и нервно сглатывает, поднимая ладонь к своей голове и зарываясь пальцами во влажные волосы на макушке. Это… Просто стук в дверь. Всё хорошо. Если, разумеется, не задаваться лишними вопросами. Потому как совершенно не ясно, зачем вампиру стучаться в дверь собственной спальни в его же собственном доме.       — Ты как? — приоткрывая дверь сначала совсем немного, обращается вампир, стоящий за ней и пока еще не заглядывающий внутрь. Голос по тембру почти тот же, что во сне, только немного повыше. А еще тихий, мягкий и спокойный.       — Я… Слышал крик. Кошмары? — он всё-таки пихает дверь дальше. Судя по всему, не дождавшись ответа от всё ещё не до конца пришедшего в себя Мартина. Заходит, оглядывая человека оценивающим взглядом голубых глаз под нахмуренными бровями. И приподнимает кружку, которую держит сразу в двух ладонях.       — Я… Вот, принёс новый чай. Тот ты… Кхм, — он мягко улыбается, — проспал. Я принёс, а ты спишь. Решил тебя не будить, — вампир подходит ближе к кровати. И Мартин чуть шарахается от него, отталкиваясь ногами глубже к изголовью. Он бы не смог точно объяснить причин своего такого поведения — конкретно этот вампир ещё ничего сильно страшного ему не сделал. Да и Мартин не настолько придурок, чтобы его клинило из-за собственного кошмара. Это просто сон — не более, он не имел привычки зацикливаться на подобной херне. Но… Совокупность… Нет, он сейчас отполз не потому, что сон его напугал. А потому, что тот напомнил — эту сволочь стоит бояться. Потому, что ничего сверхъестественного, фантастического или невозможного в его сне… Не было. И это самое стрёмное.       — Это чай. С пустырником. Я предлагал тебе его. Часа два назад, — повторяет клыкастый ещё раз. Медленно и членораздельно, как говорили с умственно отсталыми, психически больными или, хотя бы, слабослышащими… Детьми.       — Хм, — коротко выдыхает Мартин в ответ своим самым обычным образом. Когда ни усмехнуться, ни сказать чего-то дельного… Ну а что он мог ответить, ей Богу? Но вампир не поскупился ему подсказать:       — Вообще-то, за такое принято говорить спасибо так-то… Ну… У нормальных людей…       — Ты не человек, — напряжённо шипит Мартин напуганным, а от того чертовски злым котом. Пожалуй, не зря клыкастый выбрал для него именно эту кличку..       — Ладно… — вампир делает медленный, глубокий вдох. Затем такой же медленный выдох. — Я тебя понял… — он не сдаётся в своем внешнем спокойствии. И, пожалуй, не будь Мартин в своей ситуации, а смотри он на неё как-нибудь со стороны или… Сверху… Он бы отдал пацану должное. Наверное, он его уже порядочно выбесил.       — Я подойду? — всё так же аккуратно, на что Мартин уже совсем не сдерживает смешка.       — Да нахуя ты спрашиваешь вообще?       — Потому что не хочу, чтобы ты видел меня в кошмарах. Так я?..       — Да, — кивает Мартин, обрезая резко и не особо дружелюбно. А ещё, как минимум, не особо уважительно, наверное, поскольку этим своим «разрешением», явно не имея на то никакого логического права, ещё и перебивает вампира. Но тот в очередной раз спускает ему с рук, или, точнее будет сказать — с языка, эту грубость. Подходит и, садясь на край кровати, спокойно, без резких движений, протягивает Мартину кружку. И тот берёт. Осторожничает больше по привычке, чем по нужде: сначала нюхает, что дали. Потом нерешительно пробует. Старается не думать о последних словах вампира. «Потому что не хочу, чтобы ты видел меня в кошмарах», да… «Меня». Именно «Меня». И Мартину было уж чертовски неприятно о том размышлять, но вопрос без ответа никак не выходил из головы. Клыкастый просто… Догадался о своей роли в чужом сне? Или и вправду читает мысли, как заявил в тот раз? Впрочем, озвучивать этот свой вопрос вслух Мартин не стал, побоявшись получить ответ. И просто опустил глаза в кружку, выравнивая дыхание и грея желудок приятно-тёплым напитком. Ещё один очевидный плюс его положения — помимо тёплой мягкой кровати в помещении, у него теперь ещё и чай в руках. Чем не сказка, ну?       — Ну как? — а это, выходит, его рыцарь? Мартин поднимает глаза на вампира. Тот наблюдает за своей жертвой всё тем же странным взглядом. Глаза слишком яркие. Зрачки не совсем круглые. Он сидит, замерев, и, кажется, не дышит. И… Не моргает. Господи, помоги не ёбнуться в край!       — Да можешь ты так на меня не смотреть?!       — Как «так»? — и Мартин закатывает глаза, потому что этот диалог уже однозначно был у них. Ну или какой-то подобный. И тварь либо и вправду не понимает своих этих мелких, но таких ощутимых отличий от человека. Либо… Просто косит под дурачка. Мартин как-то хотел бы ставить на второе, на самом деле. Тогда не так жутко.       — Будешь еще спать? — предложил вампир, и Мартин только молча кивнул, медленно и осторожно опускаясь на постель. Потянул на себя одеяло, но замер почти тут же, поворачивая голову на вампира, который тоже принялся укладываться. Рядом. Рядом, будь он не ладен!       — Что ты делаешь? — напрягся Мартин, но вопрос явно был лишён смысла.       — Спать ложусь.       — Со мной?       — Это моя кровать, — снова железная логика. Снова не поспоришь.       — Пиздец, — выдыхает Мартин и тянет одеяло на себя повыше, замирая лёжа на спине. Поворачиваться лицом к вампиру было бы как-то… Странно? Да и не хотелось помимо того, что чувствовать, ещё и видеть его взгляд, прикованный к себе. А спиной… Господи, того хуже! Вот он и лежал. Смотрел в потолок.       — Расслабься. Я не полезу к тебе спящему, обещаю. Если с таким напряжением днём ты ещё и спать не будешь, совсем быстро окочуришься.       — А тебе этого, разумеется, не нужно…       — Не нужно, — подтвердил вампир и первым отвернулся к противоположной от Мартина стороне — к нему спиной. На что человек, коротко отметив этот факт, только вскинул брови. Это было… Охуеть как благородно. Но, вообще-то, в зале был диван. Ёбаный извращенец.       — Разве вампиры вообще спят? — не смог он удержаться от последнего вопроса. Последнего, к слову, именно потому что он сам уже так решил, отчертив его для себя таковым. Крайним. На сегодня.       — Спят, когда голодные. Помогает поддерживать силы. И Мартин было уже снова открыл рот, забив на данное самому себе обещание. Но захлопнул его обратно тут же. Не стоит… Просто не стоит. Голодный и голодный. Мартин тоже бывал голодным. Всё. Он хочет спать. По крайней мере, так для себя решил Мартин.       Он не помнил, как уснул. Помнил только, что ещё долго пролежал, вслушиваясь в чужое неровное дыхание. Вампир дышал странно. Словно… через раз. Рваный вдох. Задержка дыхания. Медленный выдох. Медленный вдох. Снова задержка. Резкий выдох. Точно не что-то «мерно-усыпляющее». Особенно вкупе с роящимся в голове ворохом вопросов. Нормальное ли это дыхание для вампира? Почему он или… «Оно» так дышит? Но, со временем, в темноте и относительной тишине, Мартин смог уснуть. Несмотря на присутствие совсем рядом с ним монстра. Уснул. И пропал без сновидений до самого утра. Видимо, то, что подмешал ему клыкастый в кружку, всё-таки было в ней не зря — своё дело оно сделало.       Мартин проснулся явно уже не утром даже, а ближе к обеду. Удивительно выспавшийся. Он зевнул и медленно приподнялся, лениво оглядываясь — на кровати он был один. Тёплый солнечный свет неярко, но настойчиво пытается пробраться в комнату сквозь тёмные, плотные занавески. Дверь из спальни приоткрыта, но звуков Мартин не слышит. Он не был уверен, можно ли ему это, но всё равно поднимается, чтобы добраться сначала до туалета. Умыться, пользуясь предоставленными благами раковины и тёплой воды из крана. И только после этого направляется к двери из спальни да спускается с лестницы, уже на середине которой чувствует просто сногсшибательно пьянящий аромат почти готового мяса. Он обмирает на мгновение, чтобы переждать спазм в желудке, и только после этого продолжает спуск вниз, останавливаясь у начала лестницы в зале.       С огороженной барной стойкой кухонной зоны раздаётся звук шкворчащего на сковороде мяса. А ещё равномерный стук, какой издает нож, бьющийся лезвием о деревянную дощечку, когда нарезаешь овощи. И ни единого звука от самого «повара». Ни шага, ни «напевания» себе под нос, ни «бормотания», как обычно свойственно людям. Ничего. Мартин делает ещё один осторожный шаг. Он чуть согнут в спине и коленях, прямо-таки «крадётся», по-настоящему. Он напряжён, хоть и сам не знает, чего опасается. Единственное, что… Пожалуй, он не до конца уверен, можно ли ему было покидать комнату. Но его раскрывают быстро.       — Доброе утро, котёнок. Придётся ещё немного подождать. Недолго. У меня всё почти готово, — тон у вампира лёгкий, тёплый и дружелюбный. Мартин ничего не отвечает. Оглядывается на диван перед невысоким столиком. Подходит к нему. Но сесть не решается, так и замирает около него, принявшись «ждать».       Вампир выходит с подносом еды. Ставит всё на столик. И вот тут, собственно, Мартин и понял, где «подъёбка». Одна просто огромная тарелка с парочкой ужасно ароматных стейков и картофельным пюре. Одна салатница с простеньким салатом. Одна большая кружка морса. Порция, нужно заметить, гигантская. Примерно на двух таких средних Мартинов. Но, судя по распределению, рассчитана на одного человека — как по количеству тарелок, так и приборов. Вампир… Приготовил это себе? Попросил подождать, пока он поест, потому что Мартин вышел из спальни раньше? Других объяснений у человека как-то нет, если только у этого извращуги нет прикола всё делить на двоих: спать в одной кровати, есть из одной тарелки одной вилкой… Впрочем, Мартин стоит у стола и молча ждёт. Вампир уходит на кухню ещё раз и что-то ищет в верхнем ящике. Возвращается с кетчупом. И падает в кресло, внимательно разглядывая Мартина. Тот смотрит в ответ.       — Что? — первым не выдерживает человек.       — Почему ты стоишь? — чуть щурясь, серьёзно спрашивает вампир.       — Ты сказал ждать. Не говорил типа… «Садись» или что-то такое.       — Это подразумевается, — спокойно объясняет он, и Мартин, пожав плечами, плюхается на диван. На противоположный его край от того, что был ближе к креслу, на котором сидит клыкастый.       — Тебе не нужно моё разрешение, чтобы начать есть, котёнок. Или чтобы сесть на диван. Или чтобы выйти из спальни, — Мартина в очередной раз передёргивает от идеального попадания в точку именно последними словами из чужого рта. Всё-таки… Читает мысли? Правда?       — В этом доме, в принципе, разрешено всё, что не запрещено, — продолжает он.       — Так это всё… Мне? — всё-таки осторожно уточняет Мартин, потому что верится чертовски слабо в подобное — ну совсем. Да он, кажется, и не сожрёт столько. Он ведь не лошадь!       — Тебе. Приятного аппетита.       — А… ты?       — С аппетитом к еде тяжело, когда рядом есть кто-то аппетитней. Ешь.       Мартин решает не продолжать этот диалог, чтобы не попортить окончательно свой аппетит разговорами о чужом — оно того не стоит. Тем более, что он и вправду голодный. Очень голодный и уже очень давно. Потому что чувство голода уже стало для него почти нормой, как и для любого человека в новом мире, пожалуй. Может, желудок иной раз и бывал полным — это не скроешь. Но о «полноценном рационе» можно было и не вспоминать. Иной раз этот самый желудок мог оказаться набит сплошь «травой» — о какой сытости тогда идёт речь? Или, может быть, повезёт чуть больше и он окажется набит мясом. Но мясо, как бы его ни боготворили люди «прошлого», тоже тот ещё продукт для насыщения. Без углеводов и овощей сильно много не сожрёшь. Тем более, когда речь не о нежной свинине или курице, а о диком кабане или зайце. Ещё, порой, и без соли.       Сейчас, когда на его столе было… Столько всего. И в «Таком» виде… Мартин, несмотря на свои собственные сомнения, прекрасным образом смёл в свой желудок всё предоставленное. И морс выпил. Весь. И только затем, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза, накрывая тёплой ладонью напряжённый в верхней своей части пресс. Хорошо, что сейчас, так плотно поев, ему не нужно думать о том, что нужно куда-то идти или, тем более, бежать. Он может позволить себе вот так полежать. Расслабленно.       — Вкусно? — раздаётся голос вампира, и Мартин стопорит свою мысль. Ну да… Почти расслабленно… Почти.       — Да, очень вкусно… Спасибо, — всё-таки выдыхает человек, нехотя приоткрывая глаза и поворачивая голову в сторону собеседника.       Вампир сидел и смотрел на него как-то… Господи, ему ведь кажется, да? Кажется? Ну не мог же клыкастый обидеться, что Мартин сказал ему блядское «спасибо» только после его прямого вопроса. Да, может, и не вежливо. Но а с другой стороны… Схуяли нет вообще? Почему Мартин, в принципе, должен его благодарить? Он ведь…       — Ты в любом случае стребуешь рано или поздно свою оплату. Какая разница, буду я тебе говорить обоссанное «спасибо» или нет. Ты сам говорил, это не подарок, а сделка. Ты меня кормишь не просто так, — озвучивает свою мысль Мартин. И вампир мило ему улыбается. Нет, не как было раньше, в смысле тепло и дружелюбно, а именно что… Миленько. Приторно миленько.       — О, ну в таком случае… Надо было, выходит, трахнуть тебя вчера, а не жалеть. Потому что какая разница, насколько рано и насколько грубо, м? Я ведь все равно это сделаю? — приторно-сладким, наигранно-манерным голоском тянет вампир. А у Мартина шерсть на загривке дыбом встаёт от этого тона и слов. Он в момент напрягается и садится ровнее.       — Вообще-то, я не это имел в ви… — он не договаривает. Потому что его перебивают:       — И какая разница, чем тебя кормить, котёнок? Раз я всё равно завёл, выходит, не человека, а собаку, так надо тогда собачьим кормом разжиться было? А команды будем закреплять… Вкусняшками? Принесу сейчас конфеты, и будем с тобой учить тогда, да? «Спасибо», «Пожалуйста», «Доброе утро», «Лежать», «Сосать»? М?       — Извини, — выдыхает Мартин, придавив бурлящую в груди гордость. — Прости, правда, — ещё чуть громче. Не сказать, что он прямо искренне раскаивается. Но что спизданул лишнего и совершил этим ошибку — понимает. Сейчас, когда стало страшно, в полной мере понимает.       — Я просто, — продолжает он. — Это… В стрессе… Вот и… Пизжу невпопад. Всегда был ебланом, а в таком состоянии подавно, и…       — Так я тоже, блять, в стрессе, — откровенно заявляет вампир, наклоняясь и упираясь локтями в собственные колени. Заглядывает в глаза человека снизу вверх. И смотрит, и говорит он теперь чертовски серьёзно. Без фальшивых улыбок и мягкости в голосе.       — Ты не понимаешь, какого мне, — хмурится Мартин, споря.       — О, нет, человек. Это ты не понимаешь, какого мне, — тоже хмурится вампир. — Не имеешь и малейшего понятия.