Котёнок

      — Мартин, а ты знал, что «эмпатия» — одна из основных особенностей человеческой психики, отличающая нас от животных?       — Я не «психопат», если ты об этом, — фыркнул мужчина.       — Нет. «Психопат» — отклонение. Медицинский диагноз, Мартин. Когда человек не может понять, что другие тоже что-то чувствуют. И не может понять, что именно чувствуют и когда… Это заболевание, Мартин. Ты не психопат. Ты просто мудак. Ты прекрасно знаешь, что другие чувствуют. Тебе просто похуй.       — Просто не вижу смысла за кем-то бегать. Это её проблемы, что она выёбывается.       — Конечно её, Мартин. Конечно. Об этом я и говорю. Ты — ёбаный мудак.       Ему не раз говорили что-то про «эмпатию». Не раз и не два обвиняли в «бесчувственности» и «бессердечности». Сам Мартин так, на самом деле, не считал — он не был согласен с данными суждениями в корне. Просто большинство людей он видел «чересчур» эмоциональными. И слишком сердобольными. Вот и они видели его «не таким». Со своей колокольни, а не объективно. Но к тому, что в подобном его может обвинить… Вампир… Мартин готов не был.       Он закончил свой чертовски плотный завтрак уже с минут пятнадцать назад. И сейчас, всё так же полулёжа на диване, наблюдал за мирно моющим посуду клыкастым. Тот стоял, сменял одну тарелку в руках другой. И продолжал вызывать какое-то инстинктивное отторжение. Он не переминался с ноги на ногу, не пританцовывал, не шевелил шеей, чтобы размять. Просто стоял себе в одной позе. И работал чисто механически. Стрём какой. И вот этому существу Мартин умудрился в очередной раз нахамить. Откуда в нём вообще столько смелости, спрашивается?       — Тебе не нужно постоянно пребывать в таком напряжении, если что. Я просто мою посуду, — потянул вампир с кухни.       — Опять мысли прочёл? — нахмурился Мартин, на что клыкастый лишь весело, негромко рассмеялся, качая головой.       — Запах. Я говорил ведь уже. Страх имеет запах.       — Тогда, полагаю, херово тебе приходится. Я прекращал им пахнуть, только когда спал, да?       — Когда спал, тоже почти не прекращал, — поправил его монстр и, обтерев руки вафельным полотенчиком, педантично расправил его на ручке духовки обратно. Повернулся к человеку, чуть наклоняя голову вбок и разглядывая Мартина с головы до ног.       — Сейчас пойдём в гости к моему… — вампир чуть запнулся, судя по всему, подбирая слово. — Знакомому. Надо кое-что у него забрать… Ну, и тебя показать.       — В смысле? — сказать, что Мартин был удивлён — разительно ни черта не сказать. Он был в шоке! Разве не в том смысл этого их обоссанного уговора, чтобы его не трогали другие вампиры и он мог бояться только одного из них, а не всех мимо проходящих. Одного. Уговор был ведь только на одного, а не на двоих таких!       — Я против!       — Расслабься, котёнок, тебя никто не спрашивал. Тебя уведомили. По доброте душевной.       — Мы так не договаривались! — Мартин вскочил на ноги. Не ответил бы точно, как эта смена позы должна была ему помочь, но, словно бы, так было сильно легче, чем сидя.       — Хватит паниковать, чудо, — вздохнул вампир, обходя барную стойку и подходя ближе. Уложил ладонь на плечо Мартина, заставляя того всего передёрнуться, и чуть надавил на него, вынуждая сесть обратно на диван. И Мартин уже было мысленно похоронил любые свои попытки на диалог или сопротивление — смотря снизу вверх, особо права не покачаешь, но клыкастый опускается перед ним на корточки, смотря в глаза.       — Тебя никто там не тронет. Мы просто придём. На тебя посмотрят. Понюхают. Запомнят. Отдадут ключи от тачки, и мы с тобой покатаемся. Слышишь?       Запомнят… Вот этого Мартин совсем не понял. Зачем его запоминать какому-то «другому» вампиру. И нюхать? Всё это звучало, будто…       — Если я сбегу, меня будешь искать не только ты, да? — тихо шепчет Мартин свою догадку, и это даже не вопрос. Это утверждение, которое требовалось произнести вслух, чтобы в полной мере осознать. Что он там себе планировал?.. Попользоваться благами, подождать, пока подзаживёт нога, и свинтить с припасами прежде, чем вампир потребует свою часть обещанного?       — Если ты вдруг пропадешь, да, — перефразировал вампир чужое высказывание, не меняя, впрочем, сути. — А теперь иди в спальню. Я тоже сейчас подойду. Обработаем тебе ногу.       Мартин затыкается и молча исполняет приказ. Старается дышать поглубже и не думать слишком много о том, что услышал. Его в дрожь бросает от нахождения рядом даже этого клыкастого. С которым, казалось бы, они провели уже много часов рядом и к которому уже, наверное, даже могло бы возникнуть какое-никакое минимальное доверие. Хотя бы потому, что тот до сих пор не стребовал обещанное ему по «уговору», давая время на адаптацию. Или потому, что до сих пор ни разу не «пристукнул» Мартину по макушке за все его выебоны, какие мужчина выкидывал через рот в его сторону на фоне непрекращающегося стресса. Но… Два таких? Не слишком ли много?       Не думать… Отвлечься. Это будет потом — не прямо сейчас ведь. И Мартин понимал логикой, что если начнёт накручивать себя настолько заранее, то к моменту, когда реально окажется рядом с двумя клыкастыми, всё-таки потеряет остатки своего самообладания. Поэтому он бешеным усилием воли, но переключается на мысли о другом. Что ему второй вампир, если Мартин так ничего не знает и о своём?.. Вот, к примеру, умеет ли он всё-таки читать мысли? Или почему так и не попробовал человека, который всё это время ходит вокруг него и «пахнет страхом»? И почему так странно, неровно дышал прошлой ночью, когда они легли спать?       Мартин идёт к лестнице на второй этаж и, проходя мимо закрытой двери, в которую так всё ещё ни разу и не зашёл, останавливается напротив неё. Обычная межкомнатная дверь. Но… Что за ней? Если тут зал, вон там, за барной стойкой, кухня. Спальня — вверху по лестнице. Ванная там же. Что за этой проклятой дверью? Не выход на улицу — точно, дом был плюс-минус квадратный снаружи. Там… Точно какая-то комната. Осторожно выглянув в кухню, Мартин отмечает, что вампир всё ещё возится там с чем-то. И всё-таки кладет на ручку пальцы. Пытается открыть, но… Заперто. И это вызывает в животе такой переворот, что Мартин руку от ручки почти отдирает. Шарахается от двери и побыстрее спешит в спальню, вверх по лестнице. Может, лучше сегодня? Попытаться удрать, в смысле… Может, сегодня? Прежде, чем его «познакомят» с местной ищейкой и покажут, что находится в запертой комнате. Мужчина вспоминает свой сегодняшний сон и захлопывает за собой дверь в спальню, прижимаясь к ней спиной. Нет… Он не имеет права просто вот так взять и поддаться своим эмоциям. Такие решения на эмоциях не принимаются. У него нет плана. Нет удачного момента — он постоянно на виду у вампира. У него всё ещё болит нога. Он не выйдет из дома незамеченным. Его догонят. И он… «Пожалеет, что не сдох тогда от заражённых» — именно так, кажется, вампир описал последствия побега, если человек на него решится.       — Сука, — выдыхает Мартин и, отлипнув от двери, оглядывается по комнате. Ему нужно успокоиться. Пока что… Просто успокоиться.       Он проходит вдоль шкафа в сторону кровати. Выработавшаяся паранойя, без которой в новом мире уже просто и не выжить, толкает Мартина на более детальное исследование места, в котором он оказался. В закрытую комнату он попасть не смог. Поэтому что-то внутри него толкает мужчину на изучение хотя бы той части обстановки, какую он изучить может. Он открывает шкаф. Роется в платяном отделе, перебирая вешалки с рубашками, футболками, кофтами… Суёт пальцы в карманы кенгурухи на одной из вешалок и прощупывает ветровку. Опускает взгляд вниз и, отодвинув стопку с брюками, судя по ткани, заглядывает за неё. Оборачивается на прикроватную тумбу. Да, её тоже не мешало бы проверить, но, тогда уже, после. Он воровато оглядывается на дверь, не уверенный, что делает прямо уж что-то совсем плохое, но точно понимающий, что и хорошего, одобряемого в этом деле мало. Почти что вторжение в личную жизнь, конечно… Но он чувствует, что ему это необходимо. Поэтому, удостоверившись, что шагов за дверью не слышно, отодвигает первый ящик шкафа. Аккуратно сложенные по парам носки. Отдельно чёрные, отдельно белые, отдельно цветные. Он точно не человек… Точно ёбаный маньяк-извращенец, с ним что-то не так. Мартин, аккуратно заглянув за каждую стопку и прощупав ящик со всех сторон, поправляет ряды носков в прежний вид и задвигает ящик обратно. Берётся за следующий. Трусы… Самые обычные. Снова аккуратные, вызывающие инстинктивный дискомфорт внутри, ровные ряды. Мартин сдвигает стопку за стопкой и в дальнем углу, за очередной, нащупывает коробку. Снова оглянувшись на дверь, вскрывает, заглядывая внутрь. Презики… Куча запакованных пачек презервативов. И нихеровый такой флакон смазки.       Он слышит звук поворачиваемой ручки и почти подпрыгивает на месте. Наскоро суёт коробку в угол и задвигает ящик уже в тот момент, когда вампир заходит в комнату.       — Я… — пытается Мартин придумать объяснение. Потому что клыкастый явно мог видеть, как он задвигал ящик — слишком быстро зашёл в комнату. Но по вампиру не скажешь, что он как-то уж больно злится, поэтому Мартин старается не паниковать вот так сразу.       — Ты осматривался, я понял, — спокойно пожимает плечами клыкастый, кивая в сторону кровати. — Садись, закидывай ногу, — и отправляется, как ни в чем не бывало, туда, откуда в прошлый раз доставал контейнер, заменявший в доме «аптечку».       Мартин выдыхает и подходит к кровати. Садится, выпрямляет ногу. И тихо, недолго ждёт — монстр уже совсем скоро опускается на край кровати рядом с его ногой.       — Что интересного нашёл? — спрашивает он, не поднимая на Мартина глаз — занят аптечкой.       — Где?       — В ящике с моими трусами.       — Ничего… Трусы, — машет головой Мартин. Понимает, что оставил в ящике кавардак и не закрытую нормально коробку. Но, почему-то, посчитал произнесение вслух чего-то вроде… «Годовой запас презиков», чем-то опасным. Вампир, тем временем, негромко, тепло смеётся.       — Нет ничего страшного в том, что ты знакомишься с обстановкой. Всё хорошо, я не против.       — Я не щенок, — фыркает Мартин.       — Нет. Ты человек. Люди тоже так делают. Ты можешь спрашивать всё, что интересно, и заглядывать во все углы, котёнок. Только не меть их, прошу. В остальном… Пожалуйста. Сколько твоей душе угодно. Ничего страшного ты в них всё равно не найдёшь. Это самый обычный дом.       И Мартин хотел уже было спросить тогда: «А что за той запертой дверью?» — но почему-то не решается. Тем более, что вампир уже берёт в руки ножницы и, надрезав место крепления, начинает аккуратно разматывать бинт, попутно сворачивая его в небольшой рулончик.       — Почему у тебя носки ровными стопками? Не как у людей, — задаёт Мартин один из самых, как ему показалось, безопасных вопросов, роящихся в его голове.       — Не знаю… Просто привык так. Я люблю порядок. Когда всё ровненько и по полочкам. С детства так. Почему «не как у людей»?       — Ты был ребёнком? — удивляется Мартин, и вампир поднимает на него взгляд, замирая и вскинув удивлённо брови.       — А… Да?..       — Разве вампиры стареют? Я думал, вы типа вечность живёте, нет?       — Я не всегда был вампиром, Мартин. Вампирами становятся, а не рождаются.       — Как? — продолжает сбор информации Мартин, раз уж ему дали такую возможность. Попутно наблюдая за тем, как вампир продолжает сматывать бинт с его ноги. И старается спрашивать… Легко и просто. Будто невзначай — как о погоде. Скрыть плещущийся в глазах интерес, просто опустив их. Неужели всё вот так просто? Он спросит, и ему… Расскажут? Так можно было?       — Смерть от укуса. Или смерть сразу после укуса. Пока яд ещё в теле. Только обратить должен именно вампир. Не заражённый.       — А заражённые как получаются? — поднял взгляд Мартин, и вампир только плечами пожал, суя старый бинт в карман своих шорт и принимаясь обрабатывать рану.       — И давно ты вампир? — продолжает полностью увлечённый расспросом Мартин и собирающийся получить с этого диалога столько информации, сколько ему позволят.       — Где-то чуть дольше трёх лет…       — Сотен, в смысле?       — Блять, Мартин. Трёх лет, — вновь поднимает взгляд клыкастый, останавливаясь в своём деле в очередной раз. Смотрит на человека, как на придурка. А тот только… Растерянно мигает.       — Меня, — вздыхает вампир, — обратили незадолго до того, как начался этот пиздец. Мне было восемнадцать.       — Так ты… Младше меня на пяток лет, что ли? Даже с учётом «загробной» жизни? — удивлению Мартина нет предела. Он таращится на мальчишку и не может поверить своим ушам. И вправду, выходит… Мальчишка? Не тысячелетний монстр в теле подростка а… И вправду почти подросток? Если ему было восемнадцать три года назад, то сейчас пацану двадцать… Один? Ему бы только-только начали продавать алкоголь!       — Да, — всё так же просто кивает вампир, накладывая на рану чистый бинт. — Почему ты так удивлён?       — Ну… Вообще-то, я думал, типа… Ну… Ты же страшный вампир! Типа… Монстр, все дела! Опытный убийца, живущий вечность и всё такое. Можешь в любой момент меня напополам сломать… А ты… Мальчишка?       — Во-первых, я не очень понимаю, как возраст связан с тем, могу я тебя «напополам сломать» или не могу. А во-вторых… Почему я вообще должен тебя ломать «напополам»?       — Ну типа… — замялся Мартин, не зная, как объяснить, но вампир только тихо фыркнул, качая головой.       — Типа, — передразнил он, завязывая новый бинт на чужой ноге. — В своей старой одежде пойдёшь или тебе поискать что-то из моего? Я просто, если честно, не очень уверен насчёт размера брюк…       — А моя одежда всё ещё тут?       — Конечно. С чего бы я стал выбрасывать твои вещи без твоего согласия? Они же твои, — вампир и сам поднялся, направляясь в сторону ванной. — Всё выстирано, берцы твои подлатал немного, подклеил. Всё сушится на веранде, сразу за дверью. На солнце, — рассказывает клыкастый, а у Мартина в очередной раз челюсть отвисает. Ему… Предлагают взять и выйти из дома? Серьёзно? Вот так просто?       — В общем, можешь порыться в шкафу, можешь сходить, взять свои шмотки. На твоё усмотрение. Я в душ, — поставил он перед фактом и скрылся за дверью ванной, наверняка и не представляя, перед насколько сложным выбором оставил человека один на один.