Котёнок

      «И тогда ты пожалеешь, что тебя сегодня не сожрали заражённые…»              Мартин в очередной раз слушал в голове эту фразу. Она звучала в его сознании набатом ещё со вчерашнего вечера — когда он впервые её услышал. Наверное, ещё и потому, что вампир сказал это ему — Мартину — аккурат после мысли о том, что он может согласиться на уговор и чуть после, когда придёт время «платить по счетам» или при более-менее удачном случае… Сбежать. Он планировал это уже тогда, в лесу. Запланировал сразу, как протянул руку в ответ на чужую и сжал в крепком рукопожатии. И вот сейчас, когда он думает о побеге даже ещё яростнее, чем этим утром на крыльце…. Она звучит в его голове особенно отчётливо.       «И тогда ты пожалеешь, что тебя сегодня не сожрали заражённые…»       Он не сбежал этим утром. Поддался спокойной атмосфере дома, вкусной еде и комфорту. Доверился мягкому, доброму голосу, заливающему в уши пьянящие своей сладостью речи. Доверился голубым, по-детски наивным, светлым глазам. И мальчишеской улыбке. Удивлённому: «Ну да, мне чуть больше восемнадцати, что такого?»       Но он ошибся. Рядом с ним сейчас был монстр. И он не предупредит его заранее. Как сегодня. Его просто толкнули, куда хотели. И сделали… Что хотели. А когда Мартин решил сопротивляться, подавили всё его сопротивление просто ещё чуть большим нажимом. Вот и всё, что его ждёт. С ним сделают всё, что захотят и когда захотят. И ему бы бежать, но…       «И тогда ты пожалеешь, что тебя сегодня не сожрали заражённые…»       Он глубоко вдыхает носом и оборачивает голову влево. Они сидят в машине. Да, да, подумать только, в машине. Но Мартин уже почти не удивлён. Навороченная чёрная ауди. Дорогущая когда-то в прошлом своим именем. Маркой, брендом и моделью. Теперь — своим существованием. Идеально вымытая и, кажется, даже натёртая, она почти светилась — Мартин обратил на это внимание даже в том своём состоянии, в каком был, выходя из дома Тони вслед за вторым вампиром. Или… Первым? Как-то Мартин позволил себе пару-тройку раз назвать Лео про себя «своим вампиром», но то уже в прошлом — он осознал свою ошибку. В общем, да. Даже в том своём состоянии Мартин оценил машину. И снаружи, и внутри, когда опускался в шикарный кожаный салон. Но восторг, толком не набрав и половины своей возможной силы, схлынул, когда рядом опустился вампир. Завёл мотор и заблокировал двери. Когда обернулся на возмущённое: «Ты нихуя не попутал?!» — от Мартина. Да, наверное, глупый вопрос — сейчас человек это понимал. Но тогда просто не мог совладать с эмоциями — с болью от унижения, что он пережил. А ещё со страхом и злостью, что стали её производными в этом ядерном коктейле. Мартин и сейчас корит себя за ту глупость. Как всегда, выкрикнул раньше, чем подумал. Зато вот. Думает сейчас. Пока за окном мерно проплывают зелёные деревья — в объезд по дороге путь до дома Лео оказался дальше, чем напрямик — через лес. Так что у Мартина было время подумать. И над своим дебильным выкриком на эмоциях. И над ответом: «Нет, Мартин. Из нас двоих запутался только ты. Но это моя вина — мне придётся объяснить доходчивей».       Он не подавал голоса первым. Вампир не говорил с ним тоже. И они вдвоём слушали рёв двигателя. И каждый — свои мысли. Если, конечно, клыкастый не слушал ещё и чужие, но сейчас думать об этом было бесполезно. Не подавал на то признаков, и ладно. Мартин в очередной раз бросил взгляд на отвёртку, что торчала из «кармана» в дверце машины с его стороны. В очередной раз слушал в голове предупреждение вампира, что тот озвучил вчера на случай, если Мартин решится. И… Решался. Взвешивал. Потому что в отличие от утреннего его решения, теперь на весах против угрозы стоял не просто комфорт. Туда упало всё то унижение, что он ощутил на себе сегодня в чужом доме. И куда более реальное представление о его новой роли. А ещё… Обещание вампира «объяснить доходчивее» дома, когда они приедут. И последнее, пожалуй, всё-таки додавило чашу весов. Решение было принято. И человек набрал в лёгкие побольше воздуха — они как раз уже подъезжали к дому.       — Господи, блять! Урод ёбаный! — взвизгнул вампир, складываясь пополам и, ударившись лбом об руль, зажимал сейчас то место, откуда торчала отвёртка. Самое начало бедра, ближе к паху. Мартин бил наверняка, одним быстрым рывком воткнув своё подобие оружия по самую рукоятку. Как раз когда машина остановилась, вампир отпер двери и собирался выходить, соответственно, отвернувшись от человека в сторону выхода — не имел возможности вовремя увидеть бросок. Да и Мартин действовал быстро. Тот Мартин, что уже сейчас, через какое-то мгновение после своей атаки, буквально вылетев в свою дверь машины, стартанул в сторону леса.       — Стой! Стой, уёбок! Я ж всё равно догоню! Стой, мразь! — слышал человек себе вслед. Голос вампира пробивался в сознание рёвом раненого зверя. Даже сквозь заложившее уши собственное сердцебиение. А правильно ли он поступил? Стоили ли того риски? А что, если догонит? О жестокости вампиров ходили легенды, а сам Мартин встретился с этим видом вчера впервые. А что… Если догонит? И мысли шли по второму кругу.       — Вернись сам лучше, блять! — голос за его спиной всё больше и больше утихал — становился всё дальше. Видимо, отвёртка всё-таки была хорошим решением — она знатно тормознула монстра на месте. Дала фору. Но это не значит, что его не выследят по запаху, если Мартин не наберёт достаточный отрыв. Поэтому он не замедлялся. Не оглядывался. Да и, признаться, даже плохо видел то, что было у него под ногами — из-за скорости, страха и сомнений трава и коряги в узком конусе его зрения сливались в единую серую сплошную. И Мартин безбожно бы соврал, скажи он тогда, что не подумал насчёт того, чтобы «вернуться самому» и кинуться в ноги с мольбой о прощении. Но он уже сделал что сделал. А потому продолжал бежать. Бежать так быстро, как не бегал никогда. Да даже от тех же заражённых… Пожалуй, они бы и не познакомились с этим ублюдком, если бы в тот день он бежал так же быстро, как сегодня.       Мартин даже не понял сначала, почему упал. Он был настолько «в себе» и в своём будущем. В своих страхах, опасениях и ожиданиях. В том, что с ним будет, когда его догонят, позабыв подумать о том, что будет делать, если не догонят — у мужчины было стойкое, зудящее под кожей ощущение, что вампир не врал… И оно зудело только больше с каждыми последующими десятью метрами. Его ещё не догнали и он всё ещё хорошо помнил, почему решился на такой отчаянный шаг… Но уже жалел о своём поступке. Ну и… Ах, да. Падение. Он… Упал.       Не видя, не слыша и не воспринимая ничего вокруг, Мартин не то что забыл о других опасностях в лесу, помимо гонящегося за ним Дьявола. Они для него будто бы… Исчезли полностью. Как вот, допустим, этот бедолага-заражённый. Он даже среагировать не успел толком — просто ел себе спокойно своего дохлого кролика, когда Мартин влетел в него на полной скорости, врезаясь в землю лицом и руками и проезжая по ней ещё на немалое расстояние вперёд. Судя по тормозному пути летящего по земле Мартина, скорость он и вправду набрал приличную…       У них обоих уходит какое-то время на то, чтобы прийти в себя. Заражённому, уже мёртвому по сути, его логично требуется значительно меньше. Мартину, знатно содравшему лицо, кажется, вывихнувшему локоть и пробившему висок об камень, этого времени нужно сильно больше. Поэтому он проигрывает бой раньше, чем мог бы успеть его начать — ему просто напрыгивают на спину. Раньше даже, чем он успевает обернуться или приподняться. Придавливают с характерным булькающим урчанием к земле и вкусываются набором острых зубов в плечо, вырывая из горла Мартина вскрик боли и принимаясь рвать из стороны в сторону в попытке отгрызть кусок. Наверное, заражённый справился бы побыстрее, не будь на Мартине ветровки, кто знает. Да и разве ж это важно?       Тем более, учитывая, что вес, придавливающий его к земле, как, впрочем, и боль от зубов в плече, пропадают так же внезапно, как и появляются. Уже через пару секунд — до того, как заражённый смог бы всё-таки откусить то, что откусить пытался. Пропадает вес со спины. Зато появляются тёплые пальцы на задней стороне шеи. Которых Мартин пугается сильнее, чем заражённого. Или боли. Или даже смерти. И он в этот раз… Не пытается выдираться или драться. Его нагнали так быстро… Уму непостижимо.       Он не закрывает глаз. Смотрит, распахнув их только шире, как отдаляется от лица земля — его поднимают с неё как котёнка, всё так же за заднюю сторону шеи. Заставляют встать и разворачивают на себя. И Мартин смотрит в глаза напротив. В этот раз они не голубые… Зрачок у демона вытянут по вертикали и сужен в узкую полоску. Радужка вокруг него кроваво-красная. По белкам тёмная сетка сосудов. Он смотрит… Бешено. Держит ладонью за заднюю сторону шеи и переводит большой палец вперёд, укладывая под подбородком. Он не держит «за горло», не сжимает, не душит. Просто обхватывает. Легко и не больно — Мартину нигде не давит, да и стоит он на своих двоих. Вот только одного ощущения чужих пальцев на шее достаточно, чтобы начать задыхаться. А подушечки большого, лежащего над кадыком — чтобы почти не иметь возможности сглотнуть.       Мартин под шум собственной крови в ушах поворачивает голову влево. Даже не столько голову, сколько просто косит в эту сторону взгляд. Потому что всё ещё слышит оттуда гортанное, булькающее рычание. И, обмерев, наблюдает, как вампир, держащий во второй руке заражённого точно так же, как держит сейчас Мартина — тоже за шею, — просто сжимает пальцы. Он слышит хруст позвонков. Слышит последний булькающий хрип. Слышит отвратительный звук рвущихся мышц и кожи. И, не моргая, наблюдает, как этот «голубоглазый мальчишка» не просто ломает шею заражённому во второй своей руке, а, додавливая большим пальцем в подбородок дальше на излом относительно остальной ладони, отделяет голову заражённого от тела. И только после, оставив ту на небольшом лоскуте кожи, разжимает залитые кровью пальцы, позволяя телу безвольно упасть. Вновь переводит взгляд на Мартина.